Молочный шоколад

Казалось, пары шли не пару часов, а целую вечность. Уходить никак нельзя было: если Джисона он смог отпросить, сказав, что тому плохо, то Минхо уже никуда не мог деться. Из-за его гона они с Джисоном пропустили пары, где устроили сразу несколько проверочных работ, и теперь нужно всё отработать. Преподаватель повторял тему для Минхо и для тех, кто завалил тест. Но мысли были совершенно далеко. Где-то в их общаге, с омегой. Мысли были о нём. Что он сейчас делает? Что это вообще было? Как он? Болит ли голова после выпивки, а может, он вообще где-то ударился, и Минхо этого не заметил, раз Джисон додумался скидывать альфе такие фотографии и видео. Они до сих пор прокручивались пластинкой в голове. Минхо включал телефон и открывал чат с Джисоном, просматривая эти фотографии и видео одно за другим. В животе всё стягивало узлом, сердце сжималось от боли, а альфа внутри рычал и требовал омегу. Альфе нужен омега. А Минхо нужен Джисон. Рядом. Молочный шоколад. Хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу. Минхо обессиленно уткнулся лбом в парту и проскулил, как беззащитный котёнок. И что творил с ним этот омега? Что именно он с ним сделает, когда вернётся домой, Минхо не знал. Накинется? Расцелует? А может быть, сразу и съест? Минхо обязательно об этом подумает, но не сейчас. Джисони: ты как? Почувствовав вибрацию, уголок губы дрогнул, и альфа достал телефон из кармана. Внутри разлилось приятное тепло. Минхо: ужасно Джисони: что-то случилось? Минхо: тебя нет рядом Минхо: невыносимо Джисони: сколько ещё осталось? Минхо: ещё одна пара, и я домой Минхо: к тебе) Джисони: тогда можем переписываться, чтобы время быстрее прошло? Минхо: блять, что ты опять задумал? Джисони: ничего такого, просто решил тебе кое в чём признаться;) Минхо прикусил губу, улыбаясь. Минхо: и в чём же? Джисони: твои бёдра… они невероятны, ты знал? Он вздрогнул, расширив глаза. Минхо: ты пишешь это мне, когда я на учёбе. Минхо: ты пишешь это альфе. Джисони: своему альфе* Ли облизнулся и с интересом приподнял брови — что же всё-таки задумал Джисон? Игра или он просто решил поиздеваться над ним? Минхо: я не знаю, что сделаю с тобой, когда вернусь. Джисони: подумай над этим хорошо, потому что я уже знаю Минхо: ? Джисони: хочу вылизывать твои бёдра Джисони: о боже, я представил их Джисони: они плюшевые и такие массивные Джисони: ты можешь ими убивать, знал? Альфа тяжело задышал, прикрыв глаза. Минхо: я обязательно проверю это на тебе, если ты не перестанешь писать бред. Джисони: пожалуйста?) Минхо: блять, ты… Джисони: ? Минхо: я люблю тебя Джисони: я люблю тебя, альфа Джисони: мой альфа. Мой альфа. Минхо перечитал это сообщение несколько раз. Мой альфа Я его альфа. Пальцы дрожали, в груди разлилось что-то тягучее, сладкое, как тот самый молочный шоколад, которым пах Джисон. Альфа внутри довольно заурчал, потянулся, свернулся калачиком у сердца. Мой альфа. Эти два слова прокатились по спине волной мурашек — от затылка до копчика. Стало жарко, будто рядом включили обогреватель. Минхо провёл рукой по лицу, по щеке, и кончики пальцев горели. Внизу живота снова заныло — не больно, а томительно, ожидающе. Он представил, как Джисон печатал это сообщение: наверное, с улыбкой, покусывая губу. Как смотрел на экран и ждал ответа. Минхо прижал телефон к груди и закрыл глаза. Твой, — прошептал он беззвучно. — Весь твой. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, как сердце колотится где-то в горле, а внутри растёт тёплая, почти болезненная нежность. Такую нежность не объяснить словами её можно только чувствовать. Скорее бы домой. Последняя пара тянулась бесконечно. Минхо смотрел на часы каждые пять минут, но стрелки ползли, издеваясь над ним. Преподаватель что-то рассказывал, студенты записывали, но альфа не слышал ни слова. В голове пульсировало «мой альфа», «хочу вылизывать твои бёдра», и перед глазами стояли фотографии — Джисон в боксерах, Джисон с пальцем во рту, Джисон, который смотрит в камеру снизу вверх. Когда прозвенел звонок, Минхо вылетел из аудитории быстрее, чем кто-либо успел закрыть тетрадь. Рюкзак бил по спине, ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле. Он бежал по коридору, расталкивая студентов, выскочил на улицу и почти полетел к общаге. Ожидание было невыносимым. Каждая секунда казалась вечностью. Минхо представлял, как ворвётся в комнату, а там — Джисон. Может быть, голый. Может быть, в одной футболке. Может быть, уже лежит на кровати, раскинувшись, и ждёт его. После тех сообщений можно было ожидать чего угодно. Альфа внутри рычал, требовал, хотел прижать к себе этот плюшевый, тёплый, сводящий с ума комочек и одновременно — наказать за эту пошлость, за эти фотографии, за то, что смел возбуждать его на парах. Или, может быть, это просто тело так реагировало на Джисона? Просто от одного его запаха, от одного имени, от мысли, что где-то там, в их комнате, он ждёт. Ждёт своего альфу. Минхо влетел в общагу, на ходу отпирая дверь. Он ожидал полумрак, тяжёлый воздух, пропитанный шоколадом, и омегу, который набросится на него с поцелуями. Он готов был к этому. Он хотел этого. Но когда дверь открылась, первое, что ударило в нос — не молочный шоколад. Его запах был, но слабый, едва уловимый, приглушённый чем-то другим. Тёплым, сладким, домашним. Выпечка. Корица. Ваниль. Минхо замер на пороге. На кухне, спиной к нему. Волосы все также были растрепанны, и падали на лицо, на нем были шорты альфы и его футболка, которая съехала на одно плечо. А поверх всего этого обычный кухонный фартук, завязанный сзади бантом. Джисон повернулся, услышав шум. На его лице не было пошлой улыбки или призывного взгляда. Он улыбался мягко, немного сонно, смущённо. — Ты пришёл, — сказал он. — Я синабоны испёк. Чай уже заваривается. У Минхо перехватило дыхание. Вместо пошлости, вместо грязных игр, вместо всего того, что он ожидал Джисон стоял на кухне в фартуке и пёк ему синабоны. Запах выпечки заполнил всю квартиру, делая её уютной, родной. Шоколад ушёл на второй план, но не исчез он витал где-то рядом, напоминая, что омега здесь, рядом, что он его. Альфа внутри, который ещё минуту назад рычал и требовал немедленно повалить омегу на кровать, вдруг затих. Потом заурчал довольно, спокойно. Минхо не знал, что делать. Смеяться? Плакать? Броситься на Джисона и зацеловать до смерти за то, что он такой нелепый, такой домашний, такой его? Он сделал шаг, потом другой. Подошёл к омеге, обнял со спины, уткнулся носом в его макушку и втянул воздух. Выпечка, корица, и немного того самого молочного шоколада, от которого у альфы подкашивались колени. — Ты... — голос Минхо сорвался. — Ты сводишь меня с ума, знаешь? — Это плохо? — тихо спросил Джисон, не отстраняясь. — Нет. Мне все нравится, продолжай. Минхо развернул его к себе, взял лицо в ладони и посмотрел в глаза. Никакой наигранной пошлости. Только тепло, только уют, только запах свежей выпечки и тихое счастье. — Я люблю тебя, — сказал альфа. — Я знаю, — ответил омега и чмокнул его в уголок губ.  Минхо не ответил. Вместо этого он наклонился и поцеловал Джисона — неожиданно, мягко, но с какой-то тягучей, томной медлительностью, от которой у омеги перехватило дыхание. Губы альфы втянули его нижнюю губу, слегка оттянули, и Джисон всхлипнул — тихо, растерянно, но не отстранился. Воспользовавшись моментом, Минхо подхватил его под бёдра, приподнял и усадил прямо на стол, между тарелок и чашек. Джисон ахнул, но тут же обхватил его шею руками, а ноги сами собой сомкнулись на талии альфы, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже. Джисон застонал — сдавленно, прямо в губы Минхо, и от этого звука альфа внутри зарычал. Рык вырвался наружу — низкий и хриплый. Поцелуй больше не был нежным. Он стал размашистым, влажным, немного грязным — языки сплетались, слюна смешивалась, и из их губ то и дело вырывались чмокающие, слишком откровенные звуки. Когда Минхо наконец оторвался, его дыхание было тяжёлым, горячим, обжигающим влажность на губах Джисона. Он смотрел на омегу из-под полуопущенных век, и в его взгляде смешивались желание и вопрос. — Что это было? — прошептал он хрипло. — Ты про что? — голос Джисона дрожал, но в нём слышалась наигранная невинность. — Я про твои сообщения. — Не понимаю, о каких сообщениях ты говоришь, — Джисон захлопал глазами, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Минхо усмехнулся — нагло, с вызовом. — Значит, ты у нас смелый только в интернете? Джисон не ответил. Вместо этого он медленно подцепил пальцами подбородок альфы, заставляя того смотреть прямо на себя. — Если ты про то, что я хочу вылизывать твои бёдра… — он сделал паузу, облизнул губы, — то всё ещё в силе. Минхо замер на секунду, а потом в его глазах зажглось что-то опасное, игривое. Он наклонился ближе, почти касаясь губ Джисона, и прошептал так же нагло, так же вызывающе: — Так чего же ты ждёшь?