Вестерн в стиле мелодрамы

Следующие четыре недели Шейн провёл в доме родителей, в бесконечных поездках между консультациями с ортопедами в больницах, кабинетом физиотерапевта и рекомендациями от специалиста по питанию, которая требовала уменьшить потребление белка (и так уже минимальное). Услышав об этом, Дэвид категорически настоял, чтобы Шейн сменил специалиста — эта дама, с её макробиотической диетой, не помогала колену зажить, а телу восстановиться нормально. И следующий, рекомендованный Роуз, оказался действительно толковым. Сертифицированный диетолог Трой Баррет объяснял всё так чётко и подробно, что Шейн тут же нанял его как постоянного консультанта, благо теперь у него были на это деньги. Продюсер Кроуэлл настоял, чтобы Шейн, как главная звезда фильма, присутствовал на промо-туре с самого начала, и никакие объяснения от исполнительных продюсеров не смогли убедить его оставить Холландера в покое на первые недели рекламной компании. Так что Шейну предстояло посетить четыре города, четыре конференции с журналистами и четыре вечера с фанатами, выглядя при этом «на миллион» и не морщась от боли, благо колено к тому времени уже почти зарастёт. Но перспективка была так себе, и мысли о том, как он будет позировать мировым СМИ и общаться с фанатами, ковыляя ногой в ортезе, не добавляли оптимизма и лишали нормального сна. Пока Шейн был занят в течение дня, всё было нормально, но как только отпускала рутина, тревоги одолевали мозг с новой силой. В эти дни его очень поддерживала Роуз и помогали звонки Ильи. Роуз была жилеткой и просто человеком, с которым можно было не держать переживаний в себе, а Илья… Этот балагур и засранец умел парой слов вывести Шейна из нервного напряжения, разозлить или наоборот рассмешить, что удавалось далеко не всякому и Шейн это очень ценил. Но чаще всё же завести, и довести, да. Боже, Шейн никогда так часто не дрочил, как в эти четыре недели до промо-тура… Они говорили обо всём на свете: о политике, спорте, как подорожала электроэнергия в Лос-Анджелесе, об этой блядской ИИ, которая теперь со спутников отслеживает синие пятна рядом с жилыми домами в Калифорнийском штате, и Илье уже пришёл штраф за незарегистрированный бассейн на пятнадцать тысяч. Но ни словом не обмолвились о них самих, о том что происходит между ними — Шейн боялся услышать и то, что это была интрижка на съёмках, которая ничего не значит; и также боялся противоположного, что Илья захочет чего-то серьёзного, а к серьёзному он пока был не готов. Так что он спрятал метафорическую голову в метафорический песок и делал вид, что темы их отношений не существует в природе. Илья же, сделав пару тонких намёков и уловив его далеко не радужное настроение, болезненной темы тоже больше не касался. Что, впрочем, не мешало ему стабильно доводить Шейна до оргазма и доходить самому.

***

Промо-тур начался в Лос-Анджелесе, за месяц актёрам и части съёмочной группы предстояло посетить десять крупнейших городов страны, а после двинуться в Европейский тур. Режиссёр обещал присоединиться к ним в Нью-Йорке, так что пока ими руководил исполнительный продюсер Вибе, нагнавший, кажется вообще всех, кто снимался в фильме, включая массовку. Шейн понимал, что это в основном ради него — Брендон размывал внимание сразу к нескольким десяткам человек, маскируя сложности с перемещением их главной звезды. Первым пунктом тура был проход перед студией Парамаунт, где Кроуэлл зарезервировал им самый большой банкетный зал и пригласил больше сотни журналистов, освещающих новинки киноиндустрии. Илья и Роуз ехали с Шейном в одном лимузине, оба одетые в вечерние наряды, хотя пресс-конференция проходила в полдень. — Порядок такой, — командовала более опытная Роуз, — я выхожу со стороны журналистов, отвлекая их на себя, следом выходит Илья, загораживает дверь, когда выбираешься ты, Шейн. Илья, ты подставляешь плечо и крепко берёшь Шейна за талию и мы медленно перемещаемся втроём. Совсем скрыть травму не получится, но фотографии будут хорошими, это я гарантирую. — Отлично, — ухмыльнулся Илья и повёл плечами, — поехали! И они поехали, точнее прошлись двадцать метров от машины до двери студии очень медленно, позируя практически на каждом шагу. Илья фактически нёс Шейна, прижимая к своему бедру, тот только и мог время от времени переставлять здоровую ногу, чтобы их движения не казались совсем уж странными. Роуз аккуратно прижималась к Шейну слева, слепя фотографов своей красотой и идеальной голливудской улыбкой, Илья цепко держал его справа и ловко поворачивал в нужную для объективов сторону, позируя со своей кривоватой ухмылкой и нахальным взглядом, время от времени посылая в толпу воздушные поцелуи, заставляя многочисленных фанатов, стоявших позади представителей СМИ, взвизгивать и выкрикивать просьбы об автографе. Ну а сам Шейн мог только мило улыбаться и вести себя как можно более естественно, пока друзья делали за него всю работу. Дойдя до входных дверей, главные звёзды были окружены остальными актёрами, что позволило слегка перевести дух, попить и добраться до банкетного зала более комфортно — Илья снова взял Шейна на ручки. — Я мог бы добраться сам, — притворно негодовал Шейн. — Может мне нравится тебя носить, — засмеялся Илья и легко поцеловал его в нос, вызвав смешки у стоящих рядом актёров и членов съёмочной площадки, видевших как они взаимодействовали все эти месяцы и уверенных, что Розанов опять играет. Таким же коленкором Илья внёс Шейна в зал, донёс до его места за длинным столом, поставил перед табличкой с именем «Холландер» и помог сесть, сам расположившись рядом, нагло выкинув табличку с «Комо» куда-то на край стола. Харрис, стоявший в той стороне, выброшенную табличку поймал, пригрозил русскому пальцем, но, вздохнув, всё же принёс ему именную «Розанов», поставив ту перед Ильёй. С другой стороны от Шейна расположился Вибе, дальше сценарист Дженсен, потом Роуз и остальные актёры. Троицу Комо-Драпо-Терио после скандала с полицией Вибе из промо-тура исключил, несмотря на противостояние с Кроуэллом, который считал, что чёрный пиар — это тоже пиар, и предлагал даже устроить ссору на камеру между ними и Шейном с Ильёй. Хорошо, что всеми пиар-компаниями заведовал Харрис Дровер, который будучи адекватным человеком и понимая, что у проекта и так уже очень неоднозначная репутация, на поводу у главного продюсера не пошёл. Пресс-конференция началась со стандартных вопросов о проекте, сценарии, главных персонажах, истории. Роуз ответила на надоевший вопрос: что она такое ест, что такая худая; Илья ответил на вопрос: чем эта роль отличается от предыдущей; Зейн Будрам рассказал немного о каскадёрской работе; потом Вибе был вынужден отвечать на вопрос о кадровых перестановках и почему не присутствует Жильбер Комо. Шейна журналисты старательно обходили стороной, и он не слишком понимал в чём проблема, пока один из них не поднял руку, обращаясь к Роуз: — Мисс Лэндри, могу я задать вопрос Шейну Холландеру? — На профессиональную тему, — кивнула та, и остальные журналисты приободрились. — Расскажите как проходил Ваш кастинг на роль Адама Скотта. Последовали вопросы о роли, его видении персонажа, отношениях с главной героиней — в рамках проекта — о личной жизни ни один не спросил; и в целом два часа пролетели очень быстро, Шейн даже не успел толком устать. Под занавес в зал вбежала парочка опоздавших, сразу же взявших слово, поскольку у остальных вопросы уже закончились. — Мистер Холландер, — заверещала одна из дамочек в розовой кофточке. — Как Вы прокомментируете недавно появившиеся кадры Вашей излишней близости со звездой Голливуда Адрианом Дела Крузом? Шейн, застигнутый врасплох, лишь удивлённо приподнял брови. — Ни о каких кадрах я не в курсе, — успел ответить он, как Роуз мрачно перебила, — вопросы только по проекту. — Но наши читатели хотят знать о неподобающем поведении восходящей звезды, — вступил в разговор ещё один опоздавший. — Никакого неподобающего поведения за Холландером замечено не было, — это уже Вибе взял слово. — Не стоит разносить сплетни. — И что? Информация о насильственных действиях сексуального характера тоже «утка»? Тут уже, поняв, что журналисты нашли слабое место и будут давить и дальше, вмешался Харрис, руливший пресс-конференцией. — Всем спасибо, наше время вышло. На выходе сдайте, пожалуйста, бейджики. Они дождались, когда журналисты под бдительным оком охраны покинут зал, прежде чем вставать самим. — Не очень хорошо прошло, — хмуро произнёс Хейден Пайк, только недавно вернувшийся из Канады и привёзший Шейну кленового печенья и хоккейный свитер с именем Сидни Кросби на спине. — Нормально прошло, — парировал Илья, — могло бы быть и хуже. Что ты им сказала Роуз? Та замялась, слегка виновато смотря на Шейна. — Сказала, что если они будут распространять грязные сплетни о личной жизни, я их засужу. — Ого, — хохотнул Розанов, — а ты опасная штучка, мне нравится, так их! — Надолго это не поможет, — сказал Шейн. — рано или поздно всё равно выльется на наши головы. — Лучше поздно, чем рано, — жизнерадостно ответил Илья. — Пойдёмте поедим, я приглашаю. Остальные согласно загудели, и они большой толпой расположились в ближайшем ресторанчике.

***

Также прошли их рекламные кампании в Сан-Хосе и Финиксе, где Шейну наконец разрешили снять ортез и начать ходить самостоятельно. Пока недалеко, но для конференций хватало, а гулять в такой напряжённой обстановке по незнакомым городам он и сам не рвался. Группа уже доехала до Техаса, где они должны были остановиться на неделю — провести мероприятия во всех трёх самых крупных городах штата, как Роуз срочно вызвали по другому контракту и она, извинившись, улетела в Лондон, пообещав вернуться в Филадельфию. В отсутствии главного жупела журналисты не слишком церемонились, задавая всё более и более провокационные вопросы. Ещё в первую неделю промо-тура в сети всплыли кадры с камер наблюдения из гримёрки Шейна, где Дела Круз возит его по полу, заламывая ему руки за спиной и наваливаясь всем весом. Кроуэлл, гадёныш, решил не давать никаких комментариев и остальным запретил, так что Шейн не мог даже оправдаться. На защиту, как ни странно, встали фанаты — оперативно были раскопаны ещё несколько подобных фото с мировой звездой, где он домогался юных мальчиков и девочек, только пришедших в кино. И в целом в этой истории Шейн был пострадавшей стороной, хотя находились и недоброжелатели, обвинявшие молодого актёра в том, что он, якобы, поставил Дела Круза под увольнение, чтобы занять его место. Это злило, но контракт жёстко держал Шейна в рамках «без комментариев». Потом поползи слухи о том, как они с Розановым делили Роуз Лэндри, и та предпочла более успешного из них. Роуз категорически отвергала любые сплетни о романе с кем бы то ни было из съёмочной группы, и немудрено, недавно она призналась, что у них, кажется, всё серьёзно со Светланой — агентом Ильи. Ну, Холландер мог только порадоваться за подругу: для богатых и знаменитых найти кого-то, с кем можно даже просто встречаться, не держа каждую секунду в голове мысль о корысти или эгоистичном желании поставить зарубку на дереве о павшей к ногам звезде, было огромным и сложным делом. Света Шейну нравилась, и как профессионал, и как личность, она не стала бы обижать Роуз. Да и Илья отзывался о подруге детства с теплом, и по его рассказам та была очень хорошим человеком, так что здесь не о чем было переживать. Но такое направление слухов, бьющих почти исключительно по одному-единственному актёру, начинало напрягать не только его и друзей, но и руководство проектом — поскольку такая реклама не шла во благо будущей выручке. Финалом абсурда стали совсем уж бредовые сплетни о романе Холландера с режиссёром Мэнголдом — но тут уже сам именитый режиссёр не стал молчать, и высказал всё, что думает об акулах пера и их тупых фантазиях. Те как-то присмирели и следующие несколько дней Шейну вопросов не задавали совсем, предпочитая вставлять в свои интервью его реплики из тех, что он уже давал раньше другим изданиям. Смешно и странно было то, что об их очень близких отношениях с Розановым не было произнесено ни слова — немного помусолили тему их прошлого соперничества, но, видя, что ни тот, ни другой на подначки особо не реагируют, да и чувствуют себя вполне расслаблено друг с другом, больше этот вопрос журналисты не поднимали. Всё это страшно напрягало, Шейн плохо ел и почти не спал, ворочаясь в духоте постели с боку на бок почти до утра, привычно уже игнорируя негодующие смс от матери, которая сама не имела права вмешаться в ситуацию, как и он связанная со студией контрактом, но нервы сыну выматывала почти профессионально. Точкой невозврата стало сообщение от имени Холландеров, размещённое на его личной страничке, где мать серым по жёлтому написала, что «Семья Холландер будет рада принимать у себя Роуз Лэндри в Рождество». Фанаты буйствовали, Твиттер взорвался сотнями твитов об их уже не гипотетическом романе, а Шейн, не выдержав, позвонил Юне и нарычал, что «видит бог, я терпел сколько мог, но последнее не лезет уже ни в какие ворота». И уволил Юну с поста менеджера, ибо вместо поддержки матери и лояльного сотрудника, которому он, на минуточку, платит нехилую зарплату, снова получает щелчки по носу и подножки неизвестно за что. Шейн знал, что мама его любит. Но успешного актёра Шейна Холландера она любит чуточку больше, чем просто мужчину Шейна Холландера и всегда будет отдавать предпочтение этому варианту сына. Да, в юности Шейн нуждался в ком-то, кто мог и проконтролировать, и принять непростое решение, и подтолкнуть. Но он вырос, и такой расклад его больше не устраивал. Работа должна быть отдельно, а семья отдельно и не стоило их смешивать. Услышав об увольнении Юны, Илья развил бурную деятельность. — Давай я позвоню Свете, — предложил он, — у неё как раз образовался свободный слот. — Ты точно знаешь? — спросил Шейн, потому что у менеджеров такого масштаба слоты обычно были забронированы на годы вперёд. — Да, она мне сама говорила недавно, что один из постоянных клиентов вышел на пенсию. — Было бы здорово поработать с ней, — Шейн, несмотря на грязь, которой его не переставали поливать в СМИ, был искренне благодарен этому вестерну, где смог познакомиться с такими чудесными людьми, и найти сразу стольких замечательных друзей. И не только друзей, но об этом тсс. Шейн позвонил Свете тут же, боясь как бы свободный слот не увёл кто-то, уровня Джейсона Стетема, но волнение было лишним: — Слот освободился ещё месяц назад, — просто сказала она. — Илья забронировал его для тебя, и мы просто ждали, когда ты уволишь свою мать. — Э… — только и мог ответить на это Шейн. — Илья забронировал? — Конечно, — Света с удовольствием сдала друга, — он же без ума от тебя. — Ты уверена? — как-то неуверенно пробормотал Холландер. — Ну конечно уверена, я знаю его с детства и впервые вижу влюблённым. Ой-ой, разговор сворачивал на опасную дорожку слишком глубоких чувств, поэтому быстро согласовав ближайшие планы и обязательные еженедельные созвоны по ФейсТайм, они со Светой попрощались.

***

Слова Светы заставили Шейна задуматься а что он сам чувствует к Илье? Восхищение, благодарность, желание, тепло, приятие, доверие — так много всего. Похоже ли это на любовь? Он не знал. Он никогда раньше не влюблялся всерьёз. — Роуз, каково это влюбиться? — спросил Шейн, когда снова увидел подругу в Филадельфии. Они сидели в её номере, девушка пила лёгкое вино, юноша обошёлся имбирным элем. Пижамная вечеринка, так Роуз называла такие посиделки, но Шейн в упор не понимал при чём тут пижама, ведь на ней был тонкий шёлковый халатик, он же вообще по такой жаре обходился футболкой и рассекал по номеру в трусах: Роуз было всё равно, ему тем более. — Лёгкость, бабочки в животе, головокружение от одной его улыбки, что-то такое, стереотипно-романтическое, — ответила она. Шейн задумался, ничего подобного он никогда не испытывал. — О боже! — прыснула от смеха Роуз. — Ты серьёзно спрашиваешь? Шейн только плечами пожал и слегка нахмурился. — Прости, прости, — покаялась она. — У каждого по-своему, на самом деле. Но, могу предложить один тест. — Какой? — Представь, что объект твоих чувств летит на самолёте. — Куда летит? — Какая разница куда? — Нет, это важно. Так куда он летит? — Да господи! Пусть будет в Тампу. Представил? — Да. — И вот у них загорается двигатель, и самолёт падает. Представил? — Ага. — Он пишет тебе прощальные слова в смс. — Что именно? — Подумай сам, что бы он написал тебе… Шейн представил Илью, паникующего, в падающем самолёте, прощающегося с жизнью. Это было бы что-то вроде: «Сейчас я думаю только о тебе. Миллион воспоминаний. Спасибо тебе за них. Что бы ни случилось, я с тобой. Навсегда в твоем сердце. Я верю в это». На глаза навернулись слёзы, стоило представить, что этот разговор будет последним, единственным, что у Шейна останется после Ильи. Что тот так никогда не узнает о его чувствах, о том, каким живым он себя ощущал в его руках, каким важным, значимым было для него то, что Илья видел его, слышал то, что он говорил и понимал каким-то шестым чувством даже тогда, когда Шейн сам себя не до конца понимал. — Я, кажется, влюбился, — сдавленно сказал он, пытаясь не сорваться в истерику от пугающей картины воображаемой смерти Розанова. — Наконец-то! — всплеснула руками Роуз. — По-моему, об этом известно всем, кроме тебя. — Как думаешь, я должен ему сказать? Роуз только стоически вздохнула и мягким тоном произнесла: — Обычно взрослые люди так и делают, знаешь? Говорят о важном словами через рот. — Ладно, — Шейн допил свой напиток, вытер лицо одноразовой салфеткой и твёрдым шагом направился к двери. — Шейни, ты куда? — с улыбкой спросила Роуз. — Признаваться в любви, как делают все взрослые люди. — О, хорошо, но надень хотя бы штаны.

***

Тем временем скандалы вокруг нового вестерна набирали обороты. Откуда-то вылез Дела Круз с обвинением в несправедливом увольнении, дали свои комментарии Комо, Драпо и Терио, обвиняя всю съёмочную площадку в дискриминации и непрофессиональном поведении, даже какую-то бывшую Розанова нашли, ещё с тех времён, когда он снимался в Европе. Кроуэлл цвёл и пах, подсчитывая будущую прибыль, съёмочная группа обтекала, вынужденная вариться во всём этом дерьме круглосуточно, день за днём, а Вибе бесился, не в силах сказать даже слово в защиту своих людей. Кончилось всё в Нью-Йорке, очередным провокационным вопросом о нетрадиционной ориентации Холландера. Роуз просто взяла микрофон и сказала: — Это дискриминация, вы ведь знаете? Ждите иск. А Вибе, наконец-то получивший ответ от владельца Парамаунта Дэвида Эллисона, смог ответить как давно мечтал. — Никакие личные вопросы на наших конференциях отныне не освещаются. Это касается всех, без исключения, журналистов. Личная жизнь любого человека неприкосновенна и актёры не исключение. Просто забудьте об этом, иначе будете иметь дело с корпоративными адвокатами!

***

Оставшиеся недели прошли спокойно, то ли иск от Лэндри охладил самых горячих, то ли Вибе смог донести свою мысль, но грязные слухи утихли и задавать вопросы об ориентации Шейну перестали. Несвятая троица ещё что-то пыталась вякать, даже пробралась в шоу Опры Уинфри, но и там их довольно быстро заткнули с «откровениями», Опра, много лет являясь профессиональной ведущей и сама будучи замужем за женщиной, не одобряла подобного рода нападок на коллегу-актёра. После Нью-Йорка им ещё предстояло посетить Чикаго и через Сан-Франциско вернуться в Калифорнию, но кризис, кажется, миновал. И в промо-туре, и в личной жизни. — Ты мне очень-очень нравишься, Шейн, — сказал Илья на его неожиданное признание в Филадельфии. — Будем бойфрендами? Шейн прыснул, боже, Розанов в своём репертуаре. — Мы что, в старшей школе? Илья надулся и нарочито обиженно сказал: — В старшей школе у меня не было бойфренда. Я, как это называется, сублимирую, вот. Шейн рассмеялся, нежно целуя своего засранца. Может и ему стоит сублимировать, ведь в старшей школе у него тоже не было бойфренда. Бойфренд звучит очень неплохо. Да отлично звучит, что уж там! Стоило, пожалуй, позвонить папе и сказать, что в это Рождество он впервые в жизни приедет на праздник не один.