Гермиона Грейнджер и два хранилища

Месяц спустя

      — Драко Малфой, — монотонно гудел Гавейн Робардс в зале суда без единого окна. Его лицо целиком закрывал широкий лист пергамента с гербовой печатью, вдоль и поперек исписанный министерскими канцеляризмами. — Вы вызваны на публичное заседание комиссии под председательством трех уполномоченных арбитров Отдела магического правопорядка, включая меня, для дачи объяснений по факту нарушения официального протокола, имевшего место несколько недель назад. Один из членов комиссии не смог присутствовать на сегодняшнем заседании в силу личных обстоятельств. Мистер Малфой, вы предпочли явиться в сопровождении выбранного вами представителя, Г… Гермионы Грейнджер?       Он опустил пергамент и нахмурился.       — Вы выступаете в качестве его защитника?       По переполненным трибунам зала суда пробежал оживленный гул.       Гермиона кивнула. На деле девушка даже близко не обладала компетенцией адвоката, но Малфоя было не переубедить. Он настаивал, что сам в состоянии разобраться со своими юридическими перипетиями, а в данный момент хотел только одного: чтобы она оказалась с ним рядом — и как можно скорее.       Они не виделись долгих четыре недели, пока мужчина был отстранен от работы и ожидал слушания, по сути сидя в изоляции под домашним арестом.       — Мистер Малфой, прошу вас правдиво ответить на наши вопросы, — сказала сурового вида волшебница по имени Синтия Линден-Розье. На ее мантии поблескивало несколько министерских значков. — Как вы объясните незаконное применение заклинания Легилименс без предварительного…       Дверь в зал суда с грохотом распахнулась и внутрь влетел Гарри Поттер: в мантии, криво наброшенной поверх костюма, с очками набекрень и взъерошенной шевелюрой.       — Извините, опоздал! — выдохнул он, суетливо спеша к пустующему судейскому месту на высоком подиуме.       — Мистер Поттер, — удивленно поприветствовал его Робардс, — мы не ожидали увидеть вас здесь сегодня.       — Это мальчик! — просиял Гарри, не в силах сдержать радостные известия. Со зрительских трибун донеслось несколько одобрительных возгласов. — Я вернусь в Мунго сразу после слушания, но пока что Молли держит оборону… Впрочем, неважно! Извините меня, продолжайте, пожалуйста!       Послышался шелест бумаг и скрип отодвигаемых стульев. Арбитры переглянулись. Гермиона, в свою очередь, испытала истинное облегчение при виде Гарри. На душе особенно потеплело от добрых новостей, что он принес.       — Мои поздравления, мистер Поттер. А теперь позвольте вернуться к моему вопросу, — коротко откашлявшись, сказала Линден-Розье. — Мистер Малфой, как вы объясните незаконное применение заклинания Легилименс без предварительного согласования вышестоящего руководства?       Лицо Драко оставалось бесстрастным, а голос звучал твердо:       — Да, я действительно применил легилименцию без предварительного согласования. Сразу после нападения, произошедшего в моем родовом поместье, я был обеспокоен угрозой того, что на помощь злоумышленникам могли подоспеть и другие темные маги. Ввиду чего я не хотел подвергать опасности жизни четырех гражданских лиц — трех женщин и одного десятилетнего ребенка — дожидаясь официального разрешения, — при этих словах ему едва удалось сдержать злорадную ухмылку.       Сидя за их совместной трибуной, Гермиона аккуратно коснулась мизинцем его ладони, предостерегая «подзащитного» от глупостей.       — Мистер Малфой, — вмешался Гарри, — не могли бы вы объяснить нам, почему вы были обеспокоены перспективой повторных нападений?       — С удовольствием, мистер Поттер, — ответил Драко. — Среди нападавших на поместье были Винсент Крэбб, Грегори Гойл и Уолден Макнейр. Незадолго до этого все трое неожиданно выиграли слушания о досрочном освобождении. Макнейр лично заявил мне, что он, цитирую, «успел повидаться со многими нашими старыми друзьями», имея в виду, как мне показалось очевидным, бывших Пожирателей смерти.       — Вы говорите «наши старые друзья», — задумчиво повторила Линден-Розье, наклоняясь вперед. — Полагаю, он намекал, что эти неназванные лица были дружны и с вами? Поскольку вы и сами некогда были Пожирателем смерти, — она задержала взгляд на его прикрытом предплечье.       Несколько волшебников и волшебниц ахнули от ее дерзости, по залу пронеслись шепотки. Один из репортеров щелкнул вспышкой, запечатлев напряженное выражение на лице Малфоя.       — Синтия, — предостерегающе произнес Робардс, — давайте перейдем к нашему следующему вопросу.       — Вы можете объяснить, что именно помешало вам дождаться официального разрешения из Отдела? — спросила женщина, занося перо над своими заметками.       — Движению «Конец пути» удалось инкогнито проникнуть в Хогвартс, а затем похитить моих тетю и племянника. Они также похитили мою мать из надежно защищенного дома за пределами Магической Британии. Кроме того, они заманили на территорию Хогвартса чудовище, которое никто не видел последнюю тысячу лет. Они явно обладали достаточной силой и ресурсами, чтобы осуществить все это. Я бы никогда себе не простил, если бы позволил случиться очередной атаке из-за того, что бездействовал, ожидая разрешения, — спокойно ответил Малфой. — В особенности потому, что в последний раз мой аналогичный запрос рассматривали более суток.       Гарри прочистил горло, прежде чем Линден-Розье успела продолжить, и уточнил:       — Мне любопытно, что именно вы обнаружили в тот день с помощью легилименции?       — Это не является предметом текущего слушания, — быстро прервал его Робардс.       — Но это может иметь отношение к делу, — возразил Поттер.       — Трое названных ранее нападавших уже доставлены в Азкабан, где ожидают суда. Поэтому я сомневаюсь, что в этом вопросе есть еще какая-либо срочность, достойная отдельного упоминания. Более того, сведения, полученные мистером Малфоем в ходе процедуры легилименции считаются конфиденциальными уликами в ведении Отдела магического правопорядка, и мы не имеем права раскрывать их в рамках публичного процесса, — заявила Линден-Розье.       — Его письменные показания и воспоминания, извлеченные с помощью Омута памяти, действительно засекречены, в отличие от устного пересказа событий в свободной форме, — настаивал Гарри, используя лазейку, которую на днях обнаружила Гермиона. — Малфой, расскажи уже, что ты нашел.       — Доказательство заговора с целью скомпрометировать Министра магии, Кингсли Бруствера, — во всеуслышание произнес Драко, — и заместить его чистокровным кандидатом крайне радикального толка.       По залу суда раздалась череда изумленных возгласов.       — Это голословное… — начал Робардс.       — По всему Министерству были задействованы активные члены «Конца пути», в том числе среди сотрудников ОМП, о чем вы, Робардс, не подозревали, принимая их на работу, — продолжал Малфой, его голос становился все громче. — Иначе почему такое немыслимое количество бывших военных преступников вдруг очутилось на свободе раньше срока? Движение «Конец пути» оказалось намного внушительнее, чем мы себе представляли. И привлекло куда больше сторонников, чем мы думали. Они были в шаге от того, чтобы использовать настоящий кладезь темных артефактов для подкупа и контроля министерских чиновников. Тогда их организации удалось бы заполучить политическую власть и легитимность. За всем этим стоял один человек. Мой отец, Люциус Малфой.       Публика оживилась еще сильнее.       — Но это невозможно! — послышался чей-то выкрик из зала.       — Да, он мертв, — говорил Малфой. — Уверяю вас. Но пока он был в тюрьме, ему удалось сформировать коалицию, членов которой он посвятил в тайну семейного хранилища Малфоев, запечатанного в глубоких подземельях особняка и доступного только наследнику рода. Мой собственный отец планировал убить меня, коль скоро я стал бы препятствием для осуществления его замысла. После этого, по принципу наследования, предполагалось заставить мою мать, тетю или племянника обеспечить доступ к хранилищу. Но в реальности, когда план моего убийства провалился, Макнейр с помощью Империуса вынудил меня открыть тайник.       — И что же было внутри? — спросил Гарри, которому пришлось практически перекрикивать коллег и шум аудитории.       — Многочисленные реликвии, хранившиеся в нем, обладали слишком весомой силой, чтобы после войны их можно было бы индивидуально распределить и изолировать, — объяснил Драко. — Потому Министерство приняло решение надежно сокрыть хранилище, на что я согласился, запечатав вход с помощью магии крови, защищавшей мое родовое поместье. Этот факт должен был охраняться Министерством в порядке государственной тайны. Данные артефакты представляли колоссальную опасность: использование их в качестве оружия, несомненно, привело бы к свержению действующего правительства и гибели множества людей. Темный Лорд только приступил к исследованию коллекции моей семьи, когда был побежден: вот почему в свое время он выбрал особняк в качестве своей штаб-квартиры. У движения «Конец пути» была хорошо продуманная, детальная стратегия, по которой…       — Что ж, возможно… возможно, у них действительно была некая стратегия, по которой они собирались задействовать темные артефакты, но даже в этом случае мы были бы в состоянии противодействовать им! — парировал Робардс. — Вы ведь и сами, будучи аврором, выслеживали этих террористов…       — Да, но как только у нас получилось раскрыть их планы, как только мы поняли, насколько существенно им уже удалось скомпрометировать Министерство, не кто иной, как вы, дали нам распоряжение скрыть улики в архивах и замять шумиху! — вскричал Малфой, подскочив с места.       — Это просто нелепо! — возмущенно усмехнулась Линден-Розье.       — Но это правда! — раздался голос Гарри. Его воздействие на публику было неоспоримым: шум в зале суда стих, и люди подались вперед, чтобы послушать, что он скажет. — Робардс, прошу вас. У нас с Малфоем на руках есть веские доказательства, и мы готовы нарушить существующий протокол, чтобы поделиться ими с магическим сообществом. Мы вместе руководили расследованием деятельности «Конца пути», и я полностью поддерживаю озвученные им выводы. Поэтому я рад присутствовать здесь, особенно учитывая тот факт, как спешно было назначено сегодняшнее заседание. По удивительному совпадению — ровно в тот день, когда у моей жены начались преждевременные роды.       Шорохи и поскрипывание стульев среди аудитории только усилились: присутствующие пытались поближе разглядеть лицо Гарри — Гермионе крайне редко доводилось видеть его столь серьезным. Малфой вновь опустился на место и скрестил руки на груди, раздраженно сверкая глазами.       — Ну, послушайте, я… этот зал суда был недоступен, пока я… — замешкался Робардс.       — Это слушание о неправомерном использовании легилименции Драко Малфоем, — громко прервала их спор Линден-Розье. — Расследование, о котором упомянули мистер Поттер и мистер Малфой, продолжается при полной поддержке ОМП. Ни о каком замалчивании не идет и речи. Будьте уверены, что в своей работе мы следуем всем предписанным протоколам и наш отчет будет незамедлительно опубликован, когда следствие завершится. Но один протокол оказался нарушен! И именно поэтому созвано сегодняшнее слушание. Наказание за злоупотребление такой инвазивной магической процедурой, как легилименция, варьируется от дисциплинарного перевода на другую должность до трех месяцев тюремного заключения.       — Тюремного заключения?! — выпалила Гермиона, не в силах дольше сдерживаться. — Он предотвратил заговор с целью свержения правительства, спас жизни людей, в том числе и мою, ценой собственного здоровья и положения. И вот так вы намерены ему отплатить?       — Гермиона… — предостерег ее Гарри.       — Вам не давали слова! — рявкнула на нее Линден-Розье.       Девушка напрочь проигнорировала протесты арбитра и ледяным тоном продолжила:       — Я признаю, что презумпция невиновности распространяется и на вас. Перед собой вы можете оправдывать собственные действия желанием сохранить стабильность действующей власти, — Гермиона встала. — Вы можете убеждать себя, что препятствуете масштабной панике, не сообщая общественности о том, как чудом удалось разоблачить заговор, грозивший разрушить ту гармонию, которой мы вместе достигли после падения Волдеморта. Но сокрытие правды лишь придаст решимости врагам того самого мира, который был завоеван нами с огромным трудом. Я усвоила этот урок еще десять лет назад. Но усвоили ли его вы?       В зале воцарилась тишина.       — Что ж, мы услышали достаточно от мистера Малфоя и его «представителя», — объявил Робардс, закипая от гнева. — Комиссия приступает к закрытой части обсуждения. Мистер Поттер, мисс Линден-Розье, прошу вас.       Поднимаясь с места, Гарри встретился с Гермионой взглядом. Он подмигнул ей, а после проследовал за коллегами в совещательную комнату.

***

      Пока они ожидали вердикта в зале в относительной тишине, рука Малфоя скользнула под стол и дотронулась до ладони девушки, переплетая их пальцы.       — Я скучал по тебе, — едва слышно прошептал он. — И ты, кстати, великолепна.       — Тебе стоило нанять настоящего адвоката, — сказала она и зажмурилась, переживая укоризненные нападки собственного внутреннего голоса. — Уверена, я все испортила.       — Чушь, — возразил Драко. — Я начинаю подозревать, что ты в тайне ведешь адвокатскую практику. Между прочим, идеальная карьера для тебя.       — Потому что я люблю добиваться справедливости?       — Потому что ты любишь спорить. Я бы заплатил хорошие деньги, лишь бы круглые сутки наблюдать, как ты распекаешь Робардса и подобных ему типов.       Гермиона слегка рассмеялась, а потом вновь посмотрела на Малфоя с несчастным видом:       — Если ты угодишь в Азкабан, потому что я не смогла держать свой язык за зубами…       — Я не попаду в Азкабан, — уверенно заявил он. — В худшем случае — переведут на другую должность. Ну и, может, назначат какие-нибудь общественные работы, как было после войны. Все остальное грозит вызвать широкий резонанс у публики, учитывая, что вы с Поттером на моей стороне. И это, к слову, довольно приятно, — мужчина слегка сжал ее ладонь.       — Кстати, а чем именно ты занимался тогда на общественных работах? — тут же поинтересовалась девушка, вспомнив об этой непостижимой «загадке». — Я представляла, как ты уныло подбираешь мусор в Косом переулке.       Малфой бросил на нее оскорбленный взгляд.       — В куцей оранжевой жилетке, — продолжила Гермиона с издевкой. — С такими длиннющими щипцами, которыми хватают обрывки бумаги и окурки. Может, тебе и шапочку специальную выдали…       — О боги. Ты невыносима, — сказал Драко, устало потерев глаза. — Напомни еще раз, как ты стала моим адвокатом?       — Я не твой…       — Я работал в Жилищно-реформенной эльфийской комиссии, — наконец ответил он ей. — Ты разве не знала? Грейнджер, насколько я помню, эта комиссия — твоих рук дело.       Гермиона пораженно уставилась на него:       — Погоди, что?       — Ага, ходил от дома к дому с блокнотом и камерой, проверяя как там живется эльфам-домовикам.       — В самом деле?       — Да, я…       — И ты никогда мне об этом не рассказывал! — воскликнула девушка и хлестко шлепнула его по плечу, совершенно забыв о том, где они находились.       — Эй, больно же! — шикнул Малфой. — Мерлин милосердный, ведьма, держи себя в руках, ты в храме правосудия!       Гермионе предстояло осмыслить очередную нетривиальную деталь из биографии Драко Малфоя. Она припоминала, что в ту комиссию (Ж.Р.Э.К.) входила небольшая группа волонтеров, в числе которых были и волшебники, отбывавшие таким образом наказание после войны. Некоторые из них выбрали ее организацию из предложенного Министерством списка для отработки требуемых часов. К моменту поступления в аспирантуру участие девушки в Ж.Р.Э.К. существенно сократилось, так что она уже не была глубоко погружена в нюансы ее насущной деятельности.       Она почувствовала комок в горле. Гермиона и не подозревала, что десять лет назад Малфой решил поддержать инициативу, за которую она ратовала всем сердцем. Да, возможно, альтернативные варианты были не слишком заманчивыми: она вспомнила, что существовала комиссия, чьи волонтеры должны были разгребать заброшенное смрадное логово дракона в Гринготтсе… Но его выбор все равно кое-что да значил для нее!       — Спасибо тебе, — искренне прошептала она. — За то, что взялся за это.       — Да брось ты, это же ерунда.       — Нет, не ерунда. Ты внес свой вклад в улучшение жизни многих домашних эльфов, — на мгновение она притихла, а затем с лукавой улыбкой, искоса глядя на него, продолжила: — И, если мне память не изменяет, наши волонтеры и впрямь носили специальные шапки… Ай! Ты что, ущипнул меня? Ну и кто из нас теперь бесчинствует в «храме правосудия»?       Двери совещательной комнаты распахнулись. Гермиона и Малфой моментально выпрямились, делая вид, будто еще минуту назад не препирались друг с другом словно игривые подростки.       — Комиссия приняла решение, — объявил Робардс с хмурой миной, понуро опустив плечи. — В качестве наказания мистер Малфой будет отстранен от полевой работы и временно переведен в отдел делопроизводства в офисе Аврората на срок в пять рабочих дней. Оттуда он продолжит руководить текущим расследованием совместно с мистером Поттером. Постановление о домашнем аресте отменено. Слушание объявляется закрытым.       В зале суда послышались одобрительные возгласы. Гарри поспешил пожать Малфою руку, а заодно по-свойски похлопал его по спине, что тот с достоинством выдержал.       — Спасибо, Гарри, — поблагодарила его Гермиона. — Ты был неподражаем. О, вот еще, возьми, это для малыша Альби.       — Альбуса, — поправил он ее, принимая пеленки, расшитые миниатюрными снитчами и метлами.       — Но он же еще совсем кроха! — сказала девушка, широко улыбаясь другу. — «Альбус» звучит слишком помпезно для того, кто еще и трех килограммов не набрал.       — Как себя чувствует Джинни? — вежливо поинтересовался Малфой.       — Психует из-за того, что роды пришли на четыре недели раньше срока, — признался Гарри. — Но в остальном у нее все чудесно.       Про себя Гермиона вспомнила слова Джинни о том, как «ее тело пронзят тысячи молний» и другие жалобы на период беременности и родовые муки, поэтому она не была уверена, что «чудесно» — подходящее описание для состояния подруги. Но Гарри буквально лучился от радости отцовства, так что девушка пропустила это мимо ушей.       — Все, мне пора, — сказал Гарри, взглянув на часы. — Ах да, вы же оба придете к нам на рождественский ужин?       И, не дожидаясь ответа, побежал в сторону каминного зала.       Ряды доброжелателей и репортеров выстроились за Поттером в очередь, но когда тот спешно удрал, толпа в нетерпении переключилась на Малфоя и Гермиону. Им понадобилось больше часа, чтобы самим прорваться в холл к министерским каминам.       Они не строили никаких планов после слушания: до последнего исход оставался непредсказуемым. Теперь же внутри Гермионы все трепетало от предвкушения. Одного взгляда на Малфоя было достаточно, чтобы понять, что занимало его мысли.       — «Хобнобс»? — предложил он, вкрадчиво приподняв свои изящные брови.       Она улыбнулась — и горсть летучего пороха исчезла в зеленом пламени.