Гермиона Грейнджер и два хранилища

      Гермиона заварила чай и поставила на столик тарелку «Хобнобс». Заодно она прихватила с кухни бутылку отменного магловского виски: сегодня чашка горячего тодди была ей по вкусу.       А кроме того, ей был весьма по вкусу горячий блондин, растянувшийся на диване поперек ее гостиной.       — Боги, это просто фантастика, — едва различимо произнес Драко, под завязку набив рот печеньем.       — Тогда я, кажется, знаю, что подарить тебе на Рождество, — заключила девушка, усаживаясь рядом, поджав под себя ноги. — Есть один гипермаркет, в котором их продают сразу оптом.       — Понятия не имею, что ты сейчас сказала, — безмятежно отозвался он.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Разумеется, взрослея в условиях аристократической теплицы, он едва ли слышал об «оптовых закупках».       — Ну а ты что же? — спросил ее Малфой; серебристые глаза мужчины заинтригованно блестели. — Чего бы тебе хотелось на Рождество, Грейнджер?       — Мое желание уже сбылось, — вкрадчиво промолвила девушка, кокетливо улыбаясь.       Едва на его лице проявились первые признаки самодовольства, как она пояснила:       — Мне предложили работу.       — Что? — растерянно выдал он.       — Когда Пинс выписали из Лазарета, она тут же устремилась в библиотеку. Но, видимо, ей хватило лишь взгляда на тот беспорядок, что мы там учинили, чтобы уволиться одним днем, — поведала Гермиона. — Тогда Макгонагалл недвусмысленно намекнула: стоит мне захотеть, и эта работа — у меня в кармане. И я согласилась. Я правда хочу. Начинаю с нового года.       Малфой широко улыбнулся:       — Мои поздравления, Грейнджер, — сказал он. — Это же отлично!       Он спросил о ее планах, о прогрессе в работе над книгой и об ощущениях от предстоящей смены профессии. И Гермиона ответила совершенно искренне: ей оказалось по душе вновь жить в стенах Хогвартса, где когда-то она обрела свой первый дом в волшебном мире. А новые карьерные вызовы только придавали сил.       Пока Гермиона говорила, глаза Драко горели, и этот взгляд словно согревал ее изнутри. Он смотрел на нее так, будто… гордился ею.       — Эта библиотека даже не подозревает, что ее ждет, — подытожил он.       — Ну, для начала — полная переработка системы классификации, сверху донизу.       — Хм. А хочешь, я покажу тебе свой излюбленный принцип классификации сверху донизу? — поинтересовался Малфой с нарочитым нахальством.       — Дай угадаю: этот принцип… анатомический, не так ли? — забавляясь, уточнила Гермиона.       — До чего хорошо ты меня знаешь, — вполголоса ответил он, касаясь её щеки прохладной ладонью. Он наклонился ближе, улыбнулся — и мягко поцеловал её.       Наконец-то. Не скрывая удовольствия, она с тихим стоном ответила на поцелуй, скользя руками сперва по лацканам его пиджака, плавно переходя на плечи. Они целовались жадно, почти нетерпеливо — слишком долго оба этого ждали. Она притянула его ближе, зарываясь пальцами в растрепанные пряди. Поцелуи постепенно становились все медленнее, глубже, будто ленивыми в своей неспешной откровенности. В них чувствовались нотки шоколада: невинные «Хобнобс» оказались окончательно осквернены непристойными ассоциациями.       — Постой, — прервал их Малфой, переводя дыхание.       — Ну почему? — сбивчиво спросила Гермиона, тут же устыдившись собственных жалобных интонаций.       — Просто я… я должен сказать тебе кое-что, прежде чем все зайдет дальше. Честно говоря, мне следовало сделать это еще несколько месяцев назад.       — А, ты о том родовом проклятии? — не подумав, пробормотала девушка, засмотревшись на его широкие плечи.       Малфой тут же застыл.       — Как ты об этом узнала?       Черт возьми. Что ж, очевидно, этот разговор все-таки настиг их.       Он нахмурился и откинулся на спинку дивана.       — Твоя тетя случайно проговорилась, когда мы ужинали в «Трех метлах».       Малфой раздраженно выдохнул, уставившись куда-то в пустоту. Потом развернулся и посмотрел на нее так пристально, что Гермионе стало не по себе.       — Понимаешь… — сглотнул он. — Все дело в том, что я, кажется, отношусь к тебе довольно серьезно, Гермиона. И если… если это взаимно, то тебе прекрасно известно, что мы не можем…              Он осекся и нервно провел рукой по волосам.       — Да к черту все. Момент совсем не подходящий, но лучше обсудим сейчас, чем когда будет уже поздно.       — Я знаю, что ты пытаешься сказать, — мягко произнесла девушка. — Ты не можешь жениться на такой, как я. И у нас не может быть детей. Верно?       Он хмуро кивнул:       — А ведь ты этого хочешь.       — Это еще кто сказал? — резко спросила Гермиона.       — Вообще-то, ты сама, — ответил Малфой, растерянно глядя на нее. — Ты тогда упомянула… Не то, чтобы я хотел бередить старые раны, но если помнишь, ты говорила, как хотела бы видеть родителей на своей свадьбе, познакомить их с внуками. Думаю, это важно для тебя. И, возможно, ты не захочешь связываться с тем, кто не сможет тебе этого дать. А я, в свою очередь, не хочу быть просто… забавным «эпизодом». Мне нужно что-то настоящее.       Что-то настоящее. Господь всемогущий, вот теперь она точно пропала безвозвратно, мысленно отдав ему и руку, и сердце — и все остальное.       На мгновение она замолчала, прислушиваясь к себе: коротко, но честно. А после уверенно произнесла:       — Для меня важно однажды создать семью. Какой бы она ни была. С браком или без него. И с детьми — родными или нет.       Тогда на его лице промелькнул всполох надежды. Никогда раньше Гермиона не видела его таким. Драко Малфой выглядел совершенно удивительно.       Он взглянул ей в глаза:       — В самом деле?       — В самом деле.       — Так значит, мы можем…       — Значит мы можем переспать уже наконец, все так, — торжественно кивнула она.       Он расхохотался, сияя при этом как новенький галеон.       — Грейнджер! Я собирался сказать, что «мы можем попробовать, каково это — быть в отношениях». Или это слишком…       — Да нет тут никаких «слишком», — широко улыбаясь, перебила Гермиона и забралась к нему на колени. — Я хочу этого. И хочу тебя. Так что прошу, поцелуй меня, или, клянусь богом, я сейчас же аппарирую восвояси.       Без малейших колебаний он привлек ее к себе в ярком, порывистом поцелуе, шумно выдохнув, когда кончиком языка она коснулась его губ. Его ладони спускались по спине девушки все ниже, до самых бедер, пока он с силой не сжал их, целуя ее все настойчивее, все глубже.       Ее тело инстинктивно откликалось на каждое прикосновение, сокращая расстояние между ними. Было очевидно, насколько он уже был возбужден — к ее явному удовольствию. Что до нее… Тонкая ткань белья бесстыдно выдавала ее собственное нетерпение.       — Пора в постель? — отрывисто выдохнула Гермиона, касаясь лбом его лба.       Малфой поднялся с дивана, подхватил ее на руки и направился к спальне, где игриво опрокинул девушку на кровать и тут же навалился сверху.       — Ты все-таки охренительно красива, — хрипло сказал он, глядя на нее во все глаза, словно бы не веря, что она и правда здесь, рядом с ним. — Дьявол, я так скучал по тебе.       — Я тоже скучала по тебе, — произнесла она в ответ, обхватив ногами его талию. — Знаешь, оказывается, в библиотеке бывает невероятно скучно, стоит одному язвительному профессору ее забросить. Даже некого пораздражать, прямо руки опускаются.       — Так, я попрошу, — возмутился мужчина, — если из нас двоих кто и раздражается, так это ты. Грейнджер, ты заводишься с полпинка. Кто-нибудь решит, что профессор непревзойденного…       — Поцелуй меня! — спешно приказала она, пытаясь в срочном порядке заткнуть его своими губами.       Драко засмеялся, красноречиво поглядывая на нее. Он был прав — и она это знала.       Гермиона не подозревала, что заниматься любовью можно вот так: смеясь, болтая всякий вздор, пока почва стремительно уходит из-под ног. Раньше близость казалась ей чем-то серьезным. Как будто добрую половину мыслей приходилось проглатывать, не давая им прозвучать. С Малфоем все было иначе.       Когда они были вместе, их кокетливые перепалки как-то сами собой перетекали в откровенно грязные разговорчики, которые, как оказалось, ее нисколько не смущали. Его низкий голос, глаза, словно одурманенные интимностью момента, и умелые руки доводили ее до исступления.       — Да ты ведь насквозь промокла, Гермиона… — тихо прошептал он, когда его пальцы скользнули под ткань ее трусиков. Она тут же подалась навстречу всем телом, сбивчиво дыша. — Я хочу попробовать тебя, мне нужно, черт…       Одним рывком он стянул с нее брюки вместе с бельем, развел ее колени и на секунду замер, ожидая её кивка. Его нетерпеливая усмешка и взгляд, скользнувший ниже, заставили сердце девушки резко ускориться.       Она едва соображала, пока его язык ласкал головку ее клитора, неторопливо и настойчиво дразня ее, потягивая. Ее сознание замирало, фиксируясь лишь на ощущениях. Иногда он все же прерывался на мгновение, когда она — каким-то непостижимым усилием воли — слегка направляла его движения. Малфой послушно следовал «методичным» указаниям, наблюдая, как она постепенно теряет контроль — именно так, как ему того хотелось. Под его обжигающими прикосновениями она изгибалась дугой.       — Боже, как же… хорошо, — простонала Гермиона, а затем, схватив Малфоя за волосы, притянула его обратно к своему лицу. — Но я хочу почувствовать тебя всего, целиком. Ты нужен мне. Нужен внутри меня — и сию же секунду.       Его зрачки абсолютно распутно расширились, и глаза вмиг потемнели. Он с жадностью поцеловал ее, а она, не отрываясь, провела языком сперва по его губам и дальше, по подбородку — чувствуя на его коже свой собственный вкус. У обоих сбилось дыхание. В два счета они избавились от остальной одежды и вновь прильнули друг к другу, совершенно обнаженные и разгоряченные.       — Черт… Моя палочка, — выдохнула она. — Она в гостиной. Твою я тоже захвачу.       Гермиона слезла с кровати и обернулась: свободно раскинувшись на простынях, он лениво, с откровенным желанием смотрел ей вслед, пока его ладонь медленно скользила по члену. Выходя из спальни, она позволила себе нарочито раскрепощенно качнуть бедрами, не сомневаясь в своей привлекательности под его пристальным взглядом.       — Поверить не могу, что ты настоящая, — сказал он, улыбаясь, как мальчишка.       Как только они наложили на себя контрацептивные чары — несмотря на предполагаемый эффект от проклятия, оба решили, что осторожность все же не повредит — Малфой выхватил палочку из ее рук и вместе со своей швырнул через всю комнату. Видя такое неподдельное рвение, девушка заливисто рассмеялась.       Он по-прежнему стоял на коленях в ее постели, и тогда она опустила руку на его член и, нежно поглаживая, спросила:       — Не возражаешь?.. — начала она и, не дожидаясь ответа этот на вопиюще риторический вопрос, склонилась ниже.       — Боги. Да. Какая же ты… — мысль Малфоя неэлегантно оборвалась, когда язык девушки скользнул по всей длине его члена, описав затейливые теплые круги вокруг головки, прежде чем ее губы наконец сомкнулись вокруг нее. — Гермиона.       В этот момент он, казалось, был особенно прекрасен. Весь перед ней: бледный, потянутый — прямой, как струна. Пальцы запутались в ее кудрях. Каждый мускул длинной шеи напряжен до предела. От груди до бедра тянулся грубо зарубцевавшийся шрам: еще не зажившее напоминание о том, как он рисковал своей жизнью в тот день, когда пуффендуйский монстр был выпущен на свободу.       Гермиона ласкала его губами и языком, принимая его как можно глубже. Рукой она касалась себя, отчаянно нуждаясь в этом и не собираясь сдерживаться.       — Как ты в этом хороша. Хорошая девочка, — хрипло произнес он, глядя на нее сверху вниз, что только сильнее ее распалило.       Малфой мягко отстранил ее и подтолкнул обратно на кровать. Оказавшись на коленях, Гермиона опустилась на локти и, вновь обернувшись через плечо, поймала на себе его потемневший взгляд, скользивший по линии спины все ниже, до ее бедер. Между ее бедер.       — Прошу, — сдавленно выдохнула она. — Драко.       Обхватив член, твердый и все еще влажный от ее слюны, он медленно вошел в нее.       — Ты просто… потрясающая, — сбивчиво сказал он, обхватив ее за задницу и начиная ритмично двигаться. — Вся ты.       Она ахнула, когда он с новым толчком он вошел еще глубже. Руки вцепились в простыни.       — Да.       Ускоряя темп, он склонился над ней. Опираясь на одну руку, другой он обхватил ее грудь, сперва поглаживая нежную кожу большим пальцем, а затем резко сжав сосок, отчего девушка невольно вскрикнула. Тогда его ладонь скользнула вниз по ее животу и пальцы коснулись влажного клитора, интенсивно массируя его круговыми движениями.       — Боже мой, — ее голос срывался. — Даже не думай останавливаться. Вообще. Никогда. О господи.       Он двигался все быстрее, жестче — на этом этапе последние благопристойные и интеллектуальные помыслы окончательно покинули тело и разум Гермионы Грейнджер, оставив ее на попечение животным инстинктам. Ее грудь покачивалась в такт его напористым бедрам. Она прогнулась сильнее, опускаясь на локтях еще ниже, пока соски не начали легко касасаться края сбитых простыней: и это легкое дразнящее соприкосновение ощущалось удивительно уместным.       Звук их тел, вновь и вновь сталкивающихся друг с другом, казался неприлично громким в четырех стенах ее скромной спальни. Она непроизвольно сжималась вокруг его члена с каждым его рывком, и он лишь срывался на череду бессвязных проклятий.       Его пальцы, тем временем, ничуть не сбавляли напор, и она почувствовала, что уже вот-вот достигнет пика.       — Заставь меня, Драко… — протянула она не своим голосом. — Я уже совсем близко, заставь меня… Прошу, пожалуйста, заставь меня кончить… Да, черт возьми, да…       Бедра девушки дрогнули и рефлекторно сжались, когда оргазм, наконец, накрыл ее с головой. Спустя мгновение разрядка настигла и его: Малфой с протяжным стоном резко вжался глубже, прежде чем оба обессиленно рухнули на постель.       Они лежали рядом, пытаясь перевести дыхание; затухающие волны все еще пульсировали внутри нее, отзываясь в нем легкой дрожь. Тёплая ладонь мужчины мягко накрыла ее грудь, а губы коснулись плеча.       Гермиона едва слышно выдохнула, когда он осторожно вышел из нее и вскоре направился в ванную. Вернувшись, он протянул ей влажное полотенце, и девушка с благодарностью приняла его, чтобы немного привести себя в порядок.       И вот они уже снова оказались в объятиях друг друга. Оба тихо улыбались, разделяя то удивительное чувство, что возникло между ними. Теперь все это стало их общей реальностью. Вот они, здесь и сейчас. Вместе. Смеются, занимаются любовью и засыпают бок о бок.       — Так что там с твоей классификацией «сверху донизу»… — напомнила Гермиона, чем вызвала у Драко усмешку. — Ты, эм… подытожил?       — Ммм, не совсем… Придется начать заново. Итак, давай-ка посмотрим… Между прочим, я очень даже люблю твои кудри, — заключил он, слегка ехидно улыбаясь.       — А я люблю твои глаза, — вполголоса ответила она.       — Я люблю твои плечи.       — Я люблю эти светлые волоски у тебя на груди.       — Волоски на груди? Серьезно?       — Да, — заявила девушка, тут же уткнувшись в них лицом.              — Что ж, а я всем сердцем люблю твои сиськи. Но это, кажется, уже не секрет.       — Я люблю твои губы, — прошептала она, проводя большим пальцем по его мягкой нижней губе.       — И я люблю твои губы.       Гермиона внимательно всматривалась в его серые глаза, пытаясь понять: они до сих пор обсуждают анатомические предпочтения — или уже что-то гораздо более личное? Малфой, похоже, уловил ход ее мыслей без помощи легилименции: он легко усмехнулся и коснулся кончика ее носа своим.       — Да, — сказал он. — А ты?       — Да. Я тоже.