Моменты жизни

Илья прекрасно знает, как взаимодействовать со СМИ, привык к этому уже давно. Вспышки камер, микрофоны, которые репортеры суют под нос, толпа, что тянется за автографом или просто пытается прикоснуться и получить хоть каплю внимания от своего кумира — все это обыденность, преследующая любого фигуриста его уровня. За столько лет, практически непрерывно прожитых под прицелом камер, он научился, как улыбаться так, чтобы не выглядеть отстранённым и не давать себя сожрать; как ловко увести разговор в сторону, когда вопросы становятся слишком личными. А для Пети всё по-прежнему в новинку. Для Пети словить такую популярность еще тогда, четыре года назад, было слишком неожиданно, поэтому даже сейчас, будучи бронзовым призёром своей второй и, возможно, последней в жизни олимпиады, даже после того, как весь мир увидел, как он опустился на одно колено прямо на пьедестале и спросил: «Илья Малинин, ты будешь моим мужем?» — Петя всё равно теряется в толпе. Хоть ему и льстит такая популярность, хоть он и благодарен людям за поддержку и интерес к своей скромной персоне — этого все равно слишком много. Поэтому каждый раз, когда их окружают, Петя инстинктивно хватается за Илью, как за спасательный круг, как будто Илья — проводник, что успешно поможет избежать лишнего внимания и вывести из бесконечного потока окружающих кольцом людей. Илья тает, когда видит такого, обычно собранного и спокойного, Петю замешкавшимся потерянным щенком, не понимающим, куда ему от этой толпы деться, куда спрятаться и как побыстрее сбежать. Капюшон накрывает голову, солнцезащитные очки Ильи скрывают потерянный взгляд Пети, Илья крепко берет его за локоть, и, ярко улыбаясь и отвечая дежурными фразами, уводит своего жениха подальше от любопытных глаз. Петя благодарен ему до невозможности — он расслабленно выдыхает и кладёт голову на макушку Ильи, когда они наконец оказываются только вдвоём. — С каждым годом их все больше и больше. — Четыре года назад ты был на слуху из-за олимпиады, два года назад мы раскрыли свои отношения, а сейчас ты на глазах у всего мира сделал мне предложение — конечно это все не пройдёт мимо. Теперь каждый будет норовить залезть к нам в трусы. К сожалению. — А мы можем что-то типа уехать в глушь и там от всего этого скрыться? — обречённо вздыхает Петя. — Еще чего, — хмыкает Илья. — Ты можешь хоть сейчас сбежать — игры окончены, впереди только показательные. Скажешь, что тебе плохо, болит старая травма, и беги. Я держать не буду. Встретимся на Чемпионате мира. — И оставить тебя? — Я более привычный к такой славе. Мне нравятся камеры нравится сиять, нравится показывать себя. Я не один год изучал что и как отвечать надоедливым персонажам и могу красиво и завуалированно всех посылать или избегать неудобных вопросов. Мне не сложно. Ну и потом еще свои красивые фото получать тоже приятно. — Нарцисс. — Ага, — Илья привстаёт на носочки и целует Петю в родинку под глазом. — И ты меня такого самовлюбленного все равно любишь. И это заряжает меня куда сильнее, чем крики толпы. — Люблю, — Петя обнимает Илью за талию и приподнимает, чтобы немного покружиться, осыпая поцелуями пушистую блондинистую макушку, — люблю, люблю, люблю, — он опускает Илью на землю, и они оба, немного пошатываясь и смеясь, плюхаются на землю. Илья сразу же перекатывается ближе, закидывая ногу на бедро Пети, и устраивает голову у него на груди, слушая, как сильно и ровно стучит его сердце. Пальцы Пети медленно перебирают светлые волосы, запутываются в них с привычной нежностью. Трава под ними ещё тёплая от дневного солнца, где-то вдалеке слышны голоса других спортсменов и смех, но здесь, в маленьком укромном уголке олимпийской деревни, они наконец-то одни. — Давай после свадьбы ненадолго исчезнем? — тихо предлагает Петя, уткнувшись носом в шею Ильи, прямо туда, где под воротником прячется метка. — Уедем куда-нибудь, где никто нас не найдёт, будем гулять от рассвета до заката, играть в настолки, разведем костёр, будем, как в походе, готовить еду, я буду петь песни под гитару, а ты танцевать, будем наслаждаться тишиной и уютом. Илья фыркает, но его руки уже сами собой обвиваются вокруг шеи Пети, а пальцы зарываются в тёмные волосы на затылке. — Засыпать с первыми лучами солнца и просыпаться ближе к обеду, читать друг другу книги вслух, мастерить что-нибудь своими руками, — подхватывает мысль Илья. — Ты научишь меня игре на гитаре, а я научу тебя кататься на скейтборде, будем снимать влоги, свешивать ноги со скал и нырять в горные речки. Петя тихо посмеивается, прижимаясь ближе. Его ладони скользят под край толстовки Ильи, просто греются на тёплой коже поясницы, вырисовывая ленивые круги большими пальцами. — Никто не будет знать, где мы, никто не будет мешать. Только ты, я и тихий сонный мир вокруг. — Какие мы романтики, — Илья закатывает глаза, но уголки губ предательски ползут вверх. Он поднимает голову и целует Петю в уголок рта. — Я обещаю отказаться от инстаграма, но маме фотографии посылать буду, ну и снимать на видео, как мы проводим время — для семейной хроники. — Будем показывать нашим детям, — Петя опускает голову, смотрит на Илью так, будто тот сказал что-то ранее немыслимое. — Ты и правда готов отказаться от залипания в телефоне и соцсетях, чтобы мы смогли провести медовый месяц? — Это время только для нас двоих, — Илья проводит пальцем по его нижней губе. — Я не хочу, чтобы кто-то нам с тобой помешал… Там ты наконец сможешь нормально выспаться. — И неспешно тебя любить, — добавляет Петя, и Илья, словно невозможно влюблённый дурачок, заливается краской и прячет лицо в сгибе шеи Пети. Они лежат так ещё долго, не торопясь вставать, слушая неторопливое сердцебиение друг друга.