мой принц – ангел

Король пригласил соседнее королевство вместе с наследником официальным визитом. Обсудить последние разногласия, заключить новые соглашения и, как выразился отец, «навести мосты». Сонхва, стоя у окна в тронном зале и глядя, как во внутренний двор въезжает процессия, чувствовал, как внутри всё сжимается. Он не видел Хонджуна уже несколько дней, с того самого заката на поляне, когда их пальцы соприкоснулись на шершавом дереве. И вот теперь тот самый Хонджун, которого он помнил растрёпанным, без плаща, сидящим на поваленном дереве, въезжал в ворота его замка как официальный гость. Это было странно. Как будто два разных мира – поляна и замок столкнулись, и принц не знал, как уместить их вместе, не наделов делов. Король Пак, высокий, с благородной сединой в волосах и усталыми, но всё ещё острыми глазами, восседал во главе стола. Его мантия, тёмно-синяя, расшитая серебром, тяжёлыми складками спадала с плеч, а на груди тускло поблёскивала цепь с королевским гербом. Он говорил мало, но каждое его слово звучало весомо. Сонхва знал этот тон, так отец говорил, когда был доволен ходом переговоров, но ещё не расслабился до конца. По правую руку от короля сидел лорд Ким – отец Хонджуна. Он был ниже короля ростом, но держался так прямо и уверенно, что казался выше. Его волосы, тронутые сединой, были собраны в строгий хвост, а камзол тёмно-красный, с золотой вышивкой по вороту, сидел безупречно. У него было лицо человека, который привык принимать решения быстро и не сомневаться в них. Рядом с ним сидела леди Ким – мать Хонджуна. Высокая, статная, с тёплыми карими глазами и мягкой, но сдержанной улыбкой. Её платье было цвета тёмного вина, с длинными рукавами и скромным, но изящным шитьём. Она почти не говорила, но внимательно слушала каждого, кто брал слово, и Пак заметил, как она время от времени бросала быстрые, оценивающие взгляды на него самого. — Ваше величество, — произнёс лорд Ким, поднимая кубок, — Я рад, что мы наконец встретились не на поле боя, а за одним столом. Король Пак чуть усмехнулся, поднимая свой кубок в ответ. — Мы тоже рады, лорд Ким. Должен признать, ваше вино куда приятнее ваших стрел. За столом раздался лёгкий, сдержанный смех. Сонхва заметил, как леди Ким чуть улыбнулась, а сам лорд склонил голову, принимая шутку. — Мои лучники были бы разочарованы, услышав это, — ответил он, — Но я передам им ваши слова. Возможно, в следующий раз они принесут с собой вино вместо стрел. — Было бы чудесно, — кивнул король, и его взгляд на мгновение остановился на сыне, потом перешёл на Хонджуна, сидевшего рядом с отцом, — Кажется, наши наследники уже нашли общий язык. Сонхва чуть не поперхнулся, для него это прозвучало слишком неоднозначно. Хонджун, напротив, сохранил полное спокойствие и лишь слегка склонил голову. — Ваш сын – достойный собеседник, ваше величество, — произнёс Ким ровным, светским тоном, — Я почту за честь узнать его лучше. Король одобрительно кивнул. Лорд Ким бросил на сына короткий, но явно довольный взгляд. Пак лишь отвёл глаза и уставился в свою тарелку, чувствуя, как щёки начинает заливать предательский румянец, он кивнул и сделал глоток вина. После официальной части, когда гости разбрелись по залу, король внезапно подозвал сына к себе. Голос его звучал негромко, но твёрдо, так, как всегда, когда речь заходила о делах государственных. — Сонхва, — произнёс он, сжимая его плечо, — присмотрись к этому юноше. Сонхва моргнул, замер. Что происходит? На мгновение ему показалось, что отец каким-то образом узнал обо всём: о поляне, о закатах, о прикосновениях. Но король продолжил: — Он молод, но уже многое понимает. Их королевство сильно, а союз с ними мог бы укрепить наши позиции. Ты должен сблизиться с ним, узнать его. Показать, что мы заинтересованы не в войне, а в мире. Понимаешь? Сонхва выдохнул. Медленно. Господи. — Да, отец, — ровно ответил он, — Я понимаю. «Если бы ты знал, насколько хорошо я его уже знаю», – мелькнуло в голове, но вслух он этого, разумеется, не сказал. После разговора с отцом Хва позволил себе выдохнуть лишь тогда, когда отошёл на достаточное расстояние. Сердце всё ещё колотилось где-то у горла от абсурдности происходящего. «Сблизиться». Отец произнёс это так буднично, так по-деловому, будто речь шла о подписании очередного договора. А Хва стоял и думал о том, что они с Хонджуном уже давно перешли ту грань, которую король даже не видел. Вечер продолжился пиром. Слуги разносили вино и закуски, музыканты играли что-то ненавязчивое, гости обменивались любезностями. Сонхва передвигался по залу почти машинально: улыбался, кивал, говорил положенные слова. Но краем глаза он постоянно следил за Хонджуном. Тот стоял у дальнего окна с кубком в руке, в окружении пары советников, и что-то негромко обсуждал. Выглядел он при этом совершенно спокойно, так, будто всю жизнь только и делал, что посещал чужие замки. Никто из присутствующих не догадался бы, что этот собранный, серьёзный молодой человек несколько дней назад сидел на поваленном дереве и тихо признавался в том, что не хочет быть королём. Сонхва сделал глоток вина и решился. Он пересёк зал и подошёл к Джуну как раз в тот момент, когда советники отошли. — Принц Ким, — произнёс он официальным тоном, но без холода, — Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным? Хонджун повернулся к нему, и на его лице мелькнула та самая лисья усмешка. — Принц Пак, — отозвался он с лёгким поклоном, — Путешествие было вполне сносным. Хотя должен признать, что ваши леса произвели на меня куда большее впечатление, чем ваши дороги. — Леса вообще имеют свойство впечатлять, — сказал Сонхва, не удержавшись от ответной полуулыбки, поддерживая эту игру слов. Хонджун чуть прищурился. Они обменялись понимающим взглядом, и этого было достаточно двоим. — Ваш отец, — негромко произнёс Хонджун, делая глоток вина, — выразил желание, чтобы мы... сблизились. Пак снова чуть не поперхнулся. — Вы слышали? — Я слышал достаточно. Мой собственный отец дал мне примерно те же наставления, — Ким усмехнулся, — Кажется, наши семьи на удивление единодушны. — Какая ирония, — пробормотал Сонхва, отводя взгляд. — Вы находите это забавным? — Я нахожу это... — он сделал паузу, подбирая слово, — Освежающим. Хон улыбнулся, на этот раз не лисьей, а искренней улыбкой. — Осторожнее, принц Пак. Кажется, вы начинаете перенимать мои выражения. — Не дождётесь. Они ещё немного постояли рядом, достаточно близко, чтобы это не выглядело предосудительно, но достаточно далеко, чтобы не выдать себя. Потом Хонджун, бросив взгляд на окно, произнёс: — Мои гостевые покои, кажется, выходят в сад на втором этаже. Окно будет открыто. Сонхва замер, сжимая кубок вина в руке. — Я не... — начал он, но осёкся. — Я ничего не предлагаю, — Хонджун повернулся к нему, и в его глазах заплясали те самые зайчики, которых он видел на поляне в первую встречу, — Просто сообщаю. На случай, если вам вдруг захочется... обсудить условия договора... в более приватной обстановке. Пак сглотнул, в горле пересохло. — В более приватной... — тихо повторил он. — Именно, принц Пак. И Хонджун, чуть склонив голову в намёке на поклон, отошёл к другим гостям. Сонхва остался стоять у окна, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.