404

Глеб вернулся домой где-то через час после того, как они разошлись с Кириллом. Старая однушка, холодные батареи, запах пыли и печенек, которыми он иногда забивал голод. Скинул куртку на стул, вытаскивая телефон из кармана. Вы, 00:34 Кир, ты как, дошёл? Значок «прочитано» появился через минуту, но ответа не последовало. Викторов подождал пять минут, десять. Потом списал на усталость: может, Кирилл просто отключил телефон или залип в соцсетях. Сам сел за ноутбук, полистал новости, проверил почту. Бесполезно. Мысли всё равно возвращались к чёртовому бару и его улыбчивому официанту, который невзначай коснулся Кирилла локтем. Через два часа Глеб написал снова: Вы, 02:18 Ты чё, уснул? Значок «прочитано» - снова. И снова - тишина. Викторов выругался, хотел позвонить, но передумал. Мало ли - устал, выпил лишнего, дома не до разговоров. Он сам иногда не отвечал на сообщения часами, поэтому решил, что ничего страшного в этом не было. Глеб лёг и уставился в потолок, прокручивая в голове маршрут Кирилла. От бара до его дома пешком полчаса. Район был не самый опасный, но и не совсем безобидный. Пустырь, стройка, гаражи… — Спит он, — сказал вслух, чтобы заглушить тревогу. — Спит и не ссыт. Закрыл глаза и уснул беспокойным сном, в котором кто-то всё время звал его по имени, но он не мог разглядеть лица. Глеб проснулся в восемь утра, разбитый и со слегка болевшей головой. Схватил телефон: ни одного сообщения, как и всегда. Лишь только одинокое «Прочитано» на его вчерашних так и висело статусом, не обновляясь. — Бля, — выругался Викторов, параллельно набирая номер Кирилла. — Кир, твою мать, ответь. Послышались гудки. Длинные, пустые, один за другим. Потом звонок сбросился на автоответчик: — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже. Глеб сбросил, набрал снова. Результат тот же. Ещё раз, и ещё. И ещё. В десять позвонила секретарша из компании, где работал Кирилл. Голос женщины показался ему нервным, а сама она даже не представилась. — Вы Глеб? Друг Кирилла? — Да. Что случилось? — Его больше нет. Он… его нашли. Сегодня утром в лесополосе. Пулевое ранение. Скорая приехала слишком поздно. Я… мне велели вам сообщить. Принесите в участок заявление, надо… Остального Глеб не слышал. Телефон выпал из рук, ударился об пол, отлетел под кровать. Викторов осел на пол. Смотрел в одну точку и не мог вдохнуть. Потом - как в замедленной съёмке - сжал кулаки, зажмурился. Слёз не было. Была только тупая, раскалённая боль. — Кир, ты не уснул, ты… Он не смог закончить мысль. Просто встал, собрал документы, сунул в карман нож, который когда-то подарил ему отчим, и вышел из дома. В тот день он не заходил в полицию, как просила секретарша. Он пошёл в бар, тот самый, где они сидели с Кириллом последний раз. Поговорил с барменом. Он оказался обычным грозным на вид мужиком со шрамом, который ничего не знал. Глеб вернулся домой, лёг на пол и проспал до утра, обняв нож. А наутро сел за ноутбук и начал копать. Две недели спустя — Блять, нет-нет-нет-нет-нет! Сука, ЛСД! Компьютеры сгорали один за другим. По всему помещению слышался треск проводов и уже ощущался запах гари, а мониторы гасли с немыслимой быстротой. Коля со скоростью света подбежал к главному компьютеру и начал писать код деактивации, когда всё вдруг неожиданно стихло. — Стоооп… Да не может быть… его же невозможно остановить! Ёбаный черт, кто и как это провернул?! Этот вирус действительно можно было удалённо только запустить, но никак не остановить. Одувану в голову начали приходить мысли одна хуже другой. — Пиздец, это же насколько сильным надо быть… У Коли произошедшее не укладывалось в голове. Он летал между компьютерами, проверяя те на наличие сгоревших кабелей. — Ах ты ж сука такая… По первым расчётам Шута, замене подлежало больше половины оборудования.  Тем временем к нему в комнату влетели сразу двое: Алиса и Давид, которые до этой минуты мирно отдыхали, зависая в випке Карты. — Блять, Колян, чё у тебя стряслось? Хули так горелым воняет? — Да у меня все компы сгорели нахуй! Кто-то кинул нам ёбнутый вирус, который нереально остановить, и стопнул его. — Чё? — Это как? — Алиса вклинилась в диалог. — Да блять, не знаю я! Но этот кто-то пиздец умный. И это очень плохо. Для нас. В этот момент главный компьютер пиликнул, оповещая о новом сообщении. Все трое мгновенно собрались вокруг него. — Стой! Ты уверен, что это безопасно нажимать? А если он сейчас сгорит так же, как остальные? — Хуй знает, Алис. Но я обязан это прочитать. Коля метался несколько секунд, по итогу клацнув кнопкой мыши и открывая письмо. 23:55, Аноним Мне не нужны вы или ваша техника. Мне нужно сотрудничество. Соглашайтесь, иначе доломаю все оставшиеся компы. — Блять… И чё это? Как ответить? — Согласиться…? — А если это подстава? — Вряд ли. Нахуя ломать наши компы, а потом останавливать это? Думаю, наш тайный собеседник хотел показать свою мощь, чтобы мы точно не отказались от его предложения. — Ты прав. Ладно, попытка не пытка. Ебашь. Коля сел за монитор и начал печатать. 23:58, Вы Мы согласны, но зачем тебе это? Кто ты вообще такой? Ответ прилетел меньше, чем через минуту. 23:59, Аноним Я гражданский, но необычный, как вы успели заметить. Мне нужен тот же человек, что и вам. Я могу помочь и достать секретные данные. Завтра у входа в «Кривое зеркало» в 21:00. — Мда… — Ну и хуйня, — резюмировал Давид. — Пошли к Руслану. Пусть решает. На самом деле, Глеб не был настолько пиздатым айтишником, насколько вы могли подумать. Просто однажды он случайно попал на какую-то подпольную конференцию, где во всех красках и подробностях рассказывали, как провернуть такой трюк и запустить вирус, а позже его остановить. Тогда Викторов не придал этому значения: просто залил записи на жёсткий диск, закинул в дальнюю папку и забыл. До вчерашнего дня. А вчера он сидел в своей квартире, пил дешёвый виски, смотрел на разбитый экран телефона с единственной фотографией Кирилла - той самой, где они вдвоём на крыше, - и вдруг понял: он больше не может просто сидеть и ждать. Нужно действовать. Быстро и нагло, нарушая всевозможные рамки. Так, чтобы его заметили. Глеб пересмотрел записи с конференции, потратив ночь на написание кода и ещё час на взлом серверов Южных: Коля, при всей его гениальности, оставлял дыры в системе. Привычка считать себя непобедимым и частые сливы данных за мелкие обидки сыграли Викторову на руку. Он активировал вирус ровно в 23:50 и остановил через три минуты. Намеренно, чтобы показать: я могу всё. Я только что сжёг вашу технику, но и спас её от полного уничтожения. Не хотите поговорить? Они захотели. Кирилла нашли на следующий день после их крайней встречи, в лесу, за городом. Одна пуля в лоб: чисто, профессионально, без следов борьбы. Полиция замяла дело через неделю - «неустановленные лица», «зацепок нет», «рекомендуем быть осторожнее». Глеб тогда впервые напился вусмерть, так, что забыл собственное имя. Прямо там же, в своей квартире на голом полу. Викторов не плакал. Он просто пил, смотрел в потолок и прокручивал в голове их последний разговор: — Да не ссы ты, Хлебушек. Всех найдём и посадим. Не нашли, не посадили. А Глеб остался один. Но он знал главное: Кирилл работал над заказом по Северной мафии. А ещё Глеб знал, что сам помогал ему с данными, и что в баре, куда они заходили в тот вечер, официант был подставным - он проверил, уже после похорон. Пробил лицо по своим базам: тот числился в мелких шестёрках северной группировки. Значит, его вычислили через друга. Значит, Кирилл умер из-за него. Значит, он должен найти того, кто отдал приказ. И посмотреть ему в глаза. Расстрелять? Зарезать? Просто спросить «за что?» или умереть самому? Неважно. Главное - не позволить этому человеку забыть его лицо. Чтобы тот знал: каждую смерть кто-то помнит. И мстит. Викторов тогда не знал, что тот уже запомнил его имя. И ждёт. И что их встреча изменит всё. Глеб не спал двое суток. Не потому, что боялся: просто мозг отказывался выключаться. В 20:30 он сунул флешку в карман джинсов, проверил, что код вируса записан и на телефон - на случай, если комп конфискуют - и вышел из квартиры. Застегнул ветровку до горла, поправляя капюшон худи на объёмных кудряшках. Октябрьский ветер кусал лицо, напоминая: «Ты жив. Пока что» Викторов подошёл к назначенной им самим точке ровно в девять вечера. Без оружия, без маски, без плана «Б». Только кофта, лёгкая ветровка, тёмные джинсы и флешка с остатками вируса в кармане на случай, если придётся доказывать, что он тот самый. У входа его встретил Давид: широкоплечий, с тяжёлым взглядом, в длинном чёрном пальто и кожаных перчатках. Ощупал на предмет оружия, кивнул, пропуская внутрь. Глеб никогда не был в казино, да и финансов таких не водилось. «Кривое зеркало» встретило его ярким неоном, запахом дорогого парфюма и чужих денег. Игральные автоматы мерцали, как ёлочные игрушки, но Викторову они почему-то напомнили капканы. Он сунул руки глубже в карманы и пошёл за Давидом, стараясь не смотреть по сторонам. Кен привёл его в маленькую комнату без окон. Она оказалась весьма тесной: на четверых там было ещё нормально, но на пятерых - уже не развернуться. Стены были обшиты тёмно-красным бархатом, а по центру стоял массивный, искусно выполненный стол из дуба, без скатерти. На стене висело единственное украшение: карта города с цветными булавками. Красные - Юг, синие - Север. Кто-то явно следил за территорией, и этот кто-то был педантичным заёбой. За столом собрались четверо: Пёс, Алиса, Шут и Арина. Все взгляды были направлены на Викторова. Он не знал их имён, но понимал: каждый из них - хищник, каждый - убийца. — Садись, — Руслан указал на пустой стул. Глеб сел на указанное место. Табурет предательски скрипнул, нарушая беззвучное молчание. Но Викторов не вздрогнул, даже не отвёл взгляд. Тогда Пёс продолжил: — Ты тот, кто сжёг наши сервера, а потом починил их, чтобы мы согласились на встречу? — спросил без эмоций. Тяжело, как молотом по наковальне. — Да. — Зачем? — Потому что вы - Южная мафия, а значит, у вас есть информация о Северной. Потому что я хочу того же, что и вы: убить того, кто убил моего друга. Архангела. Серафима Сидорина. В комнате повисла тишина. Арина перестала улыбаться. Алиса подалась вперёд, вглядываясь в его лицо: — Откуда ты знаешь это имя? — Мой друг расследовал дела Северных. Он работал на заказ - какая-то крупная шишка из государства хотела подкопать под Сидорина. Ему дали наводку, помощь, доступ к базам. А потом мы с ним копали вместе, и, когда начали подбираться к чему-то важному, его убили. Из-за меня, ведь всю грязную работу делал именно я. Глеб замолчал, сжимая кулаки под столом. — Мы тогда пили в баре, всё было нормально. Он смеялся, строил планы. А потом мы разошлись. Я написал ему, когда дошёл до дома. Он прочитал, но не ответил. И снова тишина. Перестала улыбаться даже Алиса. — Утром мне позвонили из компании. Секретарша сказала, что его нашли в лесу. Пуля в лоб. Профессионально, без следов борьбы. Викторов поднял голову и посмотрел Руслану в глаза. — Полиция замяла дело. «Неустановленные лица», «зацепок нет», «рекомендуем быть осторожнее» и всё в этом духе. Поэтому я и ищу эти лица сам. У Глеба пересохло в горле, но он продолжил: — Я знаю, что в баре, куда мы заходили перед его смертью, работал человек Северных. Официант. Он поставил на Кирилла маячок, по которому его выследили и убили. Не за то, что он слишком много знал. Чтобы выманить меня. Потому что Архангел понял: рядом с Киром кто-то есть. Кто-то, кто умеет лазить по базам и взламывать серверы, невидимка. Этого невидимку он и хотел получить, а Кирилл стал просто пешкой. И я должен… я должен найти того, кто сделал его пешкой в этой партии. Викторов замолчал. — Красивая история, — Алиса подалась вперёд, сложив руки на столе. Её длинные бордовые волосы упали на плечи. — Но я не понимаю одного. Ты умеешь взламывать серверы, писать коды на вирусы, заметать следы. Такие люди не работают бесплатно, но и не идут в полицию - сами знаете, почему. Ты мог бы продаться Северным или нам. Или стать независимым киллером с собственной шайкой. Почему ты этого не сделал? Чего ты добиваешься на самом деле? Глеб посмотрел на неё в упор без тени смущения. — Справедливости. Я знаю, что это звучит глупо и бредово, особенно здесь. Но это правда. Я не хочу денег, мне не нужна власть. Я просто хочу, чтобы тот, кто убил Кирилла, посмотрел мне в глаза и понял, что его пешка была человеком, у которого был друг. Который не забыл. В комнате снова стало тихо. Алиса откинулась на спинку стула, чуть заметно кивнула. Кажется, она приняла его ответ. Не поверила, но приняла. Пёс молчал минуту. Потом достал из внутреннего кармана фляжку, отхлебнул молока и поставил на стол. — Ты знаешь, что Северные убили твоего друга, ты хочешь отомстить. Но ты не знаешь, с кем связываешься. Ты готов умереть, если что-то пойдёт не так? — Я готов умереть, если это поможет убить его. Слова повисли в воздухе. Даже Алиса, которая видела огромное множество самоубийц и фанатиков, почувствовала в его голосе что-то… настоящее. Не отчаяние. Холодную, как сталь, решимость. — Хорошо, — сказал Руслан. — Шут, работай с ним. Дашь ему доступ к нашим архивам. Найдите мне адрес, где ночует Архангел. Коля скривился: — А кто мне за это заплатит? — Жизнью заплатишь, если не найдёшь. Пёс не шутил. — Всё. Гражданский остаётся. Остальные - свободны. Руслан повернулся к выходу, но остановился на полпути, обернувшись: — Тебя, кстати, как звать-то? — Глеб. — Хорошо, Глеб. Работай. И, если ты нас предашь, я лично тебя убью. Это не угроза. Это обещание. Викторов кивнул. Пёс вышел, остальные тоже начали постепенно расходиться. Через несколько секунд рядом с Глебом остался только Шут. — Ну, пойдём, юный поджигатель техники. Викторов нахмурился, но ничего не ответил. Коля привёл его в свою берлогу - маленькую комнату с четырьмя мониторами. Глеб перешагнул через пустую банку от энергетика. На столе валялись чипсы, скрученные в трубочку листы с какими-то схемами, три зажигалки и один носок - непонятно, чей. Одуван плюхнулся в кресло и закинул ноги на стол, едва не сбив клавиатуру. — Уютно, — сказал Викторов без капли иронии. — Лучшее место на земле. Здесь я бог, — Коля гордо оглядел своё царство. — Не ожидал, что ты такой… молодой, — произнёс, криво улыбнувшись. — И такой неразговорчивый. Тебе вообще имя давали, или так, «пользователь»? — видимо, Шут пропустил последнюю реплику Руслана мимо ушей. Не удивительно. — Глеб. — Глеб, значит. «Любимец богов». Иронично, да? Боги тебя явно не любят, раз ты здесь. Викторов промолчал. Одуван хмыкнул, отвернувшись к мониторам. — Ладно, давай работать. Что ты вообще знаешь о Северных? — Недостаточно. Архангел - кудрявый, стальные глаза, около двадцати пяти. У него есть подручный - Ангел, который оставляет кресты на местах убийств. Есть наркобарон - Граф, он же Поэт или Композитор. И есть женщина - Актриса, грабит банки и музеи. — А ещё Алмаз, — добавил Коля, — айтишник. Мы с ним пару раз пересекались в сети, пиздец опасный тип. Он ваще не оставляет следов. В отличие от меня: я люблю, когда меня замечают. Он - нет. — Мне не нужен Алмаз. Мне нужен Архангел. — Все вы его хотите, — Шут закатил глаза, вздохнул и открыл архивы Северной мафии. Там было всё, что удалось собрать за годы наблюдений: передвижения, схемы, фотографии с камер, перехваченные разговоры. Но лица Сидорина не было нигде. Они работали до трёх ночи. Коля взламывал старые полицейские базы, Викторов расшифровывал переписки. В какой-то момент Одуван заебался и ушёл курить, оставив Глеба одного. Он смотрел на монитор, где застыла единственная фотография Серафима - с камеры наблюдения в торговом центре, размытая, из-за угла, но достаточно чёткая, чтобы разглядеть кудри и холодный взгляд. «Кир. Он не хотел тебя убивать, ты был для него… просто приманкой. Просто куском мяса на крючке. А меня он хотел вытащить на свет. Зачем? Не знаю. Может, чтобы пристрелить. Может, чтобы сделать таким же чудовищем, как он сам. Не важно. Я найду его, посмотрю ему в глаза. И я спрошу: «Почему?». Я не боюсь умереть. Я боюсь, что он умрёт не от моей руки. Что какой-то мусор случайно пристрелит его раньше, и я никогда не увижу его лицо в момент, когда он поймёт, что всё кончено. Я хочу быть там, в последнюю минуту. Хочу, чтобы он знал: это я - тот самый «гражданский, но необычный». Тот, кого он искал и тот, кто пришёл за ним. Даже если мне придётся умереть следом. Даже тогда. Прости, Кир. Я не спас тебя. Но я сделаю так, чтобы твоя смерть не была забыта.» Викторов не позволял себе думать о том, что будет после смерти Сидорина, после мести. Там была пустота. Но даже она была лучше, чем та боль, которая разъедала его изнутри каждую ночь. Через несколько минут вернулся Коля, пахнущий мятной травкой и дымом. — Я нашёл кое-что, — сказал он, садясь за клавиатуру. — Старый полицейский отчёт. Дом, где останавливался Серафим после разборки с бандой Тушенцова. Ясен хуй, что не его личная квартира, но, может быть, зацепка. Глеб склонился над монитором, на экране которого виднелся адрес старой многоэтажки на окраине города. Имя владельца было подставным, но Шут пробил и его. — Если там ничего нет, копаем дальше, — сказал Викторов. — А если есть? — Тогда я найду его. Они обменялись долгим взглядом. Одуван вдруг понял, что этот тихий, бледный парень с красными глазами - не просто «гражданский». Он - бомба замедленного действия, которая скоро рванёт. — Эй, — Коля всё же решился. Нервно поправил очки. — А если найдёшь его? Ну, адрес там. Что дальше? Пойдёшь на медведя с голыми руками? Глеб не ответил. Просто достал из кармана старый складной нож - потёртую деревянную рукоять, лезвие с зазубриной на самом кончике - и положил на стол. — Это нож… — Викторов запнулся, подбирая слова, — единственное, что я забрал из приёмной семьи, когда ушёл. Он был у отчима. Олег. Он подарил его мне на шестнадцатилетие: как дурак, думал, что это нас сблизит. Я взял нож, а через месяц собрал рюкзак и свалил. Не потому, что они были плохими. А потому, что я устал быть невидимкой. Он провёл пальцем по лезвию. — С тех пор он всегда со мной. Не как оружие, как напоминание. Что я не вещь, что я существую. И что я сам решаю, когда и как меня замечать. — И ты этим ножом… его?… — Не знаю. Посмотрю в глаза, а дальше как получится. Может, зарежу. Может, себя. Может, просто порежу руку и оставлю кровь на его столе, чтобы запомнил. Шут сглотнул. Глянул на лезвие, потом на Викторова и осторожно отодвинулся на пару сантиметров - чисто подсознательно. — Понятно. Ты не просто бомба. Ты бомба с часовым механизмом, который уже тикает. Я таких не люблю. Они непредсказуемые. — Не любишь — не смотри, — Глеб сунул нож обратно в карман. — Ладно, — Коля откинулся на спинку кресла и наконец снял свои очки: глаза у него действительно были красными, уставшими, но с хитринкой. — Завтра едем туда вместе. Руслан сказал, чтобы я тебя прикрывал. А я люблю, когда меня прикрывают. Особенно с двух сторон. Одуван усмехнулся собственной шутке и подмигнул. Викторов посмотрел на него без тени улыбки. Холодно и устало, как на пустое место. — Чё, не оценил? — Шут пожал плечами. — Ладно, боец, привыкай. С чувством юмора у тебя тоже траур. Небось и пошутить нормально не над кем было, кроме своего журналиста? — Не над кем, — отрезал Глеб. Коля сразу сдулся: понял, что перегнул. Прочистив горло, нацепил обратно очки и уткнулся в монитор. — Ладно, сорян. Работаем. Завтра в восемь у меня. Если опоздаешь - уеду без тебя. Я серьёзно, у меня график. Викторов кивнул и вышел. Шут остался один. — Чёрт, ну и тип. Дай ему волю, он бы и стены взглядом сверлил. Глеб покинул казино в начале четвёртого. Город спал, фонари тускло освещали пустые улицы. Где-то вдалеке лаяла собака и сигналила машина. Он достал телефон, посмотрел на старую фотографию Кирилла - смеющегося, с бокалом пива на крыше. Зажмурился. Убрал телефон. — Скоро всё будет, Кир. Я найду его. А дальше… дальше будь что будет. Но я не успокоюсь, пока не увижу его лицо. Живое, без маски. Без этого чёртова лица Архангела. Викторов на секунду поднял голову перед тем, как завернуть за дом. Небо было чистым, звёзды казались дырами в кромешной темноте. Созвездие большой медведицы ковшом нависало над городом. «— Кир любил смотреть на звёзды», — Подумал Глеб и тут же отогнал мысль. Не сейчас. Не место. Он ушёл в темноту. А над городом, высоко и холодно, всё так же ярко горели звёзды - равнодушные к чужой боли, чужой мести. К чужой любви, которая ещё не родилась, но уже дышала где-то глубоко внутри, в щели между ненавистью и отчаянием. Но Глеб этого пока не знал. И слава богу.