Братский интерес

3. Эти выходные прошли так же, как и наши обычные выходные. Брат зависал у дружбанов по команде, а я со своими на футбольном поле. К вечеру настроение было отличное. Спорт всегда поднимает мне настроение…как и улыбка брата, как и его хорошее настроение. Мы поужинали всей семьёй, снова выслушивая причитания мамы о том, что мы должны быть дружнее и что нам нужно проводить досуг вместе, а не по разные комнаты, переговариваясь через стену. Возможно, она права, и пару месяцев назад я бы ещё хотел проводить досуг вместе с Ранмару, но не теперь, когда я видел и знаю кое-что, чего знать и видеть не должен. Кстати, насчёт «не должен»… Я не должен шариться по комнате младшего, пока его нет дома. И точно не должен искать его подушку, которой в последнее время частенько достаётся спермы. Теперь-то я знаю, почему он так часто стирает её. Моё любопытство меня просто убивает. Я же не усну сегодня, если не узнаю, какой хентайный или анимешный герой изображён на его дакимакуре. Однако я понятия не имею, где искать, да и совесть немного мучает. Заглянул в нишу, где хранится постельное бельё, открыл комод и даже наматрасник переворошил, но там ничего. Чуть не попался, когда открыл дверцу его раздвижного шкафа. Брат вернулся домой без привычного: «Я дома!» и быыстро вбежал по лестнице на второй этаж, а я едва успел выскочить из его комнаты. Мы почти стукнулись лбами. — Привет, Ранмару! Эй, осторожно! С ног собьёшь. — улыбаюсь и стараюсь вести себя как можно естественно. — И тебе привет, Рэн! О! У тебя хорошее настроение. Это круто! Киваю, и мы расходимся по своим комнатам. Однако уже через минуту брат влетает ко мне с криками. — Совсем уже обнаглел?! Какого хрена шаришься по моей комнате, когда меня нет и трогаешь мои вещи? — злится и повышает тон, обрушивая на меня свой праведный гнев. Вру не особо убедительно: — Не шарился я! С чего ты взял? — Мои вещи лежат не так, как когда я уходил! Кого-то искал? — А! Это… Точно! Прости! Искал флешку. Он обескуражен моим ответом и уже не толкает меня. — Флешку? На кой чёрт она тебе сдалась? А твоя где? — Свою не могу найти, а мне срочно… Хотел музыку скинуть. — Куда? Ты же на смартфоне слушаешь… — недоверчиво смотрит на меня. — Так я не себе… Пацаны попросили один старый сборник. — вру так убедительно, что сам себе верю. Брат перестаёт злиться, но руку с моего плеча и предплечья не убирает. Держит. Чувствую его пальцы. Его касания ощущаются такими родными и тёплыми. Меня это почему-то пугает, а он улыбается. — А! Ну так бы сразу. Чего не написал мне? Я бы сказал, где искать. — Прости! В следующий раз так и сделаю. — извиняюсь искренне, и брат убирает кисти с моих рук. Младший уходит мыться. Родители как раз приходят к ужину, и мы все садимся есть. Образцовая и счастливая семья! Ровно до следующей ночи… Ведь ночью я снова подслушиваю за братом. Подглядывать, стоя под его дверью не решился, а вот подслушивать — можно. Какой праведник! Ну да! Я ничего не нарушаю и не смотрю на него обнажённого. Я нахожусь в своей комнате и не посягаю на его частную жизнь. Я же не виноват, что у нас стены тонкие? По правде говоря, я бы и стеной это не назвал. Так… картонная перегородка. Звукоизоляции никакой, особенно если ухом приложиться. Офигеть как слышно, будто он рядом стоит. И чем больше слушаю, тем больше хочу подсматривать. Это становится проблемой. С каждым днём я думаю об этом всё больше и больше. Навязчивая идея, от которой мне не избавиться. Только вот рисковать не хочу, к тому же родители могут увидеть меня, стоящего посреди ночи, напротив комнаты брата, поэтому пока что только подслушиваю. Мне кажется, я уже так привык к его голосу. Даже когда он чересчур тихий, то мой слух всё равно улавливает звук, и я точно знаю, что Ранмару удовлетворяет себя. Собственно говоря, мой член тоже привык. К моему огромному стыду, мой половой орган очень быстро приходит в состояние эрекции. Стоит услышать, как учащённо дышит брат — у меня стояк. Стыдно от этого очень! Я так злюсь и корю себя за это, но списываю на то, что у меня просто… кинк на голос. Типа особенность такая, что меня возбуждают стоны и любое другое звуковое сопровождение интимных процессов. ...................... Около недели я просто подслушивал. Этого стало недостаточно. Безумно хотелось подсматривать за Ранмару. Доходило буквально до абсурда: я специально несколько раз за ночь «выходил в туалет», дабы ненароком увидеть что-то такое, чего мне видеть категорически нельзя. Однако именно в эти моменты мой брат ничего и не делал, а стоило реально улечься в постель и задремать, то он начинал мастурбировать и тихонько постанывать. Сна ни в одном глазу, и я сразу же припечатывался ухом к стене, закрывал глаза и вспоминал то, что уже не мог забыть. Это начало походить на какое-то мистическое и сладкое наваждение. Я с неадекватным нетерпением ждал, когда мой брат будет удовлетворять себя. К слову говоря, сдерживаться самому в такие моменты было чрезвычайно сложно. Я был настолько возбуждён, что мне даже дрочить не нужно было. Стоило просто прикоснуться к открытой головке или нечаянно потереться о что-то — я кончал дальше, чем видел, с искрами из глаз. Спустя ещё какое-то время мой оргазм начал чётко совпадать с оргазмом брата. И если ночью было божественно хорошо, то утром адски плохо и грязно. Я ощущал себя не только извращенцем, но и опасным преступником, которого нужно казнить без права на справедливый суд. Стало тяжело смотреть брату в глаза и вообще смотреть на него. Его тело теперь воспринималось иначе, и я всё чаще представлял его раздетым. От собственных мыслей становилось тошно и страшно. Тревога и мысли о том, что брат всё знает просто сжирали меня изнутри. Я пытался не подслушивать. Боролся со своим желанием, но безуспешно. Даже минуты не мог продержаться в наушниках и быстро снимал их, чтобы снова прислониться к стене и слушать Ранмару. ...................... С Мицуко дела не ладились. Мы стали часто ссориться, и она всё чаще не могла удовлетворить меня ртом и руками. Чтобы получить оргазм, мне приходилось закрывать глаза и вспоминать тот момент когда брат тёрся о подушку, когда трахал её и от этого получалось кончить. Когда я вспоминал его голос, то тоже быстро получал разрядку. Подобное состояние портило мне настроение. Мицуко тоже была недовольна положением дел и мной. Мы злились друг на друга и не понимали истинную причину этой злости. Вернее, не понимала она. Я уже давно всё понял. Понял, что болен… Это ненормально! Я начал искать информацию на форумах и везде писалось лишь одно. Что мне уже ничего не поможет, что я должен ложиться в психушку, пока не дошло до преступления, пока я не причинил вред брату и себе. Писалось, что либо смириться и продолжать так жить, либо серьёзно лечиться, ограничив, а то и вовсе исключив общение с братом. Я пробовал ограничить, но мы живём в одном доме, учимся в одной школе. Моемся в одном о-фуро, едим за одним столом и даже пьём из одних чашек. Я раньше не придавал этому значение, а сейчас понял, что стараюсь брать ту же самую чашку, с которой утром пил чай Ранмару. Он сначала злился, мол, это его чашка и у меня есть такая же только другого цвета, а потом смирился и начал в отместку брать мою. А я смотрел на то, как его губы касались фарфора, как иногда язык ловил капли и мне становилось жарко. Внутри всё жгло, но я пока ещё мог сдерживаться и контролировать себя, чтобы не бежать в ванную и не дрочить оттого, что допил чай из кружки брата, к которой он прикасался губами. Однако полная фрустрация и тотальный Апокалипсис наступил в один из дней, когда мы вдвоём возвращались домой после учёбы. Почему-то именно в этот день мы решили сэкономить и поехать не на комфортабельном автобусе, а на Цуу́кын Дэ́нся. И то ли население Японии увеличилось в тысячу раз, то ли вагоны стали делать в три раза меньше, чем раньше, но даже просто пропихнуться внутрь оказалось настоящей пыткой. Естественно, на сидячие места мы даже не рассчитывали, поэтому пропихнулись в заднюю часть вагона в надежде, что там можно будет хотя бы нормально стоять. Однако даже дышать было тяжело. Такой тесноты и духоты я ещё никогда не чувствовал. У меня прям какая-то паническая атака началась, когда ко мне начали жаться со всех сторон разные люди. Вероятно, ужас на моём лице был настолько говорящим, что брат быстро установил со мной зрительный контакт и вытащил меня из толпы поближе к себе. — Я реально чуть сознание не потерял только что. — жалуюсь ему тихонько. — Я так и понял. Подумай о чём-то ином, а лучше закрой глаза и сосредоточься на моём голосе. Скоро уже приедем. Осталось всего лишь четыре остановки. Да! Это немного. Я последовал его совету и закрыл глаза. Брат что-то болтал о новых кроссовках, которые он хотел бы на День Рождения, потом о том, что следующий чемпионат по Dota2 будет проходить в Японии, но он «не очень хочет» ехать, ведь собирает деньги на участие в чемпионате по LoL. Его голос действительно меня успокаивал. Я расслабился и стал дышать спокойнее, пока на третьей станции в вагон не натолкалось ещё несколько пассажиров. Меня вжало в какого мужчину, но я сразу же отодвинулся и притиснулся к брату. Даже схватился за его запястье, боясь, что потеряю его в толпе. Поезд тронулся и помчался по путям. Мы инстинктивно прижались друг к другу. Это ощущалось хорошо и спокойно, пока поезд всё чаще не начал заезжать в тёмные туннели. И вот здесь начался полный трэш. Я все ближе и чаще ощущал у шеи тихий голос брата, потом его дыхание, затем оно участилось. Кажется, я даже почувствовал его губы на своей шее. Сразу откинул это предположение и решил, что всё же это не он, а тот, кто тоже стоял рядом со мной. В японском общественном транспорте подобное не редкость.Часто в переполненном транспорте орудуют чиканы . Иногда и гениталиями могут тереться, причём так, что это становится небезопасно, особенно для представительниц женского пола. Ну и извращенцы! Пока я размышлял о проблеме домогательств в поездах, горячие и слегка влажные губы обожгли мою шею во второй раз. Я вздрогнул и машинально коснулся указательным пальцем этих губ. В темноте абсолютно ничего не видно, поэтому я специально пометил их своим пальцем, продолжая держать и надеясь, что когда мы выедем на свет, то я увижу этого нахального смельчака. Я не знаю, кого хочу увидеть слева от себя. Я боюсь. С какой стороны ни посмотри — я боюсь. Мне страшно, что это будет какой-то огромный тучный мужчина или похотливая женщина в возрасте, но ещё более пугает мысль, что это могут быть губы брата. Мгновение, и мой указательный полностью берут в рот. Я охуеваю и теряюсь, как и за секунду теряю этот рот. Мы выехали из туннеля на свет. Пытаюсь проморгаться и рассмотреть всё. Брат стоит рядом, но не слева. Можно сказать, что он вообще отвёрнут от меня. То ли с облегчением, то ли разочарованно вздыхаю. Тяну брата за ремень на джинсах и хочу, чтобы он повернулся ко мне. — Я потерял тебя. — говорю ему в самое ухо и улыбаюсь. — Вот же я! Рядом. — шепчет и расплывается в улыбке. Его мягкий тихий голос это то, что мне нужно сейчас, чтобы не потерять сознание от переполненного транспорта и нехватки кислорода. — Можно я буду держаться за тебя? — тихо спрашиваю. — Можно. — отвечает и как-то неаккуратно выдыхает мне в шею. Я держусь за его плечи, а он за мою спину. Мы смотрим куда-то сквозь друг друга и стоим почти что в объятиях, хотя они слишком тесные для обычных братских объятий. Заезжаем снова в туннель. Слышу голос Ранмару в ухо: — Рэн, я боюсь туннелей. Сейчас упаду. Я и сам испугался. Скорее всего, себя, ведь прижал его так сильно к себе, что ощутил своими рёбрами его. Ощутил, как гулко и быстро билось его сердце. Оно-то и понятно, ведь моё долбило точно так же. Притянул его к себе и неаккуратно ногой придавил ему меж ног. Он прошипел прямо мне в подбородок и то ли айкнул, то ли ахнул. Я руками в темноте поднимаюсь по его телу, ищу лицо и говорю тихонько: — Прости! Это случайно. Снова я был неосторожен и в этот раз мазнул своими губами по его скуле. Делает то же самое, только проходится по моей шее и туда же говорит вполголоса, но я отлично слышу его. — Всё нормально, Рэн. Не больно. Х-хорошо. — и горячий выдох. Я чуть там и не кончил. У меня реально привстал член, и я испугался, что брат сможет это ощутить. На каждом повороте я уже специально прижимался губами к его скуле или мочке уха, сразу же искренне извиняясь. А он каждый раз смеялся и говорил: — Ничего страшного. Мы же братья. Впереди наша остановка и последний затемнённый участок. Мне уже жарко настолько, что я вспотел. Брат, вероятно, решил постебатся. — Ммм! Ты вкусно пахнешь? — говорит и резко тыкается носом в мою шею. — Это Dior или Kenzo? А я как долбоёб пытаюсь вспомнить, какой у меня парфюм и использовал ли я вообще его сегодня. — Это мой пот, братишка! — отвечаю с насмешкой в голосе. Снова тыкается в шею и шепчет: — Всем бы так пахнуть, как твой пот. К чему это было сказано? И какой подтекст имела эта фраза? В общем, я не сообразил. Понял лишь то, что я реально потный и возбуждённый. Быстро отпускаю ремень на сумке и за ней скрываю хороший такой бугор в штанах. Щурюсь от света и, наконец-то… наш поезд останавливается. Вылетаем из вагона. Я громко ругаюсь матом, продувая себя под рубашкой. — …И не говори. Уж лучше б на автобусе поехали… Киваю брату и мы идём домой. Молчу. Я так и не понял, кто поцеловал мою шею и кто обсосал мой палец. Вряд ли брат, но если он… Да нет! Конечно, это не он, но… Кажется, мне хочется, чтобы это был Ранмару. А может, мне вообще это приглючилось из-за нехватки кислорода в переполненном транспорте. Я успокоился, и всё было нормально. Ровно до наступления ночи… Кого ебал брат, я так и не понял, но судя по его словечкам, подушке пиздец как досталось. Обычно он был тихий и сдержанный, но сегодня не брезговал грязными словами. А я затыкал собственный рот, закусывая майку, и жадно слушал его голос, когда доводил себя до оргазма рукой. Я знал, почему мой младший сегодня такой громкий. Родители уехали к двоюродной тёте, поэтому он может позволить себе чуть больше звука, чем обычно. « — Бери глубже! Вот так! Ещё! Полностью! Мхх! Дааа…» Я прям охуел от такого Ранмару. Он кончал так… Так грязно, что я спустил сразу за ним, испачкав наматрасник. И всё бы ничего… Ну дрочил бы себе на крысу, а потом корил себя за содеянное, но я, полностью наплевав на какие-либо моральные ценности, шагнул в пропасть и оттуда мне уже не выбраться. Пока родители неделю гостили у тёти и нянчились с её детьми, а мы готовились к пробным экзаменам, я решился на отчаянный шаг. В один из дней, когда брата не было дома, я проделал в нашей смежной стене дырочку. Сначала маленькую. Обзор был никудышный — я увеличил её, затем просверлил ещё одну в другом месте. На всякий случай… Вдруг брату стукнет в голову поменять расположение футона и передвинуть его. Теперь я мог видеть два небольших участка его комнаты. Быстро убрав за собой следы преступления, я как ни в чём не бывало сидел в зале и переключал каналы, чтобы найти музыкальный. — Я дома! — раздался родной голос, и я моментально повернул голову к двери. — Ранмару… Привет! — Ага! И тебе. Ты чё телик ломаешь? — смеётся с меня. — Не ломаю, просто ищу музыкальный канал. Он моет руки, бросает сумку рядом с футоном и падает возле меня. Выхватывает пульт, делает три щелчка… и, вуаля — музыкальный канал перед моими глазами. Смотрю на него. Замираю. Он смотрит в ответ и вдруг резко задаёт вопрос: — У нас всё хорошо? — В смысле? — В последнее время ты избегаешь меня. Домой ездишь сам. Не желаешь мне спокойной ночи, хотя раньше хотя бы раз в неделю заходил и говорил. После ужина сразу убегаешь к себе. Смеюсь, пытаясь скрыть волнение, что подступает к горлу. — А разве что-то изменилось? По-моему, у нас всегда так было. Мы не особо близки. — Не всегда. — возражает мне и сразу вкидывает новый вопрос, который меня вводит в ступор. — Как думаешь, Рэн, почему мы не близки? — Не знаю. — пожимаю плечами. — …А я знаю. У нас нет общих точек соприкосновения. Нет того, что нас бы связывало. Типа братских уз, о которых все говорят. Знаешь, ощущение, будто нас забыли привязать друг к другу. — выдыхает как-то тяжело. От его слов у меня почему-то ком в горле. Душит. — Неправда. — резко сгребаю его в объятия, не особо отдавая отчёт своим действиям и силе, что приложил в тот момент, когда брат уже поднимался с футона во весь рост. Вместо тела я ухватил его за ноги. Он потерял равновесие и едва не упал. Удержался, опёршись о стену. — Рэн, твою ж… Чуть не убил меня! Что ты делаешь? Поднимаюсь во весь рост и обнимаю его уже нормально. — Связываю нас. Улыбается и говорит, что это так не работает, что это с детства должно быть. Доказываю ему, что у нас с детства. Он противоречит: — Может, в далёком детстве и было, но затем что-то случилось… Что-то произошло и эта братская связь, как тонкая нить разорвалась. Задумывается. Я не успеваю ответить, как он снова ошарашивает: — …Но оно и к лучшему, Рэн. Безболезненно оборвались наши братские узы. Сейчас бы было сложнее эту братскую связь разрушить, а в будущем нам совсем тяжко бы было. Не хочу скучать по тебе, когда ты женишься и уедешь отсюда в новый дом. Мне никогда не было так больно, даже когда порвал с Мицуко, вернее, это она решила порвать со мной. Слова брата ранят меня в сотню раз сильнее. Я злюсь и крепче сжимаю его в своих объятиях. Обнимаю так сильно, будто это сможет связать нас друг с другом навеки, будто таким образом я пытаюсь эти братские узы на нас повесить, накрутить, набафать. Не знаю, как оно там правильно! Держу его и буквально трясу, без конца повторяя: — Ты не прав. Не прав! Связаны. Мы связаны! Он хохочет. Так насмешливо, будто не верит моим словам, и я пытаюсь доказать это: — Я люблю тебя! Слышишь? Разве это не оно? Разве этого недостаточно? — Я тоже люблю тебя, Рэн! Но нет, этого недостаточно. Уходит и мне снова становится так больно от его слов, что нутро сжимает и дышать становится просто невозможно. Всю ночь не спал и читал в интернете, как укрепить братскую связь. Даже статью нашел. Что-то вроде: «Как создать братские узы, если их нет?» Скорее всего, советчики, что сидят на форумах — абсолютно левые люди, не имеющие ни настоящих братьев, ни подобной проблемы. Они вообще не понимают, о чём дискутируют друг с другом. «Любовь. Уважение. Забота. Поддержка.» Это основные пункты, о которых писалось в одной статье про братские узы. Я начал размышлять. Любовь есть. Несмотря на вредность Ранмару и его непростой характер, я действительно могу сказать, что люблю его. Уважение. Уважаю. По крайней мере, стараюсь уважать его вкусы и прислушиваюсь к его мнению, хоть и не всегда. Забота. А вот здесь, кажется, у нас имеются огромные проблемы. Ему уже не девять и заботиться о человеке во взрослом возрасте достаточно трудно. Особенно, чтобы эта забота не выглядела навязчиво и наигранно. Ранмару уже не верит в мою заботу и думает, что действую лишь из корыстных побуждений. Что касается поддержки… Этот пункт напрочь отсутствует в наших с ним отношениях. Во-первых, я не умею поддерживать и не знаю, как это делать, а, во-вторых, складывается впечатление, что ему моя поддержка и нахрен не нужна. А вдруг как раз сегодня мне выпал шанс поддержать его? Брат пришёл достаточно поздно, не сообщив о том, что пришёл. Бросил вещи у входа и сразу скрылся в ванной комнате. — Привет! Ужинать будешь? Но младший молчит, а через секунду я слышу шум воды. Делаю предположение, что он мог просто не услышать меня. Накладываю рис, достаю тунец и овощи. Быстренько соображаю ужин на двоих и жду брата. Не так красиво, как когда сервирует мама, но аппетит появляется, стоит только вдохнуть аромат этих пикантных солений. Жду Ранмару. Однако он, даже не заглянув на кухню, проплыл мимо неё, точно призрак и ушёл в свою комнату. Стучу, но он не отзывается. — Ранмару, идёшь ужинать? Можно войти? Тишина. Я тихонько приоткрываю двери и заглядываю к нему. Расстроен. Без привычной ухмылки. Сидит на футоне, обхватив колени и на них же опустив голову. — Эмм… У тебя всё хорошо? Почему не в настроении? — Тебе какая разница? Будто тебе не всё равно, как у меня дела… Прохожу в комнату и присаживаясь рядом с ним. — Вообще-то, не всё равно. Ты — мой младший брат. Я имею право знать, что испортило тебе настроение. Поругался с тиммейтами? Или что-то более серьёзное? — А если я не хочу рассказывать?!.. Может, о таком вообще нельзя рассказывать. Меня его слова настораживают и пугают. В голове сразу сотня самых ужасных вариантов: попал под плохое влияние, наркотическая зависимость, кто-то домогался в транспорте и ещё, и ещё куча всего, что меня тревожит. Сразу смотрю на руки и открытые участки тела, пытаюсь рассмотреть его лицо. — Что бы там ни было, но мне ты можешь рассказать. Клянусь, никто больше не узнает. Пожалуйста! Он поднимает свои глаза, и я вижу в них столько страха, что и мне становится не по себе. — Мне кажется, я скоро умру, Рэн! Мне снятся кошмары. И я кое-что сделал… То, что нельзя делать и теперь меня преследуют о́ни. — Что? Что ты сделал? — расспрашиваю младшего и от его состояния меня самого окутывает страх. — Не могу сказать. Прости! В качестве поддержки признаюсь и в собственных грехах. — Знаешь, я ведь тоже делал много нехороших поступков. Я бы даже сказал, очень-очень нехороших. Даже вот сегодня, но меня не проследуют о́ни. — улыбаюсь и утешающе похлопываю брата по спине, а потом начинаю гладить. — Ты просто не выспался, вот и почудилось всякое. У мамы есть снотворное. Выпьешь и будешь нормально спать, а сейчас идём кушать. Он кивает. Вроде бы успокаивается и мы идём на кухню. Ужинаем. Разговариваем мало, но я стараюсь говорить и шутить, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Смотрит на меня пристально, и я замечаю промелькнувшую лукавую усмешку. — И что же ты сделал такого греховного, а? Расскажешь? Не думаю, что это хуже, чем то, что сделал я… Я замираю и несколько секунд нахожусь в оцепенении. Я не могу рассказать о самом ужасном своём поступке, ведь он как раз касается Ранмару. Человека, который моя кровь и плоть. Моя семья. ...Поэтому сразу улыбаюсь и отвечаю: — Знаю-знаю я тебя. Только расскажу, и ты сразу же начнёшь меня шантажировать, а потом побежишь рассказывать родителям, что я нечаянно испортил наше имущество. Упс! «Проговорился». Делаю недовольный вид, что проболтался. Однако брат хмыкает и качает головой: — Да разве ж это грех? И нет, я не расскажу маме, что ты разбил её античный кувшин или испортил любимый гобелен. Я думал, там что-то посерьёзнее, а это пустяки. — Спасибо, что не сдашь меня. После этого между нами повисает тишина. Заканчиваем с ужином, убираем и расходимся по комнатам. Читаем учебники и выполняем домашнее задание. Через час позвонили родители. Поинтересовались, всё ли у нас хорошо и не голодные ли мы. Я на громкой связи отчитался, что всё хорошо и мы поужинали. Брат сидит рядом. Довольный. Ухмыляется, ведь теперь знает секрет «об античном кувшине». Звонок завершился. Я убрал свой смартфон и взглянул на младшего. Лыбиться во всю. — Что? Всё-таки хотел рассказать маме про гобелен? Смеётся. — Хотел, но не думаю, что наказание в виде лишения тебя телефона на три дня или отсутствия у тебя карманных денег принесёт мне удовольствие. — А ты коварный! …И красивый. А удовольствие тебе приносит тот, кто нарисован на твоей дакимакуре. Отмечаю про себя, любуясь распущенными волосами и длинной белоснежной шеей брата. Он не любит долго находиться на солнце. Всегда мажется кучей солнцезащитных кремов с отбеливающим эффектом. Насмотрелся дорам про корейских айдолов. Не удивлюсь, если у него на подушке принт Пак Чимина. Или как его там зовут? Этого сладкоголосого пацана, по которому уссыкаются мои одноклассницы и слушают его песни на каждой перемене. Смешно становится, что и брат может быть на нём повёрнут, но я лишь слабо тяну один уголок губы вверх. Перед сном моемся, желаем друг другу «Спокойной ночи!» и я с безумным любопытством припадаю к стене, но не ухом, а глазом. Подглядываю и радуюсь своей гениальности, что проделал сразу две дырки, ведь теперь мне видно и его стол с компьютером, и футон, на котором он обычно удовлетворяет себя. Воодушевлённый тем, что теперь смогу не только слышать, но и видеть, не могу дождаться, когда же брат приступит к действию. Однако он просто лежит на футоне и зевает. И тут меня сносит волной разочарования. Я вспоминаю, что собственноручно достал ему те таблетки, которые иногда пьёт мама для более крепкого сна. Вероятно, они действуют быстрее, чем я думал. Не прошло и пятнадцати минут, а брат уже выключил планшет, погасил свет и засопел. Ну вот и всё кино! Сегодня Ранмару не ласкал себя. Сказать, что я расстроился — ничего не сказать. По правде говоря, я даже разозлился. Посмотрев некоторое время и не увидев ничего интересно, я тоже улёгся. Однако новая гениальная идея посетила мою голову, и уже через пару минут я оказался у брата в комнате. Всё так же тихо, но не особо подкрадываясь, я подошёл к его футону и опустился на колени. Сегодня ночь особенно звёздная и луна полная, поэтому брата было прекрасно видно. Он действительно спал. Крепко. Бестревожно. Я едва сдержал смешок, ведь он обнимал огромную подушку, которую пару дней назад нещадно кормил своей спермой. Стало любопытно, кто напечатан на ней, и я осторожно убираю край тонкого одеяла. Раскрываю брата и пытаюсь понять, кто изображён на дакимакуре. О! А я знаю, кто это! Это же Виего — младший сын короля из игры League of Legends. Брат часто на нём играет. Любопытно! Так значит, вот с кем нескучно проводит свои вечера мой братишка. Удивлён ли я? Абсолютно нет! Во мне проснулся ещё больший интерес. Думаю, я бы даже хотел посмотреть, как бы они трахались в реальной жизни. Фу! Нет! Что за мысли? Я уже даже не сомневаюсь с тем, что у меня присутствует явная парафилия. И это моё сексуальное девиантное поведение только набирает обороты. Я ещё сильнее раскрываю брата и рассматриваю его тело. Он закинул ногу на подушку и зажал её бёдрами. Черные боксеры обтягивают его ягодицы. Мне хочется погладить брата, потрогать его руку и дотронуться к животу, но он лежит не очень удобно для этого. Боюсь, что могу разбудить его. Зато я могу наклониться к его щеке и шее. Я вдыхаю его запах. Почти ничем не пахнет. Просто чистотой и домом. Хотя нет! Пахнет чем-то родным и приятным. Мне нравится! Мой маленький Мару-Мару! Я укрываю брата, укутывая его точно как в детстве, и ухожу в свою комнату. Сейчас я ощущаю не меньший адреналин и удовольствие, чем от дрочки. Возможно, даже больший, ведь видел брата, когда он был такой уязвимый и беззащитный. Я смог потрогать его тело, пусть и через футболку, но всё же. Меня переполняли такие эмоции, что хотелось кричать. Не знаю, почему, но у меня дико стоял член, и я с лёгкостью довёл себя до оргазма, вспоминая изгибы тела Ранмару. И если ночью мне было хорошо и я чувствовал себя воодушевлённым, то вот утро было похоже на ад. Смотреть на брата, который занимается рутинными делами и ни о чём не подозревает, было чертовски стыдно. Он улыбался и рассказывал, что классно выспался и кошмаров не было, а мне стало горько, ведь я и есть его новый кошмар. Несколько дней я находился в каком-то нездоровом нетерпении и ждал, когда младший снова будет мастурбировать. Однако ни в среду, ни в четверг он не удовлетворял себя. Возможно, делал это, когда был в душе. Увы, но там я не смогу просверлить дырки. Остаётся просто ждать...