До того, как он умер

— Какого чёрта у тебя пистолет?! Она опустила глаза. — Он даже не заметил. А я… я ведь попала. Грейс сглотнула комок в горле. — И слава богу, — выплюнул слова Леон, — если бы он пошёл на нас, я бы не вырулил! Не поверишь, но в полицейской академии не учат уворачиваться от гигантских псов! Шерри начала плакать. — Он же догонит Клэр… Грейс облизала сухие губы. — Клэр прекрасно понимает, что будет, если он в-выберется из города, — сказала она, — Но он огромный, и не сможет преследовать их вечно, о-особенно если они попытаются его запутать. — Клэр даже города не знает… — всхлипнула Шерри. — Тайрелл знает, — отрезал Леон. — У тебя есть рация, — напомнила Грейс, — Будем слушать… Карлос уже должен выбраться. Шерри прижалась щекой к спине Леона, содрогаясь от плача. Грейс бы спросить, как Шерри вообще нашла её пистолет — ведь когда Грейс его потеряла, Шерри была без сознания. Но спрашивать об этом у девочки, похоронившей сегодня родителей, и уже похоронившей Клэр — верх бессердечия. Впереди мельтешила заправка. — Рискнём? — спросил Леон. Грейс посмотрела на пустующую парковку. — Много ли топлива? — вместо ответа спросила она. — Достаточно. — Тогда л-лучше отъехать подальше. Леон кивнул. Никто из них не хотел рисковать ещё одной встречей с зомби. Сентябрьское солнце припекало. После выезда на трассу они не встретили ни одной машины. Идиллическая картина настораживала. — Как думаешь, в соседних городах то же? — спросил Леон, и от отчаяния в его голосе стало так горько. Грейс тоже прижалась к его спине. — Нет. Только Раккун. Но есть шанс, что пригороды тоже… заражены. Грейс показалось, что вздох Леона дал ему какое-то облегчение. Рация зашипела, и Шерри вздрогнула всем телом. «Ти, я взял вертолёт, — раздалось оттуда, — вакцина с нами. Тебя нашли? Там трое и девочка. Нас разделило тварью». «О, да, нашли, — задушенно отвечали ему, — сможешь подобрать нас в городе?» «Вас?» «Да! Меня, твоего суперкопа, девчонку и ту тварь, что гонится за нашим байком? — и после паузы, — В тот проулок!» «Но!..» — послышался голос Клэр. «Быстро!» — осадил её Тайрелл. «Джилл очнулась?» — выпалил Карлос. «Если бы!» «Вы как вообще едете?!» «С божьей помощью! Взлетай скорее и найди хоть что-то, где сможешь сесть, чтобы нас подобрать! — Тайрелл вдруг отвлёкся, — Бери левее! Быстрее!» «Эта штука бежит за Джилл! Он так просто вас не оставит!» — продолжал Карлос. «А мы-то не заметили. Что ж ты раньше не сказал?!» — сплюнул Тайрелл. «И он уже сбивал вертушки!» — обрадовал Карлос. И тут сквозь шум послышался ещё один голос, едва уловимый. «Мы не улетим с Немезидой, — это была Ада, — для начала пусть оторвутся от неё». «Ти, сколько у вас топлива?» — оборвал её Карлос. «Три четверти, но это ненадолго. Мы под завязку забиты, и всё время газуем». «Класс. Но нам всё ещё нужно найти место встречи, куда можно посадить вертушку». «На крышу мы не заберемся, сразу предупреждаю», — отверг первую же мысль Тайрелл. Шерри нажала кнопку. — Парк!.. Там, где срубили деревья! Вертолёт наверняка сможет поместиться! Это рядом с больницей… на севере! «Сначала сбросьте хвост», — снова послышался голос Ады. «Ада, уж поверь, Тайрелл не чокнутый!» — возразил ей Карлос. «Они сели на один байк с целью биооружия. Я сильно сомневаюсь в их благоразумии». Шерри сглотнула и вжалась лбом в спину Леона. Тайрелл больше не выходил на связь. — Эй, эй, — Грейс потрепала её за плечо, — им пока некогда. Но Карлос поможет им… Шерри убрала рацию обратно. — А если этот монстр убьет и его с Адой? — выпалила она. Девочка больше не плакала. Кажется, от усталости и наплыва чувств, она просто не могла этого сделать. И когда Грейс поцеловала её в макушку, Шерри тяжело вздохнула и сжала пальцы на кисти Грейс. — Что теперь с ними будет? Это был вопрос в воздух — ведь никто не знал. — Они уведут монстра в город, а потом приедут к нам, — утвердил Леон, но по его тону было ясно — он сам не верил, и пытался убедить в первую очередь себя самого, — ты сама видела. Карлос — профессионал. У них есть вертолёт и вакцина. Тайрелл, конечно, ранен, но получше любого из нас будет. А когда очнётся Джилл, то у Немезиды не будет и шанса. Про Клэр он промолчал. — Джилл тоже из супер-отряда брата Клэр, — то ли спросила, то ли сказала Шерри, — но они только люди. Грейс на мгновение стало дурно. Её разум соглашался с Шерри на все сто процентов. Но рот выдал совершенно другое. — Кто может бороться с чудовищами, как не человек? Это прозвучало фальшиво даже для неё самой. Но она видела, как наяву: вот Зено играючи разделался с Леоном, и вот — убил. Грейс не верилось, что у Леона вообще был шанс, но он, казалось, об этом не думал. И это было так страшно, что дышать становилось всё сложнее. Она сжала руки на ремнях полицейского жилета. — Как у вас только духу хватает выходить против таких чудовищ? — спросила Грейс. Он ответил не сразу, будто чувствовал, что вопрос не ему адресовался. По правде — не совсем ему, или не совсем сейчас. — Ты думаешь, хватает? — спросил он сипло, — Это… Это пиздец как страшно. Но ещё страшнее представить, что будет, если они уйдут дальше, чем этот проклятый город. Грейс хотелось откинуться и прокричать, но если бы она это сделала, то слетела бы с байка. А ей всё ещё хотелось жить. — В какой-то момент мне показалось, что стереть Раккун Сити с лица земли — не такая и плохая идея, — продолжил Леон, — но я вдруг вспомнил, что там живёт сто тысяч человек. Кто-то прячется, кто-то сражается из последних сил, и все ждут помощи, надеются, что придут бравые солдаты и всё решат. А солдаты бросили танки на улицах и планируют их уничтожить вместе с зомби. Шерри опять вытащила рацию, но та молчала. — Когда Карлос повторил твои слова про удар по городу, у меня расплавился мозг. Я думаю об этом всём, и мне кажется, что я схожу с ума, Грейс. По лицу Шерри было понятно — новость о грядущем уничтожении города едва ли деморализовывала её. Всё меркло на фоне другой беды. — Нужно отдохнуть, — буркнула девочка в спину Леону. По тому, как Шерри была напряжена, становилось ясно, что ничерта они не отдохнут. Неизвестность судеб этих троих, что они бросили в городе, позорное чувство предательства не даст сомкнуть глаз. Грейс перебирала в голове отчёты, хоть что-то пытаясь вспомнить. Но она не знала Джилл. А ещё она понятия не имела, насколько сильно изменила путь Клэр, и была ли эта девушка в списках выживших — тоже не помнила. Она ударилась лбом о лопатку Леона, и он вздрогнул. — Б-больно? — переспросила она. Леон хмыкнул. — Что ты пытаешься выбить из своей головы? — попытался пошутить он. Обессиленный голос совершенно не способствовал этому. Грейс не ответила. Вдалеке замаячила вывеска захудалого мотеля у заправки.

***

— Номер с двумя кроватями сорок пять баксов. Если надо больше — берите больше номеров. Леон посмотрел на Шерри. Она разглядывала свои белые кроссовочки, заляпанные кровью. Вымотанная, пережившая заражение и антивирус девочка всё ещё держалась на ногах и ни разу не пожаловалась. Рана на её глазу уже полностью затянулась, но этого не было достаточно, чтобы поверить, что она в порядке. Слишком тихая для ребенка. Леон сглотнул горечь и отвернулся к ресепшену. — Это с учетом кресла, или у вас не раскладываются? — уточнил он. — С креслом пятерых уложите — там двухспальная, раскладной диван и кресло. Хватит скряжничать, — разозлился мужчина у стойки. Грейс, кажется, спрятала оружие, потому что вернулась. Она тяжело ступала, и её светлый свитер был перепачкан в бурых подтёках. К счастью, прошло слишком много времени, чтобы это всё высохло. Но Грейс разумно держалась в стороне — наверняка от них всех несло кровью. — Вы с каких-то сборов? — уточнил работник, видимо, заприметив щитки и куски военной экипировки на них. Он презрительно оглядел их перепачканную одежду. Это он еще оружие не видел, — так бы и вовсе не пустил на порог. — Сколько, Леон? — игнорируя работника спросила Грейс. — Сорок пять… Грейс вытащила из заднего кармана джинс купюру в пятьдесят и положила на стол раньше, чем Леон договорил. — Вот так бы сразу! — но ему никто не ответил.

***

Грейс уже отвела Леона в сторону, забрав ключ со стойки, когда Шерри протянула руку за сдачей. — Это чаевые, — сказал ей работник. Шерри поджала губы. — Это мой первый завтрак за последние четыре дня, — сказала она жалобно. Мужчина с недоверием положил пять баксов на стол, и Шерри тут же забрала их. Девочка вытащила рацию из кармана на рубашке, продолжая гипнотизировать её взглядом. Это действие девочки заставило работника напрячься. — Он заломил цену, — объяснялся Леон. — У тебя холодный пот, — отрезала Грейс, прикасаясь тыльной стороной к его лбу, — И надо поскорее принять вторую дозу антибиотиков. Работник мотеля всё это время следил за ними, но расслышать не мог. — Нет, я поеду за ними, — замотал головой Леон. Шерри схватила его за рукав. — Нет, — сказала девочка ему, — пожалуйста, Леон. Останься… Ещё немного, и она бы начала умолять. Шерри уже была готова. Она не могла дать ещё одному человеку умереть. Шерри казалось, что всё это происходит из-за неё. — Идём в номер, — попросила Грейс. Леон нахмурился ещё сильнее, но забрал ключ из её рук и пошёл к злосчастному номеру. Грейс наклонилась к Шерри. — И-иди, проследи за ним. Пускай примет душ… — Грейс вдруг задумалась, — или ждите меня. Я забегу в магазин и скоро буду. Шерри кивнула не сразу. Её мозг слишком долго обрабатывал сказанное. Леон уже шёл вперёд. Номер был полупустым и мерзко жёлтым. У входа стоял диван в тёмных пятнах. Он был оставлен от окошка, чтобы заполнить пустую комнату хоть чем-то. Рядом с ним было кресло, видимо, для неё, и лампа между ними. Лампа — это хорошо. Шерри не хотела бы засыпать без света. Леон кинул ключ на журнальный столик и хлопнул дверью ванной. Шерри обошла кровать и увидела маленький холодильник вместо второй тумбочки. Внутри было пусто. Не то, чтобы она ожидала увидеть там еду — её тошнило от еды. Но им нужно поесть. Когда Клэр вернётся. На диване поместятся трое. В лучшем случае сама Шерри уместилась бы к ним. Еще один человек — в кресле. Но куда же посадить Джилл, Тайрелла и Карлоса? Придётся есть по очереди? Шерри опустила глаза к полу. Вместо того, чтобы думать о том, как они выберутся, она думала, как они будут кушать. Её глупая голова совершенно не понимала, что происходит. Шерри бросила взгляд на дверь душевой. Кажется, прошла уже вечность. С Леоном там всё в порядке? Она отступила назад, будто была близко к этой двери. Нельзя лезть. Мама ненавидела, когда Шерри пыталась говорить с ней через дверь в ванную. Это некрасиво. Взрослым нужно время для себя. Когда входная дверь скрипнула, Шерри почти подскочила. Она не знала, почему ей стало так страшно от этого звука, особенно, когда они ждали Грейс. Она вернулась к ним с двумя литрами колы, огромной бутылкой шампуня, пачкой бинтов и чем-то антисептическим. Шерри указала на дверь душа, откуда шёл шум воды. — Он давно там, — выпалила девочка. Грейс тяжело вздохнула. Она глянула на часы, а потом снова на Шерри. — Я сказала ему, что рация снова шипела, но… кажется, мы слишком далеко. Грейс присела к Шерри и притянула к себе. — Не переживай за Леона, он справится. После сегодняшнего ему нужно хорошо отмыться, вот и… всё..? Она спрашивала саму себя. Почему её вообще не волновало, что он уже там так давно?! — Не надо обманывать меня, Грейс, — попросила Шерри, едва сдерживая слезы, неясно откуда взявшиеся, — Может, я недостаточно взрослая, но я же всё вижу… это выглядит глупо. Вы сами не верите в то, что говорите. И поджала губы, удерживая плач внутри. Не хватало ещё раздражать их истерикой — мама всегда уходила. Грейс отошла от неё и спрятала руки за спиной. Кажется, теперь Грейс чувствует себя виноватой. Она потянулась к бутылке шампуня. Шерри одёрнула себя — все эти люди не были её мамой. Они — другие. И это было так сложно. — Всё в порядке, ты не виновата, что мы уехали, — выпалила Шерри, — Я знаю, что так нужно было. Клэр бы не оставила меня в опасности. Грейс перехватила бутылку под дно и сглотнула нервозно. — Клэр — это да. Но мы тоже не могли везти тебя туда, в погоню. И байков всего-то два. — бросила она, — Но… надо было с-сразу найти путь получше. Мы и правда… лучше бы мы не делали вакцину дальше, а пошли тогда с Адой и Карлосом к вертолёту. Сейчас бы все были… Грейс замолкла, прикрывая глаза. Она опять не могла собрать слова в предложение. Шерри это тоже давалось через силу. Но даже она могла увидеть изъян в её плане. — Сейчас бы Джилл и Тайрелла уже не было бы, — закончила за неё Шерри. Грейс покачала головой. — Нужно было сделать только одну дозу. Мы бы успели уйти все вместе. И всё внутри Шерри натянулось, как стрела. Она знает, кто сказал эти слова. — Ты повторяешь за ним… — с разочарованием выпалила девочка. Шерри знала, что Грейс это больно вспоминать. Но она первая вспомнила. Первая напомнила ей, как тот мужчина сказал Шерри, что она теперь только товар. Мама всегда говорила, что Шерри никому, кроме их с отцом, не нужна. И этот человек заставил её почти поверить, что мама была права. Почти забыть, что на этом свете существует Клэр. Почти поверить, что Леон спас её в приюте случайно. Стереть напрочь обеспокоенный взгляд Ады, когда она вколола ей лекарство и вручила пистолет. Выбросить облегчение от рук Грейс, поймавших её у самой земли. Заставить поверить, что всё это выдумало её одичавшее сознание за несколько дней в подвалах полицейского участка. Шерри не знала, что одной фразой можно было сделать так больно. Он был настоящим взрослым. Даже больше, чем Ада. И отчего-то Шерри боялась его слов больше, чем пистолета, которым он мог пристрелить и её, и всех этих людей, что беспокоилась о ней. И от этого Шерри была так зла на него и… на себя. А теперь и Грейс говорила его словами! Грейс опустила глаза к бутылке шампуня и тут же рванула к ванной. Кажется, действия помогали ей не чувствовать себя так паршиво. Поэтому она стучалась к Леону. — Я принесла шампунь, — сказала она, — я могу протянуть руку. Ты заберёшь? С той стороны не было звука, и Грейс вздохнула. Но через мгновение дверь приоткрылась, и высунулась мокрая рука. Грейс передала в неё бутылку, и под весом немаленького шампуня рука дёрнулась вниз. Дверь за ней сразу закрылась. — Ну, как минимум, он не утопился от горя, — констатировала Грейс. — И не сбежал через канализацию спасать Клэр, — прибавила Шерри. Грейс посмотрела на неё с горькой улыбкой, но не решилась подойти. Села на диван. Рация иногда шипела, и через неё прорывались обрывки слов. Это были мужские голоса, но Шерри надеялась в них услышать Клэр или хотя бы Аду. Сам факт этих переговоров был обнадёживающим, но не давал ничего. Грейс выпила полбутылки колы, глядя в окошко. Кажется, она не особенно замечала, что делает. Будь здесь папа, он бы давно отобрал у нее колу. Когда звук воды в душе затих, Грейс подобралась и встала. — Кажется, я зря потратил шампунь, — выругался Леон, открывая дверь. Он был одет в форменный лонгслив с пятном крови на плече и перепачканные штаны. Только волосы были мокрыми. Выглядел он неважно. — Тебе бы сменить верх, — Грейс подошла ближе, оттягивая ворот лонгслива, чтобы посмотреть на рану, — будет ли достаточно одной чистой повязки… Леон пожал здоровым плечом. Его щеки были красными. Кажется, он… заболел. Одна мысль о том, что Леон может умереть, заставляла сердце Шерри зайтись в ужасе. — Тут должна быть прачечная в подвале, — напомнил Леон, — у тебя тоже грязная рана. Да и Шерри, наверное, хотела бы что-то постирать. Шерри развела руками. — А… а в чём тогда… Она сглотнула. Куртка Клэр, рубашка и жилет. У Грейс тоже была футболка под свитером — Шерри видела во время перевязки. Леон протянул что-то с коротким рукавом, в чём ходил всё это время. Оно было темнее и синее, и тоже в крови. — Давай, пока вы моетесь, я схожу, — предложил он. — А зашить… — Грейс, — оборвал её Леон. Она закачала головой. — А-антибиотики… — Я приму. Иди уже. Или пусть Шерри идёт. Будет лучше, если мы перевяжем раны и закроем уже чистой одеждой, так? Грейс кивнула, не пытаясь спорить. Шерри тоже ужасно хотела сменить эту одежду. За столько дней она пропахла чем-то таким, что кажется, и порошком не отстирается. А ещё она пахла папиным любимым кондиционером для белья. С миндалём. И Шерри больше не хотела его чувствовать. Шерри надеялась, что его и весь этот ужасный город уничтожит та ракета, о которой все говорят. Главное, чтобы Клэр там не было. Главное, чтобы Клэр вернулась.

***

Шерри уснула на полу. Рядом лежала рация, и она отчаянно сжимала её во сне. Шерри отказалась от колы, батончиков и даже нормального обеда. Леон, похоже, тоже ограничился стаканом колы. У Грейс от колы тряслись руки. Неужели она так много её выпила? Наверное, это от голода. Но Грейс не смогла бы даже себя уговорить поесть в этот момент. Её бы вырвало мерзким ожиданием и горечью предательства сразу же, как только она почувствовала хоть толику насыщения. Леона в комнате не было. Дурацкий розовый свитер кололся и казался ещё грязнее, чем до этого. Он ведь даже не был грязным — вонял потом, да, с него сыпались струпья от засохшей крови, но кровь была её. Почему её так воротило? Грейс посмотрела на свои розовые от мелких ранок, ноющие ладони. Ей просто ужасно хотелось смыть с себя всю эту грязь Раккун Сити и забыть как страшный сон. Но его мерзость тянулась за ней как тень. Зато мысли разбегались, как тараканы при свете. Грейс не могла схватиться за единственную, потому что важно было всё, и сразу. Шерри лежит на полу, и её руки подёргиваются. Грейс знала, что в таком беспокойном сне прикосновение сразу подымет на ноги. А Шерри сон был просто необходим после вакцины, и сон не на полу, закутавшись в куртку Клэр, а на нормальной кровати, чтобы хоть немного помочь мышцам расслабиться. Шерри отказалась от еды, и её мутило от предложенной бутылки воды. Грейс понятия не имела, чем помочь ребенку, пережившему заражение G. К тому же нет никакой гарантии, что с ней всё в порядке — ей надо к врачу, но не просто врачу, а специалисту с настолько узким профилем, что никаких шансов найти подходящего нет. Возможно, Аннет и Уильям — вообще единственные, кто мог бы ей помочь. Если кто-то узнает о заражении Шерри, то она будет в огромной опасности. Оба варианта — и идти в больницу, и не идти были ужасными. А выбор сделать придётся. К тому же Шерри страшно переживала за Клэр. Грейс тоже за неё переживала, но то, как девочка привязалась к ней, нельзя сравнить. Шум из рации давал представление, что Клэр ещё может быть жива, но из тех, кто остался в городе, как Леон и сказал, Клэр самая не обученная в этом сборище военных и наёмников, и самая не привычная к подобному хаосу. Клэр, кажется, вообще обычная студентка. Молоденькая, чтобы достаточно быстро адаптироваться, крепкая, чтобы вынести это физически и психически. Неплохо стреляющая. И вполне вероятно, что гранатомёт она в руки впервые взяла этой ночью. Стоит вспомнить, что Клэр прошла этот кошмар целая и здоровая, надев хоть какую-то защиту только под самый занавес — как становится дурно не то от её уникального везения, не то от природного таланта и целеустремлённости. Если она это переживёт, то её с руками оторвут в любой элитный полевой отряд. И ей придётся вариться в этом дерьме… …как Леону. Судя по тому, каким он будет через двадцать восемь лет, Раккун Сити превратится в обычный вторник, а «Немезида» — в очередного неприятного врага. Но Грейс не представляла, как такое может стать нормальным. Впрочем, Грейс не могла даже вообразить, как смогла бы почти тридцать лет выносить то же, что было сейчас. …что было в Роудс Хилл, и в Раккун Сити, но в две тысячи двадцать шестом… Она в этом застряла чуть больше недели. Грейс из Роудс Хилл-то выбралась чудом — с помощью Леона, Эмили и ценой жизни этой несчастной девочки. В лаборатории она была будто по инерции — пройти, достать, открыть и убедиться, что Леон еще в состоянии выбраться туда, где она сумеет его достать. Грейс едва ли осознавала полностью, что делает. В последние же сутки её выживание сводилось к тому, что её бесконечное количество раз вытаскивали. Сначала Леон, потом Клэр и даже Ада. Теперь, чтобы они трое выбрались, Клэр и Тайрелл рискуют своими жизнями. Что делать, если они не вернутся? Куда идти? Шерри осталась сиротой, а у Грейс даже нет документов, чтобы как-то попытаться помочь ей, что и говорить про работу, крышу над головой, психологическую помощь и всё остальное, что требуется ребенку. Особенно тому, кто потерял родителей и пережил кошмар апокалипсиса. Леон ранен, и ему бы в больницу, но это сразу означает перехват их правительством. Возможно, их посадят на карантин. Возможно, возьмут под стражу. Но и тянуть нельзя, у Леона температура. Может, конечно, это всё от стресса и усталости, ведь он не горел, как Ада… А куда вообще подевался Леон? Грейс вдруг заметила, что её футболка и рубашка Шерри пропали. А Леон действительно сидел в прачечной и смотрел на сушильную машину. Затхлый подвальный воздух, чёрная плесень в углу, хотя серые цементные стены, кажется, пропитались порошками — так сильно здесь пахло ими. От Леона несло кровью. — Хорошо, что ты взяла этот свитер, а Клэр отдала куртку Шерри, — сказал он, одёргивая рукава лонгслива. — Какого чёрта ты не лежишь? — вместо ответа спросила Грейс. Его лоб был горячим. Леона колотило то ли от холода, то ли от болезни. Грейс было напротив, жарко, но она не была уверена, что правильно определяет температуру. После недели в камере её тело разучилось. Грейс закатала рукава и растянула горло свитера, чтобы охладить как можно больше кожи. — Слежу за стиркой, — сказал, будто само собой разумеющееся. Грейс хотела выругаться — как будто без него машина не постирает! — Ты дурак, — выплюнула она, — поставил бы и ушёл. — Не знаю, в какой Америке ты родилась, но, видимо, никто не воровал твои последние носки. По регламенту мне запрещено оставлять стирать форму с нашивками в левой прачечной. Грейс нахмурилась и села рядом. Старая скамья под ней жалко скрипнула. В той Америке, где она родилась, ей бы в голову не пришло, что кто-то попытается украсть её замызганную футболку. К новой Америке привыкать не хотелось. Леон усмехнулся устало, наблюдая её удивление. Хотел сказать какую-то шутку, но то ли не решился, то ли не придумал. — Иди. Я дождусь сама, — попросила Грейс. Он покачал головой. — Шерри. Шерри там одна, — выдумала Грейс другой аргумент. Леон откинулся назад, но неловко — берег руку. В каждом его движении читалась усталость и болезненность мышц. Очередное подтверждение, что он не в порядке — но Леон даже не двигался в сторону выхода и вообще отдыха. — Так и скажи, что хочешь побыть одна, — бросил он. Грейс понятия не имела, чего хотела, и это предположение её раздражало. Она пришла сюда, чтобы убедиться, что Леон всё ещё жив, а он разваливается от раны, но смотрит за этой проклятой стиркой. — Я вколол последний из иньекторов, что ты дала. Он помощнее, чем трава. Грейс хотелось выругаться. Видимо, это было видно на её лице, потому что Леон хитро улыбнулся, будто его опрометчивость была безобидной. — Это всё одно — что трава, что мои иньекторы, что спреи Карлоса — это всего лишь даёт силы на пару часов. Мы уехали оттуда. Лучше так больше не делать. Оно не лечит, тебе только кажется, — процедила она. — Я знаю. — И поэтому саботируешь отдых? Он кивнул на её царапины. — А ты? Грейс опустила голову. Залитый кровью свитер выглядел погано, но она давно забыла про свою рану. — Мне ничего не будет, — сплюнула она, — А у тебя жар. — Я Аде также сказал. Грейс прыснула, хотя это вообще не было смешным. Наверное, от нервов. Голову закружило. Она обхватила колени ладонями. Так становилось чуть спокойнее. — Давай начистоту. Ни ты, ни я не сможем сейчас отдохнуть, даже если это нужно нам всем, — признала Грейс, — но я пока держусь, а у тебя натуральная лихорадка. Леон приподнял одну бровь. Либо он, как и Ада, не желал признаваться в своей усталости, либо сомневался в её суждении. — Ты держишься? — удивился он, — Я видел, как ты держишься. Ты на грани была всё это время. Нет разницы, где буду сидеть я — в номере или здесь. Если тебе нужно побыть одной, то так и скажи. Грейс боялась открыть рот. Ей казалось, что если она это сделает, то её прорвёт как дамбу. Вместе с этими словами Леон обрушил на неё скалу из тяжких мыслей, и ей век не выбраться. Век не разгрести хоть что-то. — Или если наоборот, одной быть невозможно, — поспешно добавил Леон. Но вместо слов Грейс прорвало слезами. Она обнаружила это не сразу. Картинка перед глазами в полутьме просто в один момент стала такой мутной, что она не смогла разглядеть черт лица Леона перед ней, и в попытках восстановить картину по памяти, его лицо стало сливаться с тем, что она видела неделю назад. Она подняла голову к потолку, пытаясь потерять этот образ перед глазами. Воздуха стало не хватать, а потолок подвала давил. — Т-ты какого чёрта… какого чёрта ты это вообще сказал? Её голос был истеричным, и Грейс замолкла. Она хотела обвинить Леона в том, что он отобрал у неё последнюю картинку нормальности, ещё и сейчас, когда там, в комнате, Шерри держится за надежду, что Клэр выживет, а Леон может в любой момент слечь. И Грейс не имела и понятия о том, как в этом мире она сможет решить все эти проблемы. Она свои решить не может, что и говорить! Но каждое слово делало только хуже. И его лицо делало только хуже — он прижимал её ладони к её же коленям, присев напротив, и если Грейс опустит взгляд от потолка, то снова увидит его простреленную голову… Дышать стало ещё сложнее. Она прижала руку к груди, а потом сложила ладони у рта. Ей было душно, мерзкий колющийся свитер не давал достаточно обнажить кожу, чтобы стало хоть на капельку полегче, а поднятая голова осложняла дыхание. — Эй, — дернул Леон её за рукав, — прости. Ему бы и правда следовало извиниться за то, что он умрёт на её глазах через двадцать восемь лет и на прощание сообщит, что это — чтоб она жила. Грейс ахнула, зажимая горло, будто это не даст истерике прорваться дальше. — Эй, — снова потянул Леон, обнаружив, что становится хуже, — Эй, посмотри на меня. Дыши. Она зажмурилась, когда он наклонил её голову. — Отстань, — выпалила Грейс. Леон слишком быстро убрал руки. Грейс подорвалась и вскочила со скамейки. Только не лицо. Только не думай. Что угодно, Грейс. Ноги её плохо держали, и она переступила, чтобы удержать равновесие, а потом бросилась к сушильной машине. Челюсть тряслась — кажется, это всё кофеин. И когда она успела столько его выпить? Или это всё от недельного голода? — С-сколько ещё там… Леон опустил руки и тяжело вздохнул. — Сядь, — попросил он. Грейс даже не пошевелилась — тогда Леон продолжил. — Тот тип. Карлос назвал его Николаем, — выдохнул он, вынимая что-то из кармана. Грейс слишком резко повернулась, и перед глазами потемнело. Она схватилась за край стиральной машинки, стараясь не смотреть Леону в лицо. — Оно зашифровано. И он что-то передавал, когда я вытащил батарейку. С собранной антенной оно ничего не отошлёт и не примет, но я решил не рисковать. У него в руках лежало разобранное устройство. — Понятия не имею, откуда, но если ты можешь что-то знать о… всяких вещах, то… что здесь? Что он выслал своим заказчикам? — спросил Леон. Грейс взяла передатчик, засунула батарейку и принялась листать. Куча сокращений, цифры, и не меньше сотни сообщений. — Я… не знаю, — покачала головой она. Леон опустил руки, и Грейс поспешила исправиться. — Н-надо смотреть. Леон дёрнулся и отступил, покачиваясь. Но не садился, чёрт его дери. Словно всё было в порядке. Грейс наконец посмотрела в его глаза и тут же отвела свои. Но ответ она узнала. Кажется, он настолько уверенно ожидал отказа, что потерялся в происходящем.

***

Стол был завален листами. Леон медленно подписывал их карандашом в углу, стараясь не морщиться каждый раз, когда приходилось наклоняться. Он всё ещё не понимал и половины того, что делала Грейс. Шифровки, цифры, какие-то таблицы, пометки на полях — её почерк расползался с каждым листом всё сильнее. Она замерла над записями секунд на десять, потом резко что-то перечеркала и вырвала из блокнота новый лист — кажется, это был уже десятый вариант шифра. Леон не был уверен, что этот передатчик вообще стоил таких усилий. Но Грейс вцепилась в него так, будто от этих записей зависело нечто большее, чем дела мёртвого меркантильного наёмника. Сушилка коротко пискнула. Леон поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на неё, пытаясь понять, что это вообще было. Точно. Одежда. Он слишком устал, чтобы сразу подняться. Грейс же не отреагировала вовсе. Она сидела, подтянув к себе одну ногу и вцепившись взглядом в лист так, будто намеревалась заставить написанное всё ей выложить. Лоб влажно блестел от пота, хотя самому Леону становилось всё холоднее. Он потёр лицо ладонью. Оно отдалось мерзкой болезненностью. — Эй, — позвал он. Грейс дёрнулась не сразу. — Пойдём в номер. Шерри одна, — напомнил он. Грейс моргнула, будто только сейчас и осознала, где вообще находится. — А… да. Да, сейчас. От того, как она торопливо и неловко собирала бумаги, хотелось встать и сделать всё за неё. Глаза Грейс были на тексте, а что там творили руки — это где-то на периферии контроля. Пальцы дрожали уже совершенно заметно, и будто в подтверждение этому один из листов упал на пол. Леон молча поднял его раньше, чем Грейс успела наклониться. Потом он всё-таки заставил себя встать и открыть сушилку. В лицо ударило сухим теплом. Хотелось просто завернуться в эти вещи и отключиться часов на двадцать. Грейс торопливо вышла наружу, и с открытием двери в подвал ворвался холодный осенний ветер. Её пальцы удерживали стопку совершенно небрежно, и когда бумаги дёрнуло особенно сильным порывом, Леон машинально прижал ладонь сверху — и замер. Её предплечье было ледяным. — Тебе не холодно? — удивился он. Грейс даже не подняла головы. — Наоборот. Она нервно потянула ворот свитера от шеи, позволяя морозному ветру отобрать последнее тепло у тела. — Душно. И снова уткнулась в листы. Леон нахмурился, но спорить сил уже не было. Либо он действительно болен, либо это Грейс больна, и пытается доказать Леону, что это он неправильный. Проклятие. А Грейс уже открыла номер, и Леону вдруг стало дурно. Шерри спала на полу, укутавшись курткой Клэр. Леон осторожно положил к её ладоням всё ещё тёплую рубашку девочки, надеясь передать ещё сохранившееся тепло от сушки. Шерри резко вздрогнула и подскочила, дико осматривая комнату. — Эй, всё нормально, — быстро сказал он. Она дышала тяжело, будто вынырнула из кошмара, потом заметила рацию — и немного обмякла. — Они…? — сиплым со сна голосом спросила Шерри. Леон пожал плечами. — Я только вернулся. Шерри положила голову на пол, но глаза не закрыла. — Я могу перенести тебя на кровать, — предложил он. Шерри замотала головой. Она тяжело поднялась, волоча за собой рубашку и жилет, и, сжав рукав застегнутой наглухо кожанки, глянула в сторону ванной. В одной куртке ей было неловко, но и усталость её одолевала. — Слушай пожалуйста, — тихо попросила она и протянула рацию Леону. Он серьезно ей кивнул. Дверь ванной закрылась. Грейс уже разложилась на небольшом столике у дивана, будто между прачечной и этим моментом не произошло вообще ничего. Леон сел на диван, положив рацию рядом. Она перебирала листы, но в какой-то момент замерла. — Ты… подписал их? — нахмурилась Грейс. Леон автоматически посмотрел на свои пометки. — Их стало слишком много. Грейс как будто заново увидела свои же листы, но вдруг улыбнулась — коротко и устало. Это почему-то задело её сильнее, чем должно было. — С-спасибо, — сказала она наконец. И вернулась к шифровке. Тишина затянулась. Слышно было только шипение рации и скрип карандаша. Леон чувствовал, как его начинает вырубать — медленно и мерзко. Тело всё настойчивее напоминало, что вообще-то уже давно должно лежать ничком. Он подпёр голову рукой. Грейс рядом что-то быстро расписывала, потом замерла, отводя локоть. Её ледяное плечо едва заметно коснулось его. Только через несколько секунд Грейс осознала это и резко раскатала рукава свитера. — Что-то нашла? — тихо спросил он. — Похоже, он использовал как минимум четыре канала связи, к трём из которых нужен ключ, — Грейс потёрла ладонями бёдра. Рация коротко зашипела, но опять ничего вразумительного она не передала. Как только это случилось, Грейс посмотрела на неё, но тут же вернулась к бумагам. Только её взгляд не видел текста на листочке, он был где-то в другом месте. Леон несколько секунд наблюдал за ней, потом медленно потянулся к карандашу и подвинул к себе чистый блокнот. — Ладно, — устало сказал он, — давай ещё раз по порядку. Что именно ты ищешь? — Ты и сам видишь. Самое важное для понимания закрыто численными кодами, некоторые коды повторяются… а ещё повторяются сообщения по разным каналам. Если бы мы обыскали его вещи, то там могли быть три книжки… Грейс отвела глаза. — Но куда более вероятно, он знал их все наизусть. Что-то, что он мог знать наизусть — я понятия не имею, что это может быть. Советский гимн? Леон выдавил ухмылку. Он тоже заметил характерный акцент, и названное Карлосом имя отлично ложилось на эту догадку. — Вполне возможно. Как и ещё сотня другая популярных вещей в Советском Союзе. Грейс покачала головой. — В любом случае, шансы есть. Самое удачное, что он не имел заготовленных кодов несколько раз, и пользовался азбукой, чтобы передать, кто это. Грейс указала на запись: «1Ж опер возм 993-500. Ваш КТР?». — Это передано по самому странному каналу, какому-то «Клиенту». Ему предназначается больше всего информации. Тут постоянно упоминается про Амбреллу, но хуже всего, что кажется, это про Шерри. Леон нахмурился, вчитываясь в текст. «Ребенок 441 нелет инф 140 подтв. Успеш 140 993 (нет наблюд 099)». Комок встал поперёк горла. — Почему ты думаешь… — Судя по времени сообщения, это Шерри, — Грейс ткнула в запись «9/30/98 8:49». Леон подтянул лист на себя. — Понятия не имею, какой сегодня день, не то что сколько времени, — Леон перебирал листы — везде было проставлено время и статус «отправлено» и кому. Что удивительно, не все сообщения были отправлены. — Тридцатое сентября, полдвенадцатого, — бросив взгляд на часы, на автомате выпалила Грейс. Как будто ему было дело до времени. Леон устало усмехнулся от этой странности Грейс, как вдруг даже намёк на радость исчез с его лица. — Если это про Шерри, то что он успел узнать? Цифры ему не говорили ничего. Кажется, Грейс в этих числах понимала не больше его. — Я нашла в других сообщениях упоминания этих цифр, но сто сорок есть только здесь. И четыреста сорок один тоже. Я подозреваю, что это связано с G. Грейс посмотрела на последнее сообщение, описывающее, как она предполагала, Аду — «возм цель ребенок 441». Тут же крылся ключ к другим двум номерам, один из которых встречался всего два раза в переписке, и эти сообщения ни с кем не дублировались, а второй вёл, возможно, к самой Грейс. Что это может быть? Название организации? Код нанимателя Ады? Инициалы?.. — Если этот ублюдок успел передать своему «клиенту» информацию о Шерри, — оборвал её мысли Леон, — то нам следует как можно скорее спрятать её. Грейс сглотнула, медленно опуская бумаги на стол. — Спрятать? — переспросила она, — Но эти люди её найдут. Кем бы ни был этот «клиент», он очень богат, чтобы перебить цены Амбреллы, и заставить их оперативника саботировать свою работу. Потерянное лицо Леона заставило Грейс замолчать. Он ранен, болен, и едва ли понимает, насколько огромное чудовище перед ним. — Чтобы защитить Шерри, её придётся передать кому-то, — сипло сообщила Грейс, — Ведь за ней будет охотиться Амбрелла. Наверняка этот «клиент» тоже, да и наниматель Ады тоже… Леон замотал головой. — Постой, какая «Амбрелла»? После того, что они сотворили с Раккун Сити, их, считай, больше нет. Грейс вздохнула. — Нет. — Что — «нет»? Суды, родственники пострадавших, СМИ и общественность порвут их на клочки. Скрыть катастрофу в городе просто невозможно! Грейс поджала губы. — Понятия не имею, как, но они смогут скрыть это. Такие как этот наёмник, — она ткнула в передатчик, — сливали их действия. Но это не доказательства, доказательства будут уничтожены взрывом… Грейс прикрыла глаза. — Вот и разобрались, как они выйдут сухими из воды, — пробормотала она скорее самой себе, но Леон прекрасно всё слышал. И когда Грейс открыла глаза, Леон смотрел на неё выжидательно. — Я не понимаю, — покачал он головой, — у меня в голове не укладывается… — Одних передач каких-то наёмников недостаточно, чтобы обвинить… — оборвала его Грейс. — Это я понимаю, — нахмурился Леон, тоже перебивая её, — я не могу понять, какого чёрта… как ты вообще можешь знать будущее? Суда ещё не было, даже ядерку не сбросили, чтобы говорить о последствиях! Вместо ответа Грейс отвела глаза, как вдруг схватила побольше воздуха и снова подняла передатчик. — Я-я ошиблась. Это не ядерная р-ракета, это термобарический в-взрыв, — она указала на входящее сообщение от «Клиента». Там наёмника предупреждали о готовящемся ударе, и даже писали о том, что это будет. Но Леону хотелось выругаться. — Какая к чёрту термобарическая бомба! — П-понятия не имею… — тут же ответила Грейс. — Нет никакого значения, чем хотят уничтожить город, Грейс! Леон обнаружил, что почти кричал. Грейс опустила глаза к листочку. — Ты прав, н-нет, — согласилась она. Вопрос повис между ними. — Ты мне н-н-не поверишь, — спустя долгую паузу сказала она, ещё хуже заикаясь. Леон чувствовал, как его челюсть свело от напряжения, а мышцы лица никак не хотели расслабляться. — Это уже я решу, — ответил он, отворачиваясь. Грейс упёрлась руками в диван, склоняясь над листами. — Я н-не отсюда. Леон бросил взгляд на неё, не решаясь повернуться всем телом, ожидая, что она скажет ещё. — Т-там всё это уже… случилось. Очень давно. И там Амбрелла долгие годы продолжала заниматься всё этой же д-дрянью, что и сейчас. Их закрыли вообще не из-за того, что они р-разрабатывали… господи… биооружие… Грейс зажмурилась, сглатывая нервозность. — Что… что значит «не отсюда»? — наконец спросил Леон. Грейс сделала такое лицо, будто ей было больно говорить. — Здесь я ещё даже не родилась… — сказала она слишком тихо. Леон опешил. — Что? Грейс покачала головой, будто это дало бы хоть какой-то ответ. — Нет. Леон нахмурился сильнее, будто само слово причиняло боль. — Нет, погоди. Он наконец повернулся к ней полностью. — Что значит “ещё не родилась”? — будто это было ругательство, выплюнул он. Грейс не реагировала. Она сжалась, словно хотела исчезнуть и не отвечать, не видеть реакцию и не находиться здесь. — Я ничерта не понимаю, — наконец сказал Леон, — как это вообще возможно? Грейс открыла глаза, не отводя взгляда от своих колен. — Я тоже. Э-это какой-то… я вообще ничего не понимаю. Меня не должно быть здесь. Она вздохнула и замолкла. Леон вздохнул, протягивая руку за бутылкой колы. Его пальцы не сразу смогли открутить крышку, и когда он убрал бутылку, пришлось утереть рот рукавом. В голове было слишком пусто. — Ну… и скоро ты… родишься? Из Грейс вырвался нервный смешок. Она прижала руку к повязке, пытаясь подавить что-то, что рвалось наружу. — Через шесть лет. Воздух со свистом вырвался из его горла. — Да ладно. Шесть лет? — он откинулся на спинку дивана, — Это что, две тысячи… четвёртый? Грейс мелко закивала. — Чёрт возьми. Он провёл рукой по лицу. — Да это целое поколение! Небось, про Раккун Сити ты и правда на уроке истории читала, — но не успела Грейс и открыть рта, как Леон продолжил, — Но… что если что-то изменится, и ты не родишься? Грейс опешила. — Понятия не имею, — она сглотнула, сжимая пальцы до побеления на свитере, — всё уже могло п-поменяться, если честно. Леон положил руку на её пальцы. — Рано паниковать. Будем сравнивать последствия с тем, что ты знаешь. Может, всё это не просто так? Кто знает, может ты спасёшь нас от очередного Гитлера… Эта шутка явно не дала Грейс надежды. — Или наоборот, и нам всем крышка, — закончил Леон со вздохом. Леон тут же понял, что стоило заткнуться на предыдущей фразе. — Спасибо. Очень ж-жизнеутверждающе, — выпалила Грейс. Леон поджал губы. Его глаза забегали по комнате, пока не наткнулись на бинты. — Что ж, тогда следует позаботиться о том, чтобы ты, для начала, дожила до своего года рождения, — он кивнул на повязку на её плече. Грейс посмотрела на неё, словно в первый раз, а потом — на руку Леона. — Чёрт, перевязка, — осознала она сипло. Леон не ожидал, что его задачка окажется настолько эффективным отвлечением.

***

— Ну слушай, сепсис выглядел бы похуже, — Леон снова пытался уменьшить напряжение глупой шуткой. Нет, он не учился на своих ошибках. Грейс, всё ещё нахмуренная, разглядывала его рану. Она воспалилась и опухла, и неясно, сохранившаяся часть прежнего шва держала или делала только хуже. — У тебя температура. Это очень плохой знак, — напомнила она. — А я всё-таки думаю, что после того пиздеца, что мы пережили, это нормально. Шерри, что следила за ними, отвела глаза к рации, будто не слушала разговор. Леону бы следовало фильтровать тот поток слов, что он вываливал в присутствии ребенка. Грейс отложила иголку. — Давай не трогать. Мы хотя бы выбрались оттуда, и больше нет нужды стрелять. Если инфекция есть, то зашивать нельзя. А если её нет, то… если ты будешь аккуратен, то старого хватит… наверное… Леон двинул рукой, и кровь снова проступила. — А если ехать за Клэр? Грейс поджала губы. У неё не было ответа. Но Леон отказывался ждать. Он поднял со стола иголку и протянул Грейс, как вдруг столкнулся с её недовольным взглядом. Точно. Он это сделал грязными руками. Чёрт бы его побрал. — Давай, — попросил он. Грейс вздохнула и достала другую из упаковки. — Ладно. Если и была у Леона надежда, что только в первый раз так больно, то она исчезла с первым же стежком. Теперь, когда всё распухло, не было чувства, что протыкают живую кожу. Было чувство, будто полуживые ткани стягивают в надежде, что это сможет когда-то зажить. Леон не представлял, что его тело вообще на такое способно. Руки у Грейс подрагивали. Она останавливалась, чтобы стабилизировать их, задерживала дыхание, хмурилась и поджимала губы, будто прокалывали её кожу. Широкие полосы на её плече будут ещё хуже. — Эй, — вдруг позвал Леон, — а сколько мне в твоём… времени? Последнее слово всё ещё было инородным. Грейс дёрнула нитку слишком сильно. — Э-э, — сипло протянула она, — а… сколько тебе лет? О-о-о, прости! Только по её реакции Леон понял, что от боли он состроил совершенно жалкое лицо. Грейс пыталась исправить ситуацию. — Двадцать… один, — через силу ответил Леон. Грейс остановилась, прикрывая глаза. — П-получается, сорок… девять? Да, сорок девять. И с чувством выполненного долга сделала ещё один стежок. Леон сощурился. — Чёрт возьми… Так долго не живут. Грейс слишком долго не затягивала следующий стежок. — Грейс? Она отмерла и тут же продолжила делать узел. Её глаза, и до этого слишком сосредоточенные, теперь смотрели только на шов, бинты и движения пальцев, будто ещё немного, и мысли разбегутся, и всё полетит к чёрту. Она что-то не договаривала, и кажется, это было даже хуже, чем всё до этого. Леон понятия не имел, что могло быть страшнее, чем жить в одном мире с компанией, которая буквально устроила апокалипсис, но голова Грейс работала иначе. — Теперь ты, — сказал он, как только повязка на его плече была завязана. Грейс будто не сразу его услышала. Она хваталась за кровавые бинты, перчатки, иголку, но не отвечала. — Грейс. Она почти автоматически повернулась на своё имя. — Нужно стянуть края твоей раны. Если кто из нас и истечёт кровью, то скорее ты, — он кивнул на пропитанные кровью бинты. Леон наконец мог надеть выстиранную рубашку. Нашивки без слоя снизу ощущались слишком инородно, прохладно, но лонгслив нужно постирать, и как только ребята вернутся, чистая одежда будет им очень кстати. Грейс отвела ворот свитера. — Я с-сама справлюсь. Чего там — промыть да забинтовать. На столе лежали стрипсы для стягивания кожи, уже приготовленные Грейс ещё до того, как разговор окончательно свернул не туда. По её взгляду было ясно — она почти пожалела, что купила их. — Если ты не хочешь, можно обратиться в больницу. Они и правда лучше сделают. Глаза Грейс расширились. — Нет, — выпалила она. Словно её на растерзание монстру снова отправляли. Леон тяжело поднялся с дивана. — Тогда прекращай отказываться. Садись. Грейс поджала губы, не находя ответа. Она стянула свитер, прикладывая его к груди, и отвернулась куда-то к стенке, присаживаясь на диван. Старые бинты были пропитаны кровью насквозь. Леон быстро развязал узел, и когда потянул за край, Грейс сглотнула. Царапины были длинными. С каждым слоем бинта кожа всё сильнее тянулась за тканью, а Грейс всё больше хмурилась, щуря глаза. Три уродливые полосы шли от ключицы к плечу. Под ними синими и фиолетовыми пятнами проступал полузаживший укус. Грейс опустила взгляд на это и тут же отвела. — Чёрт, — выдохнула она, смотря в потолок, — меня тошнит. Леон убирал кровь вокруг царапин. — Представь, как будешь рассказывать внукам: «А это меня пытался разорвать Тиран в девяносто восьмом». Грейс посмотрела на его смеющееся лицо, и вымученная улыбка невольно скользнула на её лицо. — Очень обнадёживает, — фыркнула она, тут же отводя взгляд, — как… как ты вообще ушёл от него? Леон пожал плечами, не отвлекаясь от её раны. — К нам свалилась противотанковая установка, я шибанул по нему, и всё, — он взял первую полоску, чтобы стянуть края раны, — знали бы сразу, что искать… Грейс сощурилась. Клеевая часть задела воспалённый край, и Леон вздохнул. — Да, говорить и лечить одновременно — это не моё, — прокомментировал он. Грейс кивнула, откидывая голову назад. Её кожа была очень холодной, но возле царапин — болезненно тёплой. Фиолетовые пятна укуса казались какой-то глупой случайностью, и только уродливые следы зубов делали эту рану пугающей. Возможно ли, что она и правда была невосприимчива к Т вирусу? В этот момент рация зашипела голосами. «Шерри, где вы?» Шерри подскочила так резко, будто уже собралась бежать навстречу. Глаза всех в комнате сошлись на рации в её руках. — М-мотель! Это… это… — она с отчаянием посмотрела на Леона и Грейс. — Мотель по восточной дороге, та, что в сторону Ренвуда, тридцать восьмой километр, — выкрикнул Леон. «Принято». И передача закончилась. — Это Тайрелл, — выпалила Шерри, подскакивая с кровати и едва не падая, — они едут сюда! Спотыкаясь, она прибежала к окну и отдёрнула штору, выглядывая дорогу. — Шерри, о-они наверняка… — начала Грейс. — Я знаю, — не отвлекаясь от стекла, оборвала её Шерри. Её голос дрогнул, — но они приедут.