Bottled Up

      Когда начало темнеть, Каваки остановился и разбил лагерь на ночь. Если они встанут с восходом солнца, то смогут добраться на место к середине завтрашнего дня. Единственная проблема была в том, что он был измотан. Мышцы во всём теле ломило, но он отказывался показывать это Наруто.       Большую часть пути тот молчал, лишь иногда задавая Каваки глупые вопросы, например, что они будут есть на ужин или можно ли им сделать остановку, потому что у него затекли конечности. Когда Каваки всё же остановился, чтобы Наруто размялся, тот спросил, не кажется ли ему смешным дразнить его. Каваки понимал, что Наруто просто издевался над ним, притворяясь, что они отправились в весёлое путешествие, а не что Каваки взял его в заложники.       Чтобы сохранить силы, он старался не разговаривать, хотя никогда и не был любителем болтовни. К тому же у него было много мыслей в голове, и погружение в них отвлекало от боли в мышцах. На ночёвку он остановился потому, что не мог больше передвигать ногами и понимал, что ему нужен отдых.       Он развёл костёр и поджарил на них припасённые с собой котлеты-полуфабрикаты. Они не богаты питательными веществами и наверняка не обеспечат его запасом энергии, но, по крайней мере, вкусные.       Наруто похвалил его готовку, но Каваки казалось, что он всё ещё подшучивает над ним. Седьмой был просто худшим заложником на свете — похоже, ему всё это слишком уж нравилось. Каваки пришла в голову мысль, что Шикамару был прав, и он просто хотел немного отдохнуть от работы. Впрочем, это не имело значения, потому что для Каваки важно было только то, что он здесь.       После ужина они зашли в палатку, чтобы лечь спать, но Каваки не стал ложиться — ему нужно было присматривать за Наруто. Он хотел убедиться, что тот не попытается сбежать. Каваки наблюдал за равномерным подъёмом и опусканием грудной клетки Седьмого и понимал, что тот всё ещё не спит — он знал, что когда люди спят, их дыхание намного глубже.       — Каваки, тебе нужно отдохнуть, — Наруто открыл глаза и бросил на него строго-сочувственный взгляд. — И ещё — я не могу уснуть, когда ты так на меня смотришь.       Каваки нахмурился — вдруг это ловушка?       — Я не собираюсь убегать, — добавил Наруто, словно читая его мысли, и повернулся на бок, чтобы смотреть на него.       Каваки очень устал, но не должен позволять себе заснуть.       — Разве ты не ненавидишь меня за это? — спросил он, чувствуя, как недосып, кажется, сказывается на его мозге.       — Конечно, нет, — взгляд Наруто наполнился беспокойством. — Ты такой же, как и я — так же следуешь своему сердцу.       — Да, — согласился Каваки, — но я говорю и обо всём остальном тоже. Ты должен меня ненавидеть.       — Конечно, мне не очень нравятся те способы самовыражения, которые ты выбираешь, — признался Наруто, — но я тебя точно не ненавижу, так что за это не переживай.       Наруто придвинулся к нему ближе, отчего у Каваки зазвенели в голове тревожные колокольчики, а затем, к его удивлению, обнял его, притянув к себе, отчего Каваки резко вдохнул.       — Даю тебе слово, что не сбегу, так что, пожалуйста, поспи, — Наруто зевнул и закрыл глаза.       Веки Каваки уже тяжелели, поэтому он был рад, что Седьмой дал ему слово — он знал, что Наруто никогда не нарушит своего обещания. Каваки расслабился и позволил себе постепенно провалиться в сон в уютном тепле объятий.       Проснувшись, он почувствовал холод и обнаружил, что Наруто в палатке нет. Как Каваки мог быть так глуп, чтобы не понять, что он скажет что угодно, чтобы выкрутиться?       Тут за завесой палатки послышался шорох, и он выглянул наружу.       Там, у разведённого заново костра, сидел Наруто — он пил чай и переворачивал над огнём рыбу. Кажется, за это время он ещё и трость себе смастерил. Увидев его, Каваки мгновенно успокоился.       — Доброе утро, — поприветствовал его Наруто.       — Тебе не следует так много двигаться, — сказал в ответ Каваки, выходя из палатки.       — У меня будет предостаточно времени, чтобы спокойно посидеть у тебя на руках, когда ты будешь готов двинуться дальше, — с улыбкой парировал Наруто, отпив чай.       Каваки кивнул:       — Как только я закончу собирать здесь вещи, мы отправимся в путь.       — Не торопись, я никуда не спешу, — усмехнулся Наруто. — По правде говоря, мне нравится.       — Я вижу, — буркнул Каваки, вынимая колышек палатки из земли.       Он разобрал её и плотно упаковал все вещи, чтобы поскорее отправиться в путь. Наруто тем временем дожарил рыбу и предложил ему поесть, протянув кусок, наколотый на веточку. Каваки решил не спрашивать, как рано он встал, чтобы поймать её. Он скептически относился к еде, но после первого же укуса быстро всё съел, надеясь, что это придаст ему сил. Наруто потушил разведённый им костёр, Каваки снова поднял его на руки, и они двинулись дальше.       Когда они добрались до места назначения, Каваки уже едва не падал в обморок от перенапряжения. Однако такова была цена за то, чтобы они могли провести вместе как можно больше времени. Каваки сел, чтобы немного восстановить силы, а Наруто, наоборот, встал, опираясь на свою трость, чтобы размяться.       — Вот мы и пришли, — вздохнул Каваки.       — А где это мы? — Наруто растерянно оглянулся и заметил здесь обветшалую, заросшую растительностью хижину, а чуть подальше — ещё несколько таких же.       — Здесь я вырос, — объяснил Каваки.       Наруто тут же резко повернулся и посмотрел на него, широко раскрыв глаза.       — До того, как Джиген забрал меня в качестве сосуда для Кармы, я страдал здесь, —продолжил пояснять Каваки. — Это мой дом, и в отличие от тебя, мои плохие воспоминания о нём мешают мне принять это место.       Наруто сел рядом с ним на траву.       — Почему ты думал, что мне не понравится это место?       — Разве тебе не отвратительно здесь находиться, ведь ты из Конохи? Мой настоящий отец был жестоким, но я знаю, что не я один здесь испытывал трудности. За пределами больших деревень творится много зла, и никого из живущих там не спасают.       — Думаю, я понял, что ты имеешь в виду, — кивнул Наруто. — Это как если бы дерево с грохотом упало в лесу, но внутри деревни мы этого не слышим.       — Да. Когда я впервые прибыл в Коноху, меня распирала горечь от того, что все эти люди там живут так богато и мирно, и никто из них не понимал, какие ужасные вещи происходят за стенами их деревни, — обиженно выпалил Каваки.       — Я понимаю, почему это могло тебя расстроить, но, Каваки, я знаю, что творится в мире. Я бы хотел помочь всем и спасти любого, кто переживает трудные времена, но я всего лишь один человек, — сочувственно произнёс Наруто, разводя руками.       — Но ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, — возразил Каваки. — Ты защищаешь всю свою деревню, так почему бы тебе не захватить и эти маленькие городки и деревни и не взять их под защиту?       — Было бы неплохо, но это не решение, Каваки, — вздохнул Наруто. — Моя миссия всегда заключалась в том, чтобы сделать мир безопаснее, но захват городов и принуждение их к подчинению Конохе создаст больше проблем, чем решит.       Каваки хотел сказать, что если бы Коноха захватила власть над ними, люди со временем бы поняли, что это ради помощи им же самим, но промолчал, поскольку Наруто, похоже, ещё не закончил говорить.       — Я не пытаюсь завоёвывать других, потому что видел людей, которые верят в свои идеалы и думают, что могут править всем миром. Все они плохие люди, — заверил Наруто. — Проблемы и плохие поступки никуда не исчезнут, потому что таков мир. Нереалистично думать, что какой-либо человек или даже группа людей могут править миром и решить все его проблемы.       — Необязательно править всем миром, — хмуро буркнул Каваки. — Хватит и окрестных мест.       — И чем же это закончится? — засмеялся Наруто.       — Не знаю, — честно сказал Каваки, — но это было бы лучше, чем то, через что я прошёл, когда был здесь.       — Я не буду врать тебе и говорить, что трудности сделали тебя сильнее, потому что это неправда, — с печалью в голосе произнёс Наруто. — Людям не обязательно страдать, чтобы выжить и закалить характер, но мы не можем изменить своё прошлое.       — Я знаю, поэтому я и привёл тебя сюда. Ты не можешь изменить прошлое, но я не был жертвой, и ты не стал плохим человеком из-за того, что совершил тогда ошибку.       Глаза Наруто расширились, и он покачал головой:       — Ты не прав.       — Нет, прав, — резковато возразил Каваки. — Я знаю, ты расстроен из-за этого, потому что считаешь себя плохим человеком за то, что сделал со мной. Ты должен простить себя, потому что люди совершают ошибки в любом возрасте, и это не делает их плохими людьми.       — Каваки, — Наруто остановил его пронзительным взглядом, — я знаю, что даже взрослые могут совершать ошибки и при этом оставаться хорошими людьми. У меня их было немало, но когда ты взрослый, есть ошибки , которые тебе никогда нельзя совершать, и это одна из них.       — Ты всё время несёшь эту чушь о том, что ты взрослый, а я типа нет, — Каваки сердито посмотрел на него. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты всё время отрицаешь, что я могу тебя любить, потому что я ещё маленький.       — Да, и это правда. Как ты можешь понимать любовь на таком уровне в своём возрасте, Каваки? — вздохнул Наруто.       — Из-за этого, — Каваки указал на заросшие дома своей разрушенной деревни, — я и вырос без любви. Я прекрасно знаю, каково это, когда тебе кто-то не нравится. Поэтому я точно знал ещё тогда, что люблю тебя, и что люблю до сих пор.       Седьмой смотрел на него всё с той же жалостью, и это злило Каваки.       — Любовь принимает множество разных форм, и ты со временем это поймёшь, — сказал Наруто. — Я не говорю, что ты меня не любишь или никогда не любил, потому что это было бы неправдой. Ты стал новым членом моей семьи, и я говорил тебе, что именно в таком плане я тебя полюбил, Каваки. И до сих пор люблю.       — Ну, этой любви мне недостаточно, — сердито произнёс Каваки. — В ту ночь ты же сам говорил мне, что я должен бороться, чтобы изменить отношение людей к себе. Вот именно этим я и занимаюсь! Я не твой сын, и люблю тебя не как отца.       — Ты помнишь, что я это говорил? — Глаза Наруто изумлённо расширились, и он отвёл взгляд. — Это настолько глубоко осталось в твоей памяти…       — Конечно, помню. Я помню всё с той ночи, не только это. Я могу вспомнить все слова, которые ты мне говорил и которые заставили меня влюбиться в тебя ещё сильнее.       — Я много чего говорю, Каваки.       Наруто снова повернулся к нему; Каваки никогда не видел, чтобы тот смотрел на него так нежно.       — Я знаю и помню всё, потому что ты так много для меня значишь, — горячо произнёс Каваки. — Я многому у тебя учусь; учусь тому, как быть хорошим человеком.       — Опять же, я не совсем доволен тем, как ты применяешь мои советы, — Наруто нахмурился, но тут же ярко улыбнулся, — но тем не менее, я рад, что ты действительно прислушался к моим словам и пытался у меня чему-то научиться. Ты очень вырос.       Каваки с облегчением вздохнул. Ему показалось, что на этот раз Наруто видит в нём не просто спасённого им ребенка, а человека со своими чувствами и сложной натурой, ничем не уступающей взрослым.       Чувствуя после этого разговора прилив сил, он встал и помог Наруто подняться. У них впереди ещё полтора дня, и Каваки не собирался тратить это время на то, чтобы отнести Наруто домой. К чёрту Шикамару.       Пусть он объявит его предателем Деревни Скрытого Листа, но Каваки не предаст своего сердца.