Плети и лотосы

Юдхиштхира от такого плана не в восторге. Младшие и вовсе молчат, зато Бхима разливается кукушкой и довольно гогочет, в красках представляя наглого шудру поверженным и осмеянным. - Я заставлю его танцевать для меня, - заверяет Арджуна братьев. – Он наденет сари, нацепит украшения и гунгру, и будет изгибаться, словно апсара, присланная из Сварги для соблазнения мудреца. Юдхиштхира неодобрительно качает головой и поджимает губы, хотя даже он не может ничего сделать. Слишком поздно. Арджуна совершил суровую аскезу и умилостивил Махадэва, получив в дар умение изменять свой облик. И не только облик, но и все функции тела – в том числе. И вместо того, чтобы стать дэви, Арджуна желает принять облик женоподобного евнуха, что для всех таковым и будет являться, а сам Арджуна останется при своей мужской силе и в любой момент сможет стать самим собой. И хотя боги никогда не уточняют, для чего преданные просят тот или иной дар, все знают, что любой дар может стать проклятьем, если он получен для адхармы, но совесть Арджуны чиста – он решил добиться унижения Ангараджа, но так, чтобы это не являлось унижением вовсе. Если проще – Арджуна хочет заставить Карну танцевать в облике апсары. - Зачем тебе это? – уже в который раз интересуется Юдхиштхира под смех Бхимы и младших братьев. - Чтобы этот шудра не зазнавался, – бросает Арджуна. – Ни игра на музыкальных инструментах, ни танцы не являются для кшатрия позорными. Сам Махадэв танцует тандаву! А шудра же считает, что для него приятнее звуки стрел и песнь боя. Надо проучить его. - Ты ведешь себя, как асур, - морщится Юдхиштхира. – И ты знаешь, чем заканчиваются любые дары для асуров. Ты тоже пострадаешь, Арджуна. И я почти уверен, что Ангарадж преподаст тебе урок смирения, когда побьет тебя рукой, украшенной цветами и жемчугом. Бхима складывается пополам, от смеха едва дыша, близнецы фыркают смешками, Юдхиштхира с видом мученика снова качает головой, Арджуна же поправляет сари, теребит толстую косу и закатывает подведенные каджалом глаза. Коса настоящая, лингам для кого угодно на вид как крошечный отросток даже на ощупь – не придраться. Остается добраться до Анги верхом, затем отпустить коня и пройтись пешком, чтобы предложить свои услуги евнуха сиятельному Ангараджу. * О том, как стоило бы войти в Ангу, Арджуна не задумывается, так что входит, как умеет – бесстыже виляя бедрами, томно сверкая глазами и кокетливо теребя косу, отчего стража у ворот дворца едва не облизывается, не сразу поняв, что перед ними евнух, мужчина, а не настоящая дэви. Встреча с Агараджем тоже проходит достойно – Арджуна предлагает свои услуги блистательному махараджу, потому что это же просто неприлично – считать, что музыка и танцы для царя неважны. Карна пристально изучает глазами женоподобного мужчину перед собой, буравит его глазами, но потом неожиданно легко соглашается. * Давать взрослому мужчине бансури явно не стоило – Карна просто не понимает, как трубочка с отверстиями может извлекать из себя дивные звуки, а то, что Карна извлекает, больше похоже на вопли кошек, которых тянут за хвосты, а не на сладкую мелодию, что играет Кришна. Струны вины рвутся от первого же прикосновения пальцев, что с легкостью справляются с тетивой лука. Табла Карне понятны, но звучание слишком напоминает боевые барабаны. Чимта не нравится уже Арджуне. Музыканты получают свои инструменты почти в целом виде, чинят все сломанное и готовятся к своим обязанностям, пока Арджуна так же мягко предлагает Карне научиться танцам. Так мягко, что устраивает целое представление с собой в главной роли. Карна внимательно смотрит, судя по его лицу, делает какие-то выводы, а потом вдруг соглашается, но приказывает всем музыкантам уйти. - Мне будет достаточно гунгру, - говорит он. – Их я хотя бы не сломаю. Арджуна ликует, но глубоко внутри себя, на деле же изображая более сдержанную радость. * Как евнух, Арджуна имеет полное право прикасаться к махараджу, чем и пользуется, когда Карна принимает некрасивую с эстетической точки зрения позу или не так складывает пальцы. Карна гибкий, как лук, но слишком натянут, как тетива. Арджуна же в своем облике – точно прут, гнется и не ломается. - Ах, Ангарадж, - игриво произносит Арджуна, когда Карна недостаточно красиво, гибко и пластично выполняет движения бедрами, - изящнее. Нужно вот так, - он показывает движения и внимательно следит за выражением лица Карны, стараясь уловить его смущение, стыд или раздражение, но Карна собран и старательно повторяет все, что ему велят, хотя все равно не так. – Позвольте, я помогу, Ангарадж? – льстиво просит Арджуна и обхватывает Карну за бедра, встав позади и двигаясь вместе с ним и им самим. - Нет, становись впереди, - просит Карна. Дело все равно никуда не годится. Карна упорно не хочет учиться грациозности, хотя Арджуна точно знает, что он может. Может, дело в помещении? Может, в недостаточности романтичности? Принцессу можно научить чему угодно, но юные дэви предпочитают учиться среди цветов, а не в покоях. Арджуна предлагает учиться в саду днем, но Карна вдруг предлагает ночь и ближайший лес. Ночь обещается быть лунной и звездной, ничто не будет отвлекать от тишины и покоя. * В лесу находится полянка – как будто ее создали специально, вокруг ни души, одуряюще пахнет ночными цветами, где-то поют ночные птицы, стрекочут насекомые, а когда оба направляются к центру, вверх взлетают мириады светлячков. - Не надо ни музыки, ни света, – довольно говорит Карна и раздевается, отчего Арджуна даже забывает, что он евнух, на нем сари, множество украшений и у него просто не может быть иных желаний, кроме служения своему царю. – Бриханнала, я не смущаю тебя? – интересуется Карна, сняв и обувь. Арджуна не смущен – очарован. Кто и когда смог бы похвастать тем, что махаратхи Карна предстал перед ним обнаженным, таким беззащитным и открытым? Кто бы увидел его в лунном свете и огоньках светлячков? Кто бы сказал, что осмелился коснуться этого божественного тела и сохранить руки целыми? Карна начинает танцевать, как умеет – движения где-то плавные, где-то резковатые, ритм неровный, если бедра работают - верхняя часть тела неподвижна, как будто Карна не может двигаться всем телом, но прогресс определенно есть. Карна все-таки воин, мужчина, считающий танцы и музыку чем-то лишним, но и ему не чуждо что-то прекрасное. Арджуна любуется движениями гибкого обнаженного тела и старается прикрыть лицо гунгхатом не потому, что ему стыдно, а потому, что лицо горит румянцем, а чресла обжигает раджас. Никто этого не увидит, но сам Арджуна знает, что его лингам отвердел лишь от вида обнаженного красивого мужчины. Но Бриханнала берет верх над Арджуной. - Ангарадж, нет-нет, постойте! – Арджуна бросается вперед и обхватывает Карну за талию, совершенно не понимая, что делает. – Не нужно двигаться так резко, движения должны быть плавными, вот та-а-ак, - он обхватывает Карну за бедра и двигает его в своем ритме, двигаясь вместе с ним – Карна послушно повторяет, глядя на руки евнуха на своих бедрах. Он не стыдится женоподобного мужчины, это просто слуга, один из тех, кто омывает его, одевает, приносит еду и вино. – Ой, нет-нет-нет, - останавливает Арджуна Карну, когда тот снова забывает о неторопливости и начинает изображать ближний бой, чуть ли не становясь в боевую стойку, двигая теперь только верхней частью туловища. – Ангарадж, расслабьтесь, - Арджуна касается его груди и ведет ладонь к сердцу. – Почувствуйте ритм вот здесь, а теперь здесь, - ладонь нагло скользит по гладкой коже вниз до пупка, - расслабьте мышцы и… - ладони скользят по телу ниже и обхватывают бедра, - … легче, Ангарадж, легче, плавнее. Вы – прекрасная апсара, а не солдат, - шелестит Арджуна-Бриханнала. – Позвольте, я покажу. Арджуна двигается куда изящнее, руки – словно гибкие ветви, бедра – как два лебедя в брачном танце, тело живет свободно, гунгру дробно звенят в такт движений ног. Это в самом деле обольстительно. Карна пытается двигаться, повторить, но он зажат и никак не может расслабиться, так что Арджуна просто молча встает сзади и прижимается в его телу своим, обхватив его одной рукой под грудью, второй – за бедро и начинает двигаться – сначала медленно, просто давая телу привыкнуть к легкости и грации, затем ладонь перемещается на живот и вторая направляет бедра, чтобы движения стали более волнующими и соблазнительными. Карна расслабляется – каменные мышцы и резкость уступают мягкости и легкости, движения бедер умопомрачительны – Карна отстраняется и танцует плавно, двигаясь всем телом, как будто всегда так умел. - Теперь можно надеть гунгру? – интересуется Карна. Арджуна отцепляет свои ножные браслеты и присаживается у ног Ангараджа, закрепляя их, но пальцы не слушаются. Ноздри будоражит запах мускуса, сандала, пота и терпких цветов, но сильнее всего запах возбуждения – своего или Карны. Арджуна поднимает голову и видит перед собой стебель нежного лотоса, что готов раскрыть бутон – темно-розовый в лунном свете, небольшой, как и не до конца укрепившийся стебель. Карна полувозбужден, скорее всего просто от близости тела евнуха, что трогал его, и, наверное, Арджуна слишком входит в роль евнуха, готового служить царю, если протягивает руки к этому чуду и проводит пальцами по нежной коже кожаного мешочка с упругими орехами внутри и по стеблю, что вздрагивает от прикосновения и почти упирается Арджуне прямо в лицо. Достаточно подтянуться, чтобы уткнуться лицом в жесткие волоски, вдохнуть запах здорового сильного тела, а после лизнуть бутон, но Карна отходит на шаг и начинает танцевать – гунгру звенят почти так же, как на ногах Арджуны. Арджуна зачарован, лингам окреп полностью и болит, упираясь в пояс и Арджуна мысленно мечется от непонимания того, что сделать, чтобы испытать облегчение. Для всех он евнух, едва ли у евнуха будет семя, но сам Арджуна знает, что он полноценный мужчина и семени у него скопилось много. Карна решает этот вопрос по-своему, попросту утягивая Арджуну в танец и становясь позади него, делая все то же самое, что и Арджуна, когда учил его двигаться. Отличие все же есть – в ягодицы Арджуны упирается крепкий лингам, сильные руки прикасаются к бедрам, к животу, к груди, дразнят, мучают, а после ловко отцепляют гунгхат и украшения. Карна дразнится – обматывает себя гунгхатом на манер дхоти и украшает ожерельем свою грудь. Это даже не одеяние – это чистая адхарма. Через прозрачную ткань гунгхата видно абсолютно все, простора для фантазии совершенно нет, лингам так ясно просматривается, как дразняще выглядит, как не смотрелся даже полностью открытым. Наверное, будь апсара мужского пола, она бы явилась именно такой. Карна снова привлекает Арджуну в танец, как будто желает показать, чему научился, кружится вокруг него, изгибается, как гепард, показывает всего себя в тончайшем гунгхате, гунгру звенят, не переставая, и, наконец, Карна обхватывает Арджуну за талию и бедра и прижимается лингамом к его паху, чувствуя жар и раджас даже там, где его быть по определению не должно. И Арджуна вцепляется в талию Карны, вздрагивает и… и изливается. - Теперь доволен моими движениями? – интересуется Карна, глядя Арджуне в глаза. – За глупца меня принял, а, Арджуна? Сердце молодого принца уходит в пятки, и он мысленно мечется, пытаясь понять, чем, как и когда себя выдал. Он евнух Бриханнала, у него нет ничего мужского – Махадэв не дал бы такой дар, но, как и говорил Юдхиштхира, дар может быть использован на благо и тогда он принесет сладкие плоды, а может – как у асуров. И каждый асур неизменно погибал именно от своего дара. - Мой царь, я не понимаю, что Вы говорите, - Арджуна облизывает пересохшие губы и дергается в сильном захвате. – Я всего лишь Ваш слуга. - Тогда, как слуга, я вправе воспользоваться тобой, - шепчет Карна в губы Арджуны. – Разложу тебя на траве, смажу гхи твой вход и войду в твое тело. Ты тоже получишь удовольствие, хоть и не такое, как я. У тебя же нет лингама, нет семени. Нет желания повалить на траву меня, развести мне ноги пошире, ублажить меня ртом, подготовить меня, а потом войти в мое тело – сильное, крепкое, которое тебе нравится, которого ты так желаешь, - Арджуна с трудом сглатывает, чувствуя, как лингам крепнет снова и как раджас вихрем проносится по телу. Он мучительно жаждет именно того, о чем говорит Карна, но еще не сдается. – Ты совсем не хочешь достать мою жемчужину своим лингамом, – продолжает Карна, взяв руки Арджуны и положив их на свою грудь, лаская себя ими. – Ты не желаешь двигаться во мне, обладать мной, пахтать меня, добывать амриту удовольствия. Ты не хочешь излиться в меня и увидеть мое удовольствие. Ты просто бессильный евнух, да, Арджуна? И Арджуна не выдерживает – ловко подсекает Карну, валит его на траву и неистово целует мягкие губы, с которых постоянно слетают оскорбления, мнет его бедра, что не давали покоя даже днями и снились ночами, рвет тонкую ткань гунгхата, рычит от нетерпения, обцеловывает плоскую грудь, прикусывает соски, лижет их, целует живот, а потом, не давая Карне передышки, берет в рот лингам, облизывает бутон, высасывает сок, сходит с ума от крепости, запаха и вкуса, лихорадочно сосет, как будто пытается утолить жажду, а потом сплевывает в ладонь слюну - вязкую жидкость и смазывает устрицу Карны, толкается в нее пальцем, одновременно пытаясь выпутаться из своей одежды или хотя бы просто высвободить лингам. Но у Карны свое мнение – он отталкивает Арджуну ногой, издевается, не сдается так просто и дразнит совершенной красотой и развратностью. Арджуна рычит, срывает с себя сари, пытается лечь сверху, но в его грудь упирается стопа Карны. Битва никогда не будет простой, победитель никогда не обретет славу легко. Арджуна оглаживает ногу Карны, после чего отводит ее в сторону, раскрывая мужчину перед собой и гладит свой лингам, давая понять, что он победит, он добудет драгоценную жемчужину. Карна тяжело дышит, но молчит – Арджуне приходится силой раскрывать его ноги и ложиться сверху, тычась бутоном в его вход, но не входя, а лишь дразня. Он не нырнет в эти шелковые глубины, пока не убедиться, что Карна этого действительно хочет. Арджуна зацеловывает его губы, кусает их, трется о тело Карны всем своим, соски задевают соски, лингам под ним сочится влагой, наконец, когда Карна тихо стонет, когда Арджуна целует его шею, когда сам раскрывается и подается бедрами вверх, Арджуна отстраняется и мелкими толчками входит в разгоряченное тело под собой, дает время привыкнуть, а после начинает двигаться. Это как танец – Арджуна двигает бедрами, будто бы апсара соблазняет мудреца. Карна молчит, тяжело дышит, но подается бедрами вверх, после чего весь сжимается и закидывает ноги Арджуне на плечи – Арджуна обхватывает их, трется о них щеками, двигает бедрами все резче, а сам неотрывно смотрит на Карну, на выражение его красивого лица, на влажные губы, на сильное гибкое тело, на лингам, который хочется вобрать в рот и сосать, пока не останется дыхания… и видит, наконец, как Карна напрягает живот, тянется рукой к своему лингаму и в несколько движений ладони изливает семя себе на живот и грудь с резкими отрывистыми стонами. Арджуне хватает одного лишь вида чужого удовольствия, чтобы получить свое – семя толчками покидает его лингам, Арджуна замирает, войдя глубоко в тело Карны, а после отстраняется и берет лингам Карны в рот, слизывая соль семени, пот, мускус, сандал и терпкость цветов. Лингам, не успев поникнуть стеблем, наливается соком и Арджуна сосет до тех пор, когда Карна не начинает стонать в голос – протяжно, сладко, подаваясь бедрами вверх, чтобы войти так глубоко, как только Арджуна может его принять в горло. И изливается в жадный зев с торжествующим криком. * Арджуна знает, что, в конечном итоге, Карна победил, но признавать это стыдно. - Как ты узнал? – интересуется он, лежа на ногах Карны и играя с его орехами в кожаном мешочке – Карна еще не возбужден, но такая лила ему нравится. - У евнухов нет лингама, - просто отвечает Карна. – Твой же оттопыривался каждый раз, когда ты видел меня без одежды. - Я совершил аскезу, чтобы стать евнухом только внешне, но для себя остаться собой, – говорит Арджуна, сползая вниз и упираясь носом в лингам Карны. - Ты и не был собой, - заверяет Карна. – Ты пришел во дворец евнухом, я тебя не узнал, но потом ты выдавал себя жестами, словами, прикосновениями. Евнухам все равно, кто перед ними, а в твоих глазах были ужас и страсть. После этого я увидел тебя самого – Арджуну с женской косой, с каджалом на глазах и в сари. Думаешь, почему я выбрал эту поляну в лесу, когда любое занятие могло бы проводиться во дворце? Арджуна не отвечает – у него находится занятие поинтереснее, когда он захватывает бутон лингама Карны губами и посасывает его, как крупную ягоду. Бхут с ним, с даром. Его настоящего видит и ощущает только Карна, для остальных он евнух Бриханнала. И не страшно, если время от времени царственный Ангарадж будет вызывать евнуха в себе в покои и ублажать себя им. Юдхиштхира неправ – Махадэв одарил Арджуну очень полезным даром. И, чтобы применить его полностью, Арджуна решает задержаться в Анге на год-другой.