Глава 15. Семья
18 мая 2026 г., 09:20
Макгонагалл велела поместить портрет Праведной Леди в надежное библиотечное Хранилище, а Флитвик помог заколдовать раму таким образом, чтобы основательница Хогвартса, изображенная на нем, не улизнула в какую-нибудь другую школьную картину. Перемены очень огорчили Леди, но помощник Пинс, Леон, ловко сумел выйти из положения, разместив перед портретом сборник детективных историй. Книга самостоятельно перелистывала страницы, так что достопочтенной особе было, чем себя занять, пока она томилась взаперти.
— Леон, как это мило с твоей стороны, — похвалила его Гермиона, впервые за долгое время заглянув в Хранилище в очередную пятницу. — Праведную Леди целиком захватил сюжет. Она даже шикнула на меня, когда я слишком громко задвинула ящик!
Молодой человек натянуто улыбнулся, но ничего не ответил, возвратившись к своему обычному заданию: раскладыванию книг по полкам.
— На каком ты курсе? — настойчиво поинтересовалась девушка, чувствуя себя немного неловко из-за того, что за все дни, проведенные в школе, и парой слов с ним не перекинулась.
— Я? — переспросил он, приглаживая свои короткие, вьющиеся волосы.
— Да, — подтвердила она с доброй улыбкой. Поблизости больше никого не было.
— Э-э, ну, на ш-шестом, — пробормотал парень.
— И какие предметы в этом году тебе больше всего по душе?
Он слегка откашлялся.
— Да, наверное, все.
— Может быть, что-то особенно увлекает?
— Да нет, если честно, — он выглядел слегка раздраженным, а может быть, просто чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии прославленной волшебницы.
Гермиона решила не напирать:
— Пожалуй, позволю тебе вернуться к работе, — сказала она, но тут вдруг заметила корешок книги, которую парень поставил не на тот стеллаж. — Ох, дорогой, ты ошибся секцией: этот том не отсюда. Извини меня, похоже, я и вправду здорово тебя отвлекла.
Девушка оставила его наедине с архивной тележкой и вернулась назад в Хранилище, чтобы продолжить изучение исторических карт Хогвартса. В комнате то и дело раздавалось звонкое «о!», когда она подмечала что-то любопытное — и это жутко действовало на нервы Праведной Леди, которая увлеченно читала «Собаку Баскервилей».
— Тише, юная ведьма! Вы портите всю атмосферу!
***
Обычно Гермиона заканчивала работать над «Историей Хогвартса» около четырех часов дня, а оставшееся время проводила с друзьями или же посвящала своему новому хобби — вышиванию. Ее мама всегда считала вышивку и шитье «осознанным» занятием, в противовес бездумной трате времени. Размеренный ритм, с которым девушка накладывала стежки, завязывала узлы и отрезала лишние нити, убаюкивал разум, позволяя подолгу, непрерывно размышлять. Гермиона обнаружила, что рукоделие приносит ей особое удовольствие. Во-первых, сам процесс был необычайно тактильным, в отличие от монотонного интеллектуального труда. А во-вторых, так она ощущала себя как будто бы ближе к матери, связь с которой оказалась навсегда утрачена, пусть и ненамеренно. Девушка завязывала французские узелки так, как она ее учила, и даже использовала комплект иголок, присланный мамой на пятом курсе. Но, увы, в то время Гермиона не так чутко понимала значение благодарности и семейного тепла, о чем теперь глубоко сожалела. Многочисленные пяльцы с недавних пор украшали стены ее коттеджа, а еще часть готовых работ она подарила Поттерам, Невиллу, Хагриду, Падме и Макгонагалл. В основном, она вышивала цветочные орнаменты: венки, миниатюрные букеты — и все в таком духе. Но специально для Хагрида девушка потратила просто абсурдное количество времени на создание жутковатого портрета Арагога. Как и следовало ожидать, от одного взгляда на него Хагрид прослезился и сразу же поместил подарок на почетное место на каминной полке. После того утреннего поцелуя на пороге кабинета ЗОТИ Гермиона все никак не могла решить, стоило ли ей смастерить что-нибудь и для Малфоя. С одной стороны, она ясно дала понять, что не ждет от их «отношений» ничего серьезного, и в таких обстоятельствах вручать подарок ручной работы казалось чем-то чрезмерным. Но с другой стороны, Гермиона ведь действительно считала его своим другом. А раз она и так раздает свои вышивки, как леденцы, всем, кого знает, — что Малфой, вполне возможно, заметил — то было бы как-то невежливо обойти его стороной?.. — Я приложу минимум усилий, — оправдалась она перед Живоглотом, который и ухом не повел. Малфой, конечно, не походил на поклонника цветочных узоров (как, впрочем, и на любителя здоровенных акромантулов). Поэтому девушка выбрала орнамент, на задумку которого потратила от силы пять минут, а затем еще пять — на саму вышивку. Как она и пообещала своему безучастному фамильяру, результат ее устроил: он был достаточно аккуратным и при этом совсем не вычурным.***
В ответ на ее письмо Дмитрий написал всего несколько строк: коротко, но искренне. Он признался, что его огорчило ее отсутствие в Эдинбурге, но пожелал девушке всего самого наилучшего. Мужчина также упомянул, что к нему на днях обращался некий ученый, назвавшийся Алексеем Морозовым, который интересовался биографией основателей Хогвартса. «Я не раскрыл ему содержание того текста, что мы перевели», — писал Дмитрий, — «так как знал о твоем намерении включить его в свою книгу. Но имей в виду: возможно, у тебя появился конкурент в научных кругах!». Слова друга привели Гермиону в замешательство. Дмитрий, главным образом, специализировался на волшебной лингвистике, а не на истории — и уж тем более, не на истории Хогвартса. То, что какой-то незнакомец постучался в его дверь сразу после посещения им библиотеки, не могло быть простым совпадением. Девушка решила впредь держать двери своего кабинета под замком, как и наказывал ей Малфой, а заодно сняла для него копию с письма Дмитрия.***
На следующий день Гермиона застала Малфоя на его привычном месте в читальном зале. — Привет, — поздоровался он, выглядя, как всегда безупречно в белой оксфордской рубашке с закатанными рукавами. «Его предплечья, его прекрасные предплечья», — предательски подначивала девушку какая-то первобытная часть ее сознания. — Ну и как проффессорствуется? — Кошмарно. Уж лучше бы застрял где-то в глуши, выслеживая миланских охотников на драконов. — Кстати о драконах, — сказала она, протягивая ему готовую вышивку — вот, держи. — Что это? — Ты мне скажи. Пару секунд он рассматривал скопление серебристых французских узелков на темной ткани. Потом улыбнулся и слегка удивленно взглянул на нее: — Мое созвездие. Откуда это у тебя? — Я сама ее сделала, — ответила Гермиона, и тут же торопливо добавила, неловко хихикая: — Знаешь, я тут совсем помешалась на этом дурацком новом хобби, так что, вот, раздаю свои вышивки всем подряд, иначе мой коттедж был бы уже доверху завален пяльцами. После небольшой паузы Малфой произнес: — Спасибо, Грейнджер, — его щеки чуть порозовели; от девушки не ускользнуло то, как восхитительно ему шел легкий мужской румянец. Гермионе ужасно хотелось поцеловать его в этот самый момент, но стены библиотеки уже полным ходом заполняли студенты. — Хорошего тебе дня, Бородавочник, — напоследок сказала она с улыбкой и направилась к себе в кабинет, слыша вслед как Малфой отнюдь не лестно бурчит о таланте Поттера выбирать кодовые имена.***
В гостиной на Гриммо, 12 Джинни Поттер раскладывала очередную стопку детских вещей, которым, казалось, не было конца, когда голова Гермионы вдруг показалась из камина. — Гермиона! — ахнула девушка, испуганно выронив из рук пару носков. — Мерлиновы титьки, как ты меня напугала. — Прости, — Гермиона виновато взглянула на нее, — я хотела заглянуть ненадолго, узнать, как у вас тут дела. Ах да, и еще отдать тебе это, — она передала подруге очередную «партию» своих поделок через каминную решетку. Джинни улыбнулась, глядя на вышитую композицию из маргариток, бархатцев и гвоздик — цветов, приуроченных ко времени рождения Джеймса, Лили и будущего малыша. Девушка положила руку на живот, который уже успел ощутимо округлиться. — Ты просто прелесть, — проворковала она. — Будь уверена, я их обожаю и приму все, к чему ты только приложишь руку. Но должна спросить… У тебя все нормально? Последнее время ты вышиваешь в промышленных масштабах. Джинни развернулась, открывая вид на коридорную стену, где уже красовалось с десяток пялец, которые Гермиона вручила им ранее. Справедливости ради, большую часть из них она изготовила как раз в тот период, когда упорно избегала Малфоя. Другие люди ведь тоже снимают стресс вышиванием, да?.. Гермиона заверила подругу, что у нее все в порядке, а заодно поделилась последними новостями из Хогвартса. Наконец, следуя прозрачным намекам Джинни, она рассказала о несостоявшемся «романе» Малфоя с его несуществующей пассией. — Так значит все это время речь шла об Андромеде с Тедди? — неверяще воскликнула девушка. Как раз в этот момент в дом вошел Гарри, протирая очки краем рубашки. Он мило улыбнулся Гермионе и Джинни, однако его лучезарный вид тут же потух, стоило мужчине заметить пугающе грозный вид своей супруги. — Ты знал, что твой крестник сейчас у Малфоя? — резко перешла к делу она. — А? Да, конечно, — ответил он. — И Андромеда тоже. Они… — ТАК ТЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ В КУРСЕ? — стены дома Блэков содрогнулись под криком урожденной Уизли. — То есть, когда наша Гермиона натурально на части разваливалась из-за того, что Малфой якобы живет с другой девушкой и ребенком, ты не удосужился прояснить для нас эту маленькую деталь? — И вовсе я не «разваливалась на части»... — попыталась было вставить Грейнджер, но тщетно. — Но я же понятия не имел, что… — начал Гарри в свое оправдание. — Ах ты несносный безмозглый идиот… с палочкой! — прорычала Джинни, прежде чем чмокнуть мужа в щеку. — Привет, дорогой, проходи домой скорее. Я тебя люблю, но в самом деле, ты мог бы сберечь нам столько нервных клеток. — То есть это Малфоя должен был прикончить гигантский кальмар по вашей наводке? — спросил мужчина с делано-задумчивым выражением лица. — Да, — в один голос ответили девушки, выразительно переглянувшись. Гарри неловко откашлялся: — Ну, тогда я, эм, прошу прощения, что сходу не уловил связь. Если бы я… — Это уже неважно, все разрешилось, так что они с Малфоем снова целуются по всему Хогвартсу, — радостно объявила Джинни. — Разве не чудесно? Мужчина побледнел, но не сказал ни слова. — Не говори Рону, — вмешалась Гермиона, жалея о том, что не может прямо сейчас вылезти из камина и отвесить подруге хороший подзатыльник. — Я серьезно. Но хватит об этом. Расскажи лучше, что насчет Андромеды и Тедди? Малфой упоминал, что им угрожали. — Я не уверен, что мне стоит об этом… — Гарри, — угрожающе намекнула ему жена. — Ну хорошо-хорошо, сейчас расскажу… Когда они еще жили в пригороде Лондона, в их дом вломились. К счастью, Андромеда схватила внука и быстро аппарировала, так никто не пострадал. Но нападения на этом не прекратились. В конце концов, они приняли решения остаться пока у Малфоя: Хогсмид казался безопаснее, да и, к тому же, его дом защищен по самые уши, — объяснил он. — Тем не менее, во время атаки на Хэллоуин кто-то пытался оглушить ее и Тедди. Предположительно, чтобы похитить ради выкупа. — Какой кошмар! — потрясенно воскликнула Гермиона. — Не то слово. Нам удалось сохранить факт нападения в тайне, для их же безопасности, но мы продолжаем тщательно расследовать это дело. По счастью, мы с Малфоем неплохо натренировали юного Тедди. Теперь он растет не только бесстрашным бойцом, но и еще мастером побега: и в нужный момент ему удалось удрать, — Гарри светился от гордости. — Представляю, какой разгром он учинит на будущий год, когда получит свою первую волшебную палочку. — Я помню его больше похожим на Фердинанда, — сказала девушка, смущенно опустив голову. Она говорила о персонаже из одноименной магловской сказки про доброго бычка, которую они вместе с Гарри как-то раз читали еще совсем маленькому Тедди. Гермиона почувствовала укол совести: она так давно не виделась с мальчиком. Кажется, карьера отнимала у нее куда больше времени, чем она полагала. Как сильно он изменился за эти годы? — О, так и есть, — кивнул Гарри. — Но когда близкие в опасности, Тедди — настоящий храбрец. Все трое печально улыбнулись, вспоминая родителей мальчика, на которых он становился так похож.***
— Гермиона! — окликнула девушку Розали из-за барной стойки. — Как здорово, что ты снова к нам заглянула. В таверне было не протолкнуться. Казалось, весь Хогсмид собрался сегодня в «Трех метлах». — У вас сегодня аншлаг, — отметила Гермиона с улыбкой и тут же мысленно содрогнулась от неловкости: именно так частенько выражался ее отец, посещая любимый паб в округе. — Сегодня у нас живая музыка, вот все и сбежались, — ответила Розали. — Начало в восемь. — Чу́дно, — сказала девушка. — Правда, я забежала только на секунду, забрать еду на вынос и… — Грейнджер? — за ее спиной послышался голос Малфоя. Она обернулась и увидела перед собой Драко в компании женщины, лицо которой таинственно прикрывала вуаль, и рыжеволосого мальчика, с любопытством разглядывающего ее. — О, привет, — поздоровалась Гермиона, слегка помахав ему. — Я ужинаю наверху с моим друзьями, — сказал мужчина. — Не хочешь присоединиться? — Я… ну… конечно, почему бы и нет, — сбивчиво пролепетала она. Ужин вместе с его так называемыми «друзьями» (Гермиона прекрасно знала, кем они были на самом деле) звучал куда лучше очередного одинокого вечера с пиццей и детективным романом. Малфой проводил их в уютную приватную залу, по центру которой стоял добротный деревянный обеденный стол, а на стенах, украшенных натюрмортами, поблескивали огоньки гирлянд. Сперва казалось, что картины ничем не отличались от тех, что выставляются в магловских музеях. Однако время от времени можно было заметить, как над фруктами или кувшинами нет-нет да пролетала бабочка или какой-нибудь шмель. Женщина приподняла вуаль. Она была немолода: в уголках глаз уже заметно виднелись возрастные морщинки; волосы волшебница собрала в две белоснежные косы с вкраплениями лиловых прядей. — Здравствуй, дорогая, — поприветствовала она девушку, тепло заключив ее ладонь между своих. — Меня зовут Гермиона. А вы, должно быть, Андромеда? Очень рада знакомству. — О, вообще-то мы уже виделись однажды, — сказала женщина, быстро переглянувшись с Малфоем. — Но как прекрасно вновь встретиться при более счастливых обстоятельствах. Тут Гермиона вспомнила: они действительно уже пересекались однажды. В день похорон Тонкс и Люпина. — Ох, боже мой, я и… — Это же вы! Вы — Морфо менелай! — громко воскликнул юный голосок. Бабушка ненавязчиво подпихнула внука локтем, и тот подскочил, вежливо протягивая девушке руку. Веснушки испарились с его лица, а волосы приобрели естественный темно-русый оттенок, и перед ней предстал знакомого вида паренек. Настала очередь Гермионы ахнуть от изумления. Так это Тедди был тем мальчишкой в «Зонко»? — Павлиноглазка атлас! — она широко улыбнулась и пожала ему руку, пытаясь узнать в нем того малыша, каким запомнила его когда-то. — Мы разговорились на Хэллоуин на почве взаимной любви к энтомологии, — объяснила девушка озадаченным Малфою и Андромеде. — И куда же ты спрятал сегодня свои усики, Тедди? Мальчик сосредоточенно нахмурился: немного погодя, две пряди его волос взметнулись вверх, превращаясь в пару пушистых мотыльковых усиков. Трое взрослых расхохотались. — Мой племянник сказал мне, что ты пишешь замечательную книгу, — сказала Андромеда, пока они рассаживались за столом. — «Замечательную»? Прямо так и сказал? — скептически уточнила Гермиона. — Я сказал, что, по-моему, книга выйдет «весьма неплохой», — поправил мужчина. — Ах, «весьма неплохой», значит. Что ж, полагаю, это высокая оценка от того, кто решительно настроен завалить половину своих студентов, — сказала она. — В лучшем случае, треть, — пробурчал он. — Думаю, тебе доставляет удовольствие разбивать их мечты, — подметила девушка. — Если их заветная мечта — вопиюще игнорировать элементарную грамматику, то я с радостью ее разрушу. Андромеда сперва с интересом наблюдала за их перепалкой, затем спросила: — Неужели он такой деспотичный профессор? — Просто леденящий душу, — заверила ее Гермиона, а затем обратилась к Тедди: — Тебе повезет, если в следующем году ему на смену придет кто-нибудь подружелюбнее. — А ты что, уходишь? — мальчик расстроенно посмотрел на Малфоя. Мужчино бросил на нее быстрый недовольный взгляд. Упс. — На самом деле, я подумываю остаться, — сказал он. — Преподавать оказалось куда приятнее, чем я думал. К тому же, я ведь не смогу быть аврором вечно. Тедди прищурился. — «Подумываешь остаться?» — повторил мальчик, подражая аристократическим замашкам своего дяди. — Взрослые всегда так говорят, когда не могут прямо сказать «нет». Андромеда рассмеялась: — Милый, дядя Драко сам сказал мне, что хочет остаться, — сказала она, взъерошив макушку внука. — Ты правда хочешь? — тихо спросила Гермиона у Малфоя, пока Тедди суетливо отмахивался от бабушкиных прикосновений и ворчал: — Осторожнее с усиками! Драко кивнул и пригубил огневиски, искоса поглядывая на девушку. Гермиона в ответ лишь хмыкнула, оставив его в легком замешательстве. Наконец к ним подошла Розали, чтобы принести Гермионе ее любимый коктейль — джин-тоник с веточкой розмарина — и заодно принять заказ на ужин. Вечер шел своим чередом, и с каждой минутой девушка все больше расслаблялась, получая искреннее удовольствие от неожиданной компании. Беседа не умолкала, напитки приятно освежали, еда, как всегда, была восхитительна, а смех и музыка, доносившиеся снизу, создавали по-настоящему радушную атмосферу. Именно по таким посиделкам она скучала, вспоминая вечера в Норе. В особенности ее забавляла легкая, семейная непринужденность, с которой общались между собой Малфой, Андромеда и Тедди. Мужчина добродушно сносил поддразнивания своей тетушки и интересовался, над чем таким любопытным племянник пыхтел для школы уже несколько дней. — Я должен написать сочинение по прочитанной книге, — ответил Тедди. — Я выбрал «Хроники Нарнии. Лев, колдунья и платяной шкаф». Вы слышали о такой, мисс Грейнджер? — О да, — сказала Гермиона, на мгновение встретившись с серебристыми глазами Малфоя, от взгляда которого у нее по спине побежали мурашки. Тедди продолжил увлеченно тараторить о том, как Клайв Льюис местами напортачил с колдовскими выдумками, как сильно ему хотелось бы повстречать фавна и что рахат-лукум оказался совсем не таким вкусным, как описывалось в книжке. Затем он переключился на единорогов, которых они с дядей регулярно навещали у Хагрида. Гермиона вдруг поймала себя на мысли о том, до чего удивительно трогательно переплелись судьбы этих людей. «Интересно, как давно Малфой стал частью их жизни?» — подумала она, кивая в ответ на милую болтовню мальчика. Девушка вспомнила о вражде, царившей между сестрами Блэк. Возможно, Нарцисса и Андромеда все же нашли путь к примирению после битвы за Хогвартс и ее итогов. Как только все расправились с закусками, Тедди спросил: — Могу я отлучиться ненадолго в уборную? Малфой приподнялся с места: — И я с тобой заодно. Гермионе показалось, что ему не хотелось оставлять племянника без присмотра. Мужчина что-то прошептал — и волосы мальчика снова порыжели, прежде чем они оба вышли в коридор. Оставшись с девушкой наедине, Андромеда тепло улыбнулась ей и произнесла: — Он проделал долгий путь, не так ли? — О, еще бы, я едва его узнала. Тедди так вырос. Должно быть, вы им очень гордитесь. — Горжусь. Но, по правде говоря, сейчас я говорила о Драко, — сказала женщина. — Я рада, что у него здесь есть друзья. — Верно, — согласилась Гермиона, потупив взгляд в миску с салатом. — Я вижу, что ты ему очень симпатична. Девушки вмиг подняла голову. Глаза женщины проницательно поблескивали в мягком свете комнаты. — Это чудесно, что он не отступился от тебя, несмотря на проклятие, — продолжила она. — Я годами корила себя, но Драко оказался сильнее, чем я думала. — О, он не… то есть, мы просто… Постойте, что за еще проклятие? На лице Андромеды отразилось удивление. — Боюсь, я только что сболтнула лишнего. Прошу, прости меня. Я думала, он рассказал тебе. Но послушай, тебе следует знать… Когда я вышла за моего Теда, маглорожденного, как тебе наверняка известно, Люциус Малфой хотел показать моим родителям, как серьезно он настроен поддерживать чистоту крови, чтобы получить их одобрение на брак с Нарциссой. С этой целью он наложил заклятие на свой собственный род: ни один из его потомков не сможет иметь детей не от чистокровной волшебницы. Более того, его потомков настигнет действие жуткого кровопускающего проклятия, если те решат вступить в нечистокровный брак. Их тело поразят раны, которые не перестанут кровоточить вплоть до конца их жизни: таким образом, «чистая» кровь скорее прольется, но не все же никогда будет «осквернена». У Гермионы во рту пересохло. — Это… просто чудовищно, — с трудом произнесла она. — Подобный жест имел у Блэков большой успех, так что они наконец одобрили их союз, — говорила женщина. — Пусть Драко и отказался от радикальных воззрений отца, но все еще расплачивается за них, бедный мальчик. Потому я прошу тебя, дорогая, будь добра к нему. Ужасные решения Люциуса сказались на его судьбе, и я понимаю, что он не может предложить тебе то, что доступно другим мужчинам, но прошу: прими его таким, какой он есть. Драко славный парень, даже несмотря на эти ужасные усы. Тедди и Малфой вошли как раз вовремя, чтобы расслышать последние слова Андромеды. Тедди выглядел крайне оживленным, а Малфой — обиженным. — Это континентальный стиль, — настаивал мужчина. — Они похожи на гусеницу! — воскликнул Тедди. — Только чуть менее элегантны, — добавила его бабушка. — Ты тоже считаешь, что они ужасны? — возмущенно обернулся он к Гермионе. — Ну… это… определенно усы, — рассудительно ответила девушка, чем моментально вызвала громкий хохот Андромеды и ее внука. Мужчина скрестил руки на груди, пробурчав себе под нос что-то, звучавшее подозрительно похоже на «nessuno mi rispetta». — Пожалуй, нам уже пора домой укладываться спать, — сказала Андромеда, вставая из-за стола. — Я уже слишком большой, чтобы «укладываться спать», — возмутился Тедди. — Это мне пора укладываться спать, милый мой, — ответила ему бабушка, преувеличенно разминая спину. — Нам, старикам, уже не по возрасту засиживаться допоздна. Пока они спускались по лестнице к выходу, Андромеда и Драко о чем-то перешептывались. Женщина крепко сжала его плечо на прощание и сердечно обняла Гермиону. — Доброй ночи, дорогая, — сказала он. — Надеюсь, мы с тобой еще увидимся. Тедди, пойдем, мой хороший. Дядя Драко еще немного послушает музыку и вернется. Девушка обернулась, вопросительно глядя на него. — Что поделать, мне нравится, как они играют, — беззаботно ответил мужчина, кивнув в сторону выступавших на сцене музыкантов. Один из них с лихо барабанил молоточками по струнам цимбал, второй подыгрывал на бас-гитаре, а третий колотил по загадочной деревянной коробке с какими-то вращающимися штуковинами. — Ты тоже остаешься? — поинтересовался у нее Малфой; его дыхание чуть щекотало кожу за мочкой уха. — Почему бы и нет, — ответила Гермиона, стараясь выглядеть раскрепощенной, самодостаточной женщиной, а не взволнованной школьницей, по уши влюбленной в чертовски привлекательного носителя родового проклятия. Малфой заказал за стойкой два огневиски и пару стаканов воды, а затем присоединился к ней за высоким столом, где пара удобно расположилась, наслаждаясь выступлением группы. Девушка заметила, как он периодически украдкой посматривал на нее, словно желая убедиться, что она по-прежнему хорошо проводит время. А от мужчины не ускользнул взгляд Гермионы, которым она очерчивала контуры его переносицы, его скул, затем его губ. Очевидно выдав себя, оба прыснули прямо в свои бокалы. Он не подозревал о том, что Андромеда случайно (а, может, и не вполне случайно) проговорилась кое о чем из их семейной биографии. Теперь девушке стало понятно, отчего Малфой был так осторожен, целуя ее: ему не хотелось создать ложное впечатление, будто их впереди мог ждать брак. Наверняка, в Италии у него не раз случались романы, и теперь ему хотелось обойтись без лишней драмы. Ну что ж, в отношениях с ней ничего подобного не случится: неважно, существует там какое-то проклятие или нет. Между ними не было ничего серьезного — твердила она себе. — А сейчас мы сыграем для вас кое-что традиционное, — произнесла вокалистка группы. — Кто тут не прочь станцевать двойной чародейский хоровод? По залу разнеслись одобрительные возгласы, и посетители толпой потянулись на танцпол. — Ты как, пойдешь? — спросил ее Малфой. — Танцевать? — неуверенно уточнила Гермиона. — Нет, драться на мечах. Естественно, танцевать, — ответил он, многозначительно закатив глаза. — Я ведь не знаю этот танец, — призналась девушка. — А, ну, это неудивительно. Он старый, его отплясывали еще при поколении наших бабушек и дедушек в волшебных семьях, — пояснил Малфой. — Ты разберешься по ходу. Давай, пошли. Он взял ее за руку и потянул к собравшимся на танцполе. Пары, желающие потанцевать, образовали два круга, где партнеры стояли лицом друг к другу: мужчины ближе к краю, а женщины — к центру. — Ну что, все готовы? — весело крикнул цимбалист. — Начнем с поклона! Малфой поклонился в пояс, гораздо более церемонно, чем остальные танцоры, рассмешив девушку. Глядя на ответные движения других женщин, Гермиона повторила их реверанс. — А сейчас все вместе: поворачиваемся влево! Отлично, теперь — коснитесь друг друга руками, ладонь к ладони… Развернувшись в противоположном от Драко направлении, девушка плавно коснулась его руки. В голове эхом отозвались строки классической пьесы:«Ладонь с ладонью — скромный пилигрим
Не ведает иного целованья…»
Когда их взгляды встретились, Гермиона вдруг поняла, что обманывала себя, надеясь сохранить спокойствие во всем, что касалось Малфоя. Темп танца нарастал и, прежде чем девушка успела пережить еще какое-нибудь гнетущее откровение, ей пришлось несколько раз сменить партнеров, двигаясь далее по кругу хоровода. По мере того, как песня набирала обороты, в воздухе, между кругами танцующих, появилось серебристое кольцо света: судя по всему, традиционный чародейский танец был не лишен собственной магии. Танцоры воодушевленно кружились, сходясь и расходясь, пока лучи света струились вокруг них, переплетаясь словно бы в замысловатый кельтский узел. Тут мотив смягчился: музыканты ушли в минор, и волшебные нити вокруг заблестели пурпуным. С каждой сменой тональности все новые лучи света самых разных оттенков опутывали танцующих. Зрелище было удивительным, необычайно ярким — будто не от мира сего. Девушка сосредоточенно следила за движениями ног, но когда заметила напротив знакомые начищенные до блеска туфли после очередной череды партнеров, то подняла взгляд и увидела перед собой Малфоя. Мужчина улыбался: на его лице играли разноцветные блики, как от витражного стекла в солнечный день. Желание захлестнуло ее. Но то было не телесное желание. Ну хорошо, не только телесное: оно все же ощущалось иначе. Сильнее. Ей хотелось быть с ним. В груди Гермионы тихо прозвенел тревожный звоночек.***
Позднее, когда они уже покидали паб, Малфой предложил проводить ее домой. — Ну что ты, зачем, это совсем необязательно, — сказала девушка, цепляясь за полуживые инстинкты самосохранения. — Что ж, ладно, — размеренно протянул он. — Спокойной тебе ночи, Грейнджер. Мужчина наклонился и нежно поцеловал ее. Касание его губ было таким мимолетным, таким притягательным — и совершенно недостаточным. Тогда Гермиона сдалась: положила свои руки ему на плечи, не давая уйти, и поцеловала его так, как хотела того весь вечер. Когда их языки отчаянно сплелись, девушка ощутила, как по всему телу разлилось приятное тепло, согревая ее изнутри. — Все еще хочешь уйти домой в одиночестве? — хрипло прошептал Малфой ей на ухо. «Да пошли они к черту, эти инстинкты», — решила она.
