Моменты жизни

Член Пети нежно раскрывает влажное податливое тело. Стенки мягкие, жаркие и тугие, идеально обволакивают ствол и головку. Он чувствует, как пульсирует простата под головкой, как еще один вход внутри приглашающе открывается, когда член толкается немного глубже. Да, сейчас они на подавителях, но если укусом в железу вплеснуть правильные гормоны, если мягко и ненавязчиво активировать состояние течки — все средства защиты станут абсолютно бесполезны. Только вот Илья его за это не простит. Да самого себя после такого простить невозможно — это репродуктивное насилие в чистейшем виде, использование связи истинных и влияния альфа-феромонов. Этот вариант никогда не рассматривался, даже думать о нем было противно, но от чтения мерзких комментариев под их с Ильей фотографиями Петя застрахован не был, как не был и застрахован от того, что эти отвратительные мысли начнут все чаще и чаще посещать его голову. — Петь, — обеспокоенный голос Ильи вырывает Петю из отвратительно липнущих мыслей, — все нормально? — Нет, — честно отвечает Петя, замирая внутри Ильи, — я поймал себя на мерзких мыслях. Давай прервемся. Я навредить тебе боюсь, — он точно знает, что это внутреннее беспокойство отражается не только у него на лице, но и чувствуется через связь истинных. — Расскажи, — Илья и не думает останавливаться, движется на члене сам, постанывая каждый раз, когда твёрдая головка проходит по простате и касается входа во влагалище. — Я не понимаю до конца, — бедра рефлекторно движутся навстречу движениям Ильи, он обхватывает его одной рукой за талию, другой не переставая поддерживать ногу на весу, раскрывая сильнее. — Кажется, мои инстинкты начали выходить из-под контроля. — Гон, вызванный перенапряжением от олимпиады? — Илья откидывает голову назад, на плечо Пети, рвано выдыхая между словами. — Не знаю. Зубы чешутся. Укусить хочется, а потом оплодотворить, — Петя прикрывает глаза, вдыхая успокаивающий запах феромонов, которые выпустил Илья, и нежно целует его в мягкую румяную щеку. — Я знаю, что это неправильно. И пока могу себя контролировать. Пока. Поэтому давай остановимся. Илья, пожалуйста, не доводи меня до греха. — Нет, — довольно легкомысленно говорит Илья, немного изгибаясь и направляя член Пети прямо в расслабленное истекающее смазкой влагалище. — Что… — они оба стонут, когда Илья насаживается еще глубже, принимая в себя наливающийся узел. — Что за «нет», Илья? Ты же прекрасно понимаешь, что может произойти. — Понимаю, — Илья призывно наклоняет шею, открывая доступ к метке. — Я тебе доверяю. Крышу сносит окончательно. Петя вжимает Илью в стену, убирает руку с талии, чтобы взять его за шею и повернуть лицом к себе. Поцелуи больше напоминают голодные укусы, воздуха катастрофически не хватает, они то и дело отрываются друг от друга, чтобы перевести дыхание. Член движется внутри Ильи неспешно, плавно проникая глубже, бархатистые стенки обхватывают его до самого основания, налитый узел непрерывно скользит по набухшей простате пока горячая головка с каждым толчком целует мягкую шейку матки. Петя мычит в губы Ильи — он заполнит своего жениха до краев, затопит его матку спермой, будет делать это снова и снова, пока они оба не выдохнутся. Метка источает призывные феромоны, но Петя помнит: Илья ему доверяет, поэтому зубы вонзаются в мягкое сочное плечо — этот укус не запустит цикл, только сделает Илью более расслабленным и чувствительным, поможет ему получить больше удовольствия, даже если Петя сорвётся и возьмёт его жёстче, чем обычно.

***

Илья просыпается липким и немного вымотанным после ночного секса. По всему его телу расцветают следы засосов и укусов — разнообразные оттенки жёлтого и фиолетового. Глубокие следы от клыков украшают все левое плечо — именно туда Петя впивался отчаянно сильно, выпуская феромоны, чтобы не потревожить чувствительную метку на шее. Тело Пети также усыпано следами бурной ночи — глубокие полосы царапин покрывают все руки и спину. Илья протягивает руку, и касается ладонью лба Пети — его кожа потная и невыносимо горячая, словно в лихорадке. Илья тяжело вздыхает и, немного пошатываясь, поднимается с кровати, грустно рассматривая разрушенное ночным сексом гнездо. — Придурок, — бурчит Илья, подходя к чемоданам и доставая аптечку. — Говорили ему не перенапрягаться, но разве он будет слушать? У него цель, план, стратегия, — ампула с мощными подавителем открывается с приятным звонким хрустом, и Илья набирает жидкость в шприц. — Прямо принципиально важно было сделать предложение именно на олимпийском пьедестале. Отмерив необходимую дозу, Илья берет спиртовые салфетки и ватный диск и откидывает одеяло с дрожащего взмокшего Пети. Это был не первый раз, когда у Пети начинался гон, вызванный перенапряжением и долгим нахождением рядом со своим истинным, поэтому Илье пришлось научиться ставить уколы — навык, которому он не очень горел обучаться, но пришлось. Оказалось, что во время гона в Пете просыпается подавленная агрессия, и он не подпускает к себе никого, кроме Ильи. Ни родители, ни друзья, ни уж тем более медперсонал не смогли подойти к нему, когда это случилось в первый раз — Петя просто сбивал их с ног своими агрессивными феромонами, а на невосприимчивых бросался с кулаками. Илья протирает место укола салфеточкой, отсчитывает десять секунд, аккуратно протыкает иглой мягкую кожу бедра и надавливает на поршень, вводя лекарство. Петя возмущенно мычит, наконец просыпаясь от неприятного ощущения. — Показательные через два дня, Петь, и в этот раз я без тебя кататься не собираюсь, — строго говорит Илья, заканчивая с уколом. — Прижми, — ватный диск накрывает ранку, и Петя прижимает его пальцами, пока Илья выкидывает использованный шприц в специальный контейнер, который позже отнесет в медпункт. — Может, я отдохнуть хотел? Книжки почитать, там, позаниматься музыкой, — недовольно ворчит Петя, когда Илья возвращается и садится рядом на кровати, прижимаясь губами к горячем лбу. — Отдохнешь после окончания сезона, — Илья мягко улыбается, убирая за ухо налипшие на лицо Пети мокрые волосы, — а здесь нужно порадовать публику и устроить незабываемое шоу. У нас с тобой общий номер, который, между прочим, ты планировал. Петя кивает. Он мечтал о парном номере с Ильей, ему хотелось выполнить все эти поддержки, которыми так восхищался его жених. Они долго и упорно это репетировали, тренировались каждый раз, как появлялась возможность. Пете даже пришлось немного набрать массу и накачать руки, чтобы поднимать и держать Илью над собой достаточно долго, потому что, честно сказать, для альфы он всегда был слишком тонким и нескладным, ведь для того, чтобы хорошо прыгать с его-то ростом, приходилось чем-то жертвовать. Петя кое-как садится на кровати — тело невозможно трясет, внизу живота тугой сладкий ком возбуждения, к вечеру, конечно, отпустит, спасибо Илье, что не стал ждать дольше, но сейчас хотелось… очень хотелось… Он тяжело сглатывает, отвлекается, чтобы осмотреть ранку, и, немного хрипя, просит: — Ещё один ватный диск, пожалуйста. И водички. В горле пересохло. Илья сразу же протягивает Пете ватный диск и уже открытую бутылочку с водой, приготовленные заранее. Петя накладывает новый диск на ранку, и с жадностью прикладывается к бутылке, выпивая всю воду за раз — обезвоживание во время гона привычно, хоть и не особо приятно, но раз Илья уже сделал укол, оставалось только потерпеть до вечера. Сам Илья просто сидит и наблюдает, уже привыкший за несколько лет не смущаться их общей наготы. Он нервно барабанит пальцами по коленям, о чем-то задумавшись, метка на шее горит, пытаясь отозваться на призывные феромоны, но Илья игнорирует этот жар, отмахиваясь от него как от жужжащего над ухом комара — Петя будет держать себя в руках и не укусит без разрешения, волноваться о собственном запахе не было нужды. Нужно было только выбраться наконец из постели, съесть шоколадку и отправиться на каток, чтобы немного размяться. Найти кого-нибудь из друзей, пообедать, погулять до вечера по олимпийской деревне, а потом зайти за Петей и еще раз прогнать их общий номер. Илья не успевает ничего — он падает спиной на кровать, а Петя с абсолютно голодным выражением лица прижимает его за бедра, нависая над еще мягким членом. — Серьёзно? — у Ильи нет сил возмущаться, да и особо не хочется, на самом деле: он любил, когда Петя ему отсасывал, обожал это до дрожи и никогда не отказывал. Гон Пети всё ещё тлеет где-то глубоко внизу живота, но укол сделал своё дело, агрессивная всепоглощающая потребность запереться внутри Ильи отступила, оставив только чистое, болезненное желание заботиться и любить, как Илья того заслуживает. Петя молча оглаживает бедра жениха, большие ладони ложатся на упругие ягодицы, идеально обхватывая их и с наслаждением сжимая. Илья приподнимает бедра, и Петя утыкается носом в пах, вдыхая аромат их смешанной и засохшей за ночь спермы. — Ну мерзко же, Петь, — пытается возмутиться Илья, когда длинный умелый язык проходится по внутренней стороне бедер. — А мне нравится. Мог бы уже привыкнуть за столько лет. Илья вздыхает, не зная, что на это и возразить. Он каждый раз удивляется тому, как его жених готов вылизывать его целиком, не смотря на все телесные вкусы и запахи. Фетиши у Пети были специфические. Впрочем, ему искренне это нравилось, а Илья со временем начал получать от этого удовольствие, забывая, что еще секунду назад возмущался, что не успел помыться, хотя привыкнуть так и не мог. Член Ильи начинает твердеть, пока Петя с энтузиазмом вылизывает бедра, ягодицы и пах, не касаясь ануса, члена и яичек, дразня отсутствием желанной стимуляции и делая Илью еще более жаждущим и нетерпеливым. Он ждёт момента, когда тело Ильи возбудится достаточно, начнёт истекать смазкой и предэякулятом, сладкими настолько, что, казалось, за раз съедаешь целую гору шоколада и никак не наешься. Илья осторожно устраивает ноги на плечах Пети, и расслабляется, отдаваясь и раскрываясь навстречу нежным прикосновениям. — Молодец, Илья, — Петя ненадолго отрывается, просто прижимаясь горячей щекой к колену Ильи. — Ты великолепен. Илья любил, когда его хвалят и превозносят, это и дураку было понятно. Но вот похвала от Пети — другое дело, его личная маленькая слабость. Привычные слова, но сказанные с такой всеобъемлющей любовью и желанием, вызывали мурашки и приятное покалывание под кожей, тело расслаблялось, возбуждение сладко тянуло внизу живота, хотелось слушать и слушать, чтобы Петя продолжал хвалить его, пока целовал или раскрывал для занятия любовью. Горячие ладони неспеша перемещаются с ягодиц вверх по бедрам, нежно обхватывая их и сильнее прижимая к голове. Бедра Ильи невероятно мягкие, Петя медленно, с наслаждением оставляет на них новые засосы, доводя Илью до состояния, когда терпеть уже невозможно, когда хотелось, чтобы Петя наконец обслужил его, взял в рот и довел до оргазма. Крайняя плоть уже обнажила нежную розовую головку. Петя облизывает пересохшие губы. Во рту скапливается слюна. Он очень голоден, он хочет съесть Илью целиком, но начинает с малого, обхватывая искусанными губами полувставший член. После всего, что Петя представляет себе, о чем мечтает, что вытворяет с Ильёй и что просит его вытворять с собой — вряд ли пустят в рай. Пете это больше не нужно — его рай здесь, прямо сейчас извивается от болезненно нежных прикосновений, ангельскими стонами заполняя уши, его рай всегда готов принять его, грешного и порочного, его рай, невинный и чистый, никогда не отвергнет за развратные помыслы. Для каждого, искренне верит Петя, рай свой, и он нашёл свой рай в Илье. Петя неторопливо посасывает член, наслаждаясь тем, как он становится больше, заполняя рот, приятной тяжестью лежа на языке, его вкусом и жаром кожи. Слюна стекает по стволу, смешиваясь с предэякулятом, и Петя с удовольствием слизывает всё. Он чувствует, как тело Ильи начинает мелко дрожать под его ладонями, как мышцы бедер напрягаются и расслабляются в такт его медленным движениям. Он обожает это — как его жених, обычно такой дерзкий и самоуверенный на льду, превращается в дрожащий, плачущий от удовольствия комок желания только для него одного. Петя чуть приподнимает взгляд, не выпуская член изо рта, наблюдая, как на щеках Ильи разливается густой румянец, как приоткрытые губы блестят от слюны, а глаза полуприкрыты, затуманенные желанием. Петя не торопится в такие минуты. Он может часами вылизывать и ласкать Илью, смакуя каждый всхлип, медленно водить губами вверх-вниз по горячему стволу, наслаждаться, лениво проводя языком по набухшей вене на нижней стороне члена, каждой пульсацией, когда губы прижимаются к стволу чуть сильнее, каждым тихим, жалобным звуком, который вырывается изо рта его жениха. Петя отстраняется ровно настолько, чтобы язык мог свободно кружить вокруг головки, дразня чувствительную уздечку, и снова погружает член глубоко, до самого горла, сдерживая рвотный рефлекс ради того, чтобы почувствовать, как Илья полностью заполняет его. Глаза Пети прикрыты — он молится этому телу, потому что каждый сантиметр кожи Ильи достоин почитания. Он знает: ещё чуть-чуть, и Илья сломается окончательно, растворится в этом ощущении так глубоко, что перестанет соображать вообще. — Ещё немного, — шепчет Петя хрипло, отрываясь всего на секунду и тут же снова приникая губами к влажной головке. — Дай мне насладиться тобой. Илья издаёт жалобный, почти отчаянный стон, всем телом умоляя о большем. Он абсолютно нетерпелив, всегда хочет большего прямо сейчас и ни секундой позже. Петя год за годом пытается тренировать его выдержку, но сам сдаётся, когда слышит жалобную мольбу, не в силах отказать своему любимому человеку. — Давай, сделай это, — вырывается изо рта Ильи тихая просьба, и Петя абсолютно уверен о чем речь. Он с громким хлюпаньем выпускает член изо рта, его взгляд скользит выше — на живот, что стал таким округлым и мягким, после закрепления Ильи в статусе омеги. Петя любил целовать этот живот, знал, что если посильнее прикоснуться губами к месту чуть ниже пупка, там, где под кожей находилась недавно полностью сформированная матка, это запустит у Ильи состояние, близкое к течке, поможет ему расслабиться и насладиться любовью, что Петя хотел подарить ему. Это состояние пройдет всего лишь за один день и поможет им обоим снять весь накопившийся стресс. Петя наклоняется и проводит носом по теплой коже живота. Илья знает, что будет дальше, он сам об этом попросил, потому что каждый поцелуй в это место что-то делает с ним, что-то уничтожает, дробит на куски его хваленую выносливость и выдержку. Илье нравится это чувство, нравится быть настолько уязвимым и открытым перед своим женихом, знать, что Петя бережно доведет до края. Петя прижимается губами чуть сильнее, всасывает нежную кожу, оставляя темнеющий засос. Илья тут же вздрагивает, будто внутри него щёлкнули невидимым переключателем, и выгибается, прижимая живот ближе к губам Пети. По телу разливается знакомое тепло возбуждения, Илья раздвигает ноги, не в силах противиться ему, внутри становится невыносимо мокро, и аромат естественной смазки ударяет в голову Пети. Он облизывается, наконец отрываясь от живота Ильи, и ждет, когда просьба будет озвучена вслух. — Пальцы… внутрь… пожалуйста, — Илья не заставляет себя долго ждать, хнычет и тянется к своим ягодицам, раздвигая их, открывая пульсирующее, истекающее сладкой густой смазкой отверстие. Одна из рук, ранее лежащая на бедре Ильи, медленно скользит ниже. Пальцы обводят раскрытое розовое отверстие, собирая влагу, щекочут ободок, от чего хныканье Ильи становится громче. — Ты очень хорошо раскрыт для моих пальцев, — хвалит Петя, оставляя засос на внутренней стороне бедра. — Такой нетерпеливый. Он снова обхватывает губами член, одновременно проникая пальцами в готовое жаждущее тело. Илья выгибается, его член толкается глубже в горло Пети, касаясь кончиком задней стенки, нога, больше не поддерживаемых сильной ладонью, падает с плеча, раскрывая Илью сильнее. Два ловких длинных пальца умело гладят мягкие влажные стенки внутри Ильи, легко находя пульсирующую горячую простату и мягкий податливый вход во влагалище чуть выше нее. Тело Ильи всегда такое чувствительное к ласкам, желает только нежности и любви, Петя с особой тщательностью поглаживает его изнутри, неторопливо продолжая посасывать член и перекатывать его на языке, словно леденец. — Глуб… глубже, — голос Ильи срывается на плач, по щекам текут слезы от переизбытка стимуляции, от безграничной нежности, с которой Петя продолжает показывать ему свою любовь. Что он имеет в виду — не ясно, но Петя с радостью делает все: сглатывает слюну и наклоняется ближе к паху, упираясь в светлые немного вьющиеся волосы на лобке, пропахшие ночным сексом, влажные от стекающих на них новых предэякулята и слюны. Член Ильи проникает глубже в рот Пети, от чего дыхание перехватывает, и в уголках глаз собираются слезы; пальцы покидают жадное тело, чтобы смениться тремя, вместо двух — так было удобней: средний палец проникал в мягкое расслабленное влагалище, пока безымянный и указательный массировали твердый бугорок простаты. Илье было слишком хорошо, он мог только нечленораздельно мычать и плакать, извиваясь на простынях. Пальцы внутри так бережно ласково растягивали его, горло Пети жаром обволакивало его член, всего было так много и одновременно мало, хотелось занять чем-то собственный рот, поэтому он без раздумий засовывает в него свои пальцы, обводит подушечками язык, несильно надавливая на него, пытаясь сымитировать тяжесть от члена Пети. Илья покачивается взад и вперёд, пьяный до безумия, потерявшийся в этой полноте ощущений: он хочет продлить это, растянуть на часы, дни, может даже на недели, хочет всегда быть в этой точке на грани оргазма, в этой приятной неге, застывшей во времени. Тело судорожно сжимается вокруг пальцев, сперма вытекает из члена, стекая по задней стенке горла Пети. Мысли в голове смешались и спутались, Илья хочет сказать: «Не останавливайся, не останавливайся, не смей останавливаться», но не может — язык не слушается его, пальцы, что он до сих пор вылизывал и обсасывал, выскальзывают изо рта с громким хлюпаньем, руки безвольно ложатся вдоль тела, ладони периодически сжимают простыни. Петя не останавливается, точно зная, чего хочет его жених, высасывает из члена все до капли, немного выпускает его изо рта, оставив между губ только нежную истекающую головку, и продолжает кружить языком вокруг нее, поочерёдно стимулируя то уздечку, то щель уретры; пальцы продолжают мягко выдаивать оргазм из простаты, только теперь не прямой стимуляцией, потому что это было бы слишком больно для слишком чувствительного Ильи, а погрузившись внутрь влагалища и надавливая через тонкие стенки на непрерывно пульсирующий комочек нервов. Илья закрывает промокшие от слез глаза. Он чувствует, как слюна стекает по щеке на подушку, чувствует, как смазка собирается между его ягодиц и срывается вниз на простыни, он чувствует тёплые волны эйфории, разливающиеся по всему телу — и безумно радуется, что это бесконечное тягучее блаженство не прекращается. Илья настолько сильно теряется в своём удовольствии, что не замечает, как его сознание полностью отключается, и он проваливается в себя, полностью растворяясь в удовольствии.

***

Когда он приходит в себя за окном все еще светло. Петя лежит на его животе, мирно посапывая — яркий призывный запах феромонов больше не пронизывает воздух их номера, значит, подавитель подействовал достаточно быстро, возможно, за пару часов. Илья все еще дрожит, он понятия не имеет, сколько пережил оргазмов после того, как вырубился, но думает — не меньше пяти, потому что даже руки не слушались, когда он попытался переложить голову Пети хотя бы на простыни. С третьей попытки получилось. Илья свешивает ноги с кровати и тянется за телефоном. На экране куча пропущенных вызовов и сообщений. Но больше всего ужасает другое — дата и время — он пропустил целый день, поддавшись желаниям своего жениха. Петя явно умудрился каким-то образом накормить и напоить его, возможно, даже сводить в ванную, но Илья ничего не запомнил, преданный коварным мозгом, который перегружался и переставал воспринимать окружающий мир, когда становилось слишком хорошо. Петя знал об этом, знал, что Илья склонен к таким состояниям, но не стал выводить его — в прошлый раз Илья разревелся и не мог остановиться, чувствовал себя просто ужасно и трясся, вжимаясь в худое тело своего мужа. Одного такого раза хватило, чтобы Петя решил, что Илья должен выйти из этого состояния сам, неважно сколько это займёт времени, но так и правда было намного легче. Телефон возвращается на тумбочку, звонки и сообщения остаются без ответа. Илья поднимается на ватных ногах, держась за кровать, и по стеночке добирается до ванной — ему срочно нужно было прийти в себя, разбудить Петю и отправиться на тренировку. Никто не отработает за них пропущенный день, а показательные совсем скоро. Дверь ванной запирается с тихим щелчком, Илья включает прохладную воду и садится на пол душевой кабины — если он не почувствует ноги в ближайшие пол часа, Пете не поздоровится.