Гиперфиксация

Корвус.

Корвус пришёл на час раньше обычного, нужно было подготовить документы перед встречей. Он сел за стол, разложил бумаги и пробежался глазами по контракту в последний раз. Всё было чисто. Стандартные условия для начинающих стримеров: процент с донатов, обязательства по количеству эфиров, пункт о конфиденциальности. Он знал, что Энджи не из тех, кто бросается в авантюры. Этот парень был осторожным. Но именно это Корвусу и нравилось. Осторожные люди не выгорают за месяц. Осторожные люди думают, прежде чем делать. Осторожные люди не впускают сталкеров в свою жизнь. В отличие от некоторых. За окном падал снег. Первый снег в этом году, редкое зрелище для Токио. Крупные хлопья кружились в воздухе, оседая на подоконнике, на карнизах, на крышах припаркованных машин. Город, обычно серый и шумный, становился тише под этим белым покровом. Корвус на секунду отвлёкся от бумаг и посмотрел в окно. Снег всегда напоминал ему о чём-то... чистом. О новых начинаниях. Может, это был хороший знак. Дверь открылась. На пороге стоял Энджин. Он был высок и мускулист, но эта мускулистость не бросалась в глаза, скрытая свободной одеждой. Колюяие волосы, уложенные были припорошены снегом, он не стал накидывать капюшон, хотя куртка явно его имела. Яркие глаза смотрели спокойно, без напряжения. Энджин отряхнул снег с плеч, и шагнул внутрь. Его губы тронула лёгкая ухмылка, и на щеках проступили горизонтальные ямочки. — Проходи, — сказал Корвус, указывая на стул. — Садись. Энджин сел, закинув ногу на ногу, и положил руки на колени. Взгляд его был спокоен, но Корвус заметил, как пальцы чуть постукивают по колену, единственный признак волнения. Его непринуждённая уверенность была настоящей, не наигранной, но сейчас, перед подписанием контракта, даже она дала небольшую трещину. — Ты прочитал контракт? — спросил Корвус. — Да. Вчера вечером. Всё понятно. — Вопросы есть? — Пара. — Энджин чуть наклонил голову, и свет заиграл на его тоннелях. — Пункт о конфиденциальности. Он распространяется на общение с другими стримерами? В смысле, я не могу обсуждать с Нидзику условия моего контракта? — Можешь. Пункт о конфиденциальности касается коммерческой информации агентства, а не твоих личных договорённостей. С Нидзику ты можешь говорить о чём угодно. Но я бы посоветовал пока не рассказывать ему. — Почему? — Потому что это хороший тест. — Корвус откинулся в кресле. — Для вашей дружбы. Ты станешь стримером, это изменит ваши отношения. Не в плохую сторону, но изменит. Ты будешь его коллегой, а не просто другом. Узнать, как он на это отреагирует, полезно для вас обоих. Если хочешь, расскажи ему сам в личном разговоре. Не через сообщения. Энджин помолчал, обдумывая. Глаза смотрели куда-то в сторону, за окно, где падал снег. Затем он снова ухмыльнулся, на этот раз шире, отчего ямочки на щеках стали заметнее. — Ладно, — сказал он. — Я расскажу ему, но без деталей. Пусть это будет сюрприз. — Правильно. — Корвус пододвинул к нему контракт. — Тогда подписывай. Энджин взял ручку. На секунду замер, глядя на строчку для подписи. Его пальцы, длинные, с выступающими костяшками, сжали пластик чуть сильнее, чем требовалось. Затем он выдохнул и поставил подпись. Корвус взял контракт, проверил подпись, размашистую, с неожиданным изяществом, и убрал в папку. Затем поднялся и протянул руку. Энджин пожал её, крепко, по-деловому. — Добро пожаловать в агентство, — сказал Корвус. — Теперь ты один из нас. — Спасибо. — Не благодари пока. Работа только начинается. — Корвус сел обратно и сложил руки на столе. — У меня к тебе вопрос. Почему ты решил стать стримером? Энджин задумался. Он не спешил с ответом, и его непринуждённая поза, контрастировала с серьёзностью, мелькнувшей в глазах. — Я долго наблюдал, — сказал он наконец. — За Нидзику, за Рудо, за другими. Смотрел, как они работают и понял, что это не просто «играть в игры на камеру». Это общение, влияние, возможность говорить с людьми, которые тебя слушают. — Он помолчал, и лёгкая ухмылка тронула его губы. — Я не такой, как Нидзику. Я не горю идеями, но я умею слушать. И, кажется, умею объяснять, может, кому-то это нужно. А если нет, я хотя бы попробую. Не страшно. — Нужно, — кивнул Корвус. — Ещё как нужно. Ты даже не представляешь, сколько людей ищут не криков и ярких эмоций, а спокойного, вдумчивого контента. Ты можешь занять эту нишу. — Я не хочу занимать нишу. Я хочу просто... попробовать. Без давления. — Попробуешь. — Корвус чуть усмехнулся. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — Что? — Скрытую харизму. Ты её не раскрыл ещё. Возможно, даже не знаешь о ней, но она есть. — Корвус обвёл взглядом его татуировки — Твоя внешность, голос, манера держаться, всё это работает на тебя. Зрители это почувствуют. И когда ты наконец позволишь себе быть собой, и тогда ты поймёшь, о чём я говорю. Энджин ничего не ответил, но Корвус заметил, как его плечи чуть расслабились. Ухмылка стала шире. Он принял эту похвалу. Может, даже поверил в неё. — Когда у тебя дебют? — спросил Корвус. — Семиу предложила через пару дней. Она хочет, чтобы я сначала определился с форматом. — Семиу, хороший менеджер. Слушай её. — Корвус помолчал. — Кстати, она взяла шефство над тобой и Нидзику одновременно. Это упростит координацию. — Я знаю. Она говорила. — Энджин чуть нахмурился, и ухмылка на секунду исчезла. — Она спрашивала меня про сталкера. Корвус напрягся. — Что именно? — Спрашивала, не замечал ли я кого-то подозрительного рядом с Нидзику. Я сказал, что нет. Но она, кажется, не поверила. — Она никому не верит. Это её работа. — Корвус откинулся в кресле. — Семиу... она дотошная. Иногда чересчур. — Я понимаю. — Энджин поднялся, одёрнул куртку. — Я пойду. Нужно ещё подготовиться к первому стриму. — Иди. И, Энджин... — Корвус задержал его взгляд. — Не повторяй ошибок Нидзику. Если увидишь что-то подозрительное, сразу сообщай мне или Семиу. — Договорились. — Энджин ухмыльнулся, на этот раз открыто, дружелюбно, и вышел. Корвус остался один. Он повернулся к окну, за которым продолжал падать снег. Белые хлопья кружились в воздухе, укрывая город тишиной. Первый снег. Новое начало. Но где-то в глубине души Корвус чувствовал: эта зима будет долгой. И принесёт с собой не только холод.

Занка.

Он проснулся поздно. Зимнее солнце, бледное и холодное, пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу длинные полосы света. Занка лежал, глядя в потолок, и не хотел шевелиться. Тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, а в голове крутились обрывки тревожных снов, он снова видел человека с розовыми глазами, но на этот раз тот не стоял у двери. Он сидел на краю кровати, протягивая руку. Занка моргнул, прогоняя остатки сна, и повернул голову. Шкатулка всё ещё стояла на тумбочке. Он не хотел её выбрасывать, прятать в шкафу такую красоту тоже не хотелось. Занка сел на кровати и взял шкатулку в руки, провёл пальцами по резной крышке. Открыл, флешка лежала внутри, маленькая и чёрная, как вчера. Он вынул её и повертел в пальцах. Затем встал, подошёл к ноутбуку и снова вставил флешку в разъём. Запись всё ещё была там. Один файл. Он нажал «play». Его собственный голос заполнил комнату. Песня из караоке, смех Рию. И на заднем плане чужое дыхание. Занка слушал и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Любопытство. Он закрыл ноутбук, вынул флешку и положил её обратно в шкатулку, а её саму убрал в ящик стола. На кухне пахло растворимым кофе. Тамзи стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, судя по запаху, мисо-суп. Услышав шаги, он обернулся. Выглядел он уставшим, видимо, снова работал до поздна. — Доброе утро, — сказал он. — Суп будешь? — Буду. — Занка сел за стол и потёр лицо ладонями. — Во сколько ты вернулся? — Около трёх. Смена была дерьмовой. — Тамзи поставил перед ним тарелку и сел напротив. Помолчал, помешивая свой суп. Затем спросил, как будто между делом, но Занка услышал в его голосе что-то насторожённое: — Ты поздно вернулся вчера. Всё нормально? Ничего странного не заметил? Занка замер. Ложка застыла на полпути ко рту. — Нет, — сказал он. — Всё нормально. Я вчера сильно устал, давно не выходил куда-то. Тамзи кивнул и вернулся к супу, но Занка заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали ложку. Он не поверил. Занка знал, что он не поверил. Но Тамзи не стал давить, и Занка был благодарен ему за это, потому что он сам не понимал, почему продолжает врать. Почему защищает человека, который преследует его. Он перестал чувствовать от него угрозу, теперь оставалась доля восхищения и легкой тревоги. Занка доел суп, поблагодарил и ушёл в комнату. За окном падал снег, первый в этом году. Крупные хлопья кружились в воздухе, оседая на подоконнике. Занка смотрел на них и думал о том, что зима всегда приносила ему странное чувство, одновременно очищение и тоску. Будто всё замирало в ожидании чего-то. Будто сама природа брала паузу перед тем, как что-то случится. Телефон завибрировал, он ожидал увидеть сообщение от Корвуса, менеджер обещал прислать время встречи. Но на экране высветилось имя Энджи.

«Ты дома? Можно зайти? Есть разговор».

Занка удивлённо моргнул. Энджи редко писал первым, ещё реже просил о встрече. Обычно они списывались через Рию или встречались в универе. А теперь он хотел прийти. Домой. Что-то случилось? Внутри шевельнулась тревога, он слишком привык к плохим новостям за последние месяцы. Но он отогнал эту мысль и написал:

«Дома. Заходи».

Через пятнадцать минут в дверь позвонили. Занка открыл и на секунду замер. Энджи стоял на пороге, и что-то в нём было... иначе. Не внешне, внешне он выглядел как обычно. — Рад видеть тебя, заходи, пошли в комнату, — предложил Занка. — Там удобнее. Он провёл Энджи по коридору и открыл дверь. Комната встретила их привычным полумраком, Занка так и не раздвинул шторы до конца. Кровать заправлена, на столе, монитор, клавиатура, ноутбук выполняющий роль второго монитора, кружка справа. Занка машинально поправил кружку, теперь она снова стояла на своём месте и сел в стримерское кресло, разворачивая его к гостю. Энджи опустился на край кровати, не спрашивая разрешения, и обвёл комнату взглядом. Он не комментировал, но Занка заметил, как его глаза на секунду задержались на ушах, где висели украшения. Он уже знал от Семиу, что они были подарком. — У тебя уютно, — сказал Энджи наконец. — Я думал, у стримера будет больше... экранов. — Мне хватает. — Занка усмехнулся. — Ты чего хотел поговорить? Энджи помолчал, он явно подбирал слова. — Я подписал контракт, — сказал он. — С Корвусом. Я теперь стример. Повисла пауза. Занка смотрел на Энджи и пытался осмыслить услышанное. Энджи. Стример. Тот самый Энджи, который говорил, что стриминг это «просто хобби», и не понимал, зачем Занка тратит на это столько сил. И теперь он сам подписал контракт с его агентством. — Ты серьёзно? — вырвалось у Занки. — Абсолютно. — Энджи чуть наклонил голову. — Я долго думал. Смотрел твои стримы, стримы Рудо, других ребят. И понял, что я тоже хочу попробовать. — Но почему ты ничего не сказал раньше? — Потому что не был уверен. А теперь, да. — Он ухмыльнулся шире, и ямочки проступили отчётливее. — Я не собираюсь быть твоей тенью, если ты об этом волнуешься. У меня будет свой формат. Занка не знал, что сказать. Внутри боролись два чувства. Первое, искренняя радость за друга. Энджи шёл вперёд, пробовал новое, не боялся рисковать, это заслуживало уважения. Второе, странный, почти неуловимый укол. Все вокруг становились стримерами, строили карьеру, находили свою нишу. А он сам, он всё ещё не знает, чего хочет. — Поздравляю, — сказал он наконец, и голос прозвучал искренне. — Правда. Это круто. — Спасибо. — Энджи помолчал. — Я хотел, чтобы ты узнал от меня. — Я ценю это. — Занка выдохнул и вдруг усмехнулся. — Значит, теперь мы коллеги? — Похоже на то. — Энджи протянул руку, и Занка пожал её по-дружески. — Когда дебют? — Семиу говорит, через пару дней. Она хочет, чтобы я сначала определился с форматом. — Семиу это... — Занка замялся, подбирая слово. — Дотошная? — подсказал Энджи. — Я заметил. Но, кажется, она знает, что делает. Кстати, она спрашивала меня про сталкера. Про Вацуки. Занка напрягся. — Что именно? — Спрашивала, не замечал ли я кого-то подозрительного рядом с тобой. Я сказал, что нет. Но она, кажется, не поверила. — Энджи посмотрел на Занку внимательно. — Ничего ведь не происходило больше? Занка вспомнил вчерашний вечер. И соврал, как соврал утром Тамзи, как соврал Корвусу, как врал самому себе. — Ничего, — сказал он. — Всё тихо. Энджи кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то, возможно, сомнение. Однако он не стал давить. Поднялся, одёрнул куртку и направился к двери. У порога обернулся: — Если что-то будет нужно, зови. Я теперь не просто твой друг. Я твой коллега. — Договорились. Энджи ушёл, оставив после себя лёгкий запах снега и уличного воздуха. Занка закрыл дверь и привалился к стене. Энджи... Телефон завибрировал. Корвус:

«Жду в офисе в три. Есть разговор».

Занка вздохнул и пошёл одеваться. День только начинался, а он уже чувствовал себя выжатым.

Тамзи.

Когда за Энджи закрылась входная дверь, Тамзи вышел из кухни. Он слышал разговор, не весь, но достаточно. Стоял у дверного косяка, привалившись плечом к стене, и слушал, как Занка поздравляет друга, как они обсуждают контракт, как Энджи упоминает Семиу. И главное, как Занка снова врёт. «Ничего подозрительного». Тамзи усмехнулся про себя. Парень врал всё увереннее. Это пугало. Он подождал, пока Занка закроется в своей комнате, и достал телефон. Открыл чат с Джаббером.

«У Нидзику был друг. Энджи. Подписал контракт с Корвусом, теперь тоже стример. Семиу взяла шефство над обоими. Спрашивала Энджи про тебя. Нидзику снова соврал, что ничего не знает».

Отправил. Телефон завибрировал почти мгновенно. Джаббер не спал, или спал, но держал звук включённым.

«Энджи. Он представляет угрозу?»

«Нет. Просто друг. Но Семиу, да. Она копает. Будь осторожен».

«Принято. Спасибо».

Тамзи убрал телефон и прошёл в ванную. Он сделал своё дело.

Занка.

Офис Корвуса не менялся. За окном продолжал падать снег, теперь уже гуще, тяжелее. Белые хлопья залепили половину стекла, и в кабинете стало темнее обычного, несмотря на включённые лампы. Корвус сидел за столом, перебирая какие-то документы. Рядом с ним, у окна, стояла Семиу. Её жёлтые глаза за стёклами очков смотрели на Занку с тем самым выражением, которое он уже научился распознавать: цепко, оценивающе, без тени тепла. Она не держала в руках ни блокнота, ни планшета, только тонкая папка, которую она прижимала к груди. Занка знал, что в этой папке. Досье. На него. — Садись, — сказал Корвус. Занка сел. Стул был жёстким, неудобным, он всегда думал, что Корвус специально выбрал такие стулья, чтобы посетители не расслаблялись. Сегодня это работало. — У нас к тебе разговор, — начал Корвус. — Неприятный. — Я слушаю. Семиу открыла папку и выложила на стол несколько листов. Занка увидел распечатки: история донатов, какие-то графики, скриншоты. Его сердце забилось быстрее. — Мы проверили донаты, которые ты получал за последние два месяца, — сказала Семиу. — Особенно те, что приходили от Вацуки. И мы нашли несостыковки. — Какие именно? — спросил Занка, хотя уже знал ответ. — Во-первых, серьги. — Семиу поправила очки. — Ты сказал, что купил их сам. Но мы проверили твои банковские выписки за этот период. Никаких покупок в ювелирных магазинах или у частных мастеров. Ни одной транзакции, которая соответствовала бы сумме, потраченной на такие серьги. — Я мог заплатить наличными. — Мог. — Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла холодной. — Но есть и другое. Записка, которую ты нашёл в этой же коробке. Ты не показал её нам. — Я не обязан показывать каждую записку от зрителей. — Обязан, если эта записка, от сталкера, — вмешался Корвус. — Мы обсуждали это после Осаки. Все подозрительные сообщения, все контакты ты должен сообщать о них. Ты этого не сделал. Занка сжал подлокотники стула. Он знал, что этот разговор будет тяжёлым. Но не ожидал, что они так глубоко копнули. — Ты защищаешь его, — сказала Семиу. Это был не вопрос. — Почему? — Я не защищаю, — сказал Занка, и голос прозвучал глуше, чем ему хотелось. — Я просто устал. — Устал? — Устал от всего этого. От слежки, от проверок, от того, что каждый мой шаг отслеживается. — Он поднял голову и посмотрел сначала на Семиу, потом на Корвуса. — Вы хотите знать, почему я не рассказал про записку? Потому что это ничего не значит. Потому что это всё, паранойя. Корвус нахмурился. — Паранойя? — Да. — Занка откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Посмотрите на факты. Что мы имеем? Донаты. Тёплые сообщения. Серьги, которые мне нравятся. Записку, которую я, может быть, сам себе написал в состоянии стресса. — Нидзику... — начал Корвус, но Занка перебил его: — В Осаке была записка. Я понимаю, я помню как мне было страшно. Но с тех пор, ничего. Я не получаю угроз. Ни одного реального доказательства, что кто-то желает мне зла. Только сообщения в чате, которые я сам читаю, и подарки, сделанные с душой. Что, если всё это, моя собственная паранойя, которую я проецирую на ни в чём не повинного зрителя? Что, если никакого сталкера нет? В комнате повисла тишина. Семиу смотрела на Занку, не мигая. Корвус потёр переносицу. Снег за окном падал всё так же бесшумно. — Ты правда в это веришь? — спросила Семиу. — Или пытаешься убедить себя? — Я пытаюсь жить, — ответил Занка. — Я не могу больше просыпаться каждое утро с мыслью, что за мной следят. Я не могу проверять замки по три раза. Я не могу вздрагивать от каждого доната. Если это паранойя, я хочу от неё избавиться. Если это реальность, докажите. Найдите его. Предоставьте мне факты, а не домыслы. А до тех пор я не хочу участвовать в этой охоте на ведьм. Корвус и Семиу переглянулись. Занка видел, как в их глазах мелькают эмоции: недоверие, тревога, может быть, даже растерянность. Они не ожидали такого. Они думали, что он будет оправдываться. Защищаться. А он вместо этого перешёл в наступление. — Хорошо, — сказал наконец Корвус. — Допустим. Но если ты ошибаешься, если это не паранойя, ты должен быть готов к последствиям. — Я готов. — Занка поднялся. — А теперь, если вы не против, я пойду. У меня стрим через два часа. Он развернулся и вышел из офиса. За дверью остановился, привалился к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он только что солгал, снова. Он не верил в то, что сказал. Ни на секунду. Он знал, что сталкер реален. Но он больше не мог выносить давление. Не мог оправдываться перед менеджерами, которые смотрели на него как на жертву. Если он сам перестанет верить в сталкера, может быть, они перестанут давить. Может быть, его оставят в покое. А потом он сам разберётся. Сам. Без Корвуса. Без Семиу. Без никого.

***

После разговора с Корвусом и Семиу он чувствовал себя выжатым, как тряпка. Они не поверили ему, он видел это по их лицам. Но он всё равно стоял на своём: никакого сталкера нет, всё это паранойя, дайте мне жить. Он сам почти поверил в это. Почти. Тамзи был на работе. В квартире стояла тишина, нарушаемая только гулом холодильника. Занка снял куртку, прошёл в комнату и сел за компьютер. Экран загорелся, высветив рабочий стол с иконками стримерских программ. Но открывать OBS он не собирался. Он открыл браузер и вошёл в аккаунт, о котором не знал никто. Аккаунту было уже несколько месяцев. Занка завёл его вскоре после Осаки, из необходимости. Ему нужно было понять, что происходит. Нужно было увидеть ситуацию с другой стороны. Страница выглядела как профиль обычного фаната: нейтральная аватарка, размытый кадр из старого стрима, пара ретвитов, подписка на канал Занки. Ник, просто украшенный у другого человека. Он вёл этот аккаунт осторожно: ставил лайки, изредка писал нейтральные комментарии, создавая видимость живого человека. Он даже подписался на несколько других стримеров, чтобы не вызывать подозрений. Никто не знал, что за этим профилем скрывается сам Занка. Даже Корвус. Даже Тамзи. Это была его тайна. Его маленькая ложь, которая помогала ему чувствовать себя хоть немного контролирующим ситуацию. Сейчас этот аккаунт должен был сделать то, на что сам Занка не решался. Он открыл страницу Вацуки. Профиль был почти пустым: никаких фотографий, никаких постов, никакой личной информации. Только ник и статус: «Всегда рядом». Занка смотрел на экран и чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он мог просто закрыть вкладку. Мог сделать вид, что ничего не было. Мог продолжать ждать, пока Вацуки сам сделает следующий шаг. Но ожидание сводило его с ума. Ему нужно было что-то сделать. Что угодно. Он нажал «Добавить в друзья». Заявка ушла. На экране появилось уведомление: «Запрос отправлен». Занка откинулся в кресле и прижал ладони к лицу. Что он только что сделал? Зачем? Если Вацуки примет заявку, у них появится прямой канал связи. Если отклонит, Занка будет знать, что сталкер не хочет контакта. Если проигнорирует, это тоже ответ. В любом случае, теперь мяч был на стороне Вацуки. Занка сделал шаг. И не знал, гордиться этим или ужасаться. Он выключил компьютер и лёг в постель, не раздеваясь. Написал в твиттере, что стрима не будет, приболел. Он лежал, глядя в потолок, и думал о нем...