Гиперфиксация

Джаббер.

Работа у Зодила приносила не только деньги. Она приносила власть особого рода. Джаббер открыл для себя мир, существовавший параллельно с обычным Токио: мир ночных заведений, подпольных казино, должников, которые прятались за фальшивыми адресами и липовыми документами. Он учился ориентироваться в этой среде быстро, природное чутьё, помноженное на годы стримерской карьеры, где он привык читать людей по лицам, по жестам, по дрожи в голосе. Должники врали, он слышал ложь за секунду, должники пытались давить на жалость, он не чувствовал жалости, должники угрожали, он улыбался, и они замолкали. Зодил был доволен. На третьей неделе он увеличил процент, а на четвёртой предложил постоянное место. Джаббер согласился, не раздумывая, график был гибким: четыре ночи в неделю, остальное время свободное. Свободное время означало возможность следить за стримами Занки в прямом эфире, не отвлекаясь на гудки доставки и маршрутные листы. Означало возможность быть рядом чаще. Деньги текли рекой. Не такой бурной, как в прошлой жизни, но достаточной для собственной жизни и поддержки. Джаббер больше не экономил на онигири и энергетиках. Он купил нормальную еду, новую камеру с лучшим зумом, на случай, если придётся снимать издалека. Оплатил счета за квартиру, которые копились месяцами. И, главное, он мог донатить. Теперь его ник — Watzuki — был знаком каждому завсегдатаю чата С ним здоровались другие зрители, ему отвечали модераторы. Занка произносил его имя вслух минимум раз за стрим иногда с благодарностью за донат, иногда просто зачитывая удачный комментарий. Джаббер коллекционировал эти моменты, как другие коллекционируют редкие монеты. Каждое «спасибо, Ватзуки» он сохранял в памяти. Каждое «Ватзуки, ты прав» в сердце. Он стал хорошим зрителем. Почти идеальным. Но была проблема... Джаббер сидел перед монитором, перебирая историю донатов за последнюю неделю, и мрачнел с каждой минутой. Он отправлял сообщения, не все из них доходили до эфира. Нейтральные проходили: «Отличный стрим», «Спасибо за контент», «Ты сегодня в ударе». Но стоило добавить чуть больше личного, «Как ты совмещаешь все с учебой?», «Как родители относятся к деятельности?», «Как твои дела на самом деле?» и донат не зачитывался. Просто исчезал. Модерация. Корвус поставил фильтры, и они отсекали всё, что выходило за рамки общих фраз, не давая икаких возможностей сблизиться. Джаббер сжал кулак. После Осаки он сам всё испортил. Сакура, подушка, записка, он действовал как одержимый идиот, потому что эйфория от близости отключила ему мозг. Он спугнул добычу, заставил Занку запереться. Теперь любой намёк на личное отсекался безжалостно, и виноват в этом был только он сам. Но это не значило, что он сдастся. Нужно было действовать иначе. Никаких попыток пробить модерацию в лоб не будет. Нужно поддерживать образ идеального зрителя, дружелюбного, умного и полезного. Он должен стать незаменимым в чате. Должен стать тем, без кого стрим будет неполным. А потом, когда Занка привыкнет, когда доверие окрепнет, он найдёт способ поговорить с ним лично и не через донаты. Джаббер улыбнулся и написал в чат:

Watzuki:

Отличный стрим, Занка. Ты сегодня особенно в ударе. Ждал, когда ты пройдешь эту игру

Сообщение прошло. Занка зачитал его вслух и кивнул: — Спасибо, Ватцуки! Ты, кстати, всегда пишешь что-то дельное, надеюсь и сегодня будешь мне помогать. Я ценю это. Джаббер откинулся в кресле и прикрыл глаза. «Ты всегда пишешь что-то дельное». «Я ценю». Слова капали на иссохшую почву его души, как вода. Он чувствовал как они становились ближе. А потом в чате появилась она.

Kuroneko:

Занкааа! Я опоздала на стрим! Прости! Ты сегодня выглядишь так, что я готова смотреть на тебя весь день!

Чат оживился. Кто-то писал: «Куронеко вернулась!», кто-то: «Занка, у тебя тут фанатка!». Занка усмехнулся: — Это ты опять? Я же просил не смущать меня.

Kuroneko:

А что такого? Я правду говорю! Ты красивый, и я твоя фанатка. Разве это плохо?

Занка рассмеялся. Джаббер не смеялся. Он смотрел на ник девушки, и в груди поднималась знакомая волна. Ещё одна самозванка, которая думает, что может писать ему такие слова. Публично, на глазах у всех, как будто имеет право. Он открыл её профиль. Открытый, дура. Фотографии: кофе в бумажном стаканчике, книги, селфи с фильтрами. На одном из снимков униформа, кафе какой-то сети. На другом учебник по литературе, студентка, юная и глупая, а ещё слишком смелая. Джаббер методично сохранил скриншоты. Затем создал на стене новую карточку, третью по счёту. «Kuroneko». Рядом с Томме и Рудо. Препятствия на пути, каждое из которых будет устранено. Но сейчас не время. Сейчас нужно терпеть и быть хорошим зрителем. Он вернулся в чат и написал:

Watzuki:

Kuroneko, ты пропустила лучший скример. Занка кричал так, что у меня наушники чуть не сломались.

Чат засмеялся. Kuroneko ответила что-то беззаботное. Занка хмыкнул и продолжил стрим, даже не заметив, что только что его лучший зритель и его самая навязчивая фанатка обменялись дружескими подколами. Для него это было просто частью шоу. Для Джаббера, частью плана по устранению.

Занка.

Неделя тянулась бесконечно. Неделя без сна, отдыха, единой минуты тишины в собственной голове. Занка просыпался в шесть, ехал в университет, сидел на парах, пытаясь вникнуть в лекции, а сам думал только о том, что вечером стрим и ему нужно подготовить контент. А ещё Корвус ждёт отчёт. Томме скинула расписание публикаций, они отставали по графику, не успевая записывать новые материалы. А ещё послезавтра экзамен, к которому он не готов. И так по кругу. Экзамены приближались, и с каждым днём давление росло. Третий курс, не шутка. Преподаватели требовали полной отдачи, а он не мог дать и половины. Мысли разбегались, конспекты путались, и даже любимые экономические задачки, которые раньше приносили удовольствие, теперь казались бессмысленной тратой времени, которого у него не было. Всё чаще он ловил себя на мысли: а зачем? Зачем он вообще держится за эту учёбу? Гордость? Привычка? Страх перед семьёй, которая и так от него отказалась, но чей призрак всё ещё стоял за плечом? Он больше не был наследником Нидзику. Он был просто стримером и стриминг приносил ему деньги, стриминг приносил ему аудиторию, давал ему то, чего не давал университет, чувство, что он чего-то стоит. «Может, взять академический отпуск?» Эта мысль пришла во вторник, во время пары по бухучёту, и уже не уходила. Она крутилась в голове весь день: пока он ехал домой, готовил ужин, пока садился за стрим. Академический отпуск, год передышки, чтобы полностью посвятить себя каналу. Без универа, без экзаменов, без вечного чувства, что он везде отстаёт и нигде не успевает. Он боялся этой мысли, но она была слишком соблазнительной. К ночи, когда зрители разошлись, а основные стримеры давно закончили эфиры, Занка запустил поздний стрим. Он делал это раз в месяц, для тех, кто не спал: для полуночников, для людей из других часовых поясов, для одиночек, которым нужен был фоновый голос. Сегодня зрителей было чуть больше сотни, камерная атмосфера, почти семейная. Он не планировал откровенничать. Просто слово за слово, разговор зашёл о жизни. — Иногда я не знаю, зачем продолжаю, — сказал он, глядя в камеру. — Учёба, стримы, всё вместе. Я устал, серьёзно устал. Думаю взять академический отпуск. Чат замер. Потом ожил, медленно, осторожно. Кто-то писал «Ты справишься», кто-то «Здоровье важнее». Кто-то спрашивал, что случилось. Занка покачал головой. — Ничего конкретного. Просто... я не знаю, стоит ли оно того. Стриминг, да, я люблю его. Но если я уйду из университета, это будет значить, что я выбрал только одно. Что я поставил всё на эту карьеру. А вдруг она не выгорит? Чат успокаивал. Говорил, что он талантлив, что его смотрят тысячи, что он не останется без поддержки. Занка благодарил но без особой веры. А потом пришёл донат. Голос диктора зачитал: — Донат от пользователя «Watzuki». Сумма... Сумма была щедрой, очень щедрой. Почти как в тот раз, но сообщение другое было таким теплым... Человеческим. — «Я понимаю твои сомнения. Но если ты решишь уйти в стриминг полностью, я лично готов поддерживать тебя финансово. Ты талантлив. Ты заслуживаешь заниматься тем, что любишь». Занка замолчал. Он перечитал сообщение. Потом ещё раз. Голос диктора был механическим, но слова, нет. Словно кто-то на другом конце провода действительно понимал, через что он проходит, кто-то видел его, не как стримера, а как человека. — Ватцуки, — произнёс он, и голос дрогнул. — Спасибо. Это... очень много значит. Чат писал: «Ватцуки лучший», «Ватцуки знает, что говорит», «Занка, мы все тебя поддержим!». Но Занка не читал чат, он смотрел на ник Watzuki и чувствовал, как внутри что-то теплеет. Он помнил, что когда-то этот же ник прислал странное сообщение, тогда это напугало его. Сейчас это казалось далёким сном, тогда он был в стрессе после Осаки, паранойя зашкаливала, каждый звук казался угрозой. Но прошла неделя, потом ещё одна. Ватцуки больше не писал жутких сообщений, только поддерживал и был рядом. Может, тот донат был просто совпадением? Неудачной шуткой? Минутным порывом, о котором Watzuki сам жалеет? Стресс вытеснил страх, осталась только благодарность. — Знаешь, — сказал Занка задумчиво, — я ценю тебя. Ты всегда в чате, всегда поддерживаешь. Это правда много для меня значит.

Watzuki:

Я просто верю в тебя. Ты не один, Занка.

Занка улыбнулся. — Ладно, ребята. Спасибо, что выслушали. Особенно тебе, Ватцуки. Я подумаю об отпуске, но пока, я с вами. Завтра стрим по расписанию. Берегите себя. Стрим погас. В комнате снова стало тихо. Занка снял наушники, положил их на стол и потёр лицо ладонями. Он думал о человеке, который только что пообещал поддерживать его финансово. Он не знал, кто такой Ватцуки. Не знал, как он выглядит, где живёт, чем занимается, но он испытывал к нему симпатию, почти нежную. Может, это странно, чувствовать привязанность к нику, к набору букв на экране. Но это было так. Занка выключил компьютер и пошёл на кухню, где его ждал Тамзи.

***

На следующий день Занка стоял у входа в университет и чувствовал себя так, будто пришёл прощаться. Кампус гудел привычной жизнью: студенты спешили на пары, кто-то смеялся у автомата с кофе, кто-то листал конспекты на скамейке под голыми осенними деревьями. Он провёл здесь почти три года, и теперь думал о том, чтобы уйти. Не навсегда, но надолго. Рию и Энджи ждали его в кофейне через дорогу. Когда он вошёл, Рию уже махала ему рукой из-за углового столика. Энджи сидел напротив, помешивая кофе. — Ты опоздал — заметил он. — Простите. Задержали на кафедре. Рию подвинула к нему чашку, зелёный чай, он всегда брал зелёный. — Мы уже заказали. Что у тебя за грандиозные новости? Занка сел и взял чашку обеими руками. Посмотрел на чай, на друзей, на осенний свет, падающий из окна. Потом выдохнул и сказал: — Я решил взять академический отпуск. Повисла пауза. Рию замерла уставившись на стол. Энджи перестал мешать кофе. — На сколько? — спросил он. — На семестр или может, на год. Я ещё не решил. — Но почему? — Рию нахмурилась. — У тебя всё хорошо идёт, сессия ещё даже не началась. — Потому что я не справляюсь, — признался Занка. — Стримы, учёба, экзамены... Я везде отстаю. Если я возьму отпуск, я смогу сосредоточиться на канале. А потом, если всё наладится, вернусь к следующему семестру. Энджи отпил кофе и ничего не сказал. Рию опустила выпечку на тарелку. — Знаешь, — сказала она, — я переживала из-за этого. — Из-за чего? — Из-за нас. Из-за того, что мы стали реже общаться. Раньше мы виделись почти каждый день, а теперь... я даже не знаю твоего расписания. Ты всё время стримишь. У тебя новая команда, менеджер, новые зрители. А мы... Она не договорила. Занка заметил, что у неё дрожат губы. — Рию, — сказал он мягко. — Вы никуда не денетесь. Вы мои друзья. Если я откажусь от универа, у меня будет больше времени. Мы сможем видеться чаще. Я обещаю. — Правда? — Правда. — Он коснулся её руки. — Я не исчезну, просто перестану разрываться на части. Энджи отставил чашку и посмотрел на него долгим взглядом, без осуждения. — Если ты это делаешь не из страха, а потому что так правда лучше, я за, — сказал он. — Только не бросай универ насовсем. Ты не гуманитарий, у тебя мозги есть. Вернись через семестр, не будь идиотом. — Не буду, — пообещал Занка. Они просидели в кофейне ещё час, болтая о пустяках. Занка впервые за неделю чувствовал, что дышит полной грудью, в окружении друзей. Может, всё не так плохо.

Джаббер.

В углу кофейни, за соседним столиком, сидел молодой человек в чёрной толстовке с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Перед ним стояла давно остывшая чашка кофе, он просто сидел и слушал. Джаббер проследил за Занкой с самого дома. Он ждал у входа в университет, а когда Занка вышел и направился в кофейню, вошёл следом и занял столик у стены. Он слышал каждое слово, каждую дрожащую ноту в голосе Занки. Тот говорил искренне и каждое слово падало в сознание Джаббера, как камень в воду, кругами, оставляя рябь. Академический отпуск. Занка выбрал карьеру, которую Джаббер поддерживал. Занка выходил из универа, отдалялся от друзей, от старой жизни, и всё ближе подходил к той точке, где Джаббер сможет его встретить. Он улыбнулся под капюшоном, затем поднялся, оставил на столе смятую купюру и вышел из кофейни не привлекая внимания. Солнце светило ярко, слишком ярко для пасмурного сезона. Джаббер шёл по улице, засунув руки в карманы, и улыбался. Теперь оставалось разобраться с теми, кто стоял между ними. Угроз в его списке было несколько. Kuroneko, пронырливая фанатка, которая слишком много о себе возомнила. Рудо, стример, чьё восхищение Занкой могло перерасти в нечто большее. Но самой реальной угрозой оставалась Томме Мима... Она была рядом с ним физически, касалась его руки в парикмахерской и провожала до дома после кофейни в другой день, Джаббер видел это своими глазами: как Занка смотрел на неё, как чуть дольше задержал пальцы на её плече при прощании. Этого нельзя было допустить. Вечером того же дня Джаббер сидел перед стеной и перебирал карточки. Kuroneko — отложена. Рудо под наблюдение. Томме Мима сейчас приоритет. Он открыл ноутбук и начал методично собирать информацию. Томме вела соцсети аккуратно, но не идеально. Закрытый профиль в Инстаграме, открытый в Твиттере, где она публиковала рабочие новости. Джаббер просмотрел её твиты за последние полгода: ретвиты канала Занки, анонсы стримов, редкие личные посты. Она любила чай без сахара, смотрела дорамы по выходным. Жаловалась на бессонницу, в одном из твитов упомянула, что хотела бы завести кота, но в её съёмной квартире нельзя держать животных. Ещё один, что у неё есть младший брат, который учится в старшей школе. Обычная жизнь обычной девушки. Но Джаббер искал трещину. На третий день поисков он нашёл. Томме когда-то вела блог, старый, заброшенный, на платформе, которую почти никто не использовал. Она не удалила его, просто перестала обновлять года два назад. В блоге были записи: размышления о работе, о жизни, о том, как сложно быть молодым специалистом в индустрии развлечений. И среди этих записей, одно имя. Бывший парень, коллега по прошлой работе. Она писала о нём с горечью: «Он использовал моё доверие, чтобы продвинуться. Я больше никогда не позволю никому так с собой поступить». Джаббер перечитал запись трижды. Затем открыл поиск и нашёл этого человека. Они по-прежнему работали в одной индустрии. Он был менеджером, среднего звена, не слишком успешным. Этого было достаточно... Он потратил ещё день на обдумывание. Устранение не обязательно означает насилие. Можно заставить человека уйти добровольно, можно создать условия, при которых она сама решит, что ей не место рядом с Занкой. Нужно было найти то, что заставит её сомневаться в себе или в Занке. Нужно было разорвать их связь, желательно незаметно, что бы все было естественно. К концу недели у него был план, грубый, но рабочий. Томме боялась предательства, боялась, что её используют. И если она заподозрит, что Занка, не тот, кем кажется, если увидит в нём угрозу... План по Томме был отложен, но не забыт. Джаббер вернулся к роли хорошего зрителя как только ему пришло уведомление о начале трансляции, того самого, кто всегда в чате, всегда поддержит, всегда скажет что-то дельное. Это был обычный вечерний стрим. Занка проходил новую игру, попутно болтая с чатом о пустяках. Атмосфера была расслабленной, зрителей было немного, будний день, многие ещё не вернулись с работы или учёбы. Те, кто остался, были самыми преданными. Своими. Джаббер набрал сообщение и отправил его в чат:

Watzuki:

Занка, можно личный вопрос? Ты бы принял подарок от фаната? Не донат, а реальную вещь. Посылку, например. Или письмо?

Он смотрел на экран и ждал, Занка в этот момент отхлёбывал воду из бутылки. Прочитал сообщение, Джаббер видел, как его взгляд метнулся к углу экрана, где висел чат и замер. Бутылка опустилась на стол. Пальцы Занки чуть сжались вокруг пластика. Микродвижение, которое обычный зритель не заметил бы, но Джаббер, заметил. Он знал каждое выражение этого лица. И сейчас на лице Занки мелькнула тень. Письмо, он наверняка вспомнил Осаку. Джаббер видел, как Занка на секунду отвёл взгляд от монитора, как его плечи едва заметно напряглись. Он всё ещё помнил и боялся. — Подарок? — переспросил Занка, и голос прозвучал чуть глуше обычного. — От фаната? Он помедлил, подбирая слова. Чат уже оживился, сразу же полетели сообщения «ДА, ДАВАЙ», «ОСТОРОЖНО, ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЧТО УГОДНО». Но Занка не читал чат. Он смотрел на ник Ватзуки, и в его серых глазах читалось сомнение. Джаббер не писал ничего, желая услышать ответ. А потом Занка моргнул, и напряжение ушло, не сильно, но он смог продолжить говорит. Он уже открыл рот, чтобы ответить, когда на третьем мониторе, том самом, что он купил на днях для рабочих чатов, всплыло уведомление, на стриме был слышен звук. — О, подождите, ребята, — сказал Занка, поворачиваясь к другому экрану. — Мне тут пишут из команды... Он пробежал глазами по сообщени. Его брови чуть приподнялись, а затем он хмыкнул и снова повернулся к камере. — Ну вот, — сказал он с лёгкой усмешкой, — мне как раз предлагают сделать рубрику. Обзор посылок от фанатов, представляете? Команда считает, что это будет интересный контент. Они готовы арендовать абонентский ящик... Он осёкся. Потому что до него дошло: вопрос фаната и предложение команды совпали почти слово в слово. Занка посмотрел в камеру, прямо в объектив, прямо на Джаббера, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Ватцуки, — сказал он медленно, — ты что, экстрасенс? Ты за минуту до того, как мне написали, спросил именно об этом. Джаббер написал ответ:

Watzuki:

Просто совпадение. Или я хорошо понимаю что нам всем нужно.

Занка фыркнул. Напряжение, сковавшее его плечи минуту назад, немного отпустило. Он снова стал похож на себя, уставшего, но расслабленного стримера в позднем эфире. — Ладно, — сказал он. — Если честно, я не очень хочу, чтобы фанаты тратились на меня ещё и так. Мне хватает вашего внимания, того, что вы просто смотрите, пишете, поддерживаете. Это правда много для меня значит. Чат загудел одобрительно. «МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ», «СКРОМНЫЙ НАШ». Kuroneko, разумеется, влезла со своими сердечками. Занка улыбнулся, но его взгляд снова скользнул к уведомлению от команды. — Но если вы правда этого хотите... — продолжил он, — можно арендовать ячейку. Но...никаких сюрпризов пожалуйста. Только не тратьте слишком много. Серьёзно. Мне неловко.

Watzuki:

Обещаю, ничего дорогого. Просто знак внимания. Ты много для меня делаешь.

Занка перечитал сообщение и улыбнулся, на этот раз теплее. — Ты слишком добр ко мне, Вацуки. Я запомню. Джаббер записал весь фрагмент стрима. Сохранил в отдельную папку. Назвал «Ячейка скоро». Теперь у него был легальный, одобренный командой способ отправить Занке что-то физическое... Стрим закончился поздно. Занка попрощался с чатом своим обычным «берегите себя», и экран погас, сменившись заставкой канала. Джаббер ещё минуту сидел неподвижно, глядя на статичную картинку, а затем откинулся в кресле и потянулся, разминая затёкшие плечи. Сегодняшний стрим принёс плоды. Ячейка, почти решённый вопрос, хотя и Занка колебался, но команда подтолкнула его в нужном направлении. Теперь у Джаббера будет физический канал связи. Он ещё не знал, что именно пошлёт, может, книгу, может, что-то связанное с хоррорами, о которых они так долго говорили в чате. Что-то безопасное. Что-то, что Занка возьмёт в руки, улыбнётся и скажет: «Это от Вацуки». Но из головы не выходила Томме Мима. Джаббер повернулся к стене. Приоритетная цель... Он открыл ноутбук и начал систематизировать всё, что узнал за неделю наблюдений... Нужно найти больше о её бывшем. Джаббер потратил ещё час, собирая информацию о бывшем парне. Имя, место работы, несколько профессиональных фото. Он скопировал их в отдельную папку. Затем нашёл старый профиль Томме в Инстаграме, не закрытый, и сделал скриншоты старых фотографий: Томме в кафе, Томме на пляже, Томме с кем-то из друзей. Ничего компрометирующего. Просто личные снимки, которыми она как и многие когда-то заполняли профиль. Предупредительное письмо. Письмо выбрано не случайно. Джаббер долго размышлял над тем, как именно надавить на Томме. Звонок? Слишком рискованно, голос могли записать, и тогда его узнают. Сообщение в соцсетях? Слишком просто, она могла просто заблокировать неизвестный аккаунт и забыть о нём. Личная встреча? Исключено. Он не хотел светить лицом перед ней. Она была профессионалом, она работала с Корвусом, она запомнила бы его, высокого, с дредами и яркими глазами. Слишком приметного для улиц Токио. Письмо было идеальным инструментом. Бумага и чернила обладали весом, которого не было у электронных сообщений. Письмо можно было держать в руках. Перечитывать. Оно оставит физический след, конверт, который нужно вскрыть, лист бумаги, который нужно развернуть, слова, написанные рукой. Оно выглядит серьёзно. Опасно. Его нельзя было удалить одним кликом или отмахнуться от него как от спама. И главное, письмо пугало. Потому что тот, кто его отправил, знал адрес. Или нашёл способ передать его лично. А если человек знает, где ты живёшь или где ты бываешь каждое утро, он знает о тебе достаточно. Это создавало ощущение уязвимости, которое не мог создать ни один звонок. Но как прислать письмо? Прислать анонимку на офисный адрес мог кто угодно, обиженный клиент, бывший коллега, неудачливый подписчик. Томме могла просто выбросить такое письмо, не читая. Или посмеяться над ним. Или показать Корвусу, и тогда всё усложнится. Нет. Письмо должно было выглядеть иначе. Оно должно было напугать с первого взгляда, не самим текстом, а способом доставки. Джаббер хотел, чтобы Томме поняла: это не дурацкий розыгрыш и не чья-то глупая шутка. Вариант родился спонтанно, когда он просматривал её маршруты. Каждое утро Томме покупала кофе в одном и том же месте, небольшой кофейне рядом с бизнес-центром. Она брала стаканчик на вынос и шла пешком до офиса, попутно проверяя почту в телефоне. Всегда на несколько минут выпадала из поля зрения охраны любых заведений. Всего один квартал, но достаточный, чтобы передать ей конверт. Джаббер мог бы нанять кого-то подростка, курьера, случайного прохожего. Передать конверт из рук в руки, сказать «вас просили передать» и исчезнуть. Томме возьмёт конверт, потому что это будет выглядеть как рабочая передача, документы, флешка, что-то по делу. Она не заподозрит ничего, пока не откроет его. А когда откроет, будет уже поздно. Теперь содержание. Джаббер открыл чистый документ и начал составлять текст, тщательно подбирая каждое слово. Он знал: первое письмо не должно быть угрожающим. Оно должно быть заботливым, словно от старого друга.

«Томме, ты не помнишь меня, но я помню тебя. Я знаю, через что ты прошла. Я знаю, как тебя предавали. Ты заслуживаешь лучшего, чем люди, которые используют твоё доверие.

Ты работаешь с теми, кто не всегда те, кем кажутся. Присмотрись к ним. Особенно к тем, кто рядом с тобой каждый день, особенно к тем, кому ты улыбаешься. Ты уже обжигалась однажды. Не обожгись снова».

Выглядит как простое предупреждение, которое заставит её сомневаться в каждом, с кем она работает. В каждом, кому она доверяет. Он сохранил черновик. Затем открыл другую вкладку и начал набрасывать график доставки. День, время, место. Внешность человека, которого он наймёт. Инструкция: «Подойти, отдать конверт, сказать: „Вас просили передать“, и сразу уйти». План был готов. Джаббер откинулся в кресле и улыбнулся. Первое письмо будет отправлено завтра. А за ним, второе и третье. Каждое следующее будет чуть конкретнее. Он перевёл взгляд на стену, где в центре висела карточка Томме Мимы. — Ты отойдёшь в сторону, — прошептал Джаббер. — А я буду рядом с Занкой. Всегда.