Все закончится на нас

Ша’арнез молил богов гор, чтобы с ней все было хорошо. Глупая женщина, неужели так сложно раз в жизни послушать!.. — Я же сказал тебе прыгать! — он повысил голос, взволнованный. — Чего ты там выжидала?! А теперь я крайний! Покажи… — Черт, как же больно… — она вся скривилась и держалась руками за лодыжку, — что ты говоришь?.. Нет, Ша’арнез, я не про тебя! — Подвернула? — он сел на корточки, осторожно касаясь ноги Тисс. — Этот ваш чертов… ауч!.. принц Тай… Как он мог заговаривать мне зубы все это время?! — Скорее всего, растяжение. От сердца отлегло. Она кричала не на него и, кажется, не так уж серьезно пострадала. — Давай сюда, — Ша’арнез поднял ее на руки, не спрашивая. — Сядем, разожжем костер, и ты мне все расскажешь про нашего чертова принца Тая. — Я не понимаю! — не унималась Тисс. — Как он мог скрывать это? Он точно знал, что меня ему отдадут, а все равно… Ша’арнез ничего не отвечал. По правде говоря, эти оскорбления подходили и к нему тоже. Разве что он не заговаривал Тисс зубы. Вся тяжесть их ситуации еще не коснулась ее плечь, а потому ей только предстояло понять все то, о чем Ша’арнез раздумывал в полете. Он не хотел этого разговора. Как и многих других разговоров, которые им точно следовало бы провести. Он бережно опустил Тисс у большого камня и ушел собирать раскиданные по полю седельные сумки. Смеркалось. Из-за леса показывались несколько струек дыма. Что ж, они хотя бы не совсем в глуши. Ша’арнез двигался прогулочным шагом, не торопясь возвращаться к лагерю. Солнце окончательно зашло за горизонт, становилось прохладно. Усилием воли Ша’арнез заставил себя повернуть обратно к камню. Если она еще и замерзнет, он себе этого не простит. — Когда ты меня узнала? — начал он. — Не сразу, — Тисс виновато улыбнулась, — только когда Фоэльх начал говорить речь. Ты так настойчиво держал меня за руку… И я наконец заметила перстень. Как ты понял, что я… нуждаюсь в этом? — Не нужно быть семи пядей во лбу, — ухмыльнулся он, — я видел, как ты вела себя с Его Высочеством. Раньше тебе даже нравилось разговаривать с ним, вам было, что обсудить. Он заставлял тебя по-другому смотреть на империю. К тому же… ты любишь опираться на партнера. Танцевать близко. Смотреть в глаза. — Откуда ты все это знаешь? — Тисс выглядела смущенной. — У меня есть глаза и уши, и я использую их по назначению. Она ничего не сказал, будто обдумывая услышенное, приводя мысли в порядок. Этот порядок пугал Ша’арнеза, а потому он вздрогнул, когда Тисс заговорила снова: — Твой отец, он?.. — Ему не впервой. Он проходил и не через такое, — Ша’арнез пожал плечами в притворном безразличии. — Я не знал, что он будет там. — Он очень помог нам. Костер хрустнул развалившимся поленом. Повисла пауза. — Драконы же прилетят за нами? Я понимаю, что они спешили к грозе… Но Нариальм совсем меня не слушал… — Спи, Тисс, уже поздно. Разберемся с этим завтра. Она легла и подтянула к себе колени. Бальное платье совсем не подходило для походных условий, и Тисс расстегнула высокий воротник. Ша’арнез замер, рассматривая. Протянул руки, чтобы укрыть ее парадным дублетом. Наконец встретился с ней взглядом. Удивительно, что она не тряслась от страха. Искры от костра поблескивали в ее огромных умоляющий зрачках. Ша’арнез отодвинулся от нее. Они молчали. — Знаешь, что он мне говорил? — Его Высочество? — Таких титулов он не заслужил, — фыркнула Тисс, и Ша’арнез понял, что совсем не это ее волнует. Как принцесса Лаимир, сосредоточившаяся на нарядах вместо своей тяжелой судьбы, Тисс уводила собственные мысли от страшного к неважному. Принц Тай ее, очевидно, не пугал. — Он рассказывал, — продолжила она, — про свои великие уравнительные реформы. Что он хочет, чтобы в империи было как в Эсшае. — Слышал про такое, — кивнул Ша’арнез. — Ты с ним согласен? — она оперлась на локоть, чтобы видеть его лицо. — Ах, да. Ты же верный, близкий, как он сам говорил, союзник. — Тисс, чему, по-твоему, я верен? — Ша’арнез смотрел исподлобья. — Короне?.. — И да, и нет. Ты знаешь, что значит быть подданной. Но дело не в принце Тае. Конечно, по сравнению с отцом, он куда лучше, но это невысокая планка. Ша’арнез с удовольствием заметил невольную улыбку на ее губах и продолжил: — Я пришел во дворец после того, как погибла Ари… Ари’иша, моя сестра, — Тисс понимающе кивнула. — Тогда я хотел только одного. — Отомстить? Пришел черед Ша’арнеза улыбаться. Это вышло легко, так приятно и естественно, что он подумал, даже если за ними прямо сейчас примчатся гвардейцы, он ни о чем не пожалеет. — Нет. Я хотел мира. И принц Тай пообещал сделать для мира все. Я был верен ему постольку, поскольку был верен этой идее. — Он не соврал, — она пожала плечами, — во всяком случае, по этому поводу. — Так мы и стали, как ты говоришь, близки, — продолжил он. — От меня принц узнал про матриархат. До этого он читал про такое только в книжках, он не бывал в Ардзанге. Такие материи обычно не волнуют императорскую семью. — Он так тебе сочувствовал, что решил зарубить любые непатриархальные неэльфийские начала на корню? — иронизировала Тисс. — И вдобавок решил сделать меня лицом своей кампании. Я думала, его интересует только мой… интеллектуальный вклад. Ша’арнез поморщился, надеясь, что Тисс не заметит. Его лично интересовал любой ее вклад, даже вполне физический, а не только интеллектуальный. — Про расовые страхи принца я могу только догадываться. Скорее всего, он впитал это от императора, даже если сам не хотел бы это признавать. — Это просто смешно. Тай, вместе с остальными эя Эйни, даже не постарался вникнуть ни в какие традиции никаких народов. Такие амбиции, а он сам не понимает чего хочет, — скривилась Тисс. — Он хочет стабильности, — надавил Ша’арнез, — и самый простой путь к этому — сгрести всех под одну гребенку. — Это глупо. — Возможно… А по поводу матриархата, отчасти, можно винить меня. Из-за нашего с Ари воспитания я почти не видел внешнего мира. Даже про матриархат я знаю только то, что практиковалось в домах со Генэш и со Ди’ин, — это имя далось Ша’арнезу удивительно легко, будто бы раньше он не вздрагивал при одном только упоминании. — Я не знаю, как практикуют матриархат другие горные эльфы. Конечно, после гибели Ари я был вдвойне разозлен на родителей. Нарассказывал принцу всякого, про запреты, про свою насильную помолвку, про то как меня, летуна Его Высочества, — Ша’арнез выразительно поднял вверх палец, — ни во что не ставят дома. Так он и придумал про матриархальный перегиб. — Ах это его изобретение? — Конечно, — лукаво улыбнулся Ша’арнез. — Никакой ученый бы не осмелился вводить такие термины. — Говоря откровенно, порядки в доме со Генэш иногда пугают… — Меня тоже. Поэтому я… — он осекся и замолчал. — Путеводная звезда показалась. Через 5 часов восход. Рано утром я пойду в ту деревню за лесом, куплю травы для твоей ноги. Пора спать. Ша’арнез трусливо сбежал от откровенности и отодвинулся подальше от Тисс. В книгах это место, когда кавалер наконец говорит то, что нужно, самое легкое. Героиня улыбается, протягивает ему руку. Но ни ему, ни отшучивающейся Тисс сейчас точно не было легко. Он так и не сомкнул глаз. Только за горами забрезжили первые лучи солнца, Ша’арнез тихо поднялся и пошел к деревне. На полпути он вспомнил, что кошель остался в кармане дублета. Сорвал запонки с рукавов, за них что-то да выручит. Он мысленно набрасывал список трав, которые могут пригодиться, перевязки, что-то из еды. Когда Ша’арнез обогнул лес, солнце уже встало. Издалека послышались голоса поселенцев. Деревня представляла собой две длинные улицы с рынком на перекрестке. От крайнего домика пахло выпечкой и травяным отваром. Оттуда выбежали двое детей, дворфийка и эльфийка, с куклами в руках. Они громко спорили о том, какие яблоки купить, шоколадные или карамельные, но, заметив Ша’арнеза, сразу стихли. Увидели чужого. Через забор второго домика на него косилась женщина-человек, развешивающая белье. Ша’арнез понял, что выглядит не лучшим образом в испачканной рубашке. На всякий случай почистил бриллианты на запонках о рукав. Одной запонки с лихвой хватило на лекарства. Дружелюбный дворф-травник советовал, какие лучше действуют от каких травм и настоял, чтобы Ша’арнез взял с собой плетеную подстилку в подарок. В какой бы стране они сейчас ни были, ему тут определенно нравилось. Возвращаясь, он снова минул дом, откуда выбежали дети, и остановился. Ша’арнез осмелился постучать, представился путешественником. Красивый горный эльф средних лет радушно объяснил ему, у кого можно остановиться, — постоялого двора у них не было, — и в какую сторону ближайший город. Название города Ша’арнезу ни о чем не говорило. Он с трудом уговорил горного эльфа принять запонку в обмен на буханку свежего хлеба с копченостями и ведерко отвара. Ша’арнез возвращался к Тисс в самом приподнятом настроении. В его голове роились идеи, одна глупее другой, но все абсолютно счастливые. Тисс сидела у камня, как вчера, подтянув к себе колени и смотрела в одну точку. Она вздрогнула, услышав шаги Ша’арнеза. Ее лицо выражало смесь обиды, удивления и гнева. — Все-таки пришел, — Тисс снова отвернулась. — Упустил отличную возможность оставить балласт и спасаться самому. Ша’арнез нахмурился. Ему потребовалось время, чтобы точно уяснить, в чем его обвиняют, так абсурдно это было. — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, я серьезно разозлюсь, — тихо сказал он. — Неужели, будь ты на моем месте, ты бы меня оставила? — Я?! — Тисс развернулась к нему всем телом, ее зрачки расширились, — Сбежать от тебя? Отказаться? Я не отказалась даже от твоего ребенка!.. Ша’арнез замер. Мешки с травами упали к ногам. Тисс смотрела на него с таким вызовом, будто они сейчас будут драться за этого несуществующего ребенка. Абсолютно точно не существующего. — Я верно понимаю то, что ты сейчас сказала? — Лекарь в Шаинвэде. Два дня назад. Он мне сказал… — весь ее деланный апломб как ветром сдуло. — Лекарь сказал, что я беременна. Ответить было нечего. Ша’арнез понимал, что смотрит на нее так, будто готов убить, но ничего не мог с собой поделать. Глупая безрассудная эсшайская магичка. — Сказал - это не значит, что так и есть, — немедленно добавила Тисс. — Я маг, я должна была бы почувствовать другой ток энергий. Но симптомы… были. Я сама не знаю, что думать. Она теребила краешек платья и смотрела по сторонам, будто сейчас за ними кто-то придет и раскроет все ее секреты. — Я хотела выпить зелье… Ну, ты понимаешь… Ша’арнез сел рядом и кивнул. Ничего больше ему все равно не оставалось. — Не выпила? — Я не смогла! — вспылила она вновь. — Это был бы правильно, логично, разумно, просто… А я разбила его об пол! Я очень злилась на тебя. Сначала за неосторожность, а потом… за то, что я была там одна, с этим лекарем, который не хотел давать мне зелье. Убеждал, что ты будешь счастлив такой новости. — Я не знаю, что думать. Не потому что мне всё равно, а потому что голова идёт кругом. — Он потёр переносицу. — Ты мне сказала минуту назад, что хотела бы от меня ребенка, хотя была уверена, что я брошу тебя, с больной ногой, в Непонятногде-лии? — Хотела или нет, такова реальность, — Тисс скрестила руки на груди, недовольная его вполне удовлетворительной логикой. — Тисс, — он стал перед ней на колени и заглянул в глаза. Как она красива, когда удивлена. Ша’арнез был готов удивлять ее снова и снова: — Ты можешь сверить мой ток энергий со своим? Тисс неуверенно взяла его за руку и закрыла глаза. Ему стало тепло, но он знал, что магия работает не так. — Я не чувствую никакой разницы. Но так было и раньше, мой ток энергий не поменялся. Поэтому я долго спорила с лекарем. — Вы оба можете быть правы. Когда ты начала чувствовать симптомы? — Мне было плохо в Ардзанге. Но это может быть по другим причинам. Еще хуже в полете и потом все время до бала, что я была в Шаинвэде. Ша’арнез тяжело вздохнул. Может быть, это не будет приятный сюрприз и, как со всеми остальными их ссорами, ему следовало сказать ей раньше. — Это не ты беременна. То, что нащупал лекарь, и твои симптомы - это боль Нариальма, когда он был вдали от моей драконицы. Она должна была отложить яйца. Поэтому они нас не слушались и так рвались к грозе. Они улетели надолго, Тисс… — Все это время... это были дети драконов, не наши? — она закрыла рот рукой. — Ты не могла знать, Тисс, — он взял ее ладонь в свою. — Я просто более опытный. Они вернуться через несколько лет, я обещаю. А со всем остальным мы разберемся… Ша’арнез все заглядывал ей в глаза, надеясь, что сможет придать ей сил. В них было неожиданное разочарование. Она, черт возьми, хотела этого ребенка. Даже дракон не волновал ее так сильно. Вдруг Ша’арнез понял, что этот ребенок, которого, он догадывался изначально, никогда не существовало, уже стал частью Тисс. Она думала о нем, когда боялась прыгать с дракона, когда отказывалась от напитков на балу, когда спасалась от принца Тая. Она уже была матерью, и вдруг потеряла свое дитя. Ша’арнез дернулся вперед и крепко сжал ее в объятиях. — Бедная моя… И Тисс наконец заплакала.