Монолог запертого

Четвёртая партия за два месяца. Десять единиц. Товар — сироты. Ничьи. Незаметные. Мой партнёр уже ждал на пустыре. Молчаливый человек в тёмном пальто. Мы никогда не обменивались именами. Только кивки, конверты, ключи от склада. — Всё чисто? — спросил он, не глядя на меня. — Чище не бывает, — ответил я. Он открыл багажник. Проверил мешки. Достал фонарик. Посветил на лица. — Качество хорошее, — сказал он. — Покупатель будет доволен. Он передал кейс. Я открыл. Бегло пересчитал. Четыре тысячи. — Половина, — сказал он. — Остальное после реализации. — Идёт. Он уехал. Я стоял на пустыре ещё минуту. Смотрел, как тают красные огни в темноте. Потом сел в машину. Поехал в офис. Идеальный вечер. На следующее утро конверт лежал на моём столе. Белый. Плотный. С печатью Федерального бюро расследований. Я вскрыл его медленно, как будто это было обычное деловое письмо. Как будто внутри не могло быть ничего, что изменило бы мою жизнь. Там было напечатано: ______________________________________________________________________________

FEDERAL BUREAU OF INVESTIGATION Отдел по расследованию преступлений против личности Полевой офис — округ Юта, Солт-Лейк-Сити

Исх. № 87-1420-B Дата: 14 сентября 1985 г.

Мистеру Уильяму Афтону Владельцу Freddy Fazbear's Pizza Харрикейн, Юта

Уважаемый мистер Афтон, В рамках расследования серии нераскрытых исчезновений несовершеннолетних на территории округа Юта, имевших место в период с июня по сентябрь 1985 года, просим Вас явиться для дачи показаний в наш офис по адресу: 3500 South, 400 West, Salt Lake City, UT 84115 Дата и время: 22 сентября 1985 г., 10:00 При себе иметь документ, удостоверяющий личность, а также любые материалы (журналы посещений, записи с камер видеонаблюдения, списки сотрудников), которые могут иметь отношение к расследованию. Ваше присутствие обязательно. Неявка без предварительного уведомления будет расценена как препятствование расследованию. С уважением,

Специальный агент Роберт Хейл Отдел поведенческого анализа (BAU) Федеральное бюро расследований

______________________________________________________________________________ Я дочитал письмо до конца. Перечитал дважды. Потом аккуратно сложил и убрал в верхний ящик стола. — Что ж, — сказал я пустому кабинету. — Время пришло.

У меня было восемь дней.

Восемь дней, чтобы замести следы. Восемь дней, чтобы найти козла отпущения. Я начал с камер. В 1985 году системы видеонаблюдения были аналоговыми. Кассеты. VHS. Их можно было перезаписывать, монтировать, подделывать — если знаешь, как. Я знал. Я пересмотрел все записи за последние три месяца. Нашёл нужные куски. Вырезал. Склеил. Добавил шум, помехи, чтобы никто не заметил стыков. На новой версии было чётко видно: в ночь исчезновения пятерых детей в заднюю комнату заходил охранник Стив. Тихий, незаметный. Работал на полставки. Никто бы не стал его искать. Он носил такую же форму, как я. Такую же куртку. Идеальная замена. Потом я подбросил улики. В его шкафчик положил рваный детский носок, садовые перчатки и ключ от запасного выхода — тот, который якобы мог открыть только сотрудник. Я знал, что обыск будет. ФБР не приходит с пустыми руками. Мой друг согласился помочь. Он тот, кто знает всё. И молчит. Карл Гаррисон. Для властей — Джеймс Уайт. Мы знакомы уже пять лет. Он знает про чёрный рынок. Знает про детей. Знает про мешки. Ему плевать. Он получает свою долю. Десять процентов от каждой сделки. За это он прикрывает меня перед законом. Несколько раз в год я прошу его подтвердить, что я был с ним в нужную ночь. В нужном месте. В нужное время. На этот раз я попросил его сказать, что в ночь исчезновения пятерых детей мы были вместе. У него дома. В Айдахо. — ФБР, — сказал он по телефону. Спокойно. Даже скучающе. — Знаю. — В этот раз серьёзно. — Всегда серьёзно. — Сколько? — спросил он. — Пять тысяч. После того как всё утихнет. — Десять. — Семь. — Идёт. Он не дрожал. Не сомневался. Он просто торговался. Как за любой другой товар. — Ты будешь Джеймсом Уайтом для них, — сказал я. — Запомни. — Кем? — Джеймс Уайт. Так будет в документах. — А если они начнут проверять? — Не начнут. Ты просто скажешь правду. Я был у тебя. Всю ночь. — Хорошо, — сказал он. — Но если что-то пойдёт не так… — Не пойдёт. Я повесил трубку. Достал из сейфа билет на самолёт. Солт-Лейк-Сити — Бойсе. Дата — 26 июня. Время — 21:00. Карл — не единственное моё прикрытие. Джеймс Уайт — второе имя для ФБР. Если они начнут копать, увидят, что есть человек с такой фамилией. Надёжный гражданин. Свидетель. Карл знает, что у него есть второе имя. Ему всё равно.

22 сентября. 10:00 утра. Солт-Лейк-Сити.

Здание ФБР на 3500 South оказалось серым, неприметным, почти сливающимся с пустынным пейзажем. Я вошёл. Назвал своё имя. Меня провели в кабинет. Кабинет оказался маленьким, душным, с запахом переваренного кофе и дешёвого одеколона. Стол. Стулья. Двустороннее зеркало. Специальный агент Хейл сидел напротив. Лет сорок. Короткая стрижка. Усталые глаза. Он видел много такого, от чего нормальные люди плачут по ночам. Но я не нормальный. — Мистер Афтон, — начал он, раскрывая папку. — Расскажите, где вы были в ночь с 26 на 27 июня этого года. — У друга, — ответил я спокойно. — В Айдахо. — Имя друга? — Джеймс Уайт. Хейл записал. Не моргнул. — Чем вы занимались? — Смотрели телевизор. Пили пиво. Разговаривали. Обычный вечер. — Он может это подтвердить? — Да. И у меня есть билет на самолёт. Я положил на стол жёлтую бумажку с пожелтевшими краями. Хейл взял её. Посмотрел на дату. Кивнул. — Мы свяжемся с мистером Уайтом. — Связывайтесь, — улыбнулся я. — Он ждёт. Хейл перевернул страницу. Посмотрел на меня. Долго. — Что вы можете сказать об исчезновении пятерых детей из вашей пиццерии? — Это трагедия, — сказал я, сложив руки на столе. — Я каждый день молюсь, чтобы они нашлись. Он смотрел на меня. Пытался прочитать. Я дал ему пустоту. — У нас есть записи с камер видеонаблюдения, — сказал он. — В заднюю комнату заходил человек в форме сотрудника. — Я видел эти записи, — кивнул я. — Это не я. У меня есть алиби. — Вы знаете, кто это может быть? Я помедлил. Играл роль. Сделал вид, что вспоминаю. — У меня есть один сотрудник. Охранник. Стив. Работает по ночам. Никто не знает, где он живёт. Всегда приходит один. Уходит один. Хейл записал. — Вы подозреваете его? — Я ничего не подозреваю, — сказал я. — Я просто отвечаю на ваши вопросы. Он снова посмотрел на меня. — Вы не волнуетесь, мистер Афтон? Пятеро детей пропали в вашем заведении. Их до сих пор не нашли. А вы сидите здесь и говорите о пиве и телевизоре. Я улыбнулся. — А что мне делать? Плакать? Детей это не вернёт. А бизнес нужно продолжать. Он записал. Закрыл папку. — Спасибо за сотрудничество. Мы проверим ваши показания. — Проверяйте, — сказал я. — Мне нечего скрывать. Обыск в пиццерии прошёл на следующий день. Я стоял у стойки и смотрел, как агенты ФБР в синих куртках ходят по залу, открывают шкафы, проверяют подсобки. Они нашли ключ. Нашли перчатки. Нашли носок. Всё в шкафчике Стива. Стива вызвали на допрос. Он плакал. Говорил, что ничего не знает. Что ключ не его. Что его подставили. Ему никто не поверил. У него не было алиби. Он был одинок. Никто не пришёл бы его искать. Идеальный актив. Его увезли в наручниках через чёрный вход. Я смотрел из окна. — Бедняга, — вздохнула официантка за моей спиной. — Да, — ответил я. — Надеюсь, правда восторжествует. Я вернулся в офис. Уселся в кресло. Открыл сейф. Пересчитал деньги. Бизнес продолжается.