Гиперфиксация

Джаббер.

Парк Сиба тишина и запах мокрой листвы. Вечер, зажглись фонари, но восточный вход тонул в густой тени старых деревьев. Джаббер пришёл на двадцать минут раньше, он не собирался показываться сразу, сначала нужно было проверить обстановку. Тамзи уже ждал. Он стоял у входа, засунув руки в карманы чёрной ветровки, и не выглядел напряжённым. Светлые волосы, тёмно-синие пряди, шрам через правый глаз, всё это Джаббер знал наизусть по фотографиям из досье. Но вживую Тамзи выглядел иначе. Спокойнее. Джаббер наблюдал за ним из тени почти двадцать минут. Проверял, не привёл ли Тамзи кого-то ещё, нет ли засады за деревьями, не припаркована ли поблизости подозрительная машина. Ничего. Парк был пуст, если не считать пары прохожих с собаками. Тамзи пришёл один, как договаривались. Джаббер вышел на свет. — Вонгер, — сказал Тамзи вместо приветствия. — А ты не изменился. Джаббер остановился в паре метров. Капюшон скрывал лицо, но не настолько, чтобы Тамзи не мог его разглядеть. Дреды выбивались из-под ткани, глаза смотрели прямо, не мигая. — Ты сказал, что был моим фанатом, — произнёс Джаббер. Голос звучал ровно, без эмоций. — Когда? — Года три назад. Твои треш-стримы, драки, провокации. Ты был хорош. — Тамзи усмехнулся. — Я тогда работал в ночном клубе, и твои видео напоминали мне, на что способны люди, когда их загнать в угол. Ты не боялся боли и я это уважал. — Ты пришёл сюда не ради автограф-сессии. — Верно. — Тамзи перестал улыбаться. — У меня к тебе предложение. Они сели на скамейку под фонарём. Тамзи говорил, а Джаббер слушал, и чем дольше он слушал, тем интереснее ему становилось. Тамзи не был героем или защитником. Не был другом Занки, который пришёл просить пощады для соседа. Он был циничным, расчётливым, готовым на всё ради собственной выгоды. Он рассказал всё без увиливаний. Он в долгах. Проигрался в подпольных казино, тех самых, где работал Джаббер. Задолжал крупную сумму, и проценты капали каждый день. Его зарплаты в логистической компании едва хватало на покрытие минимальных платежей. Ему нужен был выход, и когда он случайно заметил Джаббера возле их дома, высокого парня с дредами, который слишком пристально смотрел на окна, он начал копать. Вспомнил старые видео, сопоставил факты. Вычислил, кто скрывается под ником Watzuki. И понял: это его шанс. — Ты хочешь быть рядом с Нидзику, — сказал Тамзи. — Я могу тебе это устроить. — Каким образом? — Джаббер чуть склонил голову. — Я живу с ним, вижу его каждый день. Я знаю его расписание, привычки, и настроение. Я знаю, о чём он говорит с командой, знаю, чего он боится. — Тамзи сделал паузу, глядя Джабберу прямо в глаза. — Я стану твоими глазами и ушами. Буду сообщать всё, что происходит. Смогу влиять на него, направлять, советовать, подталкивать в нужную сторону. А ты взамен поможешь мне, финансово. Джаббер молчал. Тамзи не был похож на человека, который блефует. В глаза нет и тени сомнения. Он знал, что предлагает и знал цену такой услуги. — Сколько ты должен? — спросил Джаббер. — Много. Тебе по силам. — Я заплачу, — сказал Джаббер медленно. — Но не всё сразу. Часть сейчас, часть, когда докажешь свою полезность. Если ты меня обманешь, попытаешься сдать полиции или предупредить Нидзику, я узнаю. И тогда сумма твоего долга покажется тебе мелочью по сравнению с тем, что ты будешь должен мне. Тамзи кивнул. Он не выглядел испуганным, скорее удовлетворённым, в осознании, что заключил выгодную сделку. — Первая информация, — сказал он, поднимаясь со скамейки. — Бесплатно. Нидзику связался с кибербезопасностью, они пытаются отследить тебя через донаты. Будь осторожнее. Он развернулся и ушёл, не прощаясь. Джаббер остался сидеть в темноте, глядя на его удаляющуюся спину. Это было... удобно. И одновременно опасно. Такой союзник в любой момент мог стать врагом. Но Джаббер умел работать с опасными людьми, годы треш-стримов и недели у Зодила научили его этому. Тамзи будет полезен, а когда он перестанет быть полезным Джаббер найдёт способ избавиться и от него. Ночью он сидел перед стеной и переставлял карточки. Тамзи получил секцию «Активы». Рядом с ним Джаббер прикрепил пометку: «Долги. Казино. Мотивация, деньги. Контроль через страх и регулярные выплаты. Полезен, пока должен». Затем он достал телефон и проверил чат Занки. Тот сегодня не стримил, взял выходной. В Твиттере появился короткий пост: «Ребята, спасибо за поддержку. Извините за вчерашнее. Завтра вернусь в эфир. Берегите себя». Комментарии были противоречивыми: одни поддерживали, другие критиковали, третьи ностальгировали по «старому Занке». Джаббер читал их и чувствовал, как внутри поднимается гнев. Эти люди не знали Занку. Не знали, через что он проходит. Они просто требовали, не давая ничего взамен. Но он, он даст. Он будет рядом, когда все остальные отвернутся. Он станет единственным, кто поймёт. Единственным, кто останется. Он открыл донатную страницу и отправил сообщение:

Watzuki:

Ты не обязан извиняться. Ты настоящий. Это главное. Жду завтрашний стрим.

Занка.

Утро началось с отчёта. Корвус прислал статистику за последнюю неделю, и цифры были тревожными. Просмотры упали на пятнадцать процентов. Донаты, почти на двадцать. Новые подписчики приходили медленнее, чем уходили старые. Алгоритмы платформы, которые когда-то работали на него, теперь будто отвернулись. Аналитика показывала, что зрители стали меньше задерживаться на стримах: они заходили, смотрели несколько минут и уходили. Занка и сам это чувствовал. Раньше стримы были отдушиной. Местом, где он мог быть собой, пусть и за маской аватара. Теперь каждый эфир ощущался как экзамен. Он ловил себя на том, что следит за каждым словом, боится ляпнуть лишнее, боится спровоцировать очередной скандал. Он перестал шутить так свободно, как раньше. Перестал отвечать на личные вопросы даже нейтрально. От него будто осталась одна оболочка. И зрители это замечали. Комментарии в Твиттере были противоречивыми, почти шизофреническими. «Занка уже не тот». «После раскрытия лица он стал слишком серьёзным». «Раньше было веселее». А рядом с ними соседствовали сообщения совершенно иного толка: «Занка, ты классный! Не слушай хейтеров!», «Ты настоящий, это главное!», «Мы с тобой с первого стрима!». Одни требовали вернуть старый формат, другие, продолжать в том же духе. Одни защищали его, другие нападали. Фанаты разбились на микрогруппы, которые спорили друг с другом в комментариях, и от этого шума Занке хотелось просто закрыть все соцсети и никогда не открывать. Но самым болезненным было другое. Те зрители, что поддерживали его раньше — тихие, преданные, те, что смотрели его годами, теперь либо молчали, либо покидали чат. Их место занимали новые: громкие, требовательные, капризные. Они хотели зрелищ, а не разговоров. Хотели криков, а не размышлений, того самого Занку с хоррор-стримов, эмоционального, уязвимого, кричащего от страха. А он больше не мог давать им это так легко. Он слишком устал. Корвус написал: «Нужно что-то новое. Думай». Занка смотрел на это сообщение и чувствовал себя выжатым, как тряпка. Что-то новое. Он и так отдал этому каналу всё: учёбу, время, нервы, чувство безопасности. Он отказался от академической карьеры, пусть и временно. Он раскрыл лицо, зная, что это может привлечь внимание семьи. Он пережил вторжение в номер, записку, фейковую Сакуру, донаты с угрозами, скандал с Куренко. Что ещё нужно отдать? Что ещё они хотят забрать? Занка закрыл ноутбук и отправился на встречу с Томме и Кадзи. Они договорились встретиться в небольшом кафе в деловом районе, подальше от офиса Корвуса, подальше от любопытных глаз. Когда он вошёл, Томме уже сидела за угловым столиком с ноутбуком. Рядом с ней, молодой парень в очках, с растрёпанными волосами и кружкой кофе. Кадзи. Тот самый знакомый из кибербезопасности. — Привет, — сказал Занка, садясь напротив. — Спасибо, что согласился помочь. Кадзи кивнул, не отрываясь от экрана. — Томме ввела меня в курс дела. Я изучил логи донатов, которые ты мне переслал, картина интересная. — В каком смысле? — В прямом. — Кадзи развернул ноутбук к Занке. — Вот смотри. У тебя есть два типа донатов от Watzuki. Первый те, что проходят модерацию. Нейтральные, дружелюбные. Второй те, что не проходят. Я нашёл их в архиве отклонённых сообщений. И там всё куда интереснее. Он открыл файл. Занка пробежал глазами по строчкам и почувствовал, как внутри всё холодеет. Отклонённые донаты были совсем другими. «Ты очень любишь книги, так любопытно рассматриваешь обложки, проходя мимо книжных». «Белые пряди, как чистый снег. Ты выглядишь так невинно с ними». «Я продолжаю дрочить на твой голос». И старые, те самые: «Ты красиво горишь». — Это тот же человек, — сказал Кадзи. — Стиль общения идентичен: та же пунктуация, та же манера использовать диалект как у тебя. Аккаунт «Watzuki» и старый анонимный аккаунт, который слал жуткие донаты до Осаки, это одно и то же лицо. — Мы это и так подозревали, — сказала Томме. — Да, но теперь у вас есть доказательство. — Кадзи постучал пальцем по экрану. — IP адрес, с которого отправлялись оба типа донатов, совпадает. Он использует несколько слоёв прокси-серверов, так что отследить его напрямую я не могу. Но я могу сказать, что адрес ведёт в Токио. И что с этого же адреса заходили на фейковый аккаунт Сакуры. Занка закрыл глаза. Вот оно, подтверждение. Watzuki не просто верный зритель с неудачным чувством юмора. Это сталкер. Тот самый человек, который преследовал его в Осаке. И всё это время он сидел в его чате, притворяясь другом. Корвус не зря, попросив подпустить его ближе к себе. — Есть более детальная информация? — спросил он. — Пока нет. Но я могу попробовать выманить его. — Каким образом? — Мы создадим сайт-ловушку. Замаскируем под фанатское сообщество, эксклюзивный контент, закрытые стримы, ранний доступ к видео. Для регистрации нужны будут реальные данные, возможно, номер телефона. Если Вацуки клюнет и зарегистрируется, мы сможем отследить его. Риск в том, что он может заподозрить неладное, он не дурак. — Он не дурак, — подтвердил Занка. — Тогда нужно сделать сайт максимально правдоподобным. Пусть команда Корвуса запустит его официально, с анонсом на стримах. Всё через твоих людей, тогда у Вацуки не будет повода сомневаться. Занка посмотрел на Томме. Та кивнула. — Я поговорю с Корвусом. Сделаем. — Только одно условие, — добавил Кадзи. — Ты не должен показывать виду, что знаешь. Если Вацуки почувствует, что ты его подозреваешь, он затаится ещё глубже. Продолжай общаться с ним как обычно, как и велел тебе ранее Корвус. Благодари за донаты, улыбайся в камеру. Пусть думает, что он в безопасности. Занка сглотнул. Продолжать улыбаться человеку, который, возможно, стоит за всем этим кошмаром? Из всей той кучи людей в Токио, из всего того разнообразия стримеров, именно к нему прицепился фрик. — Я справлюсь. Вечером того же дня он запустил стрим. Первый стрим после скандала с Куренко. Он сел перед камерой, поправил белые пряди и включил трансляцию.

«С возвращением!»

«Надеюсь, ты в порядке»

— Привет всем, — сказал Занка. — Извините за вчерашнее, был не в форме. Сегодня хочу попробовать кое-что новое. Расскажу подробнее в конце стрима, но для начала давайте поиграем. Он запустил игру и начал комментировать. Старался шутить, старался быть собой. Это было трудно, каждое слово давалось с усилием, каждая улыбка в камеру ощущалась как ложь. Но он держался. В середине стрима пришёл донат.

Watzuki:

Ты не обязан извиняться. Ты очень искренний и это главное.

Занка прочитал сообщение, и у него внутри всё сжалось. «Ты очень искренний». Он смотрел на экран и представлял человека, который это написал. — Спасибо, Вацуки, — сказал он, и голос почти не дрогнул. Почти. — Ты как всегда поддерживаешь, я ценю. Он надеялся, что это прозвучало искренне. Стрим закончился поздно. Занка объявил о запуске нового формата, совместные эфиры с другими стримерами, первым из которых станет известная стримерша. Чат воспринял новость с энтузиазмом, просмотры подскочили к концу эфира. Может, не всё потеряно. Он выключил камеру и остался сидеть в темноте. На душе было паршиво. Телефон завибрировал. Сообщение от Томме: «Корвус одобрил сайт. Кадзи начинает разработку завтра. Держись». Занка написал ответ: «Держусь. Спасибо». Он встал, прошёл на кухню. Тамзи, как всегда, был там, сидел с кружкой чая, листал что-то в телефоне. При виде Занки он поднял голову и кивнул на чайник: — Будешь? — Буду. Они сидели молча, пили чай, слушали шум города за окном. Занка думал о том, что через неделю, может быть, у него будет имя, адрес и лицо Вацуки. И тогда он сможет пойти в полицию, одного случая в Осаке достаточно для поднятия дела. — Ты какой-то вымотанный, — заметил Тамзи. — Есть немного. Стрим был тяжёлый. — Аудитория? — И аудитория тоже. — Занка усмехнулся. — Знаешь, иногда мне кажется, что я им больше не нужен. Ну, не я, а... тот образ, который они придумали. А когда я не соответствую, они уходят. Тамзи помолчал, раздумывая над ответом. Потом сказал: — Те, кто уходят, они не твои зрители. Твои те, кто остаются. Неважно, сколько их. Важно, что они есть. Занка кивнул. Он не знал, что через час Тамзи напишет Джабберу отчёт о его настроении, планах на новый формат, о том, что Кадзи начинает разработку сайта. Чай давно остыл, но ни Занка, ни Тамзи не спешили расходиться. За окном шумел ночной город, приглушённый гул машин, далёкие сирены, смех прохожих. В квартире было тихо и почти уютно. Занка сидел, обхватив кружку ладонями, и смотрел в тёмное окно. Тамзи листал что-то в телефоне, но без обычного скепсиса, скорее по инерции. — Можно вопрос? — вдруг сказал Занка. — Валяй. — Ты когда-нибудь жалел о том, что сделал? Ну, в смысле... о каком-то выборе. О том, что изменил себя, и не уверен, правильно ли это. Тамзи отложил телефон и посмотрел на него. Его глаза в тусклом свете кухонной лампы казались почти кошачьими. — Ты про стриминг? Или про что-то другое? — Про всё. — Занка пожал плечами. — Я столько менял в последнее время. Лицо показал, волосы покрасил, от учёбы отказался. И иногда мне кажется, что я перестал понимать, где заканчиваюсь я настоящий и начинается образ. Что из этого я, а что просто... смена имиджа, которую посоветовал Корвус. Тамзи хмыкнул. — Я не тот человек, у которого стоит спрашивать советы по стилю. Я не эксперт по красоте. — Я серьёзно. — Я тоже. — Тамзи отпил чай и поморщился, он остыл. — Слушай, хочешь понять, где ты настоящий? А кто, по-твоему, это решает? Корвус? Зрители? Я? Занка молчал. — Ты сам решаешь. Если тебе нравятся белые пряди, носи. Не нравятся, перекрасься обратно. Если стриминг выматывает, возьми паузу. Ты не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям. Даже моим. Даже своим собственным. Занка усмехнулся. — Звучит разумно. — Конечно. — Тамзи поставил кружку на стол и вдруг добавил: — Есть что-то, что ты хочешь сделать для себя, а не для канала? Что-то, о чём ты думал, но откладывал? Занка задумался. Вопрос застал его врасплох. Что он хотел для себя? Последние месяцы все его желания были связаны с каналом: удержать аудиторию, запустить новый формат, вычислить сталкера, не сорваться в эфире. Но что-то для себя? Просто так, без оглядки на просмотры и донаты? — Я думал проколоть уши, — сказал он и тут же усмехнулся, будто сам не верил в то, что говорит. — Глупо, да? — Почему глупо? — Ну... серьги. Мне двадцать один год, я стример, а не... не знаю. Не айдол. — И что? — Тамзи пожал плечами. — Серьги это не про возраст. Это про то, хочешь ты их или нет. Занка потрогал мочку уха машинально, как делал уже много раз, когда думал об этом. Он действительно думал. Уже несколько месяцев, с тех пор как впервые увидел у Рудо простые серебряные гвоздики в ушах и подумал: «Может, и мне пойдёт?». Но тогда он ещё прятался за аватаром, и проколотые уши казались чем-то из другой жизни. Из жизни, где он не боится показывать лицо. Теперь он лицо показал. Волосы перекрасил. Может, пришло время и для серёг? — Я не знаю, — сказал он. — Это как-то... странно. Я даже не уверен, что мне пойдёт. — А ты проверь, — предложил Тамзи. — Купи магнитные или клипсы, походи пару дней. Не понравится, снимешь. В чём проблема? — Магнитные? — Занка моргнул. — Я о таких даже не думал. — Значит, подумай. — Тамзи лениво махнул рукой. — Ты слишком много думаешь о том, что скажут другие. А надо думать о том, что скажешь ты сам. Занка промолчал, но где-то внутри у него отложилось: проколоть уши. Может, правда стоит попробовать? Он представил себе пару простых серебряных колец, ничего вычурного или кричащего. Что-то, что он сделает не для канала, не для зрителей, не потому что так посоветовал Корвус. А просто потому что захотел. — Ладно, — сказал он. — Я подумаю. — Думай. — Тамзи поднялся, потянулся и направился к своей комнате. — Спокойной ночи, Нидзику. Не засиживайся допоздна. — Спокойной ночи. Дверь за Тамзи закрылась. Занка остался на кухне один, допил остывший чай, вымыл кружку и ещё раз коснулся мочки уха. Магнитные серьги. Почему он сам до этого не додумался? Он выключил свет и пошёл спать. Завтра его ждал новый стрим, подготовка к запуску сайта и очередной раунд игры в кошки-мышки. Но сейчас, в темноте своей комнаты, он думал не о сталкере, а о том, какие серьги ему пойдут.

Тамзи.

Он закрыл за собой дверь, прошёл к футону и сел, скрестив ноги. В комнате было темно, только узкая полоска света от уличного фонаря пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы. Занка хотел проколоть уши. Казалось бы мелочь, ерунда. Пара серебряных колец, которые никто из зрителей, возможно, даже не заметит на фоне белых прядей и серых глаз. Но Тамзи знал: такие мелочи и составляли человека. Из таких мелочей, случайных фраз, полуночных разговоров на кухне, неловких признаний, строилась близость. Занка доверился ему. Рассказал то, о чём, возможно, не рассказывал даже Томме или Корвусу. Потому что Томме менеджер, она сразу бы предложила сделать из этого контент. Корвус, прагматик, он бы сказал: «Хороший ход для имиджа». А Тамзи просто выслушал. Именно за это Занка ему и доверял, за простоту и отсутствие корысти. За то, что Тамзи никогда ничего не просил взамен. Тамзи достал телефон. Экран засветился, высветив его лицо. Он открыл переписку с Джаббером. Их диалог был коротким и деловым, как бухгалтерский отчёт:

«Нидзику сегодня нервничал. Говорил с Томме о кибербезопасности».

«Принято».

«Нидзику планирует совместный стрим с некой Амо. Дата пока не назначена».

«Принято».

«Нидзику устал, аудитория падает, он думает о смене формата».

«Принято».

Теперь к этому списку добавится новое сообщение. Он набрал текст:

«Нидзику хочет проколоть уши. Думает о серьгах. Не знает, какие выбрать. Если хочешь сделать ему подарок, это вариант. Что-то простое может его подтолкнуть стать собой. И посчитать, что ты его понимаешь даже не зная лично».

Палец завис над кнопкой «Отправить». Он думал о Занке, как тот сидел на кухне час назад, обхватив кружку ладонями, и говорил о серьгах с таким смущением, будто признавался в чём-то постыдном. Тамзи был хорошим соседом и другом. Занка ему доверял. Тамзи знал это и использовал. Потому что долги не ждали, а проценты капали каждый день, Джаббер платил, и платил хорошо. Первый транш уже упал на счёт этим утром, достаточно, чтобы покрыть самый срочный долг и отодвинуть остальные на пару недель. Следующий транш будет через месяц, если Тамзи продолжит поставлять информацию. И он будет поставлять, он не чувствовал угрызений совести. Или почти не чувствовал, совесть была роскошью, которую он не мог себе позволить с тех пор, как влез в казино. С тех пор, как поставил на кон сумму, превышающую его годовую зарплату, и проиграл. С тех пор, как Зодил, тот самый Зодил, на которого теперь работал и Джаббер, позвонил ему и сказал: «Месяц. Потом начнём считать проценты по-другому». Тамзи знал, что значит «по-другому». Он видел должников Зодила. Некоторые из них потом долго лечились, некоторые уезжали из города, а были и те, кто просто исчезал, он не хотел исчезать. Он хотел жить, и если для этого нужно было продать информацию о парне, с которым он делил квартиру, что ж, это была честная сделка. Ничего личного. Почти ничего. Он нажал «Отправить». Сообщение ушло. Тамзи смотрел на экран, на две синие галочки, и ждал. Ответ пришёл через минуту, короткий, как всегда:

«Принято. Спасибо».

Он выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание, всё, дело сделано. Теперь Джаббер знает. Теперь он, возможно, уже выбирает серьги, простые, серебряные, без камней, как Тамзи и советовал Занке. Может, даже сейчас листает каталоги ювелирных магазинов, представляя, как Занка откроет коробочку, как улыбнётся, как скажет в камеру: «Это от Вацуки». Тамзи отложил телефон и лёг на спину. Он смотрел на него и думал о том, как странно устроена жизнь. Полгода назад он был обычным работягой, который делил квартиру со студентом-стримером и ворчал на его ночные эфиры. Теперь он информатор, соучастник. Человек, который продаёт чужую жизнь за возможность сохранить свою. Он думал о том, что скажет Занка, если узнает. Представил его лицо возможно, разочарованное. «Ты? — скажет Занка. — Ты был единственным, кому я верил». И Тамзи не найдёт, что ответить. Потому что ответа нет.

Джаббер.

Сообщение от Тамзи пришло, когда Джаббер уже собирался ложиться. Он прочитал его, сидя на футоне, и улыбнулся, медленно, почти нежно. Серьги. Занка хотел серьги. Он отложил телефон и подошёл к стене, он искал одну конкретную фотографию, ту, где Занка сидел в парке, не подозревая, что его снимают. Его голова была чуть повёрнута в профиль, и видна была шея, длинная, бледная, с выступающим кадыком и тонкой линией сухожилия. Джаббер коснулся этой фотографии пальцем. Провёл по линии шеи, от мочки уха до ямки между ключицами. Серьги привлекут внимание именно сюда, к этому изгибу, к коже. К этому месту, которое он столько раз представлял под своими губами. Он закрыл глаза и позволил себе фантазию, яркую и детальную, почти осязаемую... Занка сидит перед ним, расслабленный, доверчивый, чуть улыбается. И в его ушах поблёскивают серебряные кольца. Простые, без камней, маленькие, но заметные. Они качаются, когда Занка поворачивает голову, ловят свет. Они манят... Джаббер протягивает руку и касается серьги кончиками пальцев. Осторожно, едва ощутимо. Металл тёплый от кожи Занки. Он проводит пальцем ниже, по мочке уха, по линии челюсти, по шее. Занка не отстраняется, наоборот, чуть наклоняет голову, подставляясь. Его глаза полузакрыты, губы приоткрыты. Его дыхание становится чаще. Джаббер наклоняется и касается губами мочки уха, от чего Занка вздрагивает. Джаббер целует ниже, за ухом, где кожа особенно тонкая и пахнет шампунем, а затем ещё ниже, в изгиб шеи, где бьётся пульс, он чувствует его языком. Занка стонет, тихо, и немного сдавленно. Его пальцы сжимаются на плечах Джаббера, он притягивает его ближе. Джаббер целует его шею снова и снова, оставляя влажные дорожки, которые остывают на воздухе. Он чувствует, как Занка дрожит под его губами. Как его кадык двигается, когда он сглатывает. Как его дыхание превращается в рваные, бессвязные выдохи. Серьги блстят когда Занка запрокидывает голову, открывая горло полностью. Джаббер открыл глаза. Стена была перед ним. Фотография Занки, та же, что и минуту назад. Он коснулся её ещё раз, затем отошёл к столу и открыл ноутбук. Если Занка хочет серьги, он их получит. Он начал искать, ювелирные каталоги, мастерские, независимые дизайнеры. Никакого золота, золото кричит о статусе, а Занка не из тех, кто носит статус напоказ. Значит серебро. Чистое, простое, элегантное. Маленькие кольца-гвоздики. Или, может, тонкие цепочки с крошечными подвесками? Или минималистичные каффы, которые не требуют дополнительных проколов и которые Занка сможет носить, даже если не решится на настоящий пирсинг? Он просматривал варианты один за другим, сохраняя лучшие в отдельную папку. Он представлял, как Занка откроет коробочку, улыбнётся от искренней радости. Как скажет в камеру: «Это от Вацуки. Спасибо. Они прекрасны». Его подарок. Его прикосновение, которое Занка будет носить на себе каждый день, не подозревая об этом. Он отстранился от ноутбка, спешить было нельзя. Неправильно выбранные серьги, слишком вычурные, дёшевые или не подходящие по стилю испортили бы всё. Занка мог их не надеть, отложить в ящик и забыть. Мог даже вернуть обратно, хотя Джаббер сомневался, что Занка был бы на такое способен. Но рисковать не стоило. Нужно было понять, что именно Занка хочет, для этого у него был Тамзи, а ещё были стримы, где иногда он мог что-то сказать о своих вкусах...