Между троих огней

Тишина в тронном зале была такой тяжелой, что, казалось, даже вековые камни Вольтерры пропитались тревогой. Неделя. Семь бесконечных дней от Исы не было ни весточки. Деметрий, лучший ищейка в мире, чье чутье никогда не давало сбоев, стоял перед тронами, опустив голову. Его обычно уверенный голос сейчас звучал глухо и надломленно. — Господин... — Деметрий запнулся, чувствуя, как от Маркуса исходит волна такого ледяного отчаяния, что инеем покрылись даже подлокотники трона. — Её след... он просто оборвался в пригороде Парижа. Словно её стерли из этого мира. Я обыскал каждый переулок, каждый модный дом. Ничего. Аро сидел непривычно тихо. Он не плел интриг, не восхищался силой Деметрия. Он лишь мельком поглядывал на Маркуса, чье лицо превратилось в маску из серого, мертвого мрамора. Маркус не злился — он медленно умирал изнутри, возвращаясь в ту пучину меланхолии, из которой его вытащила эта дерзкая женщина. Пока в Вольтерре собирали карательную экспедицию, способную стереть Францию с лица земли, Исабельтита Гато дель Торо демонстрировала, что ее характер куда опаснее любой магии. Иса пришла в себя в сырой пещере, залитой странным зеленоватым светом. Перед ней стояли две женщины в длинных балахонах — одна огненно-рыжая, другая бледная блондинка. Вид у них был торжественный и пугающий. — Ты пробудилась, избранная, — пафосно вещала рыжая. — В тебе течет кровь древних ведьм. Твой потенциал так велик, что ты затмишь всех кровопийц мира. Ступай в этот чан, смой с себя запах вампиров, затем окунись в кристальную реку силы, и мы начнем тренировки. Ты станешь богиней! Иса, морщась от головной боли, медленно села на каменном выступе. Она оглядела пещеру, потом ведьм, а потом свои голые ноги. — Нет, — коротко отрезала она. Ведьмы поперхнулись заготовленными заклинаниями. — Что значит «нет»? — изумилась блондинка. — Мы предлагаем тебе власть над самой природой! Ты сможешь уничтожить Вольтури одним щелчком пальцев! Зачем тебе эти монстры? — Во-первых, — Иса начала деловито оглядываться в поисках своих вещей, — этот ваш чан пахнет как просроченный суп. Во-вторых, у меня дома муж, который без меня впадает в депрессию и надевает мантии пятилетней давности,и ещо его вечно братья-приколисти. Она вскочила, игнорируя головокружение. — Где мои сапоги? И куда вы девали моё платье?! — Это тряпье — твоё прошлое! — воскликнула рыжая, пытаясь преградить ей путь. — От него несет смертью, от него фонит этими тварями! Мы сожгли его, чтобы ты переродилась! Иса замерла. Её глаза сузились, а в воздухе физически почувствовалось, как её «ведьминский потенциал» начал закипать от чистой женской ярости. — Вы... что... сделали? — прошипела она. — Это был эксклюзив из последней коллекции! Маркус искал его для меня по всей Италии! Она рванула вглубь пещеры и, к своему облегчению, нашла платье — оно было брошено в углу, пыльное, но целое (ведьмы, видимо, не смогли его поджечь из-за защитных чар, которые Иса сама того не зная на него наложила своей энергией). Иса быстро натянула наряд, застегивая пуговицы дрожащими от гнева пальцами. Она нашла свои сапоги, обулась и, поправив волосы, подошла к ведьмам вплотную. — Слушайте меня сюда, «верховные», — Иса ткнула пальцем в грудь рыжей. — Если вы еще раз меня украдете, я не буду тренироваться. Я вас обеих зашью в один спальный мешок и заставлю слушать лекции Аро по истории искусств круглосуточно. Понятно? Не дожидаясь ответа, Иса развернулась и вышла из пещеры. Снаружи были горы и густой лес. Холодный ветер ударил в лицо, но Иса только плотнее запахнула платье. — Так, Париж там, Вольтерра там... — пробормотала она, выбирая направление наугад. — Ну, держись, Маркус. Если я приду домой с мозолями, ты будешь мне ноги массировать до конца столетия. И она решительно зашагала вниз по каменистому склону, ворча под нос, что «ведьмы нынче пошли совершенно нестильные».Деметрий, не рискуя больше оставлять Ису одну ни на секунду, буквально пролетел через границу и ввалился в замок Вольтерра, как ураган. Он втащил Ису в главный коридор и, не заботясь о галантности, выпустил её руку — он был слишком на взводе от того, что его «чутьё» чуть не довело его до безумия. Маркус, который в это время находился в состоянии холодного бешенства в тронном зале, почувствовал её присутствие мгновенно. Он вылетел в коридор с такой скоростью, что воздух свистнул. — Иса! — его голос сорвался на рык. Он подлетел к ней и так сильно схватил за плечи, встряхивая, что у Исы зубы громко цокнули друг о друга. — Ты... ты хоть понимаешь?! — Маркус тяжело дышал, его глаза были почти черными. — Семь дней! Семь дней в пустоте! Я готов был сжечь мир! Где ты была?! Иса, всё еще пыльная, в помятом платье, но с тем самым упрямым блеском в глазах, открыла рот: — Маркус, погоди, дай челюсть на место поставлю, ты меня чуть не рассыпал... Схватив Маркуса за руку, потащила его в сторону его покоев. Маркус шел за ней, как на буксире, всё еще не веря, что она здесь, живая, теплая и ворчащая. Как только двери спальни захлопнулись, Иса выдохнула и на одном дыхании вывалила всё: — Какие-то ненормальные ведьмы! Сказали, у меня «потенциал»! Хотели меня в чан с супом засунуть и заставить вампиров ненавидеть! Представляешь, Маркус, они моё платье выкинули! Я им сказала, что мне плевать на их магию, потому что у меня муж — король а они — просто нестильные фанатички из пещеры! Маркус молча слушал её сбивчивый рассказ. Его взгляд метался по её лицу, рукам, волосам. Для него это было так, словно она действительно восстала из мертвых. Его паранойя, его вековая тоска — всё это на мгновение схлопнулось. — Ведьмы... — прохрипел он, сокращая расстояние между ними до миллиметра. — Они коснулись тебя? — Только за плечо, и я пообещала их зашить в спальник, — отмахнулась Иса. — Маркус, ты чего... Он не дал ей договорить. Он буквально «вклеился» в неё, вжимаясь всем телом, словно пытаясь слиться воедино, чтобы она больше никогда не могла исчезнуть. Его губы нашли её шею, его руки дрожали, сминая несчастное платье. — Больше никогда, — шептал он ей в кожу, и его голос вибрировал от нечеловеческой страсти и облегчения. — Больше ни одного шага без гвардии. Ты — моя жизнь, Иса. Ты — моё проклятие и моё спасение. Если ты исчезнешь еще раз... я уничтожу это солнце, чтобы оно не светило без тебя. Иса обняла его, чувствуя, как его ледяная кожа постепенно согревается от её тепла. — Ну всё, всё, мой грозный король... Я же здесь. А ведьм я, если что, сама на место поставлю. У меня же теперь, как они сказали, «потенциал». Так что теперь берегись — если будешь вредничать, превращу твою любимую мантию в розовый сарафан!— Неделя?! — возопила она, всплеснув руками. — Ты хочешь сказать, что я семь дней бродила по этим чертовым скалам, питаясь надеждой и горным воздухом? Семь дней в одном и том же белье?! Маркус, это преступление против человечности! А я-то думаю, почему у меня во рту вкус хвои, а в волосах — целая экосистема! Маркус, которому было абсолютно наплевать на её белье и хвою, лишь бы она была рядом, снова потянулся к её губам, пытаясь заглушить этот поток возмущения поцелуем. Но Иса уперлась ладонями в его грудь, затормозив его порыв. — Тормози, мой хрустальный! — буркнула она, отстраняясь. — Я сейчас как лесной леший. Сначала ванная, дезинфекция и святая вода, а потом уже нежности. Не смей входить, пока я не стану снова пахнуть Парижем, а не подмосковным лесом! Она умчалась в ванную, оставив Маркуса стоять посреди комнаты в состоянии легкого шока и тяжелого ожидания. Через полчаса двери распахнулись. Иса вышла, окутанная облаком пара и ароматом жасмина. На голове — тюрбан из полотенца, на теле — второе полотенце, едва прикрывающее бедра. В руках она бережно несла странную штуку: она смешала остатки какой-то блестящей зубной пасты с ведьминской пылью, которая осталась на её ладонях, и скатала это в мерцающий, кристаллизованный шар. — Смотри, — зашептала она, подходя к Маркусу. — Скажем Астрозе, что это магический артефакт из самого сердца Франции. Пусть думает, что мама — супергерой. Маркус даже не взглянул на шар. Его взгляд был прикован к капелькам воды, стекающим по её ключицам к ложбинке между грудей. Он медленно подошел, забрал «артефакт», не глядя отложил его на столик, и одним движением подхватил Ису на руки. — Хватит разговоров, Исабелита, — прохрипел он, укладывая её на огромную кровать. — Семь дней тишины. Ты должна мне каждую секунду этого времени. Он навис над ней, его руки, холодные и жадные, начали медленно развязывать узел полотенца. Ткань соскользнула, открывая его взору её чистую, розовую после ванны кожу. Маркус замер на мгновение, наслаждаясь видом, а затем начал спускаться поцелуями вниз. Его губы коснулись впадинки на шее, затем плеча, заставляя Ису мелко дрожать. Он двигался томительно медленно, обжигая холодом своего дыхания её горячую плоть. Его поцелуи становились всё более властными и откровенными, спускаясь к груди, очерчивая соски, которые мгновенно затвердели под его языком. — Маркус... — выдохнула она, выгибаясь и запуская пальцы в его идеальные волосы. — Ты... ты невыносим. — Я голоден, — прошептал он ей в живот, продолжая свой путь вниз, к самой кромке её бедер. — И на этот раз я не остановлюсь, пока ты не забудешь даже собственное имя, не то что своих ведьм. Он развел её ноги, его пальцы начали нежное, влажное исследование, пока его губы ласкали внутреннюю сторону её бедра. Иса закусила губу, стараясь не закричать, когда его язык нашел её самую чувствительную точку. Он развел её ноги шире, любуясь контрастом своей мраморной бледности и её разгоряченной, порозовевшей плоти. Иса почувствовала, как его пальцы — длинные, артистичные и невероятно умелые — начали дразнить её, едва касаясь там, где пульсировало всё её существо. Это была сладкая пытка: он давал ей ровно столько, чтобы она начала умолять о большем, и тут же замедлялся, заставляя её томиться в ожидании. — Маркус... — её голос сорвался на хриплый шепот. — Пожалуйста... не надо больше пауз. Она вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами стальные мышцы. В ответ он приподнял её бедра, подтягивая к себе, и его язык начал глубокие, влажные движения, от которых у Исы перед глазами поплыли искры. Это не было похоже на простое удовольствие — это было похоже на то, как если бы он выпивал её душу, миллиметр за миллиметром. Его рука поднялась выше, сжимая её грудь, в то время как губы продолжали доводить её до исступления. Иса выгнулась, её спина оторвалась от простыней, а пальцы ног судорожно сжались. Она чувствовала каждое движение его языка, каждую вибрацию его низкого рычания, которое он издавал ей прямо в кожу.Он вошел в нее одним мощным, глубоким толчком, заполняя её до самого предела. Иса громко ахнула, запрокидывая голову, её тело натянулось, как струна. Ритм, который он задал, был сокрушительным — быстрым, яростным, лишенным всякой осторожности. Каждый раз, когда он толкался вперед, он вжимался в нее так сильно, будто хотел прорасти в нее насквозь.Иса чувствовала, как внутри неё закипает тот самый «потенциал», о котором говорили ведьмы, но сейчас это была не магия заклинаний, а магия чистой, первобытной страсти. На пике наслаждения она впилась ногтями в его спину, и её оргазм накрыл её мощной волной, заставляя тело содрогаться в его руках. Маркус последовал за ней мгновенно, его тело напряглось, и он замер, крепко прижимая её к себе, словно боясь, что если он отпустит, она снова растворится в тумане французских гор.Когда волна первого, почти болезненного экстаза схлынула, Маркус не отстранился. Он остался внутри, тяжелый, надежный и всё еще напряженный, словно одна вспышка страсти не могла утолить тот голод, что копился в нем целую неделю. Он приподнялся на локтях, нависая над Исой, и его взгляд — темный, затуманенный желанием — медленно скользил по её лицу. — Ты думала, я так просто тебя отпущу? — прошептал он, и его голос вибрировал в самой её глубине. — Семь дней, Иса... Семь дней я представлял, как ломаю кости тем, кто тебя забрал, и как буду зацеловывать каждый твой шрам. Он начал двигаться снова, но теперь это не был яростный штурм. Его толчки стали медленными, тягучими, почти гипнотическими. Он входил в нее до самого упора, замирая на мгновение в самой глубокой точке, заставляя Ису всхлипывать от невыносимой полноты. Его пальцы переплелись с её пальцами, прижимая её руки к подушкам, пока он продолжал свою неспешную, властную работу. Иса чувствовала, как внутри неё снова начинает натягиваться невидимая струна. Каждое его движение отзывалось электрическим разрядом, который пробегал от низа живота до самых кончиков волос. Она начала тереться бедрами о его бедра, пытаясь ускорить этот ритм, но Маркус лишь низко зарычал, удерживая её на месте. — Нет, — выдохнул он ей в самые губы. — Мы не будем спешить. Я хочу почувствовать, как твоё тело сдается мне снова и снова. Он наклонился и захватил губами её сосок, одновременно делая глубокий, круговой толчок тазом. Иса громко вскрикнула, её тело непроизвольно выгнулось дугой, пытаясь слиться с ним воедино. Жар её кожи, казалось, начал плавить его вечный холод. Она чувствовала, как его мышцы под ней перекатываются, словно живой камень, и эта сила пьянила её больше любого вина. Маркус отпустил её руки и скользнул ладонями вниз, подхватывая её под ягодицы и притягивая еще ближе, так что их тела теперь не разделял даже воздух. Он начал наращивать темп, и его движения стали более резкими, влажными, заставляя простыни сбиваться в бесполезные комки. — Посмотри на меня, — потребовал он, и когда Иса открыла затуманенные глаза, она увидела в его взгляде такую бесконечную, пугающую преданность, что у неё перехватило дыхание. С этими словами он сделал последний, сокрушительный рывок, пронзая её до самой сути. Иса закричала, её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него, выбивая из него последний стон облегчения.Иса лукаво улыбнулась, и в её глазах, еще влажных от недавних слез и страсти, вспыхнул тот самый дерзкий огонек, который когда-то окончательно покорил сердце древнего короля. Она не спешила разрывать контакт; напротив, её ладонь медленно скользнула вниз по его животу, дразняще задевая кончиками пальцев самую чувствительную кожу. Она видела, как по телу Маркуса прошла дрожь, и как его челюсти снова сжались от пробуждающегося желания. — Семь дней, Маркус... — прошептала она, обжигая его ухо горячим дыханием. — Тебе придется очень постараться, чтобы я поверила, что ты действительно скучал. Она ловко выскользнула из-под него и перекатилась на живот, утопая в измятых шелковых простынях. Иса приподнялась на локтях, прогибая спину так, что линия её позвоночника превратилась в манящий изгиб, а бедра оказались призывно приподняты. Она обернулась через плечо, глядя на него из-под полуприкрытых век, и кончиком языка медленно облизала нижнюю губу. Маркус замер, созерцая это совершенство. Его взгляд потяжелел, становясь почти осязаемым. Он медленно придвинулся ближе, его холодные ладони легли на её теплые бедра, и этот контраст заставил Ису сладко вздрогнуть. — Ты сама этого просила, — прохрипел он, и в его голосе прозвучала первобытная угроза. Он навис над ней, прижимаясь всем своим твердым телом к её мягким изгибам. Его руки начали медленное, собственническое исследование: он огладил её талию, поднялся выше к лопаткам, а затем снова спустился, сжимая её ягодицы в своих широких ладонях. Иса почувствовала его жар — тот особенный жар, который возникал в нем только рядом с ней. Маркус наклонился, оставляя цепочку влажных, обжигающих поцелуев вдоль её позвоночника, от самого затылка до поясницы. Когда он добрался до самого основания её спины, Иса непроизвольно застонала, зарываясь лицом в подушку. Его пальцы тем временем ласкали её изнутри, подготавливая к новому вторжению, действуя с той самой мучительной медлительностью, которая доводила её до исступления. — Больше... — выдохнула она в подушку, подаваясь назад, навстречу его рукам. — Пожалуйста, Маркус... Он не заставил себя ждать. Удерживая её за бедра, он вошел в нее сзади — глубоко, мощно, заполняя её до краев. Иса вскрикнула, чувствуя, как внутри всё напрягается от этого острого, захлестывающего чувства. Ритм был резким и глубоким; каждый толчок заставлял кровать скрипеть, а её тело — биться в такт его движениям. Он двигался в ней с неистовой силой, словно пытался выжечь в её памяти всё, что было связано с той пещерой и ведьмами. Была только эта комната, этот ритм и этот мужчина, который готов был ради неё перевернуть само мироздание. Финал накрыл их одновременно: Иса забилась в его руках, выкрикивая его имя, а Маркус, издав глухой, горловой рык, довел их обоих до полного, блаженного изнеможения.Иса издала возмущенный, обиженный писк, когда Маркус на мгновение разорвал контакт. Она уже была готова обернуться и высказать ему всё о «прерванном удовольствии», но слова застряли у неё в горле. Маркус, не говоря ни слова, медленно провел ладонью по внутренней стороне её бедра, собирая их общую влагу, и плавным, дразнящим движением распределил её выше, подготавливая почву для чего-то совершенно иного. Он вернулся к ней, прижимаясь всем телом, но на этот раз его движения были лишены прежней ярости. Он замер у самого входа, тяжело дыша ей в затылок, и Иса почувствовала, как его пальцы собственнически впились в её бедра. — Тише, Иса... — прохрипел он, и от вибрации его голоса по её телу пробежали искры. — Я хочу забрать тебя всю. До последней капли. К огромному удивлению Исы, он не вернулся к привычному ритму. Вместо этого он начал медленное, почти ювелирное продвижение, но не туда, где она ожидала его почувствовать. Его настойчивое, твердое присутствие коснулось другой, более тесной и запретной черты. Иса замерла, её дыхание перехватило от шокирующей новизны ощущений. Маркус двигался буквально по миллиметру. Это была не просто ласка, а медленное, методичное завоевание. Он растягивал каждое мгновение, заставляя её мышцы невольно трепетать под его натиском. Иса вцепилась пальцами в простыни, чувствуя, как внутри неё нарастает совершенно иное, острое и темное напряжение. — Маркус... что ты... — выдохнула она, не в силах закончить фразу. — Не бойся, — прошептал он, накрывая её губы своими и заглушая возможный вскрик. Его губы обжигали холодом, в то время как внутри неё разгорался настоящий пожар. Он входил в неё с такой осторожностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя, но при этом в каждом его движении чувствовалась непоколебимая воля короля. Каждое проникновение сопровождалось тихим, влажным звуком, который в тишине комнаты казался оглушительным. Иса почувствовала, как её тело, сначала сопротивлявшееся, начинает медленно поддаваться, раскрываясь навстречу этой новой, захватывающей дух близости. Это было мучительно медленно и невероятно глубоко. Когда он, наконец, преодолел последний барьер и заполнил её полностью, Иса выгнулась, издав протяжный, вибрирующий стон. Это чувство контроля и абсолютной принадлежности было настолько мощным, что у неё потекли слезы из уголков глаз. Маркус замер внутри, давая ей привыкнуть к этой тяжести, а затем начал едва заметно вращать бедрами, вызывая у Исы волны такого острого наслаждения, которое граничило с потерей сознания. Весь её мир сузился до этой точки соприкосновения, до его жаркого дыхания на её шее и до этого невероятного, нового чувства, которое связывало их теперь еще крепче, чем любые ведьминские чары.Каждый его удар отдавался где-то в самом солнечном сплетении. Она чувствовала себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Маркус прижал её грудью к кровати, наваливаясь сверху всей своей массой, и его поцелуи стали жадными, кусающими. Он метил её плечи, её шею, оставляя бледные отметины, которые тут же наливались цветом под его языком. Его рука скользнула вперёд, находя её клитор, и начал дразнить его в ритм своим толчкам. Эта двойная атака лишила Ису последних остатков контроля. Она закричала — громко, не сдерживаясь, наполнив тишину спальни звуком своего абсолютного поражения. Внутренний жар Исы стал настолько невыносимым, что Маркус почувствовал, как его собственная выдержка сгорает дотла. Он сделал ещё несколько резких, окончательных рывков, пронзая её так глубоко, что казалось, они стали одним существом с двумя сердцами, бьющимися в разном ритме. Оргазм Исы был долгим, изнуряющим; её тело сотрясалось в мелкой конвульсии, а Маркус, с низким рычанием, выплеснул в неё всё то напряжение, что копилось в нём долгие дни разлуки.