Гиперфиксация

Джаббер.

Первое письмо ушло во вторник. Джаббер нашёл подростка утром, возле круглосуточного магазина в двух кварталах от кофейни Томме. Парень лет шестнадцати, в школьной форме, нервно курил за углом, пряча сигарету от прохожих. Такие всегда нуждались в деньгах и не задавали вопросов. Он сам таким был. — Эй, — сказал Джаббер, останавливаясь в паре шагов, он натянул капюшон глубже, пряча лицо, даже от такого школьника. — Работа есть, быстрая. Плачу пять тысяч. Подросток дёрнулся, едва не выронив сигарету. В его глазах мелькнул страх, затем, интерес. — Что за работа? — Отнести конверт, вон туда. — Джаббер кивнул в сторону кофейни. — Увидишь девушку с короткой стрижкой, в офисной одежде. Она подойдёт к перекрёстку через пятнадцать минут. Отдашь конверт, скажешь: «Вас просили передать». — И всё? — Подросток недоверчиво прищурился. — Пять тысяч за это? — Пять тысяч за это. Парень колебался ровно секунду. Затем щелчком отбросил окурок в урну и протянул руку. Джаббер вложил в неё конверт без надписей, запечатанный. И пять тысяч иен купюрами, без конверта. — Я не знаю тебя, — сказал Джаббер. — Ты не знаешь меня. Понял? — Понял. Подросток спрятал деньги в карман и быстрым шагом направился к кофейне. Джаббер остался стоять у магазина, делая вид, что листает телефон. Отсюда ему был виден перекрёсток. Томме появилась ровно в восемь сорок пять, как и каждый день. Офисная одежда не менялась, стрижка тоже, та же сумка на плече. Она вышла из кофейни с бумажным стаканчиком и направилась к перекрёстку. Подросток шагнул ей навстречу. Джаббер видел, как он что-то сказал, Видел, как Томме нахмурилась и взяла конверт. Видел, как она огляделась по сторонам, ища того, кто передал послание. Но подросток уже ушёл, растворился в толпе, отработал свои пять тысяч. А Томме осталась стоять на перекрёстке, держа конверт в руке. Она открыла его. Джаббер следил за её лицом. Сначала, недоумение. Она вытащила фотографию, которую он взял из профиля брата, где она смеялась над чем-то на кухне. Потом пробежала глазами по тексту. Её спина выпрямилась, пальцы, сжимавшие фотографию, побелели. Она огляделась снова, на этот раз медленнее. Её взгляд скользнул по прохожим, по окнам, по человеку в капюшоне у магазина и прошёл мимо. Джаббер не шевелился. Он знал: его не заметят. Томме убрала письмо в сумку и быстрым шагом направилась к бизнес-центру. Её походка изменилась, стала резче, напряжённее. Трещина пошла. Но Джаббер ещё не знал, в какую сторону она повернёт. На следующий день он заметил перемены. Томме вышла из метро не одна, рядом шёл Корвус. Они говорили о чём-то, и лица у обоих были мрачными. У бизнес-центра их встретил охранник и проводил внутрь. Вечером Томме уехала на такси, а не на метро, как обычно. Её маршрут изменился: она больше не заходила в кофейню, не ходила пешком через перекрёсток, не появлялась на улице одна. Джаббер наблюдал за этим из тени и чувствовал, как внутри закипает раздражение. Она не испугалась так, как он рассчитывал. Вместо этого она пошла к Корвусу и попросила защиты. Умно. Слишком умно. Теперь доступ к ней стал сложнее, а риск быть замеченным, выше. Прямой путь был закрыт. Но это не значило, что он сдался. Это значило, что нужно сменить тактику. Вечером он сидел перед стеной и перебирал карточки. Томме, теперь под охраной, атаковать напрямую нельзя. Рудо нейтрален, пока не представляет угрозы. Оставалась Kuroneko. Джаббер открыл её профиль и начал изучать заново. За недели наблюдений он собрал достаточно информации. Kuroneko была студенткой, жила где-то в Осаке (судя по геотегам на старых фото), училась на первом курсе. Она была эмоциональной и импульсивной, каждый её комментарий в чате кричал об этом. Она ревновала Занку к другим зрителям, требовала внимания, обижалась, если он не отвечал на её сообщения. Она была идеальной мишенью. Джаббер создал новый фейковый аккаунт в Твиттере, ничем не примечательный, с украденным фото и случайным именем. Он не стал подписываться на Kuroneko сразу, это вызвало бы подозрения. Вместо этого он подписался на несколько фан-аккаунтов Занки, ретвитнул пару постов, создал видимость обычного зрителя. Затем написал ей личное сообщение, короткое, но бьющее в цель.

«Привет. Ты ведь Kuroneko из чата? Я тоже фанатка Занки. Слушай, я тут узнала кое-что... Ты в курсе, что у Занки есть кое-кто особенный? Не хочу сплетничать, но это нечестно по отношению к нам, настоящим фанаткам. Ты его так поддерживаешь, а он... ну, неважно. Просто присмотрись к его команде. Особенно к одной девушке с короткой стрижкой. Она постоянно с ним, говорят, у них что-то есть».

Он нажал «отправить» и откинулся в кресле. Теперь оставалось только ждать. Если Kuroneko так импульсивна, как он думал, она не сможет промолчать. Она выплеснет свою ревность наружу. И тогда она сделает за него всю работу: посеет сомнения, создаст неловкость, заставит Занку оправдываться. А Томме, увидев это, поймёт: аноним, написавший ей, и тот, кто натравил фанатку, один и тот же человек. Джаббер выключил ноутбук и посмотрел на стену. Скоро одно из препятствий исчезнет... Он улыбнулся и потушил свет.

Занка.

Среда началась с хороших новостей. Корвус прислал сообщение: документы на академический отпуск приняты, осталось дождаться формального одобрения. Занка прочитал это, лёжа в постели, и впервые за неделю почувствовал что-то похожее на облегчение. Он принял решение, выбрал стриминг и мир не рухнул. Вечерний стрим прошёл спокойно. Занка играл в новую инди-игру, болтал с чатом о пустяках. Атмосфера была расслабленной, почти уютной. Вацуки, как всегда, был в чате, писал советы по геймплею, шутил. Занка улыбался, читая его сообщения. — Кстати, — объявил он ближе к концу стрима, — команда официально запустила ячейку. Адрес есть в описании канала. Можете присылать письма, открытки, что угодно. Первый обзор, через неделю. Жду ваших посланий. Чат оживился. «УЖЕ ОТПРАВИЛ», кто-то спрашивал, можно ли слать сладости. Kuroneko, как обычно, влезла с комментарием: «Занка, я пришлю тебе самый лучший подарок! Ты только дождись!» Занка улыбнулся и поблагодарил её, но без особого энтузиазма. Он заметил, что в последнее время Kuroneko вела себя всё более навязчиво. Она постоянно требовала внимания, обижалась, если он отвечал не сразу. Это напрягало, но он списывал на юный возраст. Молодая, импульсивная, перебесится.

Watzuki:

Я тоже кое-что готовлю. Ничего особенного, просто знак внимания. Ты заслуживаешь.

— Вацуки, ты меня балуешь, — усмехнулся Занка. — Серьёзно, не трать слишком много. Мне хватает того, что ты просто здесь.

Watzuki:

Я здесь. Всегда.

Занка задержал взгляд на этом сообщении дольше обычного. «Всегда». Это слово было... странным. Не угрожающим, нет, скорее слишком тёплым. Словно человек по ту сторону экрана действительно имел в виду именно это. Не «я смотрю твои стримы», а «я здесь». Он тряхнул головой, отгоняя странное чувство, и попрощался с чатом. Стрим закончился. Впереди был свободный вечер, редкая роскошь в его графике. Он собирался провести его с Тамзи, который наконец-то снова был дома. Они сидели на кухне, пили чай и обсуждали пустяки. Тамзи рассказывал о новой смене, жаловался на коллег, смешил Занку своими комментариями. Всё было как в старые добрые времена до Осаки, до сталкера, до всей этой паранойи. Занка чувствовал, как напряжение последних недель медленно отпускает его. Телефон завибрировал, сообщение от Томме.

«Привет. Слушай, у меня странный вопрос. Ты никому не давал мои фотографии? Личные?»

Занка нахмурился и перечитал сообщение. Фотографии? Личные? О чём она? Он написал ответ:

«Нет, конечно. А что случилось?»

Три точки, Томме печатала. Потом они исчезли и появились снова. И наконец:

«Ничего. Забудь. Просто перестраховываюсь. Увидимся завтра».

Занка смотрел на экран и чувствовал, как внутри зарождается неприятное предчувствие. Что-то случилось. Томме не стала бы спрашивать такое без причины, но она явно не хотела говорить через сообщения, а значит, дело серьёзное. — Что такое? — спросил Тамзи, заметив его лицо. — Не знаю, — сказал Занка. — Томме какая-то странная, спрашивает про фотографии. — Может, взломали что-то? — Может. — Занка отложил телефон, но чувство тревоги не ушло. Оно осталось где-то под рёбрами, тупое и ноющее, как старая травма перед дождём. Что-то происходило за его спиной, что-то, о чём он пока не знал. А на следующий день грянул скандал. Это был обычный дневной стрим, Занка играл в какую-то лёгкую игру, общался с чатом о планах на неделю. Всё шло ровно до тех пор, пока Kuroneko не разразилась гневной тирадой.

Kuroneko:

Занка, скажи честно. У тебя есть кто-то? Девушка? Из менеджеров?

Чат взорвался. «ОГО», «ЧТО ПРОИСХОДИТ», «КУРОНЕКО, ТЫ О ЧЁМ?». Занка моргнул и нахмурился. — Куренко, что за вопрос? Я не обсуждаю личную жизнь на стримах.

Kuroneko:

Значит, есть! Я так и знала! Эта девушка с короткой стрижкой, Томме, да? Она постоянно с тобой. Ты с ней встречаешься?

Занка почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Куренко, это не то, что ты думаешь. Томме мой менеджер, мы работаем вместе. И я не понимаю, почему ты вообще задаёшь такие вопросы. Это неуместно.

Kuroneko:

Мне написали! Кто-то знает правду! Ты променял нас, настоящих фанаток, на неё! Это нечестно! Я тебя так поддерживаю, а ты...

Занка перестал читать. Внутри всё похолодело, кто-то написал ей. Кто-то, кто знает о Томме. Кто-то, кто специально натравил фанатку на него. И он сразу понял, тот же, кто оставил записку в Осаке. Кто преследовал его, писал странные сообщения. Этот человек никуда не делся, он просто затаился. И теперь он наносил удар с новой стороны. — Ребята, — сказал Занка, и голос прозвучал жёстче, чем обычно. — Стоп. Куренко, я не знаю, кто тебе написал, но это неправда. Томме, мой менеджер, я не состою ни в каких отношениях ни с ней, ни с кем-либо ещё. Если кто-то рассылает слухи, это провокация. Не ведитесь. Чат успокаивался медленно, «ЗАНКА ПРАВ», «КУРОНЕКО, ТЫ ПЕРЕГНУЛА», кто-то пытался шутить. Но осадок остался. Kuroneko замолчала, то ли обиделась, то ли её заблокировали модераторы, Занка не проверял. Он нервно поправил волосы, сделал глоток воды и попытался продолжить стрим, но настроение было испорчено. Вечером он позвонил Томме. — Ты была права, — сказал он без предисловий. — Помнишь свой вопрос про фотографии? Kuroneko сегодня устроила истерику в чате. Говорила про тебя. Про «особенного друга». Кто-то написал ей и натравил на меня. В трубке повисла тишина. Затем Томме ответила, её голос прозвучал глухо, напряжённо: — Занка, мне тоже написали вчера. Я не хотела тебя пугать, но кто-то передал мне письмо. Лично в руки. С моей фотографией из профиля брата. И с текстом: «Присмотрись к тем, кто рядом». Занка закрыл глаза. Сердце забилось где-то в горле. — Это он, — сказал он. — Тот самый человек из Осаки. — Я знаю. — Томме помолчала. — Я говорила с Корвусом, он усилил охрану. Но Занка... он подбирается. Он хочет, чтобы мы все перессорились. Хочет изолировать тебя. Сначала я, потом кто-то ещё. Это все, что бы ты остался один. — Я не останусь один, — сказал Занка. — Я не дам ему этого сделать, мы ведь найдём его, Томме. Мы... Он осёкся. Потому что понял: найти его они не смогут. Нет у них столько полнамочий, а для заявления в полицию действия слишком мягкие. И он был терпелив, бесконечно, пугающе терпелив. — Я не дам тебя в обиду, — сказал Занка наконец. — Слышишь? Мы справимся, вместе. Томме выдохнула. И в этом выдохе было что-то похожее на надежду, или на страх. Он не знал. Но он знал, что теперь они оба мишени. И что человек, который начал эту игру, только что сделал следующий ход. После разговора с Томме Занка долго сидел в темноте, глядя на погасший монитор. Спать не хотелось, есть тоже. Хотелось только одного, понять, кто это делает. Но чем больше он думал, тем сильнее запутывался. На следующее утро он проснулся разбитым. Глаза болели, в висках стучало, проверил телефон: Томме прислала короткое «Всё в порядке, не переживай». Корвус сухое «Модерация усилена. Kuroneko заблокирована». Казалось бы, проблема решена, но внутри всё равно скребли кошки. Он заставил себя подняться, умыться, выпить чай. Тамзи уже ушёл на работу, оставив сообщение: «Буду поздно. Держись». Занка выключил телефон. Держись. Все говорили держись, но никто не мог сказать, за что именно держаться. Занка отменил стрим. Впервые за долгое время, сам, без указания Корвуса, без форс-мажора. Просто написал в Твиттере: «Ребята, сегодня без эфира. Нужно прийти в себя. Завтра вернусь». Комментарии заполнились пожеланиями здоровья, кто-то спрашивал, не связано ли это со вчерашним скандалом. Watzuki написал: «Отдыхай. Мы подождём». Занка прочитал это сообщение и впервые за долгое время не почувствовал тепла от этого ника. Только усталость. Он решил провести день вне квартиры. Слишком многое в этих стенах напоминало о стримах, о чате, о человеке, который где-то там, за экраном, следит за каждым его шагом. Он надел куртку, натянул капюшон, теперь он тоже носил капюшон, какая ирония, и вышел на улицу. Токио встретил его серым небом и прохладным ветром. Он шёл без цели, просто брёл по улицам, разглядывая витрины. Возле книжного того самого, где он впервые заметил отражение незнакомца, он остановился. Долго смотрел на стекло, никого. Только его собственное отражение: бледное лицо, тёмные круги под глазами,. Он выглядел старше своих лет. Выглядел так, будто нёс на плечах что-то тяжёлое и не мог сбросить. Он подумал о Томме. О том, как она получила письмо посреди улицы, как кто-то знал о её брате. Как этот кто-то использовал Kuroneko, чтобы посеять сомнение. В обед он встретился с Рию и Энджи в той же кофейне, что и неделю назад. Он не планировал этой встречи, просто позвонил, спросил, не заняты ли они. Они пришли сразу, и это было лучшее, что случилось с ним за последние дни. — Ты выглядишь как зомби, — сказала Рию без предисловий. — Что случилось? Занка рассказал. Не всё, опустил детали про сталкера, Осаку, про то, как боялся каждого шороха в квартире. Но рассказал про Kuroneko и Томме, про странное чувство, что всё это не случайно. Что кто-то намеренно разрушает его связи. — Это пиздец, — подытожил Энджи, когда Занка закончил. — Ты понимаешь, что это не просто фанатка? Кто-то натравил её специально. — Я понимаю. — И ты знаешь, кто? Занка покачал головой. — Лично не знаю, кто он. Но я знаю, что этот человек был в Осаке. И что он пишет мне донаты под ником Вацуки. Рию поперхнулась кофе. — Подожди. Тот самый Вацуки? Который всегда тебя поддерживает? Которого ты называл «хорошим зрителем»? — Он самый, — Занка усмехнулся горько. — Я не знаю, он это или нет... Тогда около книжного, я видел человека и пристальный взгляд, он прислал донат, а потом перестал... Просто стал обычным зрителем. Понимаешь? Как будто переключился. — Может, это не он? — предположила Рию. — Может, совпадение? — Может, — согласился Занка. — Но проверять как-то надо, Корвус копает. Томме тоже, но пока ничего. Энджи задумчиво помешал кофе. — Слушай, — сказал он. — Если этот человек так умён, он не будет светиться в чате с угрозами. Он будет притворяться другом, так что если Вацуки это он, то ты в ещё большей опасности, чем думаешь. Потому что ты ему доверял. Занка ничего не ответил. Он думал, что последние недели Вацуки был единственным, кто поддерживал его стабильно и без условий. Именно его слова о финансовой поддержке подтолкнули Занку к решению взять академический отпуск. Именно ему он улыбался, читая чат. И если Энджи прав, если Вацуки и есть тот самый человек, то всё это время враг был ближе, чем он мог себе представить. Эта мысль была невыносимой. — Мне нужно идти, — сказал он, поднимаясь. — Занка, — Рию схватила его за руку. — Будь осторожен, пожалуйста. Если тебе нужно где-то переночевать, у меня есть диван. У Энджи тоже. — Я в порядке, — сказал он. — Правда. Просто... нужно подумать. Он вышел из кофейни и направился домой. Вечер опустился на Токио, зажглись фонари, улицы заполнились людьми. Занка шёл быстро, засунув руки в карманы, и думал о Куренко, которую использовали и Томме, которую запугивали. И о себе, который оказался в центре паутины и даже не заметил, как она сплелась. Дома его ждал Тамзи. Он опять вернулся раньше обычного, то ли график изменился, то ли он специально подстраивал смены, чтобы быть рядом. Занка не спрашивал, просто сел на кухню, взял предложенную кружку чая и молча смотрел в стену. — Опять? — спросил Тамзи. — Опять. — Расскажешь? Занка рассказал. На этот раз, всё, даже собственные мыслина этот счет. Про страх, который не отпускал его уже недели, про чувство, что он ходит по краю и не знает, когда рухнет. Тамзи слушал, смотрели на Занку с выражением, которого тот не ожидал, холодная, сосредоточенная ярость. — Я знаю пару человек, — сказал Тамзи, когда Занка замолчал. — Не из полиции, но из тех, кто решает вопросы тихо. Если этот урод ещё раз даст о себе знать, я позвоню. Занка кивнул, благодарный за поддержку, но внутри него зрело другое решение. Он больше не хотел быть жертвой, он хотел действовать. И первый шаг проверить Watzuki. Самостоятельно. На следующий день он связался с Томме. — Мне нужно знать, кто такой Вацуки, есть ли способ отследить его через донаты? Через IP? Что угодно? — Это сложно, — ответила Томме. — Платформа не раскрывает данные пользователей без судебного запроса. Но я могу попробовать через службу безопасности. У меня есть знакомый, который работает в кибербезопасности. Он может проверить никнейм, поискать связи. — Сделай это, — сказал Занка. — Пожалуйста. Я должен знать. Томме пообещала перезвонить. Занка положил телефон и уставился в монитор, на экране всё ещё висел чат с последнего стрима. И ник Watzuki в самом верху, среди самых активных зрителей.

«Я здесь. Всегда».

Занка смотрел на эти слова, и они казались ему не поддержкой. Угрозой. Он не знал, прав ли Энджи. Не знал, враг ли Watzuki или просто awkward зритель с неудачным чувством юмора. Но он знал, что должен выяснить это. Во что бы то ни стало. И он выяснит. Даже если ответ его уничтожит.

Джаббер.

Ночь опустилась на Токио, укрыв город одеялом из огней и теней. Джаббер сидел перед стеной и пересматривал запись последнего стрима в третий раз. Занка был напряжён, напуган, защищал Томме перед толпой незнакомцев, и это было... неправильно. Он должен был защищать себя. Или, лучше, довериться своему зрителю, тому, кто всегда рядом. Тому, кто никогда не предаст. Скандал с Kuroneko отгремел, но осадок остался. Джаббер видел это по лицу Занки, усталому, бледному, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей, будто что-то грызло его изнутри. Джаббер знал это чувство. Он сам жил с ним годами, до того, как нашёл Занку. До того, как пустота внутри обрела имя. Теперь Занка страдал и это было неправильно. Джаббер не хотел, чтобы он страдал. Он хотел, чтобы он был счастлив, но с ним, только с ним. А для этого нужно было убрать всех, кто стоял между ними. Kuroneko отработана, её истерика отвлекла внимание, но не нанесла серьёзного урона. Томме, всё ещё рядом, всё ещё касается Занки при встрече. Это бесило. Он как раз обновлял заметки в своих записях, когда телефон завибрировал. Джаббер скосил взгляд на экран. Сообщение. Не от Момоа или Зодила. От неизвестного номера.

«Вонгер. Это Тамзи Каинес. Сосед Нидзику. Нам нужно встретиться. Думаю, мы можем помочь друг другу».

Джаббер замер, палец завис над экраном. Тамзи Каинес. Сосед, высокий, шрам через глаз. Он знал о нём всё, собрал досье, изучил маршруты, запомнил расписание смен. Тамзи был в списке препятствий, хотя и не таким приоритетным, как Томме. Он был просто соседом, не вызывающий сложностей. Просто жил с Занкой под одной крышей. Джаббер набрал ответ:

«Откуда у тебя этот номер?»

Три точки. Пауза. Затем:

«Я знаю, кто ты. Я был твоим фанатом.»

Джаббер отложил телефон и уставился на стену. Тамзи знал его, настоящее имя и номер, не фейковый аккаунт Сакуры. Вонгер. Фамилия, которую он не использовал с тех пор, как ушёл из публичного пространства. Фамилия, которую знали только те, кто следил за его карьерой до краха. Как он вышел на него? Через старые связи? Через записи камер в Осаке? Через кого-то из команды Корвуса? Или это ловушка? Джаббер перебирал варианты, и ни один не нравился ему до конца. Но отказ от встречи был бы слабостью, а он не был слабым, больше нет. Он открыл поисковик и забил имя Тамзи Каинес. Информации было мало, обычный рабочий, ночная смена в логистической компании, никаких связей с полицией. Но кое-что привлекло внимание: упоминание в новостях трёхлетней давности. Тамзи проходил свидетелем по делу о нападении в ночном клубе. Никаких обвинений, просто свидетель. Но сам факт говорил о том, что этот человек бывал в опасных ситуациях и знал, как из них выходить. Это меняло дело. Он был кем-то ещё... Джаббер набрал ответ:

«Я узнаю, если приведёшь кого-то. Тогда разговора не будет».

Тамзи ответил мгновенно:

«Договорились.»

Джаббер отложил телефон и посмотрел на стену. Чего хотел сосед? Помощи? Информации? Или он просто пытается защитить Занку?