Сценарий вне кадра

Запах дорогого шампанского, лакированного дерева и тяжелого парфюма вперемешку с ароматом свежего типографского глянца заполнял роскошный пентхаус в центре Лондона. До официальной мировой премьеры их главного фильма оставалось чуть меньше суток. Огромные рекламные щиты с лицами принца Кассиуса и лидера повстанцев Лео уже украшали Лестер-сквер, а билеты на первые показы были полностью раскуплены за считанные минуты. Драко Малфой стоял у панорамного окна, застегивая запонки на безупречной белой рубашке. На нем был строгий черный классический костюм-тройка, идеально подчеркивающий его аристократическую осанку. Внутри него вибрировало приятное, долгожданное волнение. Все прошлые драмы — тяжелый кастинг, изматывающие ночные смены под ледяным искусственным дождем, страшная авария со сломанной балкой и долгие недели реабилитации Гарри — всё это осталось позади. Они справились. Они выстояли. И теперь они были готовы выйти к миру вместе. Не просто как партнеры по площадке, а как люди, которые нашли друг друга в эпицентре этого безумного кинопроизводства. Гарри сидел на широком кожаном диване чуть позади него, небрежно завязывая шнурки на своих туфлях. На нем был такой же элегантный смокинг, который, впрочем, Поттер умудрялся носить с привычной ему легкой небрежностью. Травмированная нога после аварии на площадке всё ещё иногда слегка поднывала на погоду, но Гарри уже уверенно ходил без трости, и его фирменная, теплая улыбка не сходила с лица. — Малфой, ты возишься с этими запонками дольше, чем мы снимали финальную битву, — добродушно усмехнулся Гарри, поднимаясь с дивана и подходя к Драко со спины. Его теплые, мозолистые ладони мягко легли на талию Драко, притягивая его ближе к себе. Малфой тихо выдохнул, позволяя себе на секунду расслабиться, и откинул голову на плечо Поттера. От Гарри пахло его неизменным cedarwood-парфюмом и мятой. В этот интимный момент, скрытый от глаз продюсеров и назойливой прессы, Драко чувствовал себя абсолютно счастливым. Мир казался безопасным, а их запрещенные контрактом отношения — надежно спрятанными за плотными шторами этого пентхауса. — Я просто перфекционист, Поттер, в отличие от некоторых, кто умудряется помять костюм еще до того, как сел в лимузин, — лениво отозвался Драко, поворачивая голову, чтобы коснуться губами щеки Гарри. Их хрупкая, идеальная идиллия разлетелась вдребезги ровно через секунду, когда мобильный телефон Драко, лежащий на стеклянном столике, взорвался яростной, непрекращающейся трелью. Почти одновременно завибрировал и смартфон Гарри. Драко недовольно поморщился, отстраняясь от тепла чужого тела, и поднял трубку. На экране светилось имя Гермионы Грейнджер. Но прежде чем он успел выдать привычную язвительную реплику, из динамика раздался сорванный, дышащий чистой паникой голос сценаристки: — Драко! Гарри с тобой?! Включите сеть. Быстро. Срочно откройте Твиттер и любой новостной таблоид. У нас катастрофа. Всё горит. Малфой нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается холодное предчувствие беды. Гарри, уже заметивший неладное, быстро разблокировал свой телефон. Драко подошел ближе, заглядывая в экран Поттера через его плечо. То, что они увидели, заставило кровь в их венах мгновенно застыть. По всем главным новостным порталам и социальным сетям со скоростью лесного пожара распространялся один и тот же заголовок: «Грязные тайны главной премьеры года: Малфой и Поттер водят публику за нос». Ниже под заголовком располагалась огромная, детальная подборка компромата. Кто-то целенаправленно и профессионально собирал информацию на протяжении всех месяцев съемок. Там были скрытые фотографии из той самой личной гримерки Гарри, где они целовались после съемок в шатре. На снимках, несмотря на полумрак, лица обоих актеров были видны пугающе отчетливо. Там были распечатки их личной переписки, интимные сообщения, полные нежности и страсти, которые они посылали друг другу глубокой ночью. Но самым страшным были не фотографии. Слив содержал аудиозапись из больничной палаты, сделанную сразу после аварии Гарри. На ней Драко, захлебываясь от слез, умолял Поттера не умирать и открыто признавался ему в любви, проклиная студию, продюсеров и весь этот чертов проект. В комментариях под публикациями уже творился настоящий ад. Миллионы фанатов, критиков и простых обывателей строчили тысячи сообщений в минуту. Аккаунты Драко и Гарри ломались от наплыва оскорблений, обвинений в обмане, нарушении этики и фальсификации «экранной химии» ради пиара. Но хуже всего было то, что инвесторы и юристы кинокомпании уже начали массово отзывать свои подписи под финальными релизами. Контракт Драко и Гарри строго запрещал любые личные связи между актерами до окончания официального проката фильма, чтобы не разрушать восприятие их персонажей-врагов. Теперь проект стоимостью в сотни миллионов долларов стоял на грани полной ликвидации. Премьера, назначенная на завтра, оказалась под угрозой отмены. Их карьеры, их репутация, всё, что они строили годами тяжелого труда, рушилось прямо сейчас, на глазах у всего мира. Драко почувствовал, как комната вокруг него начинает медленно вращаться. Воздух в роскошном пентхаусе внезапно стал удушающим, горячим и плотным. Его пальцы, которыми он сжимал телефон, мелко дрожали. Он посмотрел на Гарри. Поттер стоял бледный как полотно, его зеленые глаза были расширены от шока, а челюсти плотно сжаты. Вся та легкость и радость, что царили здесь еще пять минут назад, испарились без следа. На их место пришел липкий, парализующий страх перед надвигающейся профессиональной казнью. — Это конец, — тихо, почти беззвучно произнес Драко, опускаясь на край дивана. Его голос звучал пусто. — Они отменят релиз. Нас уничтожат, Гарри. Юристы студии засудят нас до нищеты. Нас больше никогда не возьмут ни в один приличный проект. Гарри молчал. Он медленно опустил телефон на стол, где тот продолжал разрываться от сотен входящих уведомлений. Скандал перед релизом оказался идеальным, смертоносным ударом, спланированным кем-то, кто точно знал, куда бить. И у них не было ни малейшего представления о том, как остановить эту лавину, готовую похоронить под собой их жизни.

***

Дверь пентхауса распахнулась с таким грохотом, что Драко вздрогнул. В прихожую буквально влетела Гермиона Грейнджер, её каштановые волосы растрепались, а в руках она сжимала распечатанные юридические претензии студии. За ней, как всегда собранная, но с потемневшим от ярости взглядом, шла Пэнси Паркинсон. Следом показались Блейз и Рон — Уизли нервно кусал губы, а Забини крепко держал его за руку, давая понять, что они готовы к любой войне. — Продюсеры созвали экстренный совет директоров через два часа, — Гермиона бросила бумаги на стеклянный стол, тяжело дыша. — Они хотят отменить завтрашнюю премьеру, заморозить прокат и впаять вам обоим такие штрафы за нарушение пункта о конфиденциальности, что вы до конца жизни не расплатитесь. Юристы требуют, чтобы вы официально заявили, что аудиозапись из больницы — это искусная подделка, нейросеть, а фотографии — фотошоп для чёрного пиара. Драко горько усмехнулся, глядя на экран своего телефона, где количество гневных комментариев росло каждую секунду. — Опровергнуть? Гермиона, ты слышала эту запись? — голос Драко сорвался. — Там слышно, как у меня зубы стучат от ужаса за него. Какая к чёрту нейросеть? Люди не идиоты, они чувствуют фальшь. Если мы сейчас начнем лгать, нас закопают ещё глубже. Гарри, который всё это время сидел молча, медленно поднялся с дивана. В его зелёных глазах, вопреки ожиданиям, паника сменилась той самой упрямой, опасной решимостью, которую он всегда демонстрировал на площадке перед самыми сложными трюками. Он подошел к Драко, уверенно обнял его за плечи и притянул к себе, наплевать на то, что на них смотрят друзья. — Мы не будем лгать, — твердо отрезал Гарри. — Я не собираюсь называть фотошопом то, как я целовал тебя в гримерке. И я не позволю назвать фейком то, как ты выл у моей кровати в госпитале. Плевать на их штрафы. — Поттер, включи мозг, это сотни миллионов! — Рон сделал шаг вперед, его лицо выражало крайнюю степень тревоги за друга. — Тебя вырежут из индустрии! — Уизли, остынь, — Блейз мягко, но властно потянул Рона назад, прижимая спиной к своей груди и убаюкивающе оглаживая его плечи. — Поттер прав. В этой ситуации стандартный пиар-ход с отрицанием — это самоубийство. Нужно перевернуть игру. Если компромат нельзя уничтожить, его нужно возглавить. Пэнси, лениво прислонившись к дверному косяку, затянулась электронной сигаретой и выпустила тонкую струйку дыма, глядя на Гермиону, которая судорожно пыталась найти выход. — Забини чертовски прав, Грейнджер, — бархатным голосом произнесла Паркинсон. — Весь мир сейчас обсуждает их «запретную страсть». Фанаты сходят с ума. Половина из них в ярости, но вторая половина рыдает от романтики этой истории. Нам не нужно оправдываться. Нам нужно устроить шоу. Гермиона замерла. Её аналитический ум мгновенно уцепился за эту мысль. Она посмотрела на Драко, затем на Гарри. — Вы... вы готовы пойти до конца? — тихо спросила она. — На ковровой дорожке завтра будут тысячи камер. Вас будут пытать.Гарри посмотрел на Драко. В серых глазах Малфоя страх перед крахом карьеры медленно таял, уступая место дикому, пьянящему чувству свободы. Больше не нужно прятаться. Больше не нужно выходить из лимузинов по отдельности. — Что ты предлагаешь, Грейнджер? — Драко вздернул подбородок, возвращая себе свой безупречный, аристократический лоск. — Мы едем на совет директоров, — Гермиона решительно захлопнула папку. — Я скажу продюсерам, что если они отменят премьеру, они потеряют миллиарды. Мы превратим этот скандал в главное промо. Завтра на ковровой дорожке вы не будете делать вид, что вы враги. Вы выйдете туда вместе. Рука в руке. И подтвердите каждое слово из этой записи. Мы сломаем их старую систему. Пэнси, переделывай концепцию выходов. Блейз, приготовь самый лучший тон, завтра их лица должны быть безупречны. Рон облегченно выдохнул, утыкаясь затылком в шею Блейза, чувствуя, как горячие губы визажиста нежно целуют его в макушку, шепча: «Всё под контролем, рыжий, мы победим».Гермиона и Пэнси стремительно вышли из пентхауса, на ходу соприкасаясь пальцами в мимолетном, полном взаимного доверия жесте. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была наэлектризована предвкушением грандиозной битвы. Блейз и Рон ушли в гостевую спальню, оставив главных виновников торжества наедине. Гарри повернул Драко к себе, заглядывая в его серые глаза, где наконец-то погас страх. — Ну что, Малфой? — Гарри улыбнулся своей самой дерзкой, обжигающей улыбкой. — Готов устроить самый громкий каминг-аут в истории кинематографа? — С тобой, Поттер, — Драко нежно провел ладонью по его щеке, чувствуя, как внутри разгорается ответный пожар, — я готов сжечь этот Голливуд дотла.

***

Когда тяжелая входная дверь пентхауса наконец захлопнулась за Блейзом и Роном, ушедшими в гостевое крыло, в просторной гостиной воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Нарушал её только монотонный, тихий гул кондиционера и бешеное, рваное дыхание двух парней, оставшихся посреди этого роскошного хаоса один на один. Страх, который парализовал Драко еще час назад, теперь окончательно трансформировался во что-то совершенно иное — в дикий, первобытный адреналин. План Гермионы, решимость Поттера, понимание того, что завтра их жизни изменятся навсегда и старый мир рухнет, сорвали последние тормоза. Драко обернулся к Поттеру. Его пиджак уже давно был сброшен на пол, белая рубашка расстегнута на три верхние пуговицы, являя взору бледную кожу и бешено пульсирующую жилку на шее. В серых глазах Малфоя, потемневших до цвета грозового неба, горел такой яростный, властный и голодный огонь, что Поттер почувствовал, как у него подкашиваются колени. — Поттер, — выдохнул Драко, но договорить не дал самому себе. Малфой преодолел разделявшее их расстояние в один широкий, хищный шаг. Его ладони, жесткие и уверенные, рванули Поттера за лацканы смокинга, с силой притягивая к себе. Поттер влетел грудью в его грудную клетку, выбивая из легких остатки воздуха, и в ту же секунду Драко впился в его губы сокрушительным, собственническим поцелуем. Это не было похоже на нежность, которую они делили в больнице, и не было похоже на отрепетированную страсть из шатра. Это был дикий, первобытный бунт Драко против контрактов, студии, миллионов комментаторов в сети и всех запретов мира. Поттер застонал прямо в поцелуй, отвечая с той же неистовой, разрушительной жаждой. Он закинул руки за голову Драко, намертво вцепляясь пальцами в его платиновые волосы, сминая пряди и вырывая из груди Малфоя низкий, утробный рык. Драко целовал его грубо, голодно, сминая губы Поттера, прикусывая их до металлического привкуса крови, требуя полного, безоговорочного подчинения — и Поттер охотно отдавал ему эту власть, плавясь в его руках. Не разрывая поцелуя, Драко двинулся вперед, увлекая Поттера за собой. Тот шел слепо, спотыкаясь, пока его колени не врезались в край широкого кожаного дивана. Поттер повалился спиной на мягкие подушки, и Драко мгновенно навис сверху, накрывая его всем своим телом, прижимая сильными бедрами. Одежда полетела в стороны. Драко не церемонился — он срывал её, и ткань трещала по швам, пуговицы с глухим стуком разлетались по ковру. Пиджак, рубашка, ремень — всё летело на пол, пока кожа наконец не встретилась с кожей. Поттер выгнулся под ним, когда горячие, жадные ладони Драко прошлись по его обнаженной груди, по ребрам, по животу, сжимая, царапая, оставляя красные следы. Драко прикусил кожу над его ключицей — сильно, до синяка, — и Поттер вскрикнул, запрокидывая голову. — Мой, — прорычал Малфой, спускаясь губами ниже. Его рот прошелся по груди, зубы сомкнулись вокруг соска — резко, грубо, — и Поттер дернулся всем телом, вцепляясь пальцами в кожаные подушки. Драко не останавливался: он терзал чувствительную плоть языком, посасывал, прикусывал, пока сосок не набух и не покраснел, а затем переключился на второй, проделывая то же самое. Поттер стонал в голос, его бедра непроизвольно терлись о бедро Драко, ища хоть какого-то трения. Драко заметил это и усмехнулся — низко, темно. — Уже течешь, Поттер? — выдохнул он ему в живот, и его пальцы сжали внушительный бугор через ткань брюк Гарри. — Я даже еще не начинал. Он стянул с Поттера брюки и белье одним движением, оставляя его полностью обнаженным и возбужденным. Член Поттера — налитой, с влажно блестящей головкой — стоял по стойке смирно, и Драко смотрел на него с голодным, почти звериным выражением. — Хочу, чтобы ты отсосал мне, — выдохнул Поттер, и его голос прозвучал хрипло, требовательно. — Сейчас. Немедленно. Драко поднял на него взгляд — в серых глазах промелькнуло что-то опасное, но он подчинился. Опустился ниже, устраиваясь между разведенных бедер Поттера, и взял его в рот без предупреждения — глубоко, жадно, до самого основания. Поттер закричал и вцепился ему в волосы, прижимая голову ближе. Малфой работал ртом грязно, без тени нежности. Втягивал щеки, создавая вакуум, пока его язык выписывал круги по венчику. Он то заглатывал до упора, носом утыкаясь в жесткие завитки волос, то выходил почти полностью и обводил уздечку кончиком языка — быстро, дразняще. Слюна текла по стволу, по подбородку, капала на кожаные подушки дивана. Влажные, чавкающие звуки наполняли комнату. Поттер подавался бедрами навстречу, трахая его рот, и Драко принимал это — расслаблял горло, позволяя вбиваться глубже, сильнее. Одна его рука сжимала основание, перекрывая ток крови, продлевая пытку, другая скользнула ниже, массируя тяжелые яйца. — Блять, Драко... — Поттер задыхался. — Еще... сильнее... Драко оторвался с влажным, неприличным звуком и поднял голову. Его губы блестели от слюны и смазки, волосы растрепались, а в глазах горел чистый, концентрированный голод. — Нет, — выдохнул он. — Ты кончишь, только когда я буду внутри тебя. Терпи. Он выпрямился, потянулся к ящику придиванного столика за смазкой и вернулся к Поттеру. Щедро вылил гель на пальцы и, не церемонясь, приставил один ко входу. — Расслабься, — скомандовал он, и это был не совет, а приказ. Палец вошел резко, сразу на всю длину, и Поттер зашипел сквозь зубы, но не отстранился — наоборот, подался навстречу. Драко не давал ему времени привыкнуть. Он сразу добавил второй, двигая ими жестко, растягивая, разводя ножницами. Нашел простату и надавил — сильно, целенаправленно, — и Поттер вскрикнул, выгибаясь дугой. — Здесь? — ухмыльнулся Драко. — Да, я знаю, что здесь. Третий палец вошел почти сразу, и теперь Малфой трахал его пальцами в жестком, рваном ритме, не отводя взгляда от лица Поттера — от его расширенных зрачков, от приоткрытых губ, от испарины на лбу. Поттер уже откровенно стонал, его член истекал смазкой, оставляя лужицу на животе. — Хватит, — прорычал он наконец. — Войди в меня. Сейчас. Драко не заставил просить дважды. Он смазал себя — быстро, грубо, — и приставил головку ко входу. На мгновение замер, встречая взгляд Поттера, и в этом взгляде не было нежности — только вызов, только адреналин. Он вошел одним сильным, глубоким движением — до самого основания. Поттер вскрикнул, запрокидывая голову, его пальцы намертво вонзились в плечи Драко, оставляя глубокие царапины. Это было остро, на грани с болью, но именно так, как ему было нужно. — Да... — выдохнул он, сжимаясь вокруг члена Драко. — Давай. Драко не стал медлить. Он начал двигаться сразу — жестко, глубоко, задавая рваный, безжалостный ритм. Каждый толчок выбивал из Поттера стон, влажные шлепки кожи о кожу эхом разносились по гостиной, диван скрипел в такт их движениям. Драко вбивался в ту самую точку с каждым движением, и Поттер уже не контролировал голос — он кричал, срывая горло, впиваясь пятками в поясницу Малфоя. Драко перехватил его запястья и прижал их к подушкам над головой — точно так же, как на том самом первом кастинге. Но теперь это была не игра. Он нависал сверху, вбиваясь в податливое тело, и в его глазах горел собственнический, дикий огонь. — Ты мой, Поттер, — рычал он между толчками. — И плевать, кто там завтра что скажет. Ты — мой. — Твой, — выдохнул Поттер, и его голос сорвался на крик, когда Драко ускорился еще сильнее. Ритм стал невыносимым — быстрым, глубоким, на грани безумия. Кровать под ними ходила ходуном, их тела блестели от пота, и запах секса пропитал воздух гостиной. Драко обхватил член Поттера ладонью и начал двигать рукой в такт толчкам — жестко, без тени ласки. — Кончай, — приказал он. — Сейчас. И Поттер сорвался. Его тело выгнулось дугой, с губ слетел громкий, хриплый крик, и он излился на свой живот и грудь горячими, густыми струями. Его мышцы сжались вокруг Драко в ритмичном спазме — туго, до боли, — и этого хватило. Драко кончил следом, вбиваясь до упора и издавая низкий, утробный рык, изливаясь глубоко внутрь Поттера. Мир сузился до точки, а потом взорвался тишиной. Драко рухнул на Поттера, но почти сразу перекатился на бок, увлекая его за собой. Они лежали, переплетенные руками и ногами, тяжело дыша, мокрые от пота, липкие от спермы. Драко лениво провел ладонью по бедру Поттера, и тот вздрогнул — кожа все еще была гиперчувствительной. — Ну что, — выдохнул Драко, и в его голосе прорезалась знакомая ленивая усмешка, — теперь можешь подавать на меня в суд за домогательства. У тебя есть доказательства. Поттер фыркнул и ткнул его локтем под ребра. — Заткнись, Малфой. — Поттер. Они замолчали. Тишина была плотной, уютной. Где-то вдали гудел ночной Лондон, но здесь, в этом пентхаусе, существовали только они двое. Завтра их ждал суд всего мира, ковровая дорожка, фотовспышки и ярость продюсеров. Но сегодня они выиграли свою главную битву. Без сценариев. Без дублей. Навсегда.