Гиперфиксация

Занка.

Телефон завибрировал, когда он только вышел из душа. Занка накинул полотенце на плечи, сел на край кровати и взглянул на экран, Рию. Он улыбнулся, они не созванивались уже недели две, только переписывались короткими сообщениями. — Привет, — сказал он, принимая вызов. — Привет! — Голос Рию звучал бодро, почти взволнованно. — Ты живой вообще? Ты пропал с радаров. Я уже думала, что тебя похитили инопланетяне, или сталкер. Или сталкеры-инопланетяне. — Живой. — Занка усмехнулся. — Просто замотался. Стримы, новый менеджер, всё такое. — Новый менеджер? — Томме уволилась. — Он не стал вдаваться в подробности. — Рию помолчала, и Занка почувствовал, что она хочет спросить что-то ещё, но сдерживается. — Ладно, — сказала она наконец. — В любом случае, мы с Энджи решили, что тебя нужно спасать от самого себя. Ты когда в последний раз выходил из дома не по работе и не в магазин за едой? Занка задумался. Последний раз, когда он куда-то выбирался с друзьями, был... да, наверное, та встреча в кофейне после его возвращения из Осаки. Больше месяца назад. — Не помню, — честно ответил он. — Вот именно! Мы идём в караоке завтра вечером, ты, я, Энджи. И не вздумай отказываться. — Караоке? — Занка поморщился. — Ты же знаешь, я не пою. — Знаю. Поэтому ты и пойдёшь. Тебе нужно расслабиться, а нам нужно на тебя посмотреть. Мы скучаем. Энджи, кстати, тоже скучает, хотя ни за что в этом не признается. Занка вздохнул. Спорить с Рию было бесполезно, он знал это по опыту. Она была как маленький, но очень настойчивый бульдозер: если что-то вбила себе в голову, проще согласиться. — Хорошо, — сказал он. — Во сколько? — В семь, «Big Echo» у станции. Я забронирую комнату. — Ладно. Но я не обещаю, что буду петь. — Ты будешь петь. Я заставлю. — В её голосе послышалась улыбка. — Всё, до завтра. И не вздумай слиться в последний момент, Нидзику. Я тебя из-под земли достану. Она отключилась. Занка отложил телефон и потёр лицо ладонями. Караоке, с одной стороны, ему действительно нужно было развеяться. С другой, он не любил петь, у него был нормальный голос, но пение... это совсем другое. Слишком личное. Он коснулся серёг, кисти качнулись, задев шею. Он уже не представлял себя без них. Они стали частью его образа, и частью чего-то ещё, в чём он не хотел признаваться даже самому себе.

***

Караоке-клуб «Big Echo» встретил их приглушённым светом, запахом попкорна и доносящимися из-за дверей обрывками чужих песен, кто-то фальшиво выводил балладу, смех из другой комнаты, кто-то хлопал в ладоши. Занка стоял у входа, засунув руки в карманы, и чувствовал себя почти спокойно. Рию примчалась первой. Она обняла Занку с такой силой, что он чуть не поперхнулся, и тут же начала тараторить: — Ты выглядишь ужасно! То есть, красиво, но ужасно уставшим. Ты вообще спишь? Ешь? Что у тебя с глазами? Ты как панда, честное слово. Но серьги, огонь! Я такие же хочу! — Дай ему хотя бы войти, — раздался голос за спиной. Энджи появился из-за угла. Он кивнул Занке и молча пожал руку. Рию уже тянула их к стойке регистрации, где выяснилось, что она забронировала комнату на три часа. Администратор проводил их по коридору, устланному ковровой дорожкой с ярким геометрическим узором, и открыл дверь в небольшой зал с мягкими диванчиками, большим экраном и двумя микрофонами на стойках. Стены были обиты тёмно-фиолетовым бархатом, а свет, приглушённый, с сиреневым оттенком, создавал ощущение уюта, оторванности от внешнего мира. — Я закажу напитки! — объявила Рию, хватая меню. — Занка, что будешь? — Выбери на свой вкус. — Сойдёт! Энджи? — Ничего. Я не хочу пить. — Ты невыносим. — Рию закатила глаза и нажала кнопку вызова официанта. Первые полчаса прошли в хаосе. Рию, как главный организатор, взяла на себя роль диджея и вбивала в плейлист одну песню за другой, от J-pop до старых рок-баллад. Она пела громко, не стесняясь, и её энергия заполняла комнату. Энджи сидел в углу дивана, откинувшись на спинку, и молча наблюдал за происходящим с лёгкой полуулыбкой. Занка сначала держался скованно, но после второго стакана напитка, выбранный Рию, расслабился. — Нидзику, твоя очередь! — Рию сунула ему микрофон. — Я поставила ту песню, которую мы слушали на первом курсе. Помнишь? — Ты серьёзно? — Занка посмотрел на экран и узнал вступление. Старая поп-песня, под которую они с Рию когда-то готовились к экзаменам, включив её на повторе в библиотеке, пока их не выгнали. — Абсолютно. Он вздохнул, взял микрофон и поднялся. Первые несколько строк вышли скомканными, он не пел так давно, что забыл, как управлять голосом. Но Рию подхватила припев, и Энджи, к всеобщему удивлению, начал отбивать ритм ладонью по столу. Занка рассмеялся прямо посреди песни, и вдруг поймал ритм. Он пел не идеально, где-то фальшивил, где-то не попадал в ноты. Но это было неважно. Важно было то, что он чувствовал, как с каждым словом, с каждой строчкой уходит напряжение, копившееся месяцами. Как будто музыка вымывала из него страх и усталость. Когда песня закончилась, Рию захлопала в ладоши. — Браво! На бис! Я же говорила, что ты умеешь! — Я не умею. Я просто... — Просто расслабился, — закончил Энджи. Занка сел на диван, всё ещё сжимая микрофон. Он чувствовал себя... легко. Странно, но легко. Следующий час они пели по очереди, спорили о выборе песен, смеялись над тем, как Энджи пытался исполнить рэп и запнулся на третьей строке. Рию заказала ещё напитков и сладких закусок. В какой-то момент она вышла в уборную, и Занка остался с Энджи вдвоём. — Как ты? — спросил Энджи. — Я? Ну... — Занка откинулся на спинку дивана. — Странно. Томме ушла, новый менеджер меня бесит, Корвус давит. Но... я держусь. — А сталкер? — Затих. — Занка коснулся синих серёг. — Иногда даёт о себе знать, но ничего угрожающего. Я уже не знаю, радоваться или бояться. Энджи кивнул, словно понимая больше, чем Занка говорил. — Ты изменился, — сказал он. — Внутри. Ты стал... спокойнее, что ли. — Может, это просто усталость. — Может. — Энджи помолчал. — Слушай, ты хорошо знаешь Рудо? Занка поднял бровь. — Рудо? Мы работали вместе. А что? — Просто интересно. Я смотрел его стримы последние пару недель. Он... интересный... И вооб- — Ты следишь за ним? — Занка усмехнулся. — Энджи, ты случаем не фанат? — Я не фанат. — Энджи фыркнул, но его щёки чуть порозовели. — Просто он... не такой, как другие стримеры. — Ладно, я понял. Если хочешь, могу вас познакомить. — Я этого не говорил. — Конечно, не говорил. Вернулась Рию, и разговор сменился на более лёгкие темы. Они спели ещё несколько песен, и Занка даже согласился на дуэт с Рию, глупую песню про любовь, которую оба знали наизусть со школьных времён. К концу вечера у Занки болели щёки от смеха, а голос стал хриплым. — Это было круто, — сказала Рию, когда они вышли на улицу. — Надо повторять. Хотя бы раз в месяц! Занка, ты слышишь? Раз в месяц! — Слышу. — Он улыбнулся. — Обещаю. Они попрощались у станции. Рию обняла его на прощание и шепнула: «Ты молодец. Держись». Энджи хлопнул по плечу. Занка стоял и смотрел, как они уходят, пока их силуэты не растворились в вечерней толпе. На душе было тепло. По-настоящему тепло. Как давно с ним такого не было. Домой он возвращался пешком, в ушах всё ещё звучали мелодии из караоке. Он напевал себе под нос ту самую песню, глупую попсу, которую они пели с Рию, и улыбался. Прохожие не обращали на него внимания, и это было прекрасно. Подходя к дому, он заметил, что в окнах квартиры ещё темно. Тамзи, наверное, ещё на работе. Занка поднялся по лестнице, открыл дверь, скинул обувь и прошёл в комнату. Включил свет. И замер. Что-то было не так. Вещи на столе стояли иначе. Клавиатура сдвинута на пару сантиметров влево, кружка не с той стороны стола. Он всегда ставил её справа от монитора, сейчас кружка стояла слева. Занка медленно обвёл комнату взглядом. Шкаф. Дверца приоткрыта, он точно закрывал её перед выходом. Он подошёл, открыл створку: футболки сложены иначе. Кто-то перебирал его вещи. Сердце забилось быстрее, он проверил остальную квартиру: кухня, ничего, ванная, ничего. Замок цел. Окна закрыты. Никаких следов взлома. На кровати, на подушке, лежала шкатулка. Деревянная, резная, с выжженным язычком пламени на крышке, символом, который Занка сразу узнал. Его старый логотип. Тот самый, который он использовал до раскрытия лица. Он медленно подошёл и взял шкатулку в руки. Дерево было тёплым, словно его только что держали в ладонях. Открыл. Внутри лежала флешка. Чёрная, маленькая, без опознавательных знаков. И записка написанная неровным почерком.

«Ты пел сегодня. У тебя красивый голос. Я записал. Послушай».

Занка стоял и смотрел на записку, слова расплывались перед глазами. Кто-то записал его? Кто-то был там, слышал его. Ждал, пока он вернётся домой, чтобы оставить этот подарок. Его первой мысолью было позвонить Корвусу. Потом, вызвать полицию, выбросить шкатулку, флешку, записку, всё. Но вместо этого он сел на кровать и открыл ноутбук, вставил флешку. На ней был один файл, аудиозапись. Он нажал «play». Из динамиков полилась та самая песня. Его голос, приглушённый расстоянием, но узнаваемый, Рию подпевает, затем смех. И на заднем плане, чьё-то дыхание. Того, кто записывал, размеренное, спокойное, почти благоговейное. Занка слушал до конца. Потом вынул флешку и сжал её в ладони. Он лёг на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. В тишине комнаты ему казалось, что он всё ещё слышит чужое дыхание, как будто кто-то сидел рядом...

Джаббер.

Сообщение от Тамзи пришло в середине дня.

«Нидзику идёт в караоке сегодня вечером. «Big Echo» у станции, забронировано на имя Рию. Будет с друзьями. Вернётся поздно».

Джаббер перечитал сообщение трижды. Караоке. Он никогда не слышал, как Занка поёт, на стримах тот всегда отказывался, отшучивался, говорил, что у него нет голоса. Но Джаббер знал: это неправда. У Занки был красивый голос. Он слышал его шёпот, его крик, его смех. Теперь он хотел услышать его пение. Он отложил телефон и задумался. Чтобы попасть в караоке-клуб и остаться незамеченным, много усилий не требовалось, достаточно снять соседнюю комнату и прижаться ухом к стене. Проблема была в другом. Он хотел оставить Занке подарок, в его квартире. Чтобы Занка вернулся домой после весёлого вечера и нашёл его. Чтобы он помнил, что у него есть не только друзья. Для этого нужны были ключи. Тамзи в прошлый раз отказал, наотрез, без вариантов. Он твердил про то, что Занка сам идёт в руки, что камеры всё испортят, что не нужно форсировать. Джаббер тогда согласился, но с тех пор мысль о том, чтобы побывать в квартире Занки, не оставляла его. Она росла, как опухоль, как навязчивая мелодия, как голод, который не утолить донатами и сообщениями в чате. Ему нужно было оказаться там. Вдохнуть запах его подушки. Прикоснуться к его вещам. Оставить частичку себя в его пространстве. Если Тамзи не даст ключи добровольно, он достанет их иначе. Джаббер открыл список контактов и нашёл нужное имя. Ктони Андор. Они пересекались у Зодила несколько раз: Ктони иногда выполняла мелкие поручения, связанные с запугиванием должников, но её основной специализацией было другое. Она была воровкой. Бывшей, насколько можно быть «бывшим» в их среде. До работы у Зодила она промышляла кражами со взломом: ювелирные магазины, богатые квартиры, офисы. Попалась на мелочи, какой-то бутик в Гиндзе, сигнализация сработала, отсидела год и вышла по УДО. Теперь работала на Зодила, но старые навыки не растеряла. Невысокая, худая, с короткими синими волосами, она выглядела как подросток, и это было её главным оружием. Никто не смотрел на неё дважды. Никто не запоминал её лица. Джаббер написал ей:

«Есть работа. Нужно украсть ключи у одного человека. На час. Потом вернуть».

Ответ пришёл через пару минут:

«Чьи?»

«Ты его знаешь — Тамзи Каинес. Работает в логистике, вечером будет на смене».

«Тамзи? Тот хмурый тип со шрамом, который приходит в казино?»

«Он самый».

«Вонгер, ты понимаешь, что я не занимаюсь такой мелочью? Украсть ключи у коллеги, это даже не работа. Это фокус для детей».

«Оплата тройная».

Пауза. Длинная пауза. Джаббер смотрел на экран и ждал. Он знал, что Ктони не откажется от денег, она копила на переезд, хотела уехать из Токио куда-нибудь на юг, где тепло и нет Зодила. Но он также знал, что она будет торговаться.

«Ладно. Встретимся через час у склада. Расскажешь подробности. И, Вонгер... если ты втягиваешь меня в свои извращения, я удвою цену».

«Договорились».

Они встретились в подсобке у Зодила. Ктони стояла у стены. Татуировки на запястьях выглядывали из-под рукавов чёрной толстовки. На лодыжках, видневшихся из-под подвернутых джинсов, были ещё татуировки, тонкие линии, оплетающие щиколотки, как виноградная лоза. При виде Джаббера она подняла голову и усмехнулась. — Рассказывай, — сказала она. — Зачем тебе ключи? Только не ври про «просто зайти». Я знаю, что ты следишь каким-то стримером. Ноэрде проболталась. Джаббер мысленно выругался. Ноэрде и её длинный язык. — Я хочу оставить ему подарок. — Подарок. — Ктони хмыкнула. — Это так теперь называется? Ладно, не отвечай. Мне всё равно, что ты там оставишь, коробку конфет или отрезанную голову. Где Тамзи будет вечером? — На смене. Склад в Аракаве, ночная загрузка. У него перерыв в десять вечера, он всегда выходит покурить к автомату с кофе. В это время его куртка висит в раздевалке, ключи во внутреннем кармане. — Откуда ты знаешь? — Я слежу не только за стримером. Ктони присвистнула. — Ты реально псих, Вонгер. Ладно. Раздевалка это просто. Но мне нужно знать, как выглядят ключи. Связка? Брелок? — Два ключа. Один длинный, серебристый. Второй поменьше, с пластиковой головкой. Никакого брелока. — Поняла, сделаю. Цена, четверная, не тройная. За моральный ущерб от общения с тобой. — Договорились. — И ещё, Вонгер. — Ктони подошла ближе, и её голос стал тише. — Если Тамзи узнает, что ключи пропадали, он сразу подумает на тебя. Ты это понимаешь? — Понимаю. — Хорошо. — Она развернулась и направилась к выходу. Ктони сдержала слово. Через два часа Джаббер получил связку из двух ключей. Ктони не объяснила, как ей удалось пробраться в раздевалку незамеченной, а он не спрашивал. Он отдал ей деньги, пачку купюр, перетянутую резинкой, и сразу же поехал в ближайшую мастерскую. Там, в полуподвальном помещении, пропахшем машинным маслом, пожилой мастер сделал дубликат за пятнадцать минут. Джаббер заплатил наличными, не оставив ни имени, ни номера. Оригинал он вернул Ктони. Та, в свою очередь, подбросила ключи обратно в карман куртки Тамзи. Тамзи ничего не заметил.

«Готово. Должен будешь мне услугу, Вонгер».

«Какую?»

«Пока не знаю.»

Джаббер прочитал сообщение и не ответил. Он сжимал в руке дубликат, холодный металл, ещё пахнущий мастерской, и чувствовал, как внутри разливается знакомое, пьянящее чувство. Теперь у него был ключ. Он мог войти в квартиру Занки в любое время. Он убрал дубликат в карман и направился к выходу. Впереди был долгий вечер. Где-то в центре города Занка уже шёл в караоке с друзьями, предвкушал вечер. Караоке-клуб «Big Echo». Администратор, молодой парень с усталым лицом, даже не поднял головы, когда Джаббер подошёл к стойке. — Одну комнату, — сказал он. — На час, маленькую. — На одного? — Да. — С вас три тысячи иен. Комната номер семь, в конце коридора. Джаббер заплатил наличными и прошёл по коридору. Номер семь находился прямо возле номера, который, как он знал от Тамзи, забронировала Рию. Он вошёл в пустую комнату, закрыл дверь и не стал включать свет. Экран телевизора горел тусклой заставкой, высвечивая контуры дивана и микрофонных стоек. Он сел на пол у стены, что граничила с соседней комнатой, прижался ухом к прохладной поверхности. Перегородки в караоке были тонкими. Через них можно было слышать не только пение, но и разговоры. Сейчас из соседней комнаты доносился смех. Высокий и звонкий, Рию. Затем низкий мужской голос, Энджи. А потом... потом заговорил Занка. Джаббер закрыл глаза. Голос Занки звучал иначе, чем на стримах. Свободнее, он шутил, перебивал, смеялся. Был настоящим. Джаббер прижался лбом к стене и слушал, он впитывал каждое слово и интонацию. А потом Занка начал петь. Голос был непоставленным, где-то сбивчивым, но живым. Джаббер продолжал сидеть на полу и закрыл глаза. Он представлял Занку, как тот стоит с микрофоном, как серьги качаются в такт музыке, как белые пряди падают на лоб. Он видел эту картину так ясно, будто находился в той же комнате, будто был с ним рядом. Телефон в его руке работал, диктофон писал каждый звук. Джаббер не хотел упустить ни секунды. Потом, дома, он переслушает эту запись снова и снова. Он вырежет тишину, усилит голос, сделает так, чтобы Занка звучал так близко, словно поёт ему на ухо. Песня закончилась. В соседней комнате захлопали. Рию что-то крикнула, Джаббер не разобрал слов, но услышал смех Занки. Запись. Он получил то, за чем пришёл. Пора было уходить. Он поднялся с пола, отряхнул джинсы и вышел из комнаты. Администратор на стойке даже не поднял головы, когда Джаббер прошёл мимо. В наушниках всё ещё играла запись, он поставил её на повтор, чтобы слышать голос Занки, пока едет через весь город к его дому. Тамзи говорил, что караоке забронировано на три часа. Прошло чуть больше часа. У Джаббера было около двух часов на то, чтобы добраться до квартиры, войти, оставить подарок и уйти. Два часа, целая вечность. В метро он сел в угол вагона, достал из рюкзака провод и флешку. Вагон был полупустой, несколько человек дремали, один читал книгу, никто не смотрел на него. Джаббер подключил телефон, скинул аудиофайл на флешку. Затем переименовал файл, просто «Голос», без даты, без деталей, и скопировал на флешку. Поезд подъезжал к станции. Джаббер поднялся и вышел на платформу. Впереди был дом Занки... В квартире было тихо и темно. Джаббер закрыл за собой дверь, бесшумно провернув ключ в замке, и на секунду замер в прихожей. Он бывал здесь раньше, но тогда он не входил внутрь. Теперь он был внутри. В святая святых. В прихожей пахло сыростью, старым деревом и чем-то ещё, чем-то, что Джаббер узнал мгновенно. Запах Занки. Тонкий, почти неуловимый: смесь шампуня, чистой одежды и чего-то личного, что нельзя было спутать ни с чем. Джаббер стоял в темноте и вдыхал этот запах, позволяя ему заполнить лёгкие. Он снял обувь, чтобы не оставлять следов. Носки бесшумно ступали по деревянному полу. Квартира была небольшой: прихожая переходила в коридор, из коридора, две двери. Одна вела в комнату Тамзи. Вторая, в комнату Занки. Джаббер знал это от Тамзи, знал по фотографиям, которые тот присылал для отчётов. Но знать и видеть разные вещи. Он толкнул дверь и вошёл. Комната Занки была именно такой, какой он её представлял. Небольшая, но уютная. Узкая кровать у стены, заправленная тёмно-синим покрывалом. Подушка, одна, примятая с одного края. На тумбочке бутылка воды, зарядка от телефона. У окна стол с монитором, клавиатурой и мышью. Кресло, в котором Занка проводил свои стримы, то самое, которое Джаббер видел сотни раз через экран. Только теперь он мог коснуться его. Он провёл ладонью по спинке кресла. Ткань была чуть тёплой, то ли от солнца, то ли от того, что Занка сидел здесь утром. Джаббер представил, как Занка откидывается назад, закрывает глаза после долгого стрима, как его пальцы касаются подлокотников. Он сел в кресло. Подлокотники были прохладными, но сиденье хранило едва уловимый отпечаток чужого тела. Джаббер закрыл глаза и вдохнул. Здесь запах был сильнее. Здесь был он. Он открыл глаза и осмотрел стол. Вещи лежали в определённом порядке, Занка был аккуратен, но не педантичен. Джаббер запомнил это, перед уходом он всё переставит, чуть-чуть, чтобы Занка заметил. Чтобы понял: кто-то был здесь. Кто-то касался его вещей. Он открыл шкаф. Внутри, футболки, сложенные стопкой, жжинсы, толстовка. Он провёл пальцами по ткани. Мягкая, ношеная. Он поднёс одну футболку к лицу и вдохнул, запах стирального порошка, слабый, почти выветрившийся, и под ним тот самый, личный. Джаббер замер на несколько секунд, прижимая ткань к лицу. Затем аккуратно сложил футболку, но иначе, чем она лежала. И тут его взгляд упал на другую. Простая серая футболка с выцветшим принтом, какая-то старая группа, которую Занка, наверное, слушал в школе. Она лежала в самом низу стопки, почти невидная. Джаббер вытянул её. Ткань была мягкой, многократно стиранной, с едва заметной дырочкой на подоле. Он поднёс её к лицу и вдохнул глубже. Запах был сильнее. Запах тела. Запах Занки. Он не должен был её брать, он знал это. Кража вещи это риск. Занка мог заметить пропажу. Мог связать её с вторжением. Но запах... этот запах сводил с ума. Джаббер представил, как положит футболку на свою подушку. Как будет засыпать, уткнувшись в неё лицом. Как Занка, сам того не зная, будет рядом с ним каждую ночь. Он сунул футболку в рюкзак и закрыл шкаф. Затем повернулся к кровати. Подушка. Джаббер достал из рюкзака шкатулку и положил её на подушку. Ровно по центру. Затем выпрямился и оглядел комнату. Его взгляд упал на кружку, на клавиатуру, на книги на полке. Он подошёл к столу и начал переставлять вещи. Кружка, налево, клавиатура чуть наискосок. Книга на тумбочке перевёрнута обложкой вниз. Просто знаки. Если Занка стал его прикрывать, он и эту шалость ему простит. Джаббер отошёл к двери и в последний раз обвёл комнату взглядом. Всё было на своих местах и одновременно не на своих. Он закрыл дверь, обулся, вышел из квартиры и запер замок. Ключ лёг в карман. В рюкзаке теперь лежала старая футболка. Джаббер спустился по лестнице, вышел на улицу и направился к метро. В наушниках всё ещё звучала запись. Голос Занки пел ему вслед.

Тамзи.

Он вернулся домой в начале третьего ночи. Смена была долгой и тяжёлой, две фуры с опозданием, сломанный погрузчик, начальник, который орал на всех без разбора. Тамзи мечтал только об одном: снять ботинки, дойти до кровати и рухнуть лицом в подушку. Он открыл дверь своим ключом, шагнул в прихожую и сразу почувствовал: что-то не так. Запах. Мерзкий запах. Смесь табака, дешёвого кофе и немытого тела. Запах, который он уже чувствовал раньше, при каждой встрече в парке Сиба. Вонгер. Тамзи замер. Усталость как рукой сняло. Он медленно обвёл взглядом прихожую всё на своих местах. Обувь Занки аккуратно стоит у порога. Дверь в комнату Занки прикрыта. Тамзи шагнул туда, толкнул дверь и заглянул внутрь. Занка спал. Свернулся калачиком на кровати, укрывшись одеялом до подбородка. Он дышал ровно, глубоко. Не проснулся, когда Тамзи открыл дверь. Тамзи перевёл взгляд на стол. Кружка, клавиатура, книга. Всё это были мелочи, которые обычный человек не заметил бы. Но Тамзи не был обычным. Он знал эту квартиру как свои пять пальцев, знал привычки Занки. Знал, где что должно лежать. Он сжал кулаки. Вонгер. Чёртов Вонгер. Он пробрался в квартиру. После того, как Тамзи ясно дал понять: не смей. Не лезь. Не пугай его. Но Вонгер всё равно это сделал. Потому что не мог иначе, или потому что плевать хотел на чужие предупреждения. Он должен был это предвидеть. Должен был понять, что такой человек, как Джаббер, не остановится. Что для него нет границ, только желания. И если Тамзи не даст ему ключи, он найдёт другой способ. Нашёл ведь. Тамзи мог бы бросить всё прямо сейчас. Мог бы написать Джабберу: «Всё, сделка расторгнута. Забудь мой номер». Мог бы пойти к Занке утром и рассказать ему всё. Про донаты, про слежку, про то, КТО сталкер. Но он не мог. Долг всё ещё висел на нём. Зодил всё ещё ждал своих денег, а Джаббер всё ещё платил исправно, щедро, без задержек. Ещё пара траншей, и Тамзи закроет последний процент. Он не мог всё испортить сейчас. Не мог позволить себе благородство, когда до цели оставалось так мало. Утром нужно будет поговорить с Занкой. Осторожно, не выдавая себя. Понять, заметил ли он что-то, испугался ли. Если Занка ничего не заметил, ладно. Если заметил, нужно будет как-то успокоить его, не вызывая подозрений, а потом позвонить Вонгеру и понятно объяснить, что если он ещё раз войдёт в эту квартиру без спроса, Тамзи лично проследит, чтобы его нашли. С полицией. С уликами. Со всем, что потребуется. Тамзи ещё раз оглядел комнату. Шкатулка около головы Занки. Деревянная, с выжженным язычком пламени. Очередной подарок, он не стал трогать её, это было послание для Занки, не для него. Пусть Занка сам решает, что с ним делать. Затем пошёл в свою комнату и лёг на футон. Сон не шёл, он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что утром ему придётся притворяться...