Плети и лотосы

Если бы Карна не обладал защитным доспехом, он бы попросту разбился об эти отношения. Едва познакомившись с принцами, он столкнулся с дхармой и адхармой, но если б только все было так просто! Юдхиштхира, этот поборник дхармы, прогнал Карну с арены, Дурьодхана, которого клеймили асуром во плоти, защитил. И Карна воспринял это, как единственную истину, как, впрочем, и вечер после состязаний, где Дурьодхана, ставший Карне другом, от души оскорбил Арджуну добившись его наказания по отношению к Карне. Наверное, уже тогда стоило бы подумать, почему Юдхиштхира не устроил скандал, не попенял дяде на несправедливость, не защитил брата, а просто принял наказание и заставил Арджуну омыть Карне ноги и извиниться за свое поведение. В этом было что-то странное, как и в том, что Дурьодхана добился наказания для Арджуны, а не для Юдхиштхиры, заставил Арджуну омывать стопы Карне, а не себе. Впрочем, с чем Карна столкнулся позже, как раз перед сном, многое прояснилось. * День выдался излишне насыщенным, ночь же так и не принесла облегчения ни от жара, ни от всех страстей, так что Карна вышел пройтись и набрел на сад. И уже тогда понял, во что встрял и что теперь его жизнь больше не станет прежней. Друг Дурьодхана зажимал Юдхиштхиру у стены беседки и так страстно целовал, что Карна зажмурился, проморгался и подумал, что спит. Но нет, едва ли в его снах Юдхиштхира так сладко стонал бы, позволял мять себя за ягодицы и… - Ублажи меня немедленно, - …и опустился бы на колени, сунув руку в дхоти Дурьодханы, достав его лингам и взяв в рот бутон, начав его посасывать, как большой кусок спелого манго. Карна поспешил убраться, но недалеко, а всего лишь за раскидистый куст жасмина. И не столько ради шпионажа, сколько силясь понять, как такое возможно между теми, кто бился на арене и после поддевал друг друга, стремясь вывести из себя. Судя по тому, что Юдхиштхира совсем не возражал такому к себе обращению, между ним и Дурьодханой было что-то большее, чем братство и соперничество. Карна не взялся бы судить их, но и не рискнул понять даже тогда, когда Юдхиштхира сунул руку в свои дхоти, вытащил лингам, все еще ублажая Дурьодхану, начал себя ласкать, а когда Дурьодхана излился с тихим протяжным стоном, познал мед удовольствия и сам, доведя себя до видения райских планет наяву. Но и излившись, оба не разошлись по покоям, даже не отстранились, наоборот, прильнув друг к другу еще сильнее и теснее, целуясь и лаская друг друга руками внутри дхоти друг друга и изливаясь снова и снова, тяжело дыша и подрагивая. - Хочу тебя взять, - услышал Карна голос Дурьодханы. – Хочу взять в рот твой лингам, хочу сосать его, но одновременно же хочу взять тебя всего, хочу войти в тебя, достать жемчужину, хочу слышать твои стоны, видеть твое удовольствие. Хочу брать тебя снова и снова, пока ты истекаешь соком любви, пока я не выдою тебя до капли. - Знаю, что тебе это нужно, - ответил Юдхиштхира так же тихо, - но это невозможно. Ты не настолько гибок, чтобы удовлетворить меня сразу в двух местах. - Да, жаль. * Карна старался не обращать внимания на поведение друга. Дурьодхана не проявлял к Карне жестокости, никогда не оскорблял его, но было что-то в его поведении, чего Карна не понимал. Дурьодхана часто прикасался к нему, обнимал, гладил по плечу, а как смотрел в глаза… Карна никогда бы не воспринял эти жесты, как нечто большее, помня о странных отношениях друга с Юдхиштхирой, если бы не один случай. * Карна уже принял омовение, сидя в тазу, как двери в его покои распахнулись, впуская Дурьодхану, который подождал, пока Карна выйдет из таза, после чего велел слугам все унести и больше в покоях не появляться. - Друг, что случилось? – спросил Карна, вытирая волосы и ничуть не смущаясь наготы. - Друг Карна, я бы никогда не оскорбил тебя подобной просьбой, - начал Дурьодхана, - но, надеясь на твое понимание, все же спрошу. - Что угодно, друг, - заверил Карна. - Позволь мне удовлетворить твой раджас. Карна оглядел себя, потом его и дернул плечом. - Но, друг, я не испытываю раджаса. - Я испытываю, - ответил Дурьодхана. – Клянусь Триадой, ничего больше не попрошу, никогда не осмелюсь предложить тебе что-то большее, но позволь мне испить сок твоей страсти. Я умею распалить мужчину, - заявил он, мягко обхватив Карну за плечи и аккуратно уложив его на ложе, а пока Карна думал, что за этим стоит, еще и раздвинул его ноги, опустился перед ним на колени и припал губами к его лингаму, мягко посасывая и дразня языком. Может быть, Карна и умело управлял своим телом и всеми его потребностями, может, контролировал каждый орган, но один ему засопротивлялся и зажил своей жизнью в теплом влажном рту друга. И Дурьодхана сказал чистую правду – он действительно распалил Карну так, что лингам вытянулся на всю длину и выделил сок. Возможно, думал Карна после, что дело было в неискушенности, может быть, в неожиданной ласке, но с истиной Карна спорить бы не стал – мастерство Дурьодханы ему понравилось, хотя ни о чем большем Карна не хотел бы и думать. * С этого дня все стало каким-то странным. Дурьодхана ловил Карну буквально где угодно, умолял дать ему удовлетворить Карну, удовлетворял, после чего сыто облизывался и куда-то исчезал. Карна же, понимая, что друг сбегает к Юдхиштхире, чтобы собрать мед взаимного удовольствия от совокупления, старался не думать о том, какую роль играет он сам в этих отношениях между принцами. Дурьодхана не стал бы играть с ним, не стал бы ни требовать чего-то большего, ни просить, ни предлагать щедрые дары в обмен на что-то, чего бы Карна не пожелал сам, но Карна почему-то думал, что друг рискнет озвучить свои желания, когда бы пришло подходящее время. * - Друг Карна, - обратился к нему Дурьодхана. – Нет-нет, я хочу только поговорить, – предупредил он поднявшегося из-за стола друга, что работал с донесениями из Анги. - Что я могу сделать, друг Дурьодхана? – спросил Карна, поняв, что момент настал. - Я… - принц вдруг смутился и даже раскраснелся, как будто до этого не ублажал друга ртом при любом удобном случае. – Друг, я люблю тебя, ты мой самый лучший друг, то, что я делаю с тобой… тебе… на это есть причина. Друг, выслушай меня, - попросил Дурьодхана, молитвенно сложив ладони. – Если решишь никогда больше со мной даже не заговорить, я пойму, но… - Ты хочешь мне что-то предложить? – решил помочь ему Карна. – Что-то, связанное с тобой и принцем Юдхиштхирой? - Ты знаешь? – удивился Дурьодхана. – У меня проблема. И эту проблему зовут Юдхиштхира. Точнее, проблема у нас. Все то, что видят остальные – майя. А мы… а у нас… у нас все очень сложно, друг Карна. И сложнее всего в этом то, что я ненасытен. Я говорил с Юдхиштхирой, он и предложил мне предложить тебе предложение… - Дурьодхана вдруг замолчал, смутившись своего косноязычия, и закрыл глаза ладонью. - Участия? – снова помог Карна. - Да! – обрадовался Дурьодхана. – Нет! – поправил он сам себя миг спустя. – Не совсем. Только то же, что я делал тебе, - быстро добавил он. – Я просто не могу достигнуть всей глубины наслаждения, если только доставляю удовольствие Юдхиштхире. Или тебе, - добавил он еще быстрее. – Мне нужно… пахтать глубины океана и… - Пить сок? – чуть улыбнулся Карна. - Да, - уже спокойнее ответил Дурьодхана. – Одновременно. Это Юдхиштхира может достичь райских планет и ему достаточно меня одного, а мне достаточно его, но если бы его было двое. Друг Карна, я бы никогда даже не помыслил о таком… нет, помыслил бы… даже делал… Друг, прошу, молю тебя, всего один раз! – принц даже попытался опуститься на колени, но Карна его задержал. – Юдхиштхира ничего не увидит, если ты не захочешь. Знаю, я прошу многого, это оскорбительно… - Нет, - перебил его бормотание Карна. – Я почему-то думал, что все так и будет. - Если Юдхиштхира тебе неприятен, то… - Он приятен тебе, для меня этого достаточно. Дурьодхана так крепко обнял Карну, что тот подумал, что разделенная на троих адхарма – это что-то странное для Бхараты. * Карна вошел в покои быстро и сразу прикрыл за собой двери, стараясь не помешать паре, увлеченной друг другом. Дурьодхана беззастенчиво совокуплялся с Юдхиштхирой на ложе, поставив его на колени и локти и покрывая его, как жеребец – кобылу. И, судя по тому, что Юдхиштхира был готов к гостю и не смущался, между ними был разговор до начала любовной схватки, потому что глаза старшего принца были завязаны, но он все прекрасно слышал. И странное дело, Карне не стало противно или неловко от вида друга, чьи волосы растрепались, щеки раскраснелись, могучее тело блестело от пота, а бедра подавались вперед-назад так часто и резко, словно он бил камнем о камень, чтобы добыть огонь. И судя по тому, что Юдхиштхира был встрепан ничуть не меньше, его ягодицы были красными от шлепков и лингам сочился прозрачным соком, лила началась давно. Карна оглядел обоих принцев и успел лишь подумать о том, что друг красив сам по себе, а Юдхиштхира… он не вызывал неприязни ни одетым, ни раздетым. Дурьодхана был могучим мужчиной, роскошным львом, Юдхиштхира же являлся буйволом – человеком с крепким телом, но несколько упертым в вопросах дхармы и правил. Но эти двое смотрелись вместе удивительно гармонично. Стоило только Карне встретиться с другом взглядом, как Дурьодхана облизнул губы. Еще можно было бы отказаться, покинуть покои, забыть обо всем – Дурьодхана не стал бы просить второй раз, но Карна вдруг понял, что чужая страсть пробудила в нем раджас, что лингам требует удовольствия, к которому привык за столь недолгое время, и что удовольствие это рядом, нужно только подойти ближе. Карна сделал шаг вперед и развязал узел на дхоти, сняв их с себя и представая перед жадными глазами друга обнаженным – Дурьодхана впился глазами в его лингам и снова облизнул губы. И Карна сдался, подойдя еще ближе и позволив Дурьодхане удовлетворить его, удовлетворяя самого себя. * Это было необычно, но ничего неприятного Карна не ощутил, как будто в покоях был только он и его друг. Юдхиштхира был где-то в ином мире, невидимый Карной, а влажные шлепки плоти лишь придавали силу раджасу. Дурьодхана ублажал Карну с такой страстью, что Юдхиштхира уже дважды излился, а Карна почему-то никак не мог. Чего-то не хватало или что-то было лишним. Карна оглядел ложе и понял, что оно достаточно большое и крепкое, чтобы вместить их всех одновременно, поэтому он отстранился, зашел на ложе и встал над Юдхиштхирой напротив лица Дурьодханы. И, обхватив его за голову, вошел на всю длину лингама в его рот, стараясь подстроиться под его ритм движений. Дурьодхана мог управлять только Юдхиштхирой, касаться только его, чтобы удержаться, Карна же контролировал самого Дурьодхану, вбиваясь в его рот, а когда вошел глубоко в горло и замер, проливая любовный сок, Дурьодхана захрипел от напряжения и излился в не перестающего стонать Юдхиштхиру, обхватив его за бедра с такой силой, что вонзил в кожу ногти. И только когда Карна отстранился, высвободив свой лингам из сладкого плена, Дурьодхана отдышался и дрогнул в последний раз, взглянув на друга с небывалой любовью и благодарностью. - Как хорошо-о-о, - услышали оба тихий стон Юдхиштхиры. - Божественно, - подтвердил Дурьодхана, от души приложив ладонью по ягодице Юдхиштхиры и выйдя из его тела, в знак признания складывая ладони вместе и кланяясь Карне. - Мое почтение и тысяча благодарностей, Ангарадж, - прошептал Юдхиштхира, распластываясь по ложу и все еще не снимая повязки с глаз. - Всех благ и благословений Камадэва, - ответил Карна, спрыгнув с ложа и подбирая свои дхоти. Быстро одевшись, он покинул покои. * - Мое почтение, Ангарадж, - поприветствовал Карну Юдхиштхира следующим днем. – Знаю, что Вы милосердны и любите Дурьодхану, - начал он. – Знаю, что наши с Вами отношения недостаточно легки и я не стал бы просить Вас, рискуя разрушить и то малое, что успело обозначиться, но… - Приглашаешь меня в ваши отношения? – нахмурился Карна. - Если захотите, - ответил Юдхиштхира. – Я не возражаю, Дурьодхана будет счастлив, но мы ни в коем случае не настаиваем. Вы вольны делать все, что пожелаете. - Я не буду совокупляться с тобой, - заявил Карна. – И не буду ублажать тебя. Ты привлекателен, но… - Благодарю за Ваш щедрый дар в любом случае, - Юдхиштхира сложил ладони вместе. – Я люблю Дурьодхану, но не в состоянии дать ему весь мед удовольствия сразу. Для этого ему надо… пить сок одновременно с ловлей жемчужины. Вы можете сказать, что сгодились бы наложники, но дело не в том, что Дурьодхана делает, а с кем. Вы очаровали его, он не перестает думать о Вас. Он жаждет удовлетворить Вас и ничего не ждет взамен сверх того, что предлагает. - Но почему пришел просить ты, а не он? – спросил Карна. - Он скорее встанет на колени и молча удовлетворит Вас, чем пустится в рассуждения, - заметил Юдхиштхира. – У нас вышло все именно так. Дурьодхана - человек действий, а не слов. Он предпочитает сперва делать, а потом говорить. Я же наоборот. - Но какой тебе в этом интерес? – поинтересовался Карна. - Дурьодхана очень вынослив, - предельно просто ответил Юдхиштхира. – Очень. Для меня это блаженство, но ему тяжело не изливаться так долго. Для него Ваше удовольствие так же важно, как и мое. Понимаю, что это необычная просьба, странная и я пойму… мы поймем, если Вы откажетесь, но если согласитесь, Дурьодхана сделает все, что прикажете, лишь бы Вы были удовлетворены. Карна промолчал, но уже вечером явился в покои до начала любовной схватки, сев в кресло неподалеку и развязав узел на своих дхоти, широко расставив ноги для удобства и глядя на то, как два принца начали схватку с нетерпеливых поцелуев друг друга и взаимных ласк. Если Карна получал власть, он пользовался каждой возможностью применить ее. Юдхиштхира был ему не интересен, как любовник, но как любовник друга он был идеален, чтобы ощутить раджас от вида его обнаженного тела. В конце концов, Карна знал о своей красоте и знал о том, что Дурьодхана желает не только испить его сок, но и получить мед его удовольствия – это ли не было еще одной целью, чтобы заставить Пандава испытывать муки ревности?