мой принц – ангел

На следующее утро Сонхва проснулся затемно. Он лежал, глядя в потолок, и слушал, как за окном завывает ветер. Спалось ему плохо. Всю ночь ворочался с боку на бок, прогоняя из головы образы, которые упорно возвращались: тёмные глаза, в которых пляшут солнечные зайчики, чёрные волосы, растрёпанные ветром, и эта усмешка, дерзкая, хитрая, совершенно невозможная для человека такого статуса. Принц сел на постели и потёр лицо ладонями. Он не собирался ехать на поляну. Зачем? Они не договаривались. Вчерашняя встреча была случайностью, нелепой, досадной, но случайностью. Хонджун не придёт. Какой смысл? У наследного принца соседнего королевства наверняка есть дела поважнее, чем утренние прогулки по лесу в обществе того, чей отец годами оспаривает границы его земель. Да и сам Сонхва, если рассуждать здраво, не должен был здесь находиться. Их семьи были соперниками, королевства – конкурентами. Любая встреча, даже случайная, могла быть истолкована превратно. Послы разнесли бы слухи по всем окрестным государствам. Отец был бы в ярости. Советники в ужасе. Сонхва повторял себе это, пока одевался. Повторял, пока шёл в конюшню. Повторял, пока седлал Ариэль, которая встретила его удивлённым фырканьем, обычно не приходил так рано. — Не смотри на меня так, — пробормотал он, затягивая подпругу, — Я просто хочу проветриться, ничего больше. Ариэль, разумеется, не ответила, но её влажный глаз смотрел на хозяина с таким выражением, будто она всё понимала. Лес встретил его вчерашней, тишиной. На этот раз не было даже птиц, только сухая трава да зелёные ветки. Сонхва ехал медленнее обычного, сам не зная почему. Может быть, надеялся оттянуть момент, когда увидит пустую поляну. Или наоборот, боялся, что она не будет пустой. Выехав на поляну юноша замер. Ким Хонджуна не было. Хва выдохнул. Он сам не понимал, что чувствует, облегчение или разочарование. Он пустил Ариэль шагом, объезжая поляну по кругу, потом ещё раз. Остановился у поваленного дерева, на котором вчера никто из них не сидел, и спешился. Здесь было тихо, даже слишком. Он вдруг поймал себя на том, что прислушивается, не раздастся ли стук копыт, не мелькнёт ли среди деревьев чёрный силуэт вороного жеребца. Но лес молчал. Сонхва привязал Ариэль к низкой ветке дуба и отвёл взгляд в сторону. Он смотрел на поляну, на следы копыт, которые ещё оставались с прошлого утра, на примятую траву, на сломанную ветку, которую, кажется, задел вчера Хонджун, когда поворачивал жеребца. «Глупо и дурно» — подумал он. Глупо сидеть здесь и ждать невесть чего. Глупо помнить, как именно он повернул лошадь и какую ветку задел. Глупо вообще думать о человеке, которого видел лишь однажды. И тем не менее он сидел и ждал. Возможно, потому что принц впервые ощутил себя живым именно вчера. Вчерашнее утро, нахальная улыбка незнакомца и взгляд... будто бы они простые люди, простые крепостные которые вышли на прогулку верхом. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, лучи искрились так, что было больно глазам. Ветер трепал белоснежную гриву Ариэль, и она время от времени всхрапывала, напоминая о себе. Сонхва не двигался, вяло гладил кобылу и опускал руку, когда та уставала. Прошло, наверное, около получаса, может, больше. Он уже собрался уходить. И в этот момент услышал стук копыт. Сердце пропустило удар. Юноша сразу выпрямился, постарался принять равнодушный вид, будто бы не ждал этого с самого восхода солнца, и повернулся к краю поляны как раз в тот момент, когда из-за деревьев показался вороной жеребец. Хон сидел в седле так же легко и уверенно, как вчера. Его чёрные волосы растрепало лёгким ветром, а в глазах читалось удивительное спокойствие. — А я думал, вы не придёте, сударь, — произнёс Хонджун вместо приветствия, натягивая поводья и останавливаясь в нескольких шагах. Его голос звучал легко, но Сонхва уловил в нём скрытое удивление. — Я же сказал вчера, — ответил Пак, приподнимая подбородок, гордо отводя взгляд, — Вам придётся привыкнуть к моему обществу. — О, я помню, — Ким улыбнулся, и его улыбка была всё такой же хитрой, лисьей, — Но я не думал, что это начнётся так скоро. Признаться, я был не уверен, что застану вас здесь. Вы производите впечатление человека, который неохотно делится тем, что считает своим. Хва прищурился, деловито хмуря брови. — Так и есть, но я также человек слова. Если я сказал, что вы будете терпеть моё общество, значит, так тому и быть. — Терпеть, — повторил Хонджун, и его улыбка стала чуть шире, — Какое изысканное гостеприимство. — Вы находите это забавным?— Хмыкнул Пак, отвязывая Ариэль от дерева. — Я нахожу это... освежающим. Сонхва не нашёлся с ответом. Он вдруг осознал, что за всю свою жизнь никто не называл его «освежающим». Его называли «ваше высочество», «мой принц», «наследник», но никто, ни один человек, не позволял себе говорить о нём в таких... простых выражениях. Этот Ким Хонджун обращался с ним не как с титулом. Как с человеком. И от этого было странно, непривычно и, как бы он не хотел признавать – приятно. — Что ж, — начал Сонхва наконец, отрываясь от дуба и беря Ариэль под уздцы, — Раз уж мы оба здесь, возможно, вы составите мне компанию? Поляна не так велика, но прогулка верхом может быть приятной. Хонджун склонил голову в шутливом поклоне. — Почту за честь, Ваше Высочество. Они поехали рядом, шагом, неспешно, огибая поляну по кругу. Сначала молчали, потом Джун заговорил, спросил что-то о лесе, о том, давно ли Сонхва сюда приезжает. Вопрос был простым, незначащим, но Пак вдруг поймал себя на том, что отвечает подробнее, чем собирался. Он рассказал, как нашёл эту поляну в детстве, как сбегал сюда от нянек, как отец приказал скосить траву, думая, что принц скачет у замка. Ким слушал внимательно, не перебивая, и когда Сонхва замолчал, сказал просто: — Вам повезло. У меня не было такого места, — Он пожал плечами, разворачивая лошадь, Пак отзеркалил. — А у вас? — спросил Сонхва, — Почему вы здесь? Хонджун помолчал. Его лицо на мгновение стало серьёзным, исчезла лисья усмешка, пропала дерзость, и перед Сонхва оказался совсем другой человек, уставший, немного печальный. С морщинкой между бровей, которая появляется у тех, кто слишком часто хмурится. — По той же причине, что и вы, полагаю. Чтобы сбежать. Они снова замолчали, но это молчание было другим, не неловким, непонятным, неизведанным обоим. Два принца, два наследника, два человека, которые нашли одно и то же убежище. Ариэль под ним тихо всхрапнула. Хонджун поднял голову, и их взгляды встретились. В его тёмных глазах больше не было ни хитрости, ни насмешки. Хва вдруг понял, что задерживает дыхание. Ему захотелось сказать что-то важное, что-то, что разбило бы эту тишину, но одновременно с этим он боялся её разрушить. — Знаете, — произнёс наконец Хонджун, и уголок его губ дрогнул в слабой, но искренней улыбке, — Мне почему-то кажется, что мы с вами похожи гораздо больше, чем можно было бы предположить.