Гермиона Грейнджер и два хранилища

      — Ты… идешь со мной, — только и смогла вымолвить Гермиона.       — Есть, мэм.

***

      Не успела дверь коттеджа захлопнуться, как Малфой тут же прижал девушку к стене и накрыл ее губы своими, лаская руками бедра.       — Как же я давно этого хотел, — произнес он низким, почти утробным голосом, посылая волну дрожи по всему ее телу. Оба сбросили пальто прямо на пол.       — Не ты один, — выдохнула Гермиона, сумев наконец захлопнуть скрипучую дверь, прежде чем вернуться к его рубашке. — Какого черта на ней столько проклятых пуговиц… Абьерра Тотус! — спешно пробормотала она, схватив палочку.       Пуговицы на рубашке мгновенно подчинились.       Как и шнурки на его туфлях.       И застежка с молнией на брюках.       Расстегнулось все.       Они на секунду замерли — и расхохотались в голос.       — Неужели так не терпится, Грейнджер? — усмехнулся мужчина, целуя ее шею. — Я польщен.       — Я не знала, что оно сработает на всем сразу, — сказала девушка, густо покраснев. — Надо будет взять на заметку.       — На будущее?       — Посмотрим.       Малфой скинул с себя рубашку, и Гермиона воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его стройную, подтянутую фигуру. Его грудь покрывали мягкие светлые волоски, в которые ей инстинктивно хотелось уткнуться носом. Пока же она ограничилась тем, что провела руками по его плечам, одобрительно задержавшись на бицепсах. Взгляд девушки зацепился за целый ряд полосных шрамов на его груди и животе, но своих вопросов она не озвучила. Ее чувства были слишком обострены.       Сняв туфли, он подтолкнул ее к дивану и уложил на спину, опершись руками по обе стороны. В глазах читалось непреклонное желание, что он сдерживал так долго.       — До чего ты хорошенькая, — полушепотом произнес мужчина, нежно вглядываясь в ее черты.       Гермиона улыбнулась:       — Как и ты.       — Я хорошенький? — фыркнул Малфой.       — Да, — повторила она. — Ты правда красив. И должен знать об этом.       — Хм, — уголок его рта искривился в слегка ехидной ухмылке. — Пожалуй, это приятно слышать. Раньше никто обо мне так не говорил.       — Серьезно? Ну и как же тогда женщины тебя описывают?       Кончиками пальцев он провел по ее ключице до самой бретельки платья, которую аккуратно спустил с плеча.       — Обычно я для них «неотразимо привлекателен», но иногда слышу, что «все дело в усах», — и знаешь, по необъяснимой причине это прямо-таки сводит меня с ума.       Она рассмеялась. Малфой потянул вниз вторую бретельку.       — А какие эпитеты ты предпочитаешь? — поинтересовался он, покрывая цепочкой поцелуев ее грудь, прямо под ключицей.       Девушка задумалась, поглаживая пальцами его руки.       — Только не смейся, но мне всегда хотелось, чтобы обо мне сказали «статная женщина», как в старых романах.       Он все же не удержался. Смех мужчины казался таким же приятным, как прикосновения его губ к ее коже.       — Честно говоря, всю жизнь думал, что «статная» — это больше про форму, чем про содержание.       — В самом деле? А мне казалось, — ммм, продолжай — так описывают привлекательных, но в то же время волевых женщин.       — Ну, меня, например, всегда восхищали твои большие… — он оставил быстрый поцелуй на ее шее, — большие… — и еще один, на плавном изгибе плеча, — мозги, — тут Малфой громко чмокнул ее прямо в лоб.       — Ты идиот, ты в курсе? — подавившись смешком пробормотала Гермиона. — Так. Ты хочешь снять это платье или нет? Пока я лежу, оно никуда не денется.       — Вот как? Теперь у нас, значит, деловой разговор? Что ж, отлично. Давай, вставай, покажи нам класс.       Девушка не заставила долго себя уговаривать. Через мгновение расстегнутое платье лежало у ее ног. Малфой наблюдал за ней с дивана, смотря снизу вверх с немного осоловевшим видом.       Оставшись лишь в своем самом обычном, повседневном белье — она ведь не подозревала, что будут зрители — Гермиона опустилась ему на бедра: ровно настолько, чтобы явно ощутить, насколько он напряжен. Голодный блеск в глазах мужчины не оставлял места для смущения. Он резко втянул воздух, когда она начала едва заметно двигаться над ним.       — Ты… точно хочешь? — прошептала девушка. — Я просто… на всякий случай.       — Ты шутишь, что ли? Конечно, да, — не раздумывая, ответил он. — А ты сама?       — Да. Могу я… скажем, поднять на тебя руку?..       — Черт возьми, еще как.       Ее рука скользнула под плотную ткань брюк, обхватив его член. Он застонал от желанной близости ее прикосновений, запрокидывая голову.       — Так вот как я действую на тебя, Малфой?.. — прошептала она ему на ухо, дразняще прикусывая мочку.       — Зови меня Драко, — выдохнул он. — Только сегодня.       Ладонь девушки продолжала двигаться вверх и вниз, медленно распаляя его, пока она склонилась к другому его уху:       — Хорошо, Драко.       Бесстыже улыбаясь, он взглянул на нее, отводя в сторону край ее хлопковых трусиков.       — С вашего позволения?..       — Да.       Он чуть приспустил ее белье и провел рукой между бедер, почти потеряв самообладание, когда обнаружил, как сильно она была возбуждена.       — Грейнджер, а ты уже не сдерживаешься.       — Зови меня Гермионой, — свободной рукой она расстегнула застежку бюстгальтера, с удовольствием наблюдая за выражением лица Малфоя.       Девушка резко ахнула: он осторожно ввел один палец, одновременно лаская ее грудь, потягивая губами сосок. Язык мужчины скользил по ее коже — он не останавливался, продолжая ритмичные движения внутри нее, массируя клитор тыльной стороной ладони.        — Да, Драко.       Он аккуратно отвел ее руку от своих брюк, а потом чуть приподнял девушку и притянул еще ближе к себе. В таком положении трусики сковывали ее движения — что было совсем некстати — но Малфой решил проблему элегантно:       — Эванеско, — прошептал он, заставив белье попросту исчезнуть.       — Эй, они мне нравились! — такое самоуправство ее немедленно возмутило.       Мужчина на секунду замер, склонясь над ней:       — Думаю, это тебе больше понравится, — сказал он, резко сжав ее ягодицы.       — Играем в искусителя? — ответила она — и тут же потеряла дар речи, когда почувствовала, как его язык дотронулся до нежных складок, лаская медленно, но уверенно. Это было так интимно, влажно, тепло — ошеломляюще: он довольно промурлыкал, и с ее губ сорвался стон.       Она отвела колено в сторону, а потом и вовсе подняла его еще выше, на спинку дивана, раскрываясь перед ним сильнее. Он не оставил жест без внимания (и однозначного одобрения), касаясь ее еще глубже, еще настойчивее.       — Господи. Боже, — отрывисто простонала она, прогибаясь.       — Я, кажется, просил называть меня Драко, — его разгоряченные губы оставляли теплые поцелуи на внутренней стороне бедра, пока он вводил в нее два пальца.       — Какой же… идиот, — прерывисто рассмеялась она. — Как ты смеешь шутить, когда я… я…       Его пальцы ритмично двигались внутри нее, в то время как язык дразнил клитор все сильнее, безошибочно находя самую чувствительную точку. Наконец, после долгого, восхитительно-томного напряжения она кончила так сильно, что, издав сдавленный стон, схватила его за волосы, чуть не вырвав целую прядь.       Гермиона восстанавливала дыхание, приходя в себя; его ладони неторопливо поглаживали ее спину, пока она не прижалась к нему вплотную, опустив голову на плечо мужчины.       — Гермиона? Ты все еще здесь? — прошептал он.       — М-м, — лениво отозвалась она.       Ее сердцебиение постепенно выравнивалось, а тело до сих пор приятно гудело и словно казалось невесомым.       — Благодарю, — пробормотала она с легкой улыбкой, уткнувшись носом ему в грудь, точно как и хотела. Он пах восхитительно. Не каким-то особым парфюмом, просто собой. — Это было прекрасно.       — Всегда к вашим услугам.       — Я так и вижу эту самодовольную мину на твоем лице, — сказала Гермиона, не поднимая головы.       — Неправда.       Она вскинула голову, чтобы посмотреть на него:       — А вот и ухмылка, — подловила она, тыча в мужчину пальцем. — Я знала!       Малфой лишь виновато пожал плечами, продолжая улыбаться в своей фирменной очаровательно-высокомерной манере.       — Сними их, — приказала девушка, стаскивая с него брюки. Она чуть подвинулась, позволяя мужчине встать.       Когда брюки очутились на полу, он испытующе посмотрел на нее.       Она молчала.       — Что дальше? — неуверенно спросил он через пару мгновений.       — Просто… погоди немного. Я хочу посмотреть на тебя, — сбивчиво, слегка приглушенно произнесла она, окидывая взглядом его крепкие бедра, светлую, почти алебастровую кожу, жесткие линии его тела. Его неприкрытое возбуждение.       — Ну что ж, пожалуй, можешь продолжать, — наконец соблаговолила девушка.       — А ты та еще нахалка, — притворно проворчал он, сдерживая улыбку. — Подожди секунду.       Мужчина остановился, накладывая на себя контрацептивные чары. Гермиона сделала то же самое.       — Иди ко мне, — сказала она, откидываясь на спину и раздвигая колени, безо всякой хитрости или стеснения.       Он чуть приблизился. Проводя ладонью по члену, он смотрел прямо на нее, не скрывая своего желания.       Она раскрыла для него бедра ее шире.       — Иди же, — повторила она; ей хотелось почувствовать его внутри — сейчас. — Драко.       Он опустился над ней, и при первом же прикосновении ее тело ответило легкой дрожью — предвкушение нарастало с каждым движением.       — Гермиона, — выдохнул он одними губами, медленно входя в нее. Мужчина нависал над ней, опираясь на предплечья; она уловила на нем свой запах — и это только ярче будоражило чувства девушки.       — Да, глубже, — едва различимо произнесла она, сомкнув веки, отдаваясь долгожданному ощущению их полной близости.       Когда он полностью вошел в нее, то замер: плечи напряжены, глаза закрыты.       — Драко? — прошептала она. — Все нормально?       — Дай мне минуту, — с трудом сказал он: его щеки и шея покрылись румянцем.       Девушка еще плотнее прижалась к нему, заставив мужчину широко распахнуть глаза:       — Мерлин, женщина, я изо всех сил пытаюсь не кончить, — тут же выпалил он. — Прекрати меня позорить. Ты ведь сама меня так… так… Ну все, теперь уже у тебя эта ухмылка.       Это было правдой: Гермиона улыбалась. Но все же дала ему немного времени, и когда он снова начал двигаться внутри нее — тихо застонала, наслаждаясь им каждой клеточкой своего тела.       Он коснулся ее губ, неожиданно трепетно. Девушка обвила его ногами, скрестив щиколотки: он ускорил темп, целуя ее с нарастающим пылом. Движения ощущались такими плавными, словно не сдерживаемое более желание лишь дополняло его природное изящество.       Затем он слегка сменил позу, приподнявшись на колени, удерживая ее бедра. Когда в ответ она застонала еще сильнее, его глаза вспыхнули: он понял, что нашел идеальный ритм. Кожа блестела от пота, он двигался все жестче, подушечкой большого пальца выводя круги вокруг ее набухшего от возбуждения клитора.       Его веки были полуопущены, а взгляд — обжигающе темным; отдельные пряди выбились, падая на лоб, и весь его вид был таким восхитительно расхристанным, что у девушки перехватило дыхание.       Пространство заполнил пронзительный, срывающийся стон — неужели он сорвался с ее губ? Все мысли исчезли, оставив девушку во власти момента, где был только он, его прикосновения, ее дыхание и это мерцающее покалывание, накрывшее приятной дрожью все ее тело.       — Драко… я… о, черт… — с резким, порывистым вздохом она снова кончила, вцепившись в его запястья и выгнув дугой спину.       Сделав еще несколько толчков, он застонал; мышцы на шее мужчины натянулись, когда он наконец наполнил ее.       Они еще долго лежали так рядом, тяжело дыша, кожа к коже. В глухой тишине она слушала дыхание Малфоя, чувствовала под своей ладонью его пульс, вдыхала сладковатый запах пота. В какой-то момент ресницы девушки дрогнули — и она закрыла глаза.       В конце концов, он все же поднялся и направился в душ, хватая по пути свои вещи, разбросанные по всему полу.       Гермиона лежала на диванных подушках: обнаженная, обессиленная, почти в беспамятстве. Она была совершенно измотана.       — Эй, — прошептал Малфой, опускаясь на кофейный столик подле нее, предусмотрительно протягивая девушке полотенце. Он аккуратно заправил ей за ухо пару непослушных кудрявых локонов и тихо продолжил:       — Прозвучит, наверное, грубо — хотя, не знаю, возможно, ты только этого и ждешь — но мне нужно домой. Я бы не хотел тревожить Андромеду или Тедди.       —..се в порядке, — пробормотала Гермиона в полусне.       «Так вот, значит, каково это — быть оттраханной до потери пульса?» — рассеянно подумала она.       Мужчина наклонился к ней, нежно целуя. Затем он укрыл ее одеялом, его ладонь при этом аккуратно скользнула вдоль тела девушки: от самых ее лодыжек до плеч.       — Пока, Грейнджер, — сказал он. — И, эм, возможно, меня не будет пару дней. Вызов по работе. Увидимся в библиотеке, когда я вернусь?       — Спокойной ночи… Малфой, — произнесла Гермиона с полуулыбкой, наблюдая, как он зашел в камин. На секунду мужчина обернулся, чтобы еще раз взглянуть на нее напоследок — и вскоре исчез в языках мягкого зеленого пламени.

***

      На следующий день Гермиона была не в состоянии смотреть в глаза собственному дивану. Даже Живоглот обходил его стороной: кот устроился на другом своем любимом месте в гостиной, то и дело бросая на хозяйку осуждающие взгляды.       Один только вид этой проклятой софы, разбросанных по ней подушек и смятого одеяла будоражил в голове девушки воспоминания о его теле и прикосновениях, которые еще вчера вытворяли с ней бог знает что. Да у нее колени подкашивались! Кажется, дела были совсем плохи.       Что ж, по крайней мере, Малфой несколько дней будет в отъезде, а значит ей не грозит обморок при каждом посещении библиотеки.       «Ты взрослая женщина. Возьми себя в руки сейчас же», — строго одернула она саму себя.       Гермиона почувствовала, как переживания сворачивались в тугой узел внутри нее. Испытывал ли Малфой сейчас те же странные, пугающе-прекрасные чувства, что и она? Что они теперь скажут друг другу при встрече?