Катализатор

      Он не признавался себе в этом. Однако, считал дни до своего возвращения.       Тайлер Дредвелл. Для карьеры он заменил свою зловещую фамилию на прозвище «Кен», потому что его часто называли живым образом куклы Кен. Действительно: хорошая форма, квадратная челюсть, яркие голубые глаза, светлые волосы, черты лица словно он заключил сделку с дьяволом, обменяв свою душу на красоту. Такие как он часто оказываются гнилыми внутри, а он как белая ворона, не поддающаяся стереотипу. И за это его, вероятно, ценили.       Он улетел в Европу. Крупный проект, международные студии, контакт на девять фильмов с возможным продолжением. Берлин, Прага, Будапешт. Новые люди, партнерши, режиссеры, деньги. Работал как проклятый, по двенадцать часов в день, а то и приходилось сутками напролет. От такого количества кофе и энергетиков удивительно, как он еще печень не посадил и не заработал себе импотенцию. И он почти не выходил на связь с домом.       Почти.       С Хайди он переписывался раз в неделю. Коротко — «как дела», «нормально», «береги себя». Из эмодзи только смайлик в конце, без сердечек. Но этих сообщений ему хватало, чтобы просто не сойти с ума.       Была другом. Хорошим другом. Девушкой, которую знал еще до того, как к нему пришла слава в порноидустрии. Познакомились просто — в кофейне. Она сидела с ноутбуком и отчаянно материла неработающий код, вслух проговаривала, как должен работать алгоритм и не понимала, что же в этом драном компиляторе не так. Он подошел и попросил зарядку для телефона. Не знал, кем работает — что-то в крупной корпорации, что-то скучное, стабильное, доводящее до выгорания. Она по началу не была в курсе, кем он работает, но как-то сама случайно прознала. Они придумали правило: не лезть в чужую жизнь. Дружба, так сказать, без обязательств. Хотя Тайлеру было этого мало, он хотел бы узнать ее лучше, но понимал, что стоит надавить — она исчезнет навсегда. Она была как дикая кошка — ласковой, но готовой царапнуть при малейшем посягательстве на свободу.       Они договорились встретится в парке. Он пришел первым, сидел на скамейке и прокручивал в голове слова, которые хотел сказать. Но когда она появилась в конце аллеи — в легком платье цвета лаванды, с распущенными волосами до плеч и робкой улыбкой… все вылетело из головы.       — Тайлер, — мягко и со смущением произнесла она.       — Хайди, — не сдержав улыбки, ответил он, поднимаясь во весь свой рост.       Они обнялись. От нее исходил запах ванили и что-то еще, столь неуловимое и родное. Он зажмурился на секунду, чувствуя, что рядом с ней где-то под ребрами разливалось тепло. И он чувствовал, как девушка в тот же момент чуть сильнее вжалась в его плечо.       В воскресенье в парке всегда играла музыка, работала ярмарка. Где-то кричали радостно люди на карусели, стоял запах жженого сахара и жареных орешков, а некоторые люди с упоением смотрели за тем, как сахарный песок превращался в белоснежные нити, наматываясь на тонкую бумажную палочку.       Они гуляли, взявшись за руки. Просто, чтобы не потеряться в толпе. Хотя оба понимали — это лишь предлог.       — Ну, рассказывай, — улыбнувшись, попросила Хайди. — Как там Европа? Вкусно кормили?       — Вкуснее, чем здесь, — Тайлер усмехнулся. — В Праге попробовал такую вкусную свиную коленку, язык проглотишь. А в Будапеште меня угостили гуляшом из оленя.       — Олень? — Хайди округлила глаза. — Это законно?       — Лучше спроси, как оно называется. Я запомнил это слово на всю жизнь.       — Ну и как?       — Шарвашпёркёльт, — Тайлер на последних слогах собрал губы в трубочку и искривил лицо так, что Хайди невольно рассмеялась. — Идеально с дёдёлле.       — А это что такое? — не в силах остановится от смеха, спросила девушка.       — Картофельные клецки. Но вот с таким странным названием, — Тайлер и сам не мог удержаться в смехе, чувствуя рядом с девушкой будто бы разливающиеся волны, щекочущие нутро. Хотелось просто смеяться. Не от собственных слов, без причины, от нарастающего счастья, которого ему определенно не хватало все эти полтора года.       — А девушки? Были достойные?       — О, я познакомился с одной актрисой из… Бельгии вроде. Она такая, как бы сказать, — Тайлер попытался что-то изобразить рукой в воздухе, делая неясные пасы. — Горячая, но при этом застенчивая. Научила меня играть в покер.       — Дай угадаю, на раздевание? — девушка усмехнулась.       — Ну, да, мы раздевались после каждого проигрыша, — он хохотнул. — Я проиграл всю одежду за пятнадцать минут. Оказалось, она профессиональный игрок и по казино ходит.       И вновь она рассмеялась, запрокинула голову. Его сердце ощутимо совершило кульбит. Хайди буквально светилась в его глазах, просто от того, что он рядом. Тайлер не мог оторваться от ее лица. Ни яркого макияжа, бледные губы, крохотная родинка у левого глаза… темные, глубокие глаза…       — А у тебя как? — спросил он через несколько минут, когда, вдоволь насмеявшись, они заметили палатку с выпечкой и взяли по ванильной ватрушке, а после уселись на лавочку. — Работа не заедает?       — Все нормально, — ответила Хайди просто, хотя мужчина ощутил, как пространство вокруг нее стало чуть блеклым, серым, как до ее появления. В глазах он заметил легкую грусть. — Рутина. Дедлайны, бесконечные планерки, митинги и все прочее.       Она отвела взгляд, а между ними на краткий момент наступила тишина. Ему хотелось придвинуться ближе, сказать, что хочет знать больше, что она много недоговаривает. Но всем нутром ощущал эту стену между ними и боялся даже прикоснуться к ней.       — Я… очень скучала, Тай, — произнесла Хайди, робко глянув на него с печальной улыбкой. Только она сокращала его имя так и в этом было даже что-то интимное. — Без тебя этот дрянной город стал серым и скучным. Как будто кто-то высосал все краски.       В его горле пересохло.       — Я тоже… с-скучал, — сказал он тихо, слегка запнувшись. — По тебе. По нашим прогулкам. По… по тому, как ты морщишь нос, когда пьешь горький кофе. И я… хотел бы, чтобы мы виделись чаще. Насколько это возможно.       Она поджала губы, часто заморгав. Тайлер, чтобы нарушить этот неловкий момент, что пожирал его изнутри, взглянул на часы.       — Мне скоро нужно ехать в студию, — вздохнул он. — Если бы не они, я…       — У меня тоже дела, — ответила Хайди, перебив его. В ее голосе промелькнула нотка, которую он не смог расшифровать. — Но я рада, что мы увиделись.       Они встали. Он обнял ее еще раз, крепче, дольше, чем обычно. Ее щека прижалась к его груди. Если бы мог, не отпускал ее. Если бы был смел, плевал он на эти чертовы съемки, попросил остаться и…       — Напиши, как освободишься, — произнесла она, отстраняясь.       — Обязательно, — успел сказать Тайлер, улыбнувшись насколько мог искренне.       Она ушла. Не оглядываясь. Он смотрел ей вслед, пока ее силуэт не растаял в толпе. И в тот момент ему самому показалось, что краски вокруг стали бледнеть, утекать, превращая все в какое-то черно-белое немое кино.       Тайлер хотел назвать себя трусом. Самым настоящим трусом, боящимся нарушить, как ему казалось, идиллию, которой он достоин. Трус настолько, что не может ради своих чувств, уверен — настоящих, пробиться через все барьеры. Взять ее за руки, притянуть, поцеловать… Что ему мешает? Что заставляет его каждый раз вставать на край обрыва и выбирать: либо отойти и упустить возможность понять неизведанное, либо бросится и действительно узнать, что именно его ждет за завесой тайн, барьеров, стеснений и страха. Сегодня он решил отойти… или его заставили.       Вечером Тайлер приехал в «Красный Фонарь». Знакомые коридоры, запах кофе и фруктового лубриканта. Осветители настраивали софиты, знакомая гримерша Татьяна махала ему из своего угла с восторженным выражением лица, пара ассистентов хлопнули его по плечу.       — Тайлер! Буквально на днях увидел порно-версию «Дракулы». А говорят венгры снимать не умеют, ха. Конечно, Коппола и так сделал нечто вульгарное в свое время… — тараторил встретившийся ему второй режиссер, Сэм или больше известный как «Коленка» из-за лысой слегка морщинистой по каким-то генетическим причинам головы, пока еще новичок, если сравнивать с другими, коих тут прозвали «доисторическими».       — Как минимум лучше потрахушек в «Игре Престолов», — хохотнул Тайлер.       — Сто-о процентов лучше «Престолов», — согласно закивал Коленка. И тут он хлопнул себя по лысой головушке, а в голосе сначала прозвучало удивленное осознание, а потом какая-то непонятная радость, как у взбудораженной подружайки. — Ой, ты ж к Зои сегодня? Тебя кое-кто иска-а-ал! ~       Буквально тут же в коридоре возникла она. Сэм соизволил ретироваться, дабы не сорвать момент.       Госпожа Ви стояла у кофейного автомата, прижимая к груди бумажный стаканчик. Темная маска закрывала ее лицо и волосы, оставив небольшой треугольный участок губ, подбородка и крыльев носа. Губы… красивые, сочные, алые как кровь. Она поднесла стаканчик ко рту, робко глотнув дешевый кофе. Трудно было заметить из-за маски, как ее нос немного начал морщится от горькости.       Когда она повернулась к нему, Тайлер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то знакомое, но не мог ухватится за эту мысль. Она ускользала от него как верткая рыбка в океане и пряталась за кораллами.       — Тайлер, — сказала она, мягко, почти ласково. — С возвращением.       — Привет, Ви, — негромко ответил Тайлер, не зная, какую эмоцию показать коллеге. Возможно, вышла какая-то вымученная улыбка.       Она подошла ближе, и он ощутил слабый аромат гвоздики и какой-то пряности. А еще едва уловимую ваниль.       — Как прошла поездка? — спросила она. Ее губы дрогнули в улыбке.       — Нормально, — ответил он сухо, но тут же смягчился. Не хотелось быть грубым с той, кто всегда была к нему добра и учтива. — Работал. Много. Устал. И соскучился по студии.       — И по мне? — спросила она с легким вызовом, слегка наклонив голову набок.       — И по тебе, — признал он, улыбнувшись чуть мягче.       Ви протянула папку с бумагами — распечатанный сценарий.       — Зои как всегда попадает в самую точку. Взгляни.       Тайлер пробежался глазами по тексту. Он вскинул удивленно брови через несколько секунд, ибо не ожидал увидеть то, что было в сценарии: история о двух любовниках, которые не виделись долгое время, случайно сталкиваются в городе. Неловкость, нерешительность подойти, затем — бросаются друг к другу в объятия. Зои пометила, что близость должна быть нежной, без агрессии и «полная тоски».       «Просто два человека, которые БЕЗУМНО соскучились» — гласила пометка в самом конце фабулы.       — Ох она… ку-у-урва-а, — наигранно протянул Тайлер не своим голосом с каким-то иностранным акцентом. Ви рассмеялась, чуть запрокинув голову. Смех сдержанный, грудной, чуть низкий.       — Она знает, куда бить. Как будто это… про нас.       Мужчина замер при последних словах и поднял взгляд на коллегу. Та одарила его загадочной улыбкой, и направилась на площадку.       Зоя уже была там в привычном прикиде и с сигаретой в зубах.       — Та-а-айлер! — протянула она восторженно, хотя на ее лице не отображалось абсолютно ничего. — Мальчик мой, как ты похудел! Неужели в этой сраной Европе тебя так плохо кормили?       Тайлер лишь усмехнулся и покачал головой. Он вместе с Ви поглядели на подготовленные декорации. Она делилась на две условные локации: улица и комната в квартире или номере отеля. Ночная улица, фонари, мокрая мостовая, уличное кафе. Ощущалась легкая прохлада, пахло дым-машиной, краской и лаком.       — ТАТЬЯНА! Тащи свою задницу сюда и приведи актеров в порядок! — кричала Зои, хлопая в ладоши и подгоняя персонал. — Где, черт возьми, Маркус?! У нас мотор через пятнадцать минут! Мне нужен плащ на Тайлера! Быстро!       Все вокруг суетились, бегали. Мужчина даже радовался вновь увидеть этот легкий хаос, после постоянной педантичности и строгости немецких и итальянских режиссеров. Вот бежала та самая Татьяна, женщина лет тридцати пяти с двумя турбинами вместо грудей. При беге это выглядело настолько забавно, что Тайлер еле сдержался от смеха. В первые дни, когда он рассмеялся, в него прилетела палетка, это он запомнил на всю жизнь. Так что смешок вышел больше с непривычки. К счастью, женщина ничего не заметила.       Ви мягко коснулась его плеча.       — Иди готовься. Увидимся там, — сказала она, после чего проследовала в другую часть сцены с фонарями. Тайлер же поспешил проследовать к своей стартовой точке. Сердце в груди трепетало и отнюдь не из-за волнения перед самими съемками. Пары минут рядом с Госпожой Ви хватило для осознания, насколько он соскучился по этой студии… и по ней.       Они были знакомы давно и снялись в множестве фильмов для взрослых вместе. С первых дней, когда его поставили под вопросом, не будет ли проблема касательно ее «особенности», Тайлер сказал «нет». Ему было важно, каков человек, а не какие и сколько у него гениталий. На площадке Ви вела себя холодно, сосредоточенно, профессионально, а на его шутки отвечала сухо. Но во время съемок между ними возникло странное взаимопонимание. Он чувствовал, что она не играет, а живет в каждом движении. Что это не только работа, а наслаждение, в которое она погружалась с головой. Все у них выходило сразу с первого же дубля. А после особенно чувственной сцены, она впервые улыбнулась ему и сказал «Ты хорош». Затем между съемками они рассказывали случаи с других съемок, смеялись, пили вместе кофе, делились новостями. Порой приходили на кастинги друг друга, чтобы поддержать. И вновь Тайлер упирался в стену, видел, как она дистанцируется. Но в случае с Ви это профессиональный характер. Любой роман между коллегами мог мешать работе непосредственно.       Тайлер навсегда запомнил, как когда-то назвал ее красивой. Что она красивая — вся. И что ей не стоит обращать внимание на то, что говорят другие. Она долго молчала, пока не сказала, что он — единственный, кто сказал такое не по сценарию. Этим, вероятно, и заслужил чуть больше доверия и открытости.       «Мотор!»       Мир вокруг перестал существовать. Тайлер набрал полную грудь воздуха, закрыл на мгновение глаза, а когда открыл, вытеснил все камеры, всех людей.       Бутафорская мостовая под светом софитов, имитирующих уличные фонари. Вода лилась на голову моросящим дождем, под ногами стелился туман. Тайлер был закутан в плащ, темные перчатки, федора на голове. Шел, считая шаги. Пока не остановился, заметив ее.       Госпожа Ви стояла в длинном черном плаще, маска скрывалась под накинутой сверху кружевной вуалью и шляпой с широкими полями. Алые губы горели во мраке и приковали к себе его взгляд.       Сценарий — дешевый роман, но Зоя требовала правды. И он покажет ей правду…       — Ты изменилась, — сказал Тайлер свою реплику, и голос дрогнул не по сценарию.       — А ты совсем нет, — ответила Ви тихо. Губы дернулись в улыбке. — Такой, как и год назад. Красивый… глупый… бесконечно далекий.       — Теперь это в прошлом. Я здесь… и я не уйду.       Она шагнула к нему. Он вдохнул ее запах — сладкий с горчинкой, он манил его, заставлял вдыхать шумно и с жадностью. Она сняла с себя шляпу, сорвала вуаль. Ее рука в перчатке двинулась к его щеке, задержавшись на мгновение, после чего крайне медленно стянула и с него федору. Мокрые волосы облепили его кожу, вода заливала глаза. Капли стекали по ее маске вниз и ярким губам, которые будто стали только сочнее на фоне тьмы и влажности.       Тайлер наклонился и поцеловал ее. Не агрессивно, медленно, почти неуверенно, как мальчишка на первом свидании. Едва соприкоснулся с ней губами, что ощущались мягкими, податливыми. Она ответила. Не напором, а нежно, придавая ему все больше смелости. Тайлер прижал ее к себе. Она аккуратно провела руками по его плечам и груди, пока их языки не встретились, не начали переплетаться. Поцелуй становился все жаднее, но все таким же нежным и глубоким. Он скучал по ее губам… где-то на задворках сознания его Я снова и снова повторяло: «Почему с ней все иначе?». Нет в мире женщины, с которой поцелуй был бы настолько сладок, что не хочется отпускать и вечно вкушать ее, пока оба не иссохнут. Ни с кем, кроме нее.       Тайлер обхватил ее лицо руками, она подняла руки, хватая его за волосы и расслабляясь в его объятьях. Они не играли. Нет. Все было по-настоящему. Она наслаждалась моментом не меньше, чем он.       Наконец Ви оторвалась первой, но Тайлер продолжал держать ее, тереться о ее маску лбом, соприкасаться кончиками носов, тяжело и шумно дышать.       — У меня здесь номер в гостинице, — шепнула она еле слышно, делая паузы между громкими вздохами. — Через дорогу.       Декорация гостиничного номера была простой: кровать с белыми простынями, прикроватная тумба, тусклый светильник. Все в теплых бежевых и белых тонах с редким вкраплением коричневого. Полумрак и слабый свет от искусственного окна с видом на ночной город. Здесь пахло деревом, отбеливателем и ворсом ковра.       Они вошли через дверь, держась за руки. Походили на нашкодивших подростков, решившись пообжиматься где-то в кладовке школы, что придавало остроты гормональному всплеску из-за риска быть обнаруженными. Тайлер закрыл за собой дверь, даже повернул замок до пары щелчков для правдоподобности. И спустя секунду он прижимал свою партнершу к стенке у косяка, смотря на нее сверху вниз.       — Я думала, ты больше не вернешься, — произнесла Ви, все также следуя сценарию. Голос прозвучал хрипло, измученно. Это будоражило его нутро, он еле сдерживался, чтобы не набросится на нее как голодный зверь.       — Я боялся, что больше… не увижу, — прошептал он еще тише, вновь прильнув к ее устам для нежного поцелуя. — Я был дураком, что ушел…       Его руки переместились к ее плечам, на мгновение остановившись. Их взгляды вновь встретились, хоть мужчина не до конца мог видеть ее глаза, но чувствовал, что Ви смотрит. И получив немой ответ на его молчаливый вопрос, можно ли продолжить, медленно стянул с нее плащ. Тяжелая ткань рухнула на пол. Под ним была тонкая блуза с завязками на спине, и Тайлеру пришлось развязывать каждый узелок, путаясь в них. Но она терпеливо ждала, тихонько и невесомо касаясь губами его щек и висков. Она подбадривала, терпеливо ожидала.       — Ты волнуешься? — тихо спросила она не по сценарию. Блуза соскользнула с нее, обнажив грудь.       — С тобой — всегда.       Он принялся покрывать ее тело поцелуями. Ключица, плечи, шея. Она запрокинула голову, открываясь. Затем он опустился ниже, едва касаясь кожи у ее грудей, заставлял чуть вздрагивать и шумно выдыхать почти до стона. Затем еще ниже, руками обхватывая груди, пальцами массируя отвердевшие соски. Она вцепилась в его голову, прижималась к себе. Ее ноги подкосились, стоило ему обхватить один из сосков губами. Пришлось резко перехватить ее за талию и прижать к себе.       Он выпрямился, снова, уже требовательнее и с голодом, вцепившись в ее губы. Она отвечала не менее страстно, прикусив его нижнюю губу. Когда он оторвался, она юркнула под него и выскользнула как змея. На ватных ногах, на неудобных высоких каблуках, из-за которых ее бедра покачивались сильнее, на ходу стягивая юбку, двинулась к кровати. Тайлер не терял времени зря. Не в силах оторвать взгляд от ее красоты, мистической грации и следуя как завороженный, он стягивал собственную одежду почти не глядя. Сорвал рубашку так, что посыпались под ноги пуговицы. Поскорее стаскивал штаны, ибо внизу разгорался сильнейший жар, а сердце билось как бешенное, отбивая в висках ритм. В этом шуме собственной крови Тайлер слышал команду «Возьми. Возьми. Возьми».       Сократив мучительную дистанцию, у них оставался последний барьер. Госпожа Ви не торопилась. Ее губы исказились в теплой, слегка игривой улыбке. Не отрывая глаз друг от друга, просто не в силах и без желания посмотреть что же там внизу, они позволили лишь чувствовать прикосновения. Ее рука скользнула под ткань, выудив его и поглаживая. Ее пальцы перебирали каждый изгиб, каждую вздутую вену, словно вспоминая давно забытое. Его пальцы скользнули, ловко достигнув чувствительной точки, отчего она издала тихий робкий стон.       Наконец, полностью обнажившись, они рухнули на постель. Сплетались телами. Тайлер навис над ней, чувствуя, как упирается в ее бедро. Она раздвинула ноги, приглашая. Грудь вздымалась от нетерпения.       Не спеша, дюйм за дюймом, он проник внутрь, заставив Ви выгнуться и громко выдохнуть. Тайлер ощущал влажность, жар, как она сжимает его, что звезды вспыхивали перед глазами.       — Тайлер, — выдохнула Ви, сама того не ожидая, но в том, как она произнесла его, таилось все — тоска, боль, нежность и страсть.       Он двигался медленно, глядя ей в лицо, в тонкую сетку, где угадывались глаза. Сейчас Тайлеру казалось, что он видит ее душу. Как она загорается в адском пламени страсти. Пространство вокруг становилось тягучим, будто они находились в воде.       Она теряла контроль. Ее бедра поднимались навстречу, пальцы впивались ему в спину. Оставались красные полосы. Она забыла, что это съемка, что вокруг камеры, что на них смотрят. И он тоже забыл, они не существовали для них. Весь мир перестал существовать, кроме этой крохотной комнаты гостиничного номера и кровати, на которой они предавались любви. Мысли путались, Тайлер не мог, да и не хотел, думать ни о чем другом, кроме как о ней, о ее стонах, о том, как она действительно наслаждалась им.       В какой-то момент Тайлер ощутил движение между ног и опустил глаза. Он замер на секунду, вглядываясь в то, что ожидал и одновременно не ожидал увидеть на фоне разгоревшейся страсти. Он увидел ее двойную природу. Ее плоть выскользнула из скрытых складок, твердое, горячее. Он ощущал, как она прижимается к его животу и в этом не было ничего отвратительного. Он знал, что она такая. Он любил ее такую. Он принимал ее… и восхищался.       Он наклонился к ее лицу, шепнув:       — Я хочу всю тебя…       Его рука обхватила ее плоть, и медленно, в такт толчкам, массировал от основания к головке. Она застонала — низко, протяжно. Ее тело выгибалось дугой. Одной рукой впивалась в простыни, пальцы другой сжимала зубами, чтобы не сорваться на крик. Тайлер ощущал, как пульсация передается от одного органа к другому. Такая двойная стимуляция сводила ее с ума, как и пространство вокруг. Оно сжималось, разгоралось, застывало как желе. С каждым толчком мужчине казалось, что из его тела, из его сердца, вытягивают силу, словно он выпускал всю свою страсть как яркий розовый туман в мир, делясь с ним, заражая его. Ее стоны, сдавленные, хриплые, отчасти нечеловеческие, вырывались непроизвольно, постепенно ускоряясь до коротких вскриков.       — Я… сейчас… — протянула она сквозь стоны.       Тайлер ускорился, активнее работая тазом и рукой. Ви оторвала руку от рта, обеими вцепившись в кровать. Тайлеру показалось, что руки стали немного темнее, как испачканные в краске, а ногти удлинились, заострились, впиваясь и протыкая мягкий матрас.       Наконец, наступил пик. Она кончила с долгим, дрожащим стоном, выплескиваясь себе на живот. Он издал хриплый рык и наклонился, уткнувшись лицом в ее плечо и чувствуя, как Ви сжимает его изнутри. Они лежали так, покрытые потом, подрагивая от страстных судорог. Спустя минуту, когда все стихло, Тайлер медленно перекатился на другую сторону кровати.       — Снято! — раздался крик режиссера, возвращая обоих актеров в реальный мир. Оба вздрогнули. А затем синхронно сели по разные стороны кровати, спина к спине. Но взгляд обоих устремился на закулисье.       У стены с кабелями двое ассистентов — парень и девушка — стояли, прижавшись друг к другу. Раскрасневшиеся лица, сбитое дыхание. Они целовались также страстно, как Тайлер и Ви при съемке. Но более жадно, будто ждали этого всю жизнь. Девушка всхлипывала, парень стискивал ее плечи.       Наваждение постепенно спадало с Тайлера. Он всмотрелся в пару, понимая, что так не должно быть. Этот парень был женат и перед самыми съемками мельком услышал, что его жена ждет ребенка. А она только сегодня хвасталась перед остальными коллегами, что у нее состоялась помолвка. Еще какие-то секунды назад они просто раскладывали реквизит, а теперь… расстегивали друг на друге одежду, видимо собираясь заняться сексом прямо здесь, при всех.       Режиссер, Зои, выкуривала уже третью сигарету за последние несколько минут, втягивая в себя дым и не давясь. Ее пальцы тряслись, глаза блестели от влаги, хотя она никогда при людях не плакала, уж Тайлер точно это знал.       Один из осветителей, здоровенный мужик с забитой татушками шеей, сидел на ящике, уронив голову на руки. Плечи вздрагивали. Когда его позвали, он поднял лицо — красное, мокрое от слез. Он что-то мямлил про свою собаку, что была у него в пятнадцать лет. Что он не плакал, когда хоронил ее, а сейчас не мог остановиться. И от собственного вопроса «Почему это с ним происходит?» разрыдался только сильнее.       Оператор, женщина лет пятидесяти, вдруг оторвалась от камеры и посмотрела на молодого и тихого ассистента рядом с собой. Она смотрела так, как будто видела его впервые в жизни. И по совершенно непонятной причине она с хриплым от смущения голосом хотела признаться ему в симпатии. Но, словно понимая, что не может себя сдержать, зажала рот рукой. Ассистент резко раскраснелся и просто выбежал из павильона. Так сделали еще несколько коллег.       «Что, черт побери, произошло?» — пронеслось в голове Тайлера.       Тем времени Госпожа Ви отвернулась от зрелища полного необъяснимого хаоса и принялась делать дыхательное упражнения, дабы успокоить себя. Тайлер ощущал, как пространство «остывает» с каждым вдохом и выдохом, оставляя лишь мутный и «липкий» осадок на душе. Затем поднялась, так и не дождавшись помощи со стороны ассистентов. Спустилась со сцены, подошла к своему стулу, обтиралась полотенцем. Ее выражение лица, если считать, что Тайлер не видел глаз и бровей, выглядело очень спокойным. Особенно на фоне творящегося хаоса. Ее не беспокоило происходящее, будто это что-то обыденное. И также неспеша вышла из павильона к гримеркам.       Тайлер медленно поднялся. Один из ассистентов таки нашел силы подняться с полотенцем и халатом в руках. Тайлер поспешил привести себя в порядок и тут же метнулся к Зои.       — В порядке? — спросил он, хотя в душе ему хотелось закричать: «Что здесь, нахрен, творится?!».       — Д-да, — с трудом ответила режиссер, тряхнув головой. — Это… самый лучший секс, который я снимала. Считай… возвращение у тебя с дифирамбами.       — А… это? — Тайлер неуверенно обвел рукой вокруг, указывая на творящееся, но постепенно стихающее, безумие. Казалось, все приходили в норму, да даже его собственные мысли стали яснее, стоило Ви исчезнуть.       — Это… бывает, — также неуверенно промямлила Зои. — Не знаю… честно.       — Часто «бывает»? — уточнил мужчина.       Зои пожала плечами. У нее не было ответа, хотя оба человека прекрасно понимали, кто виновен. Но не могли понять как и почему. Тайлер собрал вещи и двинулся к гримеркам, желая расспросить Ви об этом. Но заметил, как она выскальзывает из своей гримерки и спешно покидает студию. Хотелось побежать за ней, удержать. Он бы не стал кричать на нее, требовать ответов, будто она какой-то террорист. Ему только нужно было понять, кто она и почему так… кажется, за все годы знакомства, такого не происходило никогда. Но и такого секса не происходило между ними до сегодняшнего дня. Она отдалась страсти на полную, не сдерживалась, не контролировала, как делала это обычно. И это как-то повлекло за собой подобный хаос…       Тайлер не мог не восхититься снова этой загадочной женщиной. Однако восхищение омрачилось небольшой ноткой пробежавшего по телу страха. Кто же она такая?       И почему ему казалось… что он ее знает?