Глава 9.
24 мая 2026 г., 15:12
— Караван "Спринг Корт" замечен на восточной границе, — сообщила Мелронна, ее крылья, словно крылья бабочки, трепетали от волнения. — Они прибудут к наступлению ночи.
— А что насчет делегации Саммера? — спросил Каэлен, рассматривая разложенные на столе в наших покоях искусно составленные свитки.
— Уже разместились в южном крыле, — подтвердила Мелронна. — Представители Зимнего двора сообщили, что задерживаются из-за неблагоприятных погодных условий в районе Фрост-Пасс, но рассчитывают прибыть к полудню завтрашнего дня.
Я слушал эти отчеты с нарастающей тревогой, теребя парадную тунику, которую Мелронна приготовила для моего «официального выступления» на следующий вечер. После двух месяцев в царстве фей я несколько привык к придворной жизни, но Весеннее Соединение представляло собой новый уровень пристального внимания — и окончательности.
Как только меня официально представят четырем советам в качестве супруга Каэлена, наш союз станет нерушимым по законам фей. Связь, начавшаяся с неправильно понятой подписи и укрепившаяся благодаря нашей физической и эмоциональной связи, станет постоянной во всех смыслах.
Меня это должно было ужаснуть. Два месяца назад бы точно. Но теперь, после всего, что мы пережили вместе — особенно после Фестиваля Света — перспектива вечной жизни с Каэленом наполняла меня скорее предвкушением, чем страхом.
И всё же меня не покидало небольшое, навязчивое сомнение, которое я никак не могл заглушить. Не по поводу Каэлена, а по поводу того, от чего я отказывалась. От своего бизнеса. От своей квартиры. От своих друзей-людей, которые, вероятно, думали, что я исчезла с лица земли. От всей своей прежней жизни.
— Блейк? — голос Каэлен прервал мои раздумья. — Ты в порядке?
Я понял, что Мелронна ушла, и Каэлен с беспокойством смотрел на меня, его крылья были слегка напряжены, что указывало на тревогу.
— Просто волнуюсь из-за завтрашнего дня, — сказал я, и это было не совсем ложью. — Много важных фей будут оценивать каждый мой шаг.
Он подошел, положив руку мне на плечо. — Ты превосходно освоил наши обычаи. Другие дворы не найдут в тебе никаких недостатков.
— За исключением всего того, что значит быть человеком, — заметил я.
— Это, — сказал он с удивительной твердостью, — преимущество, а не недостаток. Твоя точка зрения уже оказала положительное влияние на политику совета.
Это было правдой. В последние недели я постепенно освоил не только церемониальные аспекты роли супруга. Каэлен начал вовлекать меня в обсуждение политических вопросов, ценя мою «человеческую точку зрения» на проблемы, начиная от управления ресурсами и заканчивая дипломатическими отношениями. Я даже помог составить предложение о возобновлении контактов со смертным миром — тщательно регламентированных, но более открытых, чем нынешний изоляционистский подход.
— Полагаю, да, — признал я. — Тем не менее, завтрашний день кажется... очень важным.
— Да, — согласился он, обхватив мое лицо рукой. — Но мы справимся с этим вместе.
Я прижался к его прикосновению, находя в нем утешение. После Праздника Света наша связь углубилась настолько, что меня это до сих пор иногда удивляет. Теперь я мог яснее чувствовать его эмоции, так же как и он чувствовал мои.— из-за этого мне становилось все труднее скрывать свои периодически возникающие сомнения.
— Тебя беспокоит еще кое-что, — сказал он, подтверждая мои слова. — Что-то, о чем ты не говоришь.
Я вздохнул и отошёл, чтобы посмотреть в окно на шумную дворцовую территорию внизу, где слуги готовились к прибытию делегаций. — Я думал о доме. О Земле.
Каэлен помолчал немного. — Ты скучаешь по этому, — наконец сказал он, скорее утвердительно, чем с вопросом.
— Есть такое, — признался я. — Недостаточно, чтобы хотеть уехать навсегда, — быстро добавил я, обернувшись и увидев беспокойство в его выражении лица. — Но есть вещи — люди — которых я оставил без объяснений. Свой бизнес я создал с нуля. Друзья, которые, вероятно, думают, что я где-то застрял в канаве.
— Понятно. — Его крылья слегка опустились, несмотря на попытку сохранить нейтральное выражение лица. — Ты хочешь вернуться.
— Навестить всех, — уточнила я. — Чтобы уладить все незавершенные дела. Чтобы дать людям понять, что со мной все в порядке, даже если я не могу рассказать им всю правду. — Я вернулся к нему и взял его руки в свои. — Теперь это мой дом, Каэлен. Ты — мой дом. Мне просто нужно... завершение, наверное.
На его лице появилось облегчение. — Конечно. После соединения мы можем организовать краткий визит в мир смертных. Я могу составить тебе компанию, если хочешь.
— Мне бы это понравилось, — сказала я, улыбнулся при мысли о том, как познакомлю Каэлена со своим миром. — Хотя, нам нужно будет поработать над твоей легендой. «Принц-фей» может вызвать удивление.
— Я могу изменить свою внешность, — напомнил он мне. — Но ты все равно увидишь мой истинный облик.
— Удобно, — сказал я, протянув руку, чтобы погладить изящный кончик его уха. — Хотя эти мне тоже очень нравятся.
Он схватил мою руку и поднёс её к губам. — После завтрашней презентации мы сможем начать планировать наш визит. Связь будет установлена, — достаточно сильная, чтобы позволить длительное пребывание в мире смертных без негативных последствий.
Я кивнул, чувствуя, как немного спало мое беспокойство. Перспектива возможности посетить Землю, как следует попрощаться со своей прежней жизнью, а не столкнуться с ее внезапным обрывом, сделала завтрашнюю церемонию менее пугающей.
— Теперь, — сказал Каэлен, смягчив тон, — нам следует еще раз пересмотреть порядок проведения церемонии. Весенний двор особенно внимателен к соблюдению надлежащего протокола.
Я театрально застонал. — Еще одна практика поклонов? Я думал, наконец-то освоил благоговение Зимнего двора.
— Конечно, — заверил он меня с улыбкой. — Но весеннее приветствие включает в себя особый жест рукой, который...
Нас прервал резкий стук. Прежде чем Каэлен успел ответить, дверь распахнулась, и вошел лорд Фаэлан, взмахнув изумрудными крыльями.
— Ваше Высочество, — сказал он, поспешно кланяясь. — Простите за вторжение, но это не могло ждать.
С момента нашей первой встречи на официальном банкете лорд Фаэлан стал для нас своего рода союзником. Будучи лидером прогрессивной фракции при дворе, он поддерживал более открытую политику Каэлена и сыграл важную роль в мобилизации поддержки нашего предложения о возобновлении контактов с людьми.
— Что случилось, Фаэлан? — мгновенно насторожился Каэлен.
— Король созвал экстренное заседание Высшего совета, — сообщил Фаэлан с серьезным выражением лица. — Он утверждает, что обнаружил новую информацию, касающуюся супружеских уз, которая требует немедленного внимания.
У меня аж сердце сжалось. — Что это за информация?
Взгляд Фаэлана встретился с моим, на удивление серьезным. — Я не уверен, но, по данным моих источников, он планирует оспорить законность вашего брака в выездном суде.
— Он не может, — сказал Каэлен, гневно вспыхнув крыльями. — Этот союз санкционирован свахами. Он не может быть расторгнут без взаимного согласия.
— Если только, — осторожно заметил Фаэлан, — оно не было сформировано обманным путем или под принуждением.
Намек оставался неясным. Царь Орион обманом заставил меня подписать брачный контракт — факт, который, если его правильно преподнести, мог бы аннулировать наш союз.
— Когда состоится это заседание совета? — потребовал Кэлен, уже направляясь к двери.
— С этого момента, — мрачно произнес Фаэлан. — В Хрустальной палате.
— Я пойду с тобой, — сказал я, следуя за Каэленом.
Он сделал паузу и с беспокойством повернулся ко мне. — Высший совет традиционно закрыт для супруга до тех пор, пока он не будет официально представлен.
— Меня не волнуют традиции, — твердо заявил я. — Речь идет о нашей связи. Я должен быть там.
После недолгого колебания он кивнул. — Хорошо. Но оставайся рядом со мной.
Мы следовали за Фаэланом по дворцовым коридорам со скоростью, близкой к бегу, проходя мимо испуганных слуг и придворных, которые прижимались к стенам, чтобы избежать столкновения с нашей торопливой процессией. Хрустальная палата находилась в той части дворца, где я никогда раньше не был — башня, которая, казалось, была целиком сделана из прозрачного, ограненного кристалла, преломляющего свет позднего вечера в радужные узоры.
Внутри уже собрался Высший Совет — двенадцать высокопоставленных дворян из Осеннего Двора, за круглым столом во главе с королем Орионом. Леди Эллария стояла справа от него, на ее губах играла довольная улыбка, от которой у меня мурашки бежали по коже.
Когда мы вошли, все взгляды обратились на нас, разговоры прерывались на полуслове.
— Ах, сын мой, — сказал царь Орион с притворной любезностью в голосе. — Как удобно, что ты присоединился к нам. Мы как раз обсуждали твою... ситуацию.
— Я так слышал, — холодно ответил Каэлен. — Хотя меня удивляет, что меня, как предмета этой дискуссии, официально не вызвали.
— Недосмотр, — пренебрежительно заметил король. — Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Хотя боюсь, вашему... спутнику... придётся подождать снаружи. Это закрытый совет.
— Мой супруг остаётся, — твёрдо сказал Каэлен, слегка расправив крылья в знак вызова. — Поскольку этот вопрос напрямую касается нашей связи.
По столу прокатился ропот. Один пожилой фей с серебряными крыльями откашлялся: — Принц действует в рамках своих прав, Ваше Величество. Традиция допускает присутствие заинтересованных сторон в вопросах заключения брака.
Выражение лица короля на мгновение напряглось, а затем сменилось на привычное нейтральное выражение. — Хорошо. Садитесь, оба.
За столом оставалось два пустых стула. Каэлен проводил меня к одному, а на другой сел сам. Я остро ощущал взгляды собравшихся членов совета — одни были любопытными, другие враждебными, а некоторые, казалось, сочувствующими.
— Итак, — продолжил король Орион, когда мы уже сели, — как я объяснял совету, всплыла тревожная информация относительно образования супружеской связи между принцем Каэленом и человеком, Блейком Морганом.
— Какая информация? — потребовал ответа Каэлен.
Король жестом указал на леди Элларию, которая шагнула вперед со свитком. — Наш придворный историк изучает прецеденты союзов людей и фей, — объяснила она своим мелодичным голосом. — Изучая архивы, она обнаружила это.
Она развернула свиток, и перед ней предстал текст, написанный мерцающим шрифтом, который я не мог прочитать.
— В «Договоре о супружеской связи между супругами» четко указано, что для того, чтобы супружеская связь была действительной, обе стороны должны заключать ее с полным осознанием и согласием. Любая связь, заключенная обманом или принуждением, по своей сути несовершенна и может быть расторгнута по решению Высокого суда.
Мое сердце сжалось, когда я понял, к чему все это ведет. Рука Каэлена нашла мою под столом, ободряюще сжимая ее.
— И что вы хотели этим сказать, леди Эллария? — спросил Каэлен, хотя мы оба знали ответ.
— Моя точка зрения, Ваше Высочество, — сказала она с преувеличенным терпением, — заключается в том, что ваш супруг не давал осознанного согласия на заключение брачного договора. По его собственному признанию, он считал, что подписывает счет за кейтеринг, а не брачный контракт. Это является обманом, делающим брачный договор недействительным согласно древнему праву.
За столом снова раздался ропот, некоторые члены совета согласно кивнули.
— Если позволите, — начал Каэлен, его голос был сдержанным, несмотря на напряжение, которое я чувствовал от него, — первоначальное подписание, возможно, произошло при неясных обстоятельствах, но с тех пор связь была подтверждена несколькими традиционными каналами. В частности, во время Фестиваля Света, где мы стали свидетелями полного сближения, свидетелями которого стали сотни людей.
Это откровение вызвало переполох среди членов совета. Совместные собрания во время фестиваля были редким явлением и считались чрезвычайно важными.
— Физическая реакция не отменяет ошибочность основы, — возразил царь Орион. — В Завете это четко указано. Первоначальное согласие должно быть осознанным и добровольным.
— Тогда, возможно, — раздался новый голос из входа в зал, — нам следует спросить самого супруга.
Все головы повернулись, когда вошла леди Сорча, ее крылья цвета заката сияли в преломленном кристальном свете. Она уверенно подошла к столу, почтительно поклонилась королю и обратилась к совету.
— Простите за вторжение, но как Хранитель Завета, я считаю, что могу поделиться своим мнением, имеющим важное значение.
Я не знал, что леди Сорча занимает такую официальную должность. Судя по удивленному выражению лица Каэлена, для него это тоже было новостью.
— Хранитель имеет право обращаться к нам по вопросам, касающимся обеспечения безопасности животных, — признал советник с серебряными крыльями.
Король Орион выглядел недовольным, но неохотно кивнул. — Продолжайте, леди Сорча.
Она повернулась ко мне, ее теплый взгляд был прямым. — Консорт Морган, хотя, по всей видимости, первоначальный контракт был подписан без вашего полного понимания, Завет также признает, что узы могут быть подтверждены задним числом на основании вашего добровольного выбора. Вы в данный момент свободно выбираете быть связанными узами с принцем Каэленом?
Я сразу понял значение вопроса. Она предлагала юридическую лазейку — способ подтвердить нашу связь, несмотря на сомнительное начало.
— Да, — ответил я без колебаний, голос мой был громче, чем я ожидала. — Я выбираю Каэлена, свободно и с полным пониманием того, что это значит.
Леди Сорча кивнула, казалось, довольная, но король Орион наклонился вперед, его огромные крылья беспокойно дергались.
— Удобное утверждение, — холодно ответил он. — Но человек провел два месяца под воздействием магии связи, которая, как мы все знаем, создает искусственную привязанность. Его нынешние чувства нельзя считать по-настоящему «свободными».
— Это не совсем точно, Ваше Величество, — возразила леди Сорча. — Магия связи усиливает существующую совместимость, но не может создать подлинную привязанность там, где её нет. Если супруг Морган сейчас испытывает привязанность, значит, что потенциал для этого всегда существовал.
— В любом случае, — настаивал король, — есть прецеденты для проверки подобных утверждений. Ритуал Развязывания временно подавит магию связи, позволив человеку принять решение, совершенно не зависящее от его воли.
У меня аж сердце сжалось. — Ритуал освобождения?
— Временная приостановка магического действия облигации, — тихо объяснил Каэлен. — По сути, это... вернет вас в состояние, в котором вы находились до подписания контракта.
— Как долго? — спросил я, не желая, чтобы ситуация развивалась дальше.
— Двадцать четыре часа, — с явным удовольствием добавила леди Эллария. — В течение этого времени вы вернетесь в мир смертных, чтобы обдумать свой выбор без магического воздействия.
Смысл был ясен: они считали, что, освободившись от последствий этой связи и вернувшись в свой мир, я предпочту не возвращаться.
— Это излишне, — возразил Каэлен, его крылья теперь были неподвижно прижаты к спине. — Совместное собрание на Фестивале Света доказывает глубину нашей связи.
— Закон есть закон, — с окончательностью произнес король Орион. — Если ваш союз так же верен, как вы утверждаете, ваш супруг решит вернуться. Если же нет... — он развел руками в жесте притворного сожаления, — То этому браку явно не суждено было состояться.
Я оглядела присутствующих за столом, читая выражения лиц членов совета. Некоторые, казалось, были смущены предложением короля, но большинство, похоже, смирились с его необходимостью. Даже леди Сорча выглядела смирившейся.
— Когда же состоится этот ритуал? — спросил я, стараясь говорить ровным голосом.
— Немедленно, — сказал король. — До завтрашней церемонии награждения.
— А если я откажусь?
— Тогда законность вашего залога остается под вопросом, — спокойно ответил он. — Другие суды могут отказать в его признании, что будет иметь... существенные политические последствия.
Я понимал угрозу. Без официального признания со стороны других судов наша позиция ослабнет, что может поставить под угрозу авторитет Каэлена и, безусловно, сорвать наши политические инициативы.
Я повернулся к Каэлену, всматриваясь ему в лицо. — Что ты думаешь?.
Выражение его лица было противоречивым, внутренний конфликт очевиден в напряженном положении его крыльев и взгляде. — Я верю в нашу связь, — тихо сказал он. — Но я бы не стал заставлять тебя оставаться, если бы у меня был настоящий выбор.
Бескорыстие в его заявлении ясно дало мне понять, что я должен сделать. — Я сделаю это, — сказал я, поворачиваясь обратно к совету. — Я пройду ритуал.
Царь Орион улыбнулся, едва скрывая триумф. — Отлично. Подготовка начнётся немедленно. Ритуал необходимо провести на восходе луны — примерно через три часа.
— Я хотел бы провести это время со своим супругом, — сказал Каэлен, и по его тону было ясно, что это не просьба.
— Конечно, — великодушно согласился король. — Леди Эллария придет за вами, когда будет подготовлена ритуальная комната.
Когда заседание совета подошло к концу, Каэлен быстро вывел меня из Хрустальной палаты, держа крылья так напряженно, что я опасался, что они могут треснуть. Мы шли в напряженном молчании, пока не дошли до небольшого дворика, уединенного и пустого, без других фей.
Когда мы остались одни, он повернулся ко мне, и его тщательно поддерживаемое самообладание пошатнулось. — Блейк, мне очень жаль. Это последняя попытка моего отца разлучить нас перед соединением небесных тел. Я должен был это предвидеть.
— Это не твоя вина, — заверил я его, протянув руку, чтобы прикоснуться к его лицу. — И это не сработает. Я пройду их ритуал, проведу день на Земле и вернусь прямо к тебе.
— Ты не понимаеешь, — сказал он, в его голосе явно слышалась тревога. — Ритуал Развязывания не просто временно приостанавливает связь. Он стирает все воспоминания о ней.
Я уставилась на него, ошеломленная. — Что?
— В течение двадцати четырех часов ты ничего не будешь помнить о последних двух месяцах, — объяснил он, опустив крылья. — Ты будешь помнить все вплоть до свадьбы, а затем ничего, пока не окажешься снова на Земле. В твоём сознании время перестанет существовать.
Последствия этого ударили меня как физический. — Значит, я тебя не вспомню? Нас? Всё, что мы пережили вместе?
— Не в течение этих двадцати четырех часов, — подтвердил он, боль явно читалась в его глазах. — Ритуал создает окно чистого выбора, не запятнанное опытом или магическим влиянием.
— Это несправедливо, — возразил я. — Как я могу выбирать, основываясь на том, чего не помню?
— Именно это и имел в виду мой отец, — с горечью сказал Каэлен. — Он считает, что без воспоминаний о времени, проведенном вместе, у тебя не будет причин возвращаться.
Я расхаживал по небольшому дворику, пытаясь осмыслить новую информацию. — Значит, я просто... что? Проснусь на Земле с мыслью, что каким-то образом добралась домой после работы в кейтеринговой компании? Разве меня не будет смущать потерянное время?
— Ритуал включает в себя временную подмену воспоминаний, — объяснил он. — Ты поверишь, что просто вернулся домой после события и продолжили свою обычную жизнь. Только по истечении двадцати четырех часов твои истинные воспоминания вернутся — если ты решишь вернуться в царство фей.
— А если нет?
Выражение его лица стало еще более болезненным. — Если ты решишь остаться в мире смертных, твои воспоминания об этом времени навсегда останутся подавленными. Ты продолжишь свою человеческую жизнь, веря, что этих двух месяцев никогда не было.
Жестокость этой ситуации меня просто поразила. — А ты? Что с тобой будет, если я не вернусь?
— Я сохраню все воспоминания, — тихо сказал он. — И буду жить с осознанием того, что, если бы у тебя был настоящий выбор, ты бы предпочла свою прежнюю жизнь.
Я перестала ходить взад-вперед и подошёл к нему, крепко взяв его руки в свои. — Послушай меня, Каэлен. Этого не произойдет. Я вернусь к тебе. Я выбираю тебя — сейчас, когда у меня есть все воспоминания, и я выберу тебя снова, когда их не будет.
— Откуда ты можешь быть уверен? — спросил он, в его голосе явно слышалась уязвимость. — Твоя жизнь будет ждать тебя. Твой бизнес, твои друзья, всё, чего тебе не хватало. И у тебя не останется никаких воспоминаний о том, что мы пережили и что могло бы тебя вернуть.
Я обдумывал это, пытаясь придумать решение. — Не мог бы ты оставить мне какое-нибудь сообщение? Что-нибудь, что объяснит, что происходит?
Он покачал головой. — Ритуал предотвращает внешнее воздействие. Любая попытка обойти его сделает испытание недействительным.
— Тогда мне придётся довериться себе, — сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. — Довериться тому, что всё, что изначально привлекло меня к тебе — всё, что увидели свахи — существует независимо от наших общих воспоминаний.
Он не выглядел убежденным. — Мой отец распорядился, чтобы портал вернул тебя в твою обитель в мире смертных. Ты просто проснешься там, полагая, что никогда не покидал это место. Что могло бы заставить тебя стремиться вернуться в мир, о посещении которого ты ничего не помнишь?
Это был вполне закономерный вопрос, и у меня не было на него хорошего ответа. Откуда мне было знать, если я ничего не помню о последних двух месяцах? Ищете способ вернуться в царство фей? Зачем мне это вообще нужно?
— Должен быть какой-то выход, — настаивал я, не желая сдаваться. — Какая-нибудь лазейка, какой-нибудь...
Меня внезапно осенила мысль. — Фестиваль огней. Ты сказал, что произошло слияние — что части нас навсегда слились воедино.
— Да, — подтвердил он. — Звездная сущность создала между нами прочную связь. Даже в разных мирах ты бы чувствовала меня на каком-то уровне, хотя без своих воспоминаний ты мог бы не понимать, что чувствуешь.
— Вот и всё, — сказал я, и надежда зародилась во мне. — Я почувствую эту связь. Возможно, мне это покажется непонятным, но я почувствую, как что-то тянет меня обратно к тебе.
— Возможно, — признал Каэлен, хотя и выглядел сомневающимся. — Но разве этого будет достаточно, чтобы заставить тебя искать путь обратно в место, которое ты не помнишь?
Я напряженно размышлял, пытаясь представить себя на месте своего будущего, лишённого памяти. Что заставило бы меня поверить в царство фей? Что убедило бы меня искать путь обратно в место, о котором я ничего не помню?
— Круг фей, — внезапно сказал я. — В Ричмонд-парке. Именно так я сюда попала в первый раз, верно? После свадьбы?
— Да, — подтвердил Каэлен. — Это один из стабильных переходов между мирами.
— Значит, мне нужно всего лишь найти дорогу обратно, — рассуждал я. — Если наша связь так сильна, как мы думаем, меня будет тянуть туда, даже не понимая почему.
Это был, в лучшем случае, весьма шаткий план, основанный скорее на чувствах и инстинктах, чем на конкретной стратегии. Но это было всё, что у нас было.
— Я верю в тебя, Блейк, — сказал Кэлен, поднося мои руки к своим губам. — И в то, что нас объединяет. Но мой отец создал для нас очень сложные условия.
— Когда это нас останавливало? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы бросаем вызов ожиданиям с самого первого дня.
На его губах появилась лёгкая улыбка, хотя в глазах читалась тревога. — Действительно, так и есть.
Оставшееся до ритуала время мы провели в объятиях друг друга в наших покоях, говоря все, что нужно было сказать, пока еще могли. Я запомнил ощущение его крыльев вокруг меня, звук его голоса, неповторимый его запах, похожий на запах грозы и дикого меда.
— Помни, — прошептал он, уткнувшись мне в волосы, — это сближение создало мост между нами. Следуй за этим чувством, даже если ты его не понимаешь. Оно приведет тебя обратно ко мне.
— Я сделаю это, — пообещал я. — Чего бы это ни стоило.
Когда леди Эллария пришла проводить нас в ритуальную комнату, я почувствовал странное чувство спокойствия. Что бы ни случилось в следующие двадцать четыре часа, я был абсолютно уверен, что найду путь обратно в Каэлен. Я должен был это сделать.
Ритуальный зал находился глубоко под дворцом — круглое помещение со стенами из черного обсидиана, которые, казалось, поглощали свет, а не отражали его. В центре возвышалась возвышенная платформа с выгравированными рунами, светящимися бело-голубым светом. Там ждали король Орион, несколько членов совета и незнакомая мне фея, одетые в парадные одежды с серебряными узорами.
— Освободительница, — тихо объяснил Каэлен. — Она проведет ритуал.
— Консорт Морган, — поприветствовал меня король с притворной теплотой. — Вы готовы к суду?
— Это не суд, — поправил я, встретившись с ним взглядом. — Это формальность. Я вернусь.
Улыбка не коснулась его глаз. — Посмотрим.
Развязыватель жестом пригласил меня подняться на платформу. Прежде чем это сделать, я в последний раз обернулся к Каэлену.
— Я люблю тебя, — сказала я твердо и достаточно громко, чтобы все услышали. — Помни об этом, когда меня не станет. И знай, что я вернусь.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он, слегка расправив крылья, несмотря на торжественную обстановку. — Я буду ждать.
С этими словами я ступил на платформу. Руны под моими ногами вспыхнули ярче, их свет полз вверх по моим ногам, словно живые существа. Развязывающая начала читать заклинания на языке, которого я не понимал, её руки плели сложные узоры в воздухе.
Последнее, что я увидел перед тем, как меня полностью поглотил свет, было лицо Каэлен — решительное, любящее и испуганное одновременно. Затем всё побелело, и я ничего не помнил.
