Глава 20. Другое хранилище
1 июня 2026 г., 09:00
Идея отправиться в Мунго оказалась в момент забыта. Вместо этого, воспользовавшись каминной сетью, пара под мантией-невидимкой переместилась в дом Малфоя в Хогсмиде. Драко не выпускал руки Гермионы, когда они выходили из камина, чтобы девушка смогла беспрепятственно миновать защитные барьеры.
Прислонив палец к губам, он велел ей вести себя тихо, пока сам проверял охранные чары в других частях здания. Из-за накопившейся усталости и полученных травм они медленно, прихрамывая, прошли по комнатам, готовые атаковать любого, кто посмел угрожать Андромеде и Тедди. От мысли, что ребенок мог прямо сейчас находиться в опасности, внутри Гермионы все сжалось.
Если бы положение дел не было столь гнетущим, девушка непременно оценила бы интерьеры его дома. Стены гостиной были окрашены в благородных темно-синих тонах. Вдоль них по всему периметру тянулись ряды книжных полок, а общую обстановку комнаты дополняли высокие кожаные кресла карамельного оттенка. Книжные стеллажи также располагались в столовой и даже на кухне, которая, в свою очередь, была укомплектована по современным волшебным стандартам: разнообразной посудой из нержавеющей стали, чугунными котлами и столешницей из белого мрамора. Возможно, у Малфоя хранилось даже больше книг, чем у самой Гермионы. От этой догадки ее сердце на мгновение сбилось с ритма.
— Их здесь нет, — сдавленно произнес Малфой, срывая с них мантию-невидимку. — Черт, черт, черт. Я должен был проверить, все ли у них в порядке, прежде чем мы рванули за этим треклятым барсуком. Вот же кусок дерьма! — он в гневе хлопнул ладонями по мраморной поверхности.
— Следов борьбы нет, — заметила Гермиона, всеми силами стараясь сохранить спокойствие ради него, несмотря на участившийся от тревоги пульс. — Они ведь должны были прийти в Хогвартс, верно? Чтобы встретиться с тобой за обедом?
— Сейчас они точно не там, — отозвался он, прижимая трясущиеся ладони к глазам. Никогда раньше он не терял перед ней самообладание до такой степени. — Я уже проверил по Карте Мародеров. Грейнджер, моей единственной задачей было обеспечивать их безопасность, и я…
— Соберись, — строго сказала она. — Возьми себя в руки. Тебе сейчас нужна холодная голова, Малфой. Ты сумеешь помочь им, если сопоставишь то, что нам уже известно. Я пока пошлю патронус Гарри. Вообще говоря, надо было сразу это сделать, как только мы увидели пеликана…
Гермиона кратко изложила суть происходящего своей верной выдре, после чего та, не мешкая, юркнула сквозь стену. Тогда девушка обернулась обратно к Малфою: он допивал уже второй флакон обезболивающего зелья, который достал из кухонного шкафчика.
— Гарри даст мне знать, если кто-нибудь заметит их в Хогвартсе… Кстати, они не могут быть в доме Андромеды, близ Лондона?
— Если бы кто-то прорвался сквозь охранные чары, я бы уже знал об этом, — ответил Драко. — Но все же стоит проверить.
Вновь скрывшись под мантией-невидимкой, они вошли в камин и через пару мгновений очутились в доме его тети в предместьях Лондона: внутри элегантно отделанных комнат не было ни души, а мебель повсюду укрывали белые простыни, припудренные пылью. Многочисленные портреты на стенах, также завешенные драпировками, о чем-то тихо перешептывались.
— Здесь их тоже нет, — сказал Малфой, когда они завершили осмотр.
Он совсем побледнел и, казалось, дышал куда тяжелее обычного. Гермионе оставалось только молиться о том, чтобы пластырь смог удерживать края раны как можно дольше, а эффект обезболивающих зелий не выветрился слишком быстро. Ее лодыжка до сих пор ныла, хотя она успела наложить заклинание, уменьшающее отек, что позволяло ей худо-бедно передвигаться.
— А что насчет твоего поместья?
Мужчина с удивлением взглянул на нее.
— Там ведь нет ничего: только пустые залы и обветшалые стены. Туда уже давно никто не заглядывал. Хм, если только… — он вдруг нахмурился.
— Если только что?
— Быть не может, чтобы кто-то, кроме трех сотрудников Министерства, знал об этом, — говорил Малфой скорее самому себе, нежели ей. — Там же годами никто не появлялся. Черт, если это… Я должен проверить. Дьявол, какое же дерьмо. Ты… пойдешь со мной?
Гермиона понимала, о чем он спрашивал.
— Я как-нибудь переживу, — мрачно отозвалась она, отгоняя мысли о гостиной в поместье Малфоев. — Сперва заглянем туда, а потом отправимся в Аврорат и начнем оформлять заявление. Воспользуемся камином или аппарируем?
— Ближайшая точка аппарации довольно далеко от дома. Давай полетим через камин. И будем надеяться, что решетка открыта.
Он накинул на них мантию Гарри. Гермиона бросила под ноги горсть летучего пороха, а Драко, крепко сжимая ее ладонь, произнес:
— Поместье Малфоев.
Как и всегда, пространство вокруг закружилось, а перед глазами, словно мутные видения, пронеслись очертания всевозможных очагов каминной сети.
В миг, когда они только-только прибыли по месту назначения и холодные языки изумрудного пламени тронули их лодыжки, Гермиона, не успев ничего понять, услышала чей-то крик:
— Остолбеней!
И мир вокруг погрузился во тьму.
***
Первым, что уловила Гермиона, приходя в сознание, был запах. Строго говоря, его нельзя было назвать ни приятным, ни отталкивающим: затхлый воздух отдавал древесиной и немного — плесенью. Но уже с первым вдохом Гермиона мгновенно поняла, где находилась. Обоняние пробуждало воспоминания сильнее прочих чувств. Ее сердце забилось чаще, а глаза резко распахнулись. Широкие напольные доски из темного дерева. Изысканные каменные колонны. Хрустальная люстра. Она была в гостиной особняка Малфоев. Снова. Однако кое-что отличалось от той сцены, что она привыкла видеть в ночных кошмарах. Вместо Беллатрисы Лестрейндж на нее направляли палочки двое грузных, знакомых на вид мужчин. Рядом с ними стоял некто, все еще обращенный в помощника мадам Пинс: его лицо искажала презрительная усмешка, столь нехарактерная для настоящего Леона. Но было и то, что осталось неизменным. Драко Малфой с выпученными глазами смотрел на нее с другого конца комнаты. Лицо аврора приобрело неестественный, будто пепельный оттенок, и весь его вид казался совершенно диким. Похоже, его каким-то образом силой удерживали на месте. Позади себя девушка услышала приглушенный писк. Она осторожно оглянулась через плечо — и ее будто ударило под дых: Тедди и Андромеда, связанные, с кляпами во рту, корчились на полу на коленях, точно так же, как и она. А рядом с ними, к полному ее изумлению, сидела Нарцисса Малфой. Женщина выглядела неестественно спокойной. — Гермиона Грейнджер, — самодовольно произнес «Леон», — добро пожаловать на наше камерное собрание. Начнем с хороших новостей: если твой ненаглядный предатель крови приложит усилия, ты останешься жива. Верно, Драко? Малфой взглянул на двух других его сообщников: — Крэбб, — хрипло сказал он. — Гойл. Вы же не обязаны в этом участвовать. — Смотри-ка, да он нас помнит, — хмыкнул Крэбб, кивнув Гойлу. — А вот ответить на письма так ни разу и не удосужился, — отозвался тот. — Даже когда мы сообщили ему, что наконец сваливаем из той чертовой дыры, — продолжал Крэбб, сокрушенно качая головой. — Жаль, барсук первым до него не добрался, — сказал Гойл. — Я только и ждал случая поведать его мамаше, как именно умер ее сынок. — Зато теперь сможем показать ей все сами, — Крэбб мерзко усмехнулся и отошел на пару шагов; в этот момент Гермиона заметила, что за поясом у него заткнуты еще несколько палочек, включая ее собственную. Без нее она чувствовала себя беспомощно. — Сосредоточьтесь, парни, — покровительственно обратился к ним самозванец в обличье Леона. — Драко, будь добр, произнеси заклинание, чтобы несколько «оживить» эту комнату. — Я его не знаю. — Нет, знаешь, — рявкнул на него двойник. — Всего два слова: «Квартус Десцендио». И, как тебе прекрасно известно, произнести их должен законный наследник рода Малфоев. Драко молчал. Тогда самозванец резко взмахнул палочкой в сторону женщин и ребенка, сидящих на полу, и прошипел: — Троцио. Ощущение было такое, словно по щеке и губам провели острым лезвием ножа. Гермиона услышала, как остальные пленники позади нее также закричали от внезапной боли. Рана жутко саднила. — Грязнокровку я разукрашу без колебаний, — уверенно говорил незнакомец, — а вот щенка оборотня, старуху-предательницу и, конечно же, твою очаровательную матушку я бы предпочел не тревожить без необходимости. Но, как видишь, если понадобится, я это сделаю, — он вновь занес палочку. — Квартус Десцендио, — произнес Малфой с ненавистью, стиснув зубы. Сперва казалось, что чары не сработали: все было как прежде. Но вскоре Гермиона заметила, что люстра на потолке как будто бы поднялась еще выше. На деле же заклинание привело к обратному: комната опускалась прямо под землю. Портретные холсты на стенах вытягивались. Ранее, на картине, висевшей у камина, светловолосая девушка с бледной, точно фарфоровой, кожей, безмятежно кружила по саду, держа в руках легкий зонтик. Теперь она опустила взгляд: грунт у нее под ногами почернел, усеянный мелким камнем и копошащимися насекомыми, а под ним, в позе эмбриона, покоился человеческий скелет. Как оказалось, на портрете был изображен призрак — и ее могила. Каменные колонны также медленно уходили вглубь: вокруг их стволов извивались резные змеи, сверкая малахитовыми глазами. Окна остались высоко у них над головами. В гостиной становилось все темнее; лишь несколько настенных подсвечников все еще освещали комнату. — Ах да, теперь пора перейти к моему «грандиозному разоблачению», — воскликнул «Леон», взмахнув рукой. Его лицо начало меняться: кожа таяла, словно воск, тело выпрямлялось, — пока на месте щуплого школьника не появилась фигура высокого, широкоплечего мужчины. — Макнейр, — сказал Малфой, на бледном лице которого читалась чистая ярость. У Гермионы скрутило желудок. Макнейр был печально известным Пожирателем смерти, палачом с дурной репутацией, который однажды чуть не обезглавил Клювокрыла. Она поверить не могла, что ему удалось выбраться из Азкабана. Мужчина ухмыльнулся: — О, что ж, отрадно. Ты и вправду меня не забыл. Знаешь ли, я успел повидаться со многими нашими старыми друзьями с тех пор, как меня досрочно освободили. — Пошел ты, — огрызнулся Малфой. Комната продолжала свое движение вниз. В какой-то момент рядом с Макнейром показалась арка дверного проема. Его улыбка становилась все шире, по мере того как очертания старинной деревянной двери отчетливее проявлялись перед ним: она висела на богато украшенных петлях из кованого железа. Гермиона почувствовала, что от двери исходило сильнейшее магическое поле. В конце концов, после небольшого толчка, комната замерла. Они спустились примерно на три этажа. — Вот мы и на месте, — торжествующе произнес Макнейр. — Ты и понятия не имеешь, что это значит для нашего движения. Ты все еще можешь присоединиться к нам, Драко. И ты тоже, Нарцисса. У нас большие планы на Министерство. Мужчина потянулся к железной ручке двери, но тут же резко отпрянул, зашипев от боли: она обожгла ему ладонь. — Хм, раз так, прошу вперед, — сказал он Малфою. — Мне не открыть эту дверь без рук, — сухо ответил Драко. — Нет! Малфой, не надо! — закричала Гермиона; ее слова едва ли можно было разобрать из-за кляпа во рту. Она понятия не имела, что скрывалось за дверью, но нисколько не сомневалась: содержимое тайника было либо крайне ценным, либо опасным. Либо и тем, и другим. — Я освобожу тебя, но только не пытайся геройствовать, Драко, — предупредил Майкнейр, заглушая отчаянные мольбы Гермионы. — Позволь показать тебе, что будет, если ослушаешься. Тогда он развернулся в сторону девушки: — Круцио. Страшная боль обожгла нервные окончания во всем теле. Ее крики эхом отражались от стен и бесконечно высокого потолка. Она ничего не видела, не слышала и не чувствовала — только боль, боль, боль. Рвало каждую мышцу. Выворачивало каждый сустав. Ее сердце зажало в тиски, а легкие словно горели изнутри; всеми фибрами души ей хотелось только одного — умереть, лишь бы не чувствовать этой муки дольше. Внезапно острая боль прекратилась, хотя отголоски все еще отзывались в каждой клеточке ее тела. Когда ей, не без усилия, удалось разомкнуть веки, Гермиона сразу же посмотрела на Малфоя. Его лицо выглядело абсолютно непроницаемым, точно маска: он использовал окклюменцию, чтобы не дать слабину. Его взгляд лихорадочно метался по комнате. Девушка понимала, что он ищет хоть какую-нибудь возможность — любую мелочь, способную дать пятерым раненым и обезоруженным людям преимущество перед тремя вооруженными волшебниками, которым нечего терять. Но что могла сделать она? Как она могла бы помочь ему? На ней все еще висела испытанная временем бисерная сумочка — похитители не видели в ней угрозы, ведь та была на вид не больше бумажника. Но пока руки оставались связанными за спиной, дотянуться до нее казалось нереальным. Бесполезно, без шансов. Что, если попробовать отвлечь их криком, или, например… Гермиона вдруг ощутила прямо у себя за спиной нечто странное. Как будто какое-то животное обнюхивало ее ладони. Она замерла, изо всех сил стараясь не реагировать. Спустя пару минут время сопение прекратилось, и девушка поняла, что веревки, опутывавшие ее запястья, спали. Делая вид, что разминает затекшую шею, она обернулась назад и поймала взгляд Тедди. Мальчишка быстро улыбнулся ей, и тогда Гермиона заметила, что его рот был полон острых зубов, как у волка. Благослови Мерлин его способности метаморфа. Двум другим женщинам также удалось освободиться; они обменялись с Гермионой испуганными, но в то же время разгневанными взглядами. — Ждите, — одними губами прошептала она им. Малфой, тем временем, уловил едва заметную перемену и, слегка нахмурившись, вопросительно посмотрел на девушку. Она украдкой подмигнула ему, словно бы говоря: «Приготовься». — Ну и? — Макнейр сплюнул, пока Гойл развязывал Малфою руки. — Если через пять секунд ты не откроешь эту дверь, Драко, грязнокровка будет мертва. А если и это не подействует, умрешь и ты, а я плавно перейду к следующей кровной наследнице, — мужчина кивнул в сторону Нарциссы. Тут Гермиона издала страдальческий стон и повалилась на бок, имитируя обморок. В таком положении она, наконец, раскрыла сумочку и судорожно принялась в ней копаться. Но ее руки так сильно дрожали, что содержимое с шумом рассыпалось по полу. Как только Крэбб заорал, предупреждая остальных, она схватила делюминатор и несколько раз нажала на кнопку, погрузив комнату в кромешную темноту. Малфой только этого и ждал. Повсюду слышались крики, стоны, жуткие звуки ломающихся костей; красные, зеленые, янтарные всполохи света разлетались во все стороны, мебель трещала, стекло разбивалось на мелкие осколки… Избавившись от пут и кляпов, Гермиона, Андромеда и Нарцисса инстинктивно укрыли собой Тедди. — Нам нужны наши палочки, — бросила Нарцисса в пылу происходящего. — Они у Крэбба, — ответила Гермиона, зажмурившись, когда рядом с ней приземлилось что-то тяжелое. — Я верну их, как только смогу. Вы обе, вместе с Тедди, должны найти укрытие: где-то рядом с нами был стол. Драка в другом конце комнаты продолжалась, и Гермиона смела лишь надеяться, что Малфой не пострадал. Но затем ей в голову пришла идея. — Закройте глаза, — тихо велела она другим пленникам. Ради Малфоя девушка готова была реанимировать свой скудный итальянский: — Chiudi gli occhi! — прокричала она, а затем щелкнула делюминатором столько раз подряд, сколько смогла. Миниатюрные световые шары скользнули к канделябрам, а вслед за ними показались и зависли посреди комнаты еще три сферы: значительно крупнее. В миг комната озарилась таким ярким светом, что Макнейр, Крэбб и Гойл — все трое в крови, но до сих пор на ногах — на мгновение зажмурились, ослепленные вспышкой. То были огни кухонных ламп из коттеджа девушки, что все это время таились внутри прибора, а теперь парили над гостиной. Гермиона налетела на Крэбба, сбив его с ног и выхватив из-за пояса четыре волшебных палочки. Одну она тут же бросила Малфою, а своей оглушила Крэбба. Тогда Гойл набросился на нее; они ожесточенно сцепились: каждый пытался занять выгодную позицию, чтобы поразить заклятием другого. Мужчина был намного тяжелее и действовал агрессивнее, ударив ее под ребра. В конце концов Гермиона умудрилась оглушить его, прицелившись палочкой прямо ему в пах. Его массивное тело рухнуло на нее сверху, так что девушка отчаянно пыталась выбраться. Малфой лишь мельком взглянул на нее, параллельно сражаясь с Макнейром. И его противник не преминул воспользоваться этим. — Империо! — крикнул он, и Драко послушно замер, тотчас забыв об атаке. Гермиона запаниковала: она все еще лежала, придавленная Гойлом, рука с палочкой также оказалась заблокирована. — Так-то лучше. С этого и надо было начинать, — довольно выдохнул Макнейр, прежде чем скомандовать: — Открывай. На лице Малфоя промелькнула вереница противоречивых эмоций. Он пытался остановиться, пытался бороться — но все его усилия оказались практически тщетны, не в последнюю очередь из-за ранений и общего изнеможения. Когда его рот машинально открылся, аврор прохрипел: — Я, Драко Малфой, прошу открыть хранилище рода Малфоев. Произнеся это, он провел кончиком палочки по ладони, и на ней проступила тонкая полоска крови. Затем он коснулся ладонью двери, оставив кровавый отпечаток и отступил назад. Драко неотрывно смотрел на мать: в его глазах читалось лишь глубочайшее чувство вины. Замысловатый железный замок издал пронзительный щелчок, следом за ним повернулась ручка. Дверь со скрипом отворилась. — Нет! — воскликнула Нарцисса. — Да! — рассмеялся Макнейр и в нетерпении рванул внутрь. Когда дверь раскрылась настежь, они увидели обширный склад, заставленный полками, сундуками и ящиками с предупреждающими знаками на них. Повсюду были разбросаны причудливые предметы. В какой-то момент Гермионе пришла в голову абсурдная мысль: родовое хранилище одной из древнейших магических семей напомнило ей захламленный подвал ее дедушки. Пользуясь случаем, Андромеда помогла Гермионе встать на ноги, после чего они вместе обездвижили Крэбба и Гойла, наложив на них Инкарцеро. Нарцисса принялась создавать мощный защитный барьер, блокируя половину комнаты. Тедди перевернул стол и спрятался за ним. — Постарайся как можно сильнее себя защитить, — посоветовала Нарцисса Гермионе. — Почему? Что там внутри? — кричала девушка, осыпая Малфоя градом всех известных ей контрзаклятий в попытках освободить его от действия Империуса, пока тот стоял, не шелохнувшись, широко распахнув глаза. — В этом хранилище собрана коллекция темных артефактов за последнюю тысячу лет, — тяжело вздохнув, ответила Нарцисса, а затем наложила заклинание подвижного щита на всех пятерых. Гермиона осмотрела дверь. Вероятно, она не могла к ней прикоснуться, но с помощью магии она могла бы захлопнуть ее, заперев бывшего Пожирателя внутри… — Неплохая попытка, грязнокровка, — инфернальный голос донесся из глубин комнаты. Из-за рядов открытых полок показался Макнейр в шлеме, увенчанном серебряными бараньими рогами. Древняя, темная магия сочилась из артефакта: глаза волшебника словно обратились в две непроглядные бездны, а рука, держащая палочку, светилась мощью. В другой руке он сжимал стеклянный цилиндр. — Диффиндо! — прорычал Макнейр, держа цилиндр перед кончиком своей палочки и используя его наподобие линзы. Стекло преломило заклинание, превратив один янтарный луч в десятки других, столь же мощных, как и исходный. Проклятья отскочили от их защитных барьеров, но все же значительно ослабили их. Кроме того, шальные потоки заклинаний пробили насквозь одну из колонн и надвое разрубили кресло. Макнейр не скрывал своего восторга, опьяненный силой, которой наделили его зачарованные предметы. Истощенный разум Гермионы работал из последних сил. Стоило ли ей отыскать темный артефакт в противовес Макнейру? Но вдруг одно лишь прикосновение к нему аукнется ей последствиями? Она ведь не была чистокровной. Лучше даже не пытаться. А что, если… Девушка потеряла нить мысли, как только Макнейр шагнул прямо к ней и начал атаковать еще ожесточеннее прежнего. Укрывшись за колонной, она заметила, что Нарцисса, Андромеда и Тедди теперь вместе прятались за перевернутым столом в противоположном конце комнаты. Гермиона старалась атаковать и отражать заклинания так, чтобы увести противника подальше от женщин и ребенка. — Малфой! — истошно закричала она, сражаясь с Макнейром так яростно, как ей ни разу не доводилось даже во время войны. — Сейчас чертовски подходящее время очнуться уже наконец! Лицо Драко исказила судорога, сухожилия на шее напряглись от напряжения, но тело все еще оставалось предательски неподвижным, сродни статуе. Нарцисса подбежала к нему, бормоча что-то невнятное и торопливо накладывая цепочку разнообразных чар — увы, безо всякого толку. Какие бы силы Макнейр ни черпал из украденных им предметов, они лишь укрепляли его власть над волей Малфоя. Но когда женщина нежным материнским прикосновением провела рукой по волосам своего сына, слегка закручивая белокурые локоны, кончики пальцев мужчины начали едва заметно подрагивать. — Неужели ты, героиня войны, не видишь, что все это бесполезно? — снисходительно бросил Гермионе Макнейр; выпущенный им Круциатус пролетел на волосок от девушки. В ответ она метнула в него Импедиментой, но волшебник без труда, почти лениво, отразил удар. — Игра окончена. Хранилище — наше. А ты теперь — всего-навсего сопутствующий ущерб. Он достал из кармана что-то блестящее: издалека предмет напоминал латунный кастет. Мужчина надел его на руку, в которой держал волшебную палочку, и она тут же начала слабо светиться серебристым светом. — Круцио! — вновь произнес Макнейр, но на этот раз заклятие не сорвалось с его палочки. Темная магия пульсировала в узком потоке багряного цвета; луч гудел, будто обратившись в хлыст, пока волшебник направлял его из стороны в сторону. Гермиона металась между массивными колоннами и раскуроченной мебелью, прыгая и уворачиваясь, в панике пытаясь не нарваться на алую плеть, вот-вот грозившую ей нестерпимой пыткой… Как вдруг: — Остолбеней. Голос Малфоя прозвучал так ясно, словно бой часов. Макнейр пошатнулся; яркие всполохи непростительного заклятия потухли. Его едва ли оглушило. Напротив, быстро восстановив равновесие, мужчина в отместку послал в Драко и его мать целую серию сокрушительных проклятий, которую те парировали не менее рьяно. Каждый шаг Гермионы отзывался почти невыносимой болью в лодыжке. Сумев немного перевести дух, она с трудом смогла доковылять до опрокинутого стола, за которым, притаившись, лежали Андромеда с Тедди. — Вы целы? — прошептала им девушка. Андромеда как раз залечивала с помощью палочки два глубоких кровоточащих пореза на ноге, полученных в результате рассеянного Диффиндо. — Глядите, что я стащил у Гойла, — сказал Тедди; мальчик выглядел взволнованно, но в то же время решительно. Из-под полы своей мантии он достал сверток. Это была мантия-невидимка Гарри. Глаза ребенка засветились от гордости, когда Гермиона, не скрывая радости от этой нежданной находки, крепко сжала его плечо. — Используй ее, — тихо велела ей Андромеда, бледная как полотно. — Останови его и вытащи нас отсюда. Прошу тебя. Ты сможешь. Гермиона накинула на себя мантию и на четвереньках выползла из-за стола, чтобы со стороны оценить ход схватки между Макнейром, Драко и Нарциссой. Наконец-то у нее появилось время подумать. Выработать стратегию. С тремя темными артефактами на руках Макнейр был чрезвычайно могущественен. Они одновременно усиливали и его атакующий потенциал, и защитные чары. В любом другом случае мастерство и неукротимый напор Малфоя, как опытного аврора, уже подавили бы противника: его действия и решения были феноменально быстры, а заклинания посылались невербально. Лицо Драко оставалось безэмоциональным — окклюменция позволяла ему всецело сосредоточиться на дуэли с Макнейром. Рядом с ним Нарцисса накладывала одно защитное заклинание за другим, быстро восстанавливая разбитые встречными проклятиями барьеры. Это был достойный поединок, но рано или поздно Макнейр, подкрепленный энергией древних реликвий, неизбежно одолел бы их. Пока он направлял все свои силы на текущих противников, но периодически взгляд волшебника блуждал по комнате в поисках внезапно пропавшей Гермионы. Та, тем временем, склонилась над рассыпанным содержимым своей сумочки. Сперва ей в голову пришла идея: а не пустить ли в ход поддельный меч Гриффиндора? Например, в качестве отвлекающего маневра? Но тут взгляд девушки зацепился за безделушки из ее магловской косметички. Она схватила карманное зеркальце, сотворила над ним серию заклинаний, после чего наложила отвлекающие внимание чары и разновидность заклятия Умножения. Как можно тише и осторожнее — насколько позволяла ей хромота — Гермиона перемещалась вокруг той части комнаты, где сражались Макнейр и Малфои. Она расставляла по периметру копии своего зеркальца, используя арифмантику, чтобы вычислить нужное расположение как можно точнее. По итогу ее манипуляций восемь зеркал окружали Макнейра по обе стороны. Шепотом она произнесла над ними сложное циклическое заклинание: — Фаципозитус Кондицивус Медио Гоминем Эт Нофеспеклум! Теперь восемь зеркальных поверхностей вздрагивали в ответ на каждое движение Макнейра — а еще последнего, девятого зеркала в руках Гермионы, к которому они послушно разворачивались, словно подсолнухи к солнцу. Получилось. Девушке оставалось лишь дождаться подходящего момента. Макнейр направил на Нарциссу усиленный артефактами непрерывный поток Диффиндо, стремясь разрушить ее защитные щиты. Женщина вскрикнула, силясь удержать их: ее палочка дрожала, виски пульсировали. На мгновение проклятие пробило барьер, оставив глубокий порез на плече Нарциссы. Безразличие на лице Драко пронзила вспышка гнева, и одним метким ударом Импедименты он заставил нападавшего отшатнуться, так что тот выронил из рук рассеивающую линзу. «Сейчас», — мысленно Гермиона скомандовала себе приготовиться. Макнейр дико взревел и вскинул палочку, готовясь произнести следующее заклинание. В ту же секунду девушка выскочила из-под мантии-невидимки, оказавшись аккурат между Макнейром и Малфоем. В руках она держала увеличенное зеркало и вопреки всему надеялась, что брошенное волшебником проклятие угодит в него, а не в нее. И тогда в комнате раздалось громкое: — Круцио! Мощный поток алых искр сорвался с палочки бывшего Пожирателя смерти. И попал точно в сверкающую, укрепленную чарами поверхность зеркала в ее руках. Проклятие отскочило от него, отлетев в одно из восьми заколдованных зеркал по периметру, которое послушно развернулось навстречу, да так, что луч Круциатуса с филигранной точностью отрекошетил в самого Макнейра. Непростительное заклятие, многократно усиленное древней магией, оказалось преисполнено такой грандиозной мощи, что прошло через тело волшебника насквозь, попав в очередное зеркало напротив. В мгновение ока луч Круциатуса, отражаясь по инерции, беспощадно пронзил свою цель еще семь раз: один за другим, образуя чудовищный кроваво-красный орнамент, в центре которого корчился Макнейр, страдая от неописуемой боли. Крик стоял нечеловеческий. Судороги сотрясали темного мага с такой бешеной силой, что его силуэт казался лишь размытым пятном, дрожащим в воздухе. Багровое марево освещало стены гостиной и лица всех присутствующих, что в ужасе наблюдали за тем, как Макнейр переживал мучительную пытку от своих собственных рук, невообразимую для любого человека. — М-может н-нам следует остановиться? — воскликнула Гермиона, не в силах отвести взгляд. Она давно уронила девятое зеркало, но остальные машинально перестроились, продолжая непрерывно терзать тело мужчины. — Пусть он сам себя уничтожит, — процедила Нарцисса. — Он это заслужил. Гермиона не знала, как поступить. В отчаянии она обернулась на Малфоя. Стиснув зубы, он нервно сглотнул, а затем направил на Макнейра свою палочку: — Фините Инкантатем, — с холодным спокойствием произнес Драко. Крики и конвульсии мужчины стихли; алая паутина, созданная проклятием, исчезла. — Петрификус Тоталус. Настала тишина. Лишь под неестественно высоким потолком комнаты эхом звучали отголоски недавних стенаний. — Боже мой, — всхлипнула Гермиона и потрясенно рухнула на колени, увидев покрытое пятнами лицо Макнейра, застывшее в гримасе боли; все его конечности были патологически изогнуты. — Что я наделала? — дрожащими губами прошептала она. — Ты спасла нас, — твердо ответила Нарцисса. — И положила конец тому, что грозило закончиться кровавой бойней уже за пределами поместья. Зря ты оставил в живых это ничтожество, Драко. — Нет, — глухо ответил Малфой, — этот дом повидал достаточно смертей, — он встретился глазами с Гермионой, на мгновение задержав на ней взгляд. — Кроме того, аврорам пригодятся те сведения, которыми он обладает. Нарцисса вздохнула, сжав губы в жесткую линию. Она обезоружила Макнейра, а после дотронулась палочкой до его лба. Украшенный бараньими рогами шлем слетел с головы мужчины и со стуком упал на пол. Лишившись той мощи и защиты, что придавал ему артефакт, тело мага сдалось окончательно: его глаза, теперь выглядевшие нормально, закатились, а кожа осунулась, постепенно приобретая лиловый оттенок. Кровь начала тонкими струйками сочиться по его лицу буквально отовсюду. Малфой опустился на колени рядом с Гермионой и дрожащими руками обнял ее. — Удивительная, безжалостная, — бормотал он, уткнувшись в волосы девушки, — глупая, безрассудная, просто исключительная ведьма. Внезапно она разрыдалась прямо у него на плече: облегчение от того, что они остались живы, все закончилось и ее план сработал, накрыло Гермиону с головой. Драко поцеловал ее в макушку, в щеку, в губы, крепко прижимая к себе. На другом конце комнаты Нарцисса Малфой задумчиво хмыкнула, оглядывая их с ног до головы с едва заметным намеком на улыбку. Она переглянулась с сестрой, которая улыбалась от всей души. Тедди буквально врезался в бабушку: — Я так испугался! — икнул он, взбудоражено проглатывая слова. — Все кончилось, да? Андромеда горячо расцеловала внука: — Теодор, я так горжусь тобой! — Ты молодец, Тедди, — более сдержанно сказал Малфой, но в глазах мужчины читалось все то же чувство гордости. Он встал на ноги и помог подняться Гермионе. Андромеда и Нарцисса тепло коснулись плеч друг друга, тихо перекинулись парой слов, после чего одновременно развернулись и выдернули палочки у двух других нападавших, убедившись, что те по-прежнему надежно связаны и обездвижены с помощью магии. — Ты никогда мне не нравился, — чуть слышно выплюнула Нарцисса, глядя на Макнейра. — Получи по заслугам, ублюдок. — Ради всего святого, что они собирались сделать? — встревоженно спросила Андромеда. — И кто еще знает, что они здесь? — Давайте выясним, — с яростью в голосе воскликнул Малфой, сорвавшись со своего места рядом с Гермионой и Тедди и решительно направляясь туда, где без чувств лежал Макнейр. Он открыл мужчине глаза и произнес: — Легилименс! На сосредоточенном лице Драко напряглись все мускулы. Не мигая, он смотрел прямо на Макнейра. Гермиона понимала, что его действия явно шли вразрез со всеми предписаниями Аврората, но, тем не менее, были необходимы для обеспечения их безопасности. — Черт возьми, — пораженно прошипел он, с усилием озвучивая свои находки, не прерывая процесс. — Они знали о пророчестве уже несколько месяцев… Как и о том, что мы тоже вышли на его след… Он был просто в восторге, когда узнал, что мы обнаружили спрятанную им загадку и разгадали ее за него… Он хотел, чтобы пуффендуйский монстр прикончил меня: это облегчило бы доступ к хранилищу моей семьи… В заговоре участвуют и другие члены «Конца пути», и в планах у них нечто крупное… Затем Малфой долго молчал. У него на лбу выступили капельки пота, а глаза налились кровью — как и у Макнейра. — Дьявол! — он вдруг закричал, словно громом пораженный. — Этого не может… нет, как же это возможно… ради Мерлина, пусть это будет неправдой… — тут его голос надломился и по всему телу мужчины пробежала дрожь. — Малфой? — Гермиона подошла к нему ближе, неуверенно коснувшись плеча. Он прервал легилименцию и с мертвенно бледным лицом обернулся к матери, совершенно разбитый. — Это отец, — срывающимся голосом произнес Драко. — За всем этим стоял мой отец.
