Гиперфиксация

Занка.

Он положил трубку и ещё несколько секунд сидел на кровати, глядя на погасший экран телефона. Сердце колотилось где-то в горле от странного, пьянящего предвкушения. «Я хочу, чтобы ты приехал к нам сегодня.». Он поднялся и подошёл к шкафу, распахнул дверцы и уставился на ряды футболок, пытаясь сообразить, что надевают на коллаб, куда тебя не звали. Руки слегка дрожали от эйфории, которая медленно, но верно заполняла его изнутри. Он всё-таки сделает это. Назло Корвусу, назло Семиу, назло всем, кто решил, что его можно не замечать. Он появится в кадре, и они ничего не смогут с этим поделать. Эта мысль была до странного опьяняющей, как глоток холодной воды после долгой жажды. Он выбрал рубашку, которую не надевал уже несколько месяцев, с аккуратным воротником, и какими-то узорами на рукавах. Одежда была не то чтобы нарядной, но достаточно отличалась от его обычной, в которой он сидел на домашних стримах. Сегодня он хотел выглядеть иначе. Сегодня он шёл не на свой канал. Сегодня он шёл на чужую территорию, где его не ждали. Мысль об этом заставила его замереть с рубашкой в руках. Он понятия не имел, что будет на стриме. Энджи не рассказал ни формата, ни плана. И, возможно, это было к лучшему, если бы он знал заранее, он бы начал нервничать, прокручивать в голове сценарии, репетировать реплики. А так, он просто приедет и будет разбираться на месте. Как в старые добрые времена, когда стримы были импровизацией, а не выверенным шоу. Он застегнул рубашку, поправил воротник перед зеркалом. Из отражения на него смотрел парень с горящими глазами и лёгким румянцем на щеках. Он выглядел... счастливым. По-настоящему счастливым. Его увидят. И Корвус ничего не сможет с этим сделать. Он накинул куртку, сунул в карман телефон и наушники, и уже на пороге вдруг вспомнил о ещё одном человеке, который будет смотреть стрим. Вацуки. Они договаривались поиграть сегодня вечером, после его обычного эфира, около полуночи. Но сегодняшний коллаб явно затянется допоздна, и Занка не знал, во сколько освободится. Ему нужно было предупредить. Он достал телефон и открыл переписку, но слова не шли. «Прости, я иду на коллаб, о котором тебе не рассказывал»? «Сегодня не получится, давай перенесём»? Всё это звучало как отмазка. В конце концов он просто набрал: «Сегодня, наверное, задержусь. Если что, я напишу». И нажал «Отправить», не дав себе времени передумать. Вацуки поймёт. Он всегда понимал.

***

Дом, куда ему прислал адрес Энджин, находился почти в центре Токио, высотка из стекла и бетона, которая выглядела так, будто её спроектировали для съёмок футуристического фильма. Занка стоял перед входом, задрав голову, и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он привык к старым районам, к облупившейся краске на стенах, к скрипучим лестницам и запаху старого дерева в подъездах. Здесь же всё сияло: стеклянные двери, хромированные поручни, консьерж в идеально отглаженной форме, который проводил его взглядом, но ничего не спросил. Занка мысленно поблагодарил Энджи за то, что тот предупредил охрану. Он вошёл в лифт и нажал кнопку верхнего этажа. Кабина плавно заскользила вверх, и Занка смотрел на своё отражение в зеркальных стенах. Адрес был верным, но ему всё ещё не верилось, что он здесь. Что он сейчас войдёт в чужую квартиру, или студию? И окажется в кадре вместе с людьми, которых видел лишь пару раз. Лифт мягко остановился. Занка вышел на площадку, где была всего одна дверь, массивная, с электронным замком, и нажал на кнопку звонка. Внутри послышались шаги, затем щелчок, и дверь распахнулась. На пороге стоял Август. Занка узнал его мгновенно, хотя видел до этого только на стримах и в интервью. Высокий и стройный, он возвышался над Занкой почти на голову. Длинные светлые волосы свободно свисали вдоль лица, и только у висков их перехватывали оранжевые наушники, которые стали его визитной карточкой. Одет он был просто в свободную футболку с принтом какой-то группы и домашние штаны, но даже в этом выглядел так, будто только что сошёл с обложки. Его глаза, живые и яркие окинули Занку быстрым, оценивающим взглядом, и он широко улыбнулся. — О! — воскликнул он так громко, что Занка невольно вздрогнул. — Ты тот самый Нидзику! Энджи говорил, что ты придёшь! Заходи, заходи, не стой на пороге, там сквозняк, а у меня техника! Он отступил в сторону, жестом приглашая Занку войти, и тут же из-за его плеча появился Энджи. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало смесь облегчения и лёгкого удивления. — Ты рано, — сказал он, и ямочки на его щеках обозначили сдержанную улыбку. — Я думал, ты приедешь ближе к началу. — Я... не знал, сколько ехать, — признался Занка, переступая порог. — Решил выехать заранее. — Правильно сделал. — Энджи хлопнул его по плечу и повернулся к Августу, который уже скрылся в глубине квартиры, громко обсуждая что-то сам с собой. — Не обращай внимания. Он оказывается такой же активный, как на стримах. Квартира или, скорее, пентхаус, была огромной. Занка огляделся: панорамные окна во всю стену открывали вид на вечерний Токио, залитый огнями. В центре гостиной, прямо перед окнами, была оборудована стримерская зона: несколько мониторов, камеры на штативах, микрофоны, провода, аккуратно стянутые в жгуты. Всё выглядело профессионально, но в то же время уютно, как будто здесь работали, но здесь же и жили. Август вернулся, неся в одной руке кружку с дымящимся чаем, которую он тут же сунул Занке, а в другой, какой-то шнур, который он на ходу пытался распутать. — Ты, кстати, вовремя! — заявил он, и его голос заполнил всё пространство. — Я тут настраивал сцену, но всё пошло не по плану, потому что мне дали срок до вечера, а когда мне дают срок, я ничего не могу делать, просто ступор, понимаешь? Но потом Энджи сказал: «Август, у нас через два часа стрим», и я такой: «А, ну тогда ладно», и сделал всё за сорок минут. Правда, один кабель остался лишний, не знаю куда его. Ты не знаешь? Занка моргнул, пытаясь переварить этот поток слов. — Эм... нет, — сказал он. — Я не очень разбираюсь в проводах. — Жаль! — Август ничуть не расстроился. — Ладно, сам разберусь. Ты пока осматривайся, чувствуй себя как дома. Только не трогай микшер, он дорогой и капризный. — Он подмигнул и исчез за диваном, продолжая что-то громко обсуждать с самим собой. Энджи, стоя рядом, покачал головой. — Я же говорил. Занка кивнул, всё ещё не в силах отвести взгляд от удаляющейся фигуры Августа. Он знал, кто такой Август. Один из популярнейших стримеров платформы, известный своим безупречным вкусом и способностью выдавать контент высочайшего качества в кратчайшие сроки. Ходили слухи, что он мог неделями откладывать работу, а потом за одну ночь сделать то, на что у других уходил месяц. И он был здесь в одной комнате с Занкой. Сердце Занки, которое только-только начало успокаиваться, снова пустилось в галоп. Он сделал глоток из кружки, и почувствовал, как внутри разливается тепло. Ещё не успев освоиться и сделать второй глоток чая, как из коридора, ведущего вглубь квартиры, вышла девушка. Занка заметил её краем глаза, невысокая, худощавая, с короткими светлыми волосами, которые обрамляли лицо мягкими прядями, и сначала принял за кого-то из съёмочной группы. Но когда она подошла ближе и остановилась рядом с Августом, Занка разглядел её лучше. Эйшиа. Та самая, ради которой всё это затевалось. Рудо рассказывал ему ещё тогда: коллаб был нужен, чтобы поднять её канал, дать ей аудиторию, показать её зрителям остальных участников. И она согласилась, скромно, почти неохотно, а Август, её старший брат, предоставил для этого свою квартиру. — О! — Август всплеснул руками, заметив её. — Вот и моя сестрёнка! Знакомься, Нидзику, это Эйшиа. Вы, кстати, из одного агентства, так что вы почти коллеги. Эйшиа перевела взгляд на Занку и чуть заметно улыбнулась, мягко, почти застенчиво. Она явно чувствовала себя неловко под градом братского энтузиазма, но не пыталась его остановить. — Приятно познакомиться, — сказала она тихо. — Я смотрела твои стримы иногда. Мне они нравились. — Спасибо, — ответил Занка, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. — Я знал, что ты в агентстве, рад, что наконец-то удалось познакомиться. — Я не так давно начала, — призналась Эйшиа. — И я не очень... выделяюсь. В отличие от некоторых. — Она покосилась на брата, и Август театрально прижал руку к груди. — Да, я! И я этим горжусь! Кстати, Нидзику, я о тебе почти нихуя не знаю. Энджи рассказал мне всё буквально пару часов назад, когда мы настраивали сцену. — Август хотел сказать, — мягко перебила Эйшиа, — что он тоже рад тебя видеть. Занка невольно улыбнулся. Напряжение, которое он чувствовал с момента входа в эту квартиру, постепенно отпускало. Август был громким, эксцентричным, непредсказуемым, но в его энергии не было ни капли фальши. А Эйшиа, тихая и сдержанная, уравновешивала брата, как тихая гавань уравновешивает шторм. — Рудо и Амо подъедут где-то через полчаса, — сказал Энджи, взглянув на телефон. — Пробки. Так что у нас есть время. — Хорошо, — тихо сказала Эйшиа, и в её голосе послышалось что-то похожее на облегчение. Она опустилась на край дивана, обхватив колени руками, и Занка заметил, как её пальцы чуть заметно дрожат. — Я... если честно, переживаю. У меня обычно тысяча зрителей в онлайне, не больше. Иногда полторы, я к этому привыкла. А сегодня из-за вас всех будет... я даже не знаю, сколько. Много. — Немного больше, чем обычно, — мягко сказал Занка, садясь в кресло напротив. — Но это же хорошо, разве нет? Ради этого всё и затевалось. Чтобы твой канал увидели. — Я знаю. — Эйшиа слабо улыбнулась. — Просто... это как в первый раз. Когда ты начинаешь стримить и понимаешь, что на тебя смотрят. Только теперь смотрят не тысяча человек, а... гораздо больше. У Августа, например, двадцать пять тысяч в среднем и это его обычный день. Он к этому привык, а я нет. — У меня в лучшие дни полторы тысячи, — признался Занка. — После раскрытия лица был всплеск, но сейчас стабильно около тысячи-полутора. Так что я не сильно отличаюсь от тебя. Эйшиа подняла на него глаза. — А Энджи вообще молчит, — заметила она, переводя взгляд на него. — Хотя у него стабильно восемь-девять тысяч. — Я не хвастаюсь, — сказал Энджи — Мне просто повезло. — Это не везение, — возразил Занка. — Ты реально хорош. Я видел твои стримы. — Поддерживаю, — кивнула Эйшиа. — Но с Августом нам всё равно не сравниться. — С Августом никому не сравниться, — хмыкнул Энджи. — Он в своей лиге. Но нам и не нужно его догонять. У каждого своя аудитория. Занка посмотрел на них, на Эйшиу, которая всё ещё нервничала, но уже не так сильно, на Энджи, который говорил о цифрах без зависти и без гордости, просто констатируя факт, и почувствовал, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Они были разными. У каждого был свой путь, свой онлайн, свои страхи. Правильно, так, как должно быть. — Слушайте, — Август возник рядом с диваном — а может, мне тоже в кадр заглянуть? Ну, чисто на пару минут. Сестрёнка быстрее раскрутится, если я мелькну на фоне. Представляете: я такой захожу, делаю вид, что не в курсе что у вас происходит, и такой: «ой, а вы тут стримите?» и зрители сходят с ума! — Нет, — сказала Эйшиа твёрдо, но без резкости. — Мы договаривались, что ты не будешь мне помогать! Я хочу сама...почти. — Но я же помочь хочу! — Ты помогаешь тем, что дал нам квартиру, этого достаточно. Пожалуйста, не лезь в кадр... — Ладно-ладно, — Август поднял руки в притворной капитуляции и плюхнулся в кресло рядом с Занкой. — Не лезу так не лезу. Но если что, я рядом! — Спасибо, что хочешь помочь, правда. — мягко сказала Эйшиа, и в её голосе послышалась та самая тихая нежность, которую Занка уже заметил раньше. — Я это ценю, но хочу подниматься плавно, вместое со всеми. Август просиял так, будто ему вручили награду. Он откинулся в кресле и замолчал, на целых десять секунд, что, видимо, было его личным рекордом, а потом снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но Эйшиа посмотрела на него, и он передумал. Занка наблюдал за ними и чувствовал, как внутри что-то тихо, почти незаметно сжимается. Они были такими... Август громкий, неугомонный, пытающийся помочь даже там, где его не просят. Эйшиа, сдержанная, но благодарная, умеющая мягко поставить брата на место. Они заботились друг о друге так естественно, будто это было так же просто, как дышать. Он отвёл взгляд и уставился куда-то в сторону. В голове всплыло лицо, острое, с холодными синими глазами. Кёка. Его старшая сестра. Когда-то они тоже сидели в одной комнате, и говорили о будущем, тогда ещё общем, тогда ещё тёплом. Но это было давно, до того, как он решил, что не пойдёт по стопам семьи. Нидзику были юристами в нескольких поколениях. Отец, дед, прадед, все они строили карьеру в праве, защищали интересы крупных корпораций, вращались в кругах, где фамилия значила больше, чем человек. Занка должен был стать следующим, он поступил на факультет коммерции потому, что так было надо, что бы затем уйти на юридический. Но потом он открыл для себя стриминг. И понял, что не хочет провести жизнь в душных кабинетах, перебирая бумаги. Он хотел играть, говорить с людьми, быть тем, кого смотрят не из-за фамилии, а из-за того, что он — это он. Кёка узнала первой. Она пришла к нему в комнату, увидела на мониторе его старую модельку и всё поняла без слов. Он попытался объяснить: «Я не хочу быть юристом, я хочу попробовать другое, это не значит, что я опозорю семью...» Но она не дала ему договорить. «Ты хочешь стать клоуном на камеру? — спросила она, и её голос был холоднее льда. — Ты Нидзику. И ты хочешь кривляться перед толпой незнакомцев, которые будут смеяться над тобой?». Она не кричала, но просто посмотрела на него так, будто он был пустым местом, и сказала: «Никакой поддержки ты не получишь, ни от меня, ни от семьи. Если ты выберешь это — ты выберешь одиночество». Затем развернулась и вышла. С тех пор прошло почти три года. Он не разговаривал с ней. Не писал. Не пытался восстановить связь. Но сейчас, глядя на Августа и Эйшиу, на то, как она отказывается от его помощи, но не отталкивает его, как он принимает её выбор и всё равно остаётся рядом, Занка почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он никогда не говорил об этом вслух. Ни с кем. Но он скучал по Кёке. Скучал по тому, чего у них никогда не было, вот такой простой, безусловной поддержки, которую Август давал своей сестре, даже когда она отказывалась. Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда Август в очередной раз открыл рот, чтобы что-то сказать. — Я открою! — заявил Август, вскакивая с кресла так резво, будто ждал этого весь вечер. — Это наверняка Рудо! Он распахнул дверь, и на пороге действительно стоял Рудо, растрёпанный, запыхавшийся, и рюкзаком, перекошенным на одно плечо. Его лицо осветилось широкой, почти детской улыбкой, как только он увидел Занку. — Нидзику! — воскликнул он, переступая порог и тут же заключая Занку в короткие, но крепкие объятия. — Ты пришёл! Я знал! То есть, я надеялся, но я знал! Энджи сказал, что ты согласился, но я боялся, что ты передумаешь, потому что ты иногда такой, ну, знаешь, слишком много думаешь, а ты взял и пришёл! — Я же обещал, — сказал Занка, невольно улыбаясь. — Обещал! — Рудо отпустил его и повернулся к Августу, который с интересом наблюдал за этой сценой. — А вы, должно быть, Август! Я ваш фанат. Ну, не то чтобы фанат в смысле «смотрю каждый стрим и знаю ваш график наизусть», но я был у вас на интервью год назад, помните? — О! — Август просиял. — Тот самый парень, который спросил, не боюсь ли я выгорания! Я помню! Ты тогда был в смешной футболке с покемоном! Рудо скинул рюкзак и уже направился в гостиную, когда из-за спины Августа появился Энджин. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Рудо с выражением, которое обычно означало: «У меня есть вопрос, и ответ мне не понравится». — Ты говорил с Корвусом? — спросил он без предисловий. Рудо замер на полпути. — Эм... вообще-то да. Мы созванивались час назад. Он спрашивал, всё ли идёт по плану и все ли собираются. — И ты?.. — Я сдержался! — Рудо выставил руки перед собой, как будто защищаясь. — Честное слово! Я не проболтался про Занку. Даже когда он спросил: «Точно все на месте?», я сказал: «Да, все, кто должен быть». Я не соврал! Все, кто должен быть, на месте. Просто он не знает, кто именно должен быть. Энджин выдохнул и покачал головой, он явно сдерживал усмешку. — Ладно, пронесло. Если Корвус узнает раньше времени, он может позвонить Эйшии или Августу и потребовать, чтобы Занку убрали из кадра. А я не хочу, чтобы это испортило стрим. — Не узнает, — уверенно заявил Рудо. — Я умею хранить секреты, ну, иногда. Когда это действительно важно. — Он подмигнул Занке и плюхнулся на диван рядом с Эйшией. — Привет, кстати! Ты, наверное, Эйшиа? Я Рудо. Мы раньше не пересекались, но я смотрел твой последний стрим! А ещё с братом твоим пересекался! Эйшиа чуть заметно улыбнулась и кивнула в ответ, явно польщённая, но не знающая, что сказать. Август, стоя в дверях, с гордостью посмотрел на эту сцену, а затем перевёл взгляд на Занку. — Видишь? — сказал он, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Они все здесь ради моей сестрёнки. Я, конечно, обещал не вмешиваться... но, чёрт. Она растет на моих глазах! Занка кивнул, глядя на Эйшиу, которая теперь тихо что-то объясняла Рудо. Он чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и давно забытое. Он был частью этого. Частью чего-то хорошего. Амо появилась последней, с опозданием на несколько минут и с таким видом, будто это не она задержалась, а весь мир поторопился. Дверь ей открыл Август, и на секунду замер, разглядывая её с нескрываемым восхищением. Сегодня Амо была в образе, который Занка никогда раньше не видел на её стримах: белая рубашка с длинными пышными рукавами и высоким стоячим воротничком, украшенным кружевными вставками и тонкими декоративными швами. Поверх рубашки, асимметричная накидка-фартук, расшитая мелкими красными цветочками и зелёными листочками, с тонкими бежевыми ленточками, свисающими по бокам. Из-под накидки выглядывала короткая плиссированная юбка светло-оранджевого оттенка, а на ногах — такого же цвета гетры, подвязанные чёрными лентами в виде аккуратных бантиков. Её волосы были собраны в два пучка по бокам головы, основная часть оставалась распущенной и свободно спадала на плечи. Она выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала. — Амо! — воскликнул Август, отступая в сторону и жестом приглашая её войти. — Каждый твой стрим, это новый образ, и каждый раз я думаю: «Ну всё, круче уже не будет», а ты приходишь и доказываешь, что я ошибался. У тебя потрясающий вкус и чувство стиля! — Ты льстец, — сказала Амо, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония, но она явно была довольна. — И да, я знаю, что ты следишь за мной. Ты лайкаешь каждый мой пост с новым образом ещё до того, как я успеваю выключить камеру. — А что такого? — Август ничуть не смутился. — Я ценю красоту и чувство вкуса. А у тебя и того, и другого в избытке. Если бы я запустил свою линию одежды, я бы позвал тебя в модели! Амо улыбнулась той самой обезоруживающей улыбкой, которая сводила с ума её подписчиков, и перевела взгляд на остальных. — Вижу, вы тут уже все в сборе, — сказала она, окидывая взглядом гостиную. — Занка, ты всё-таки пришёл. Я знала, что Энджи тебя уговорит. Он, когда чего-то хочет, становится до ужаса настойчивым. — Это не я его уговорил, — заметил Энджи. — Он сам согласился. — Сам? — Амо приподняла бровь. — Какой молодец! Занка почувствовал, как щёки снова начинают гореть, глядя на Амо, которая смотрела на него с искренним уважением, он вдруг подумал, что, возможно, поступает правильно. Возможно, риск того стоит. Трансляция началась без помпы. Эйшиа нажала кнопку, и экран ожил, показывая гостиную, залитую мягким светом. В кадре, рассевшись на диванах и креслах, расположились все: Эйшиа в центре, как хозяйка канала, Август, за её спиной, в кресле, и видом «я тут просто мимо проходил»; Рудо и Энджи по бокам, Амо, в углу дивана, поджав ноги, и Занка, чуть с краю, всё ещё не до конца веря, что он здесь. — Всем привет! — сказала Эйшиа. — Сегодня у нас особенный стрим. Со мной в кадре... Чат взорвался мгновенно. Сообщения понеслись таким потоком, что Занка не успевал прочитать и половины:

«ЭТО КУДА МЫ ТАКИМ СОСТАВОМ»

«АВГУСТ?!»

«АМО В НОВОМ ОБРАЗЕ»

«РУДО Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ»

«ГОРА ЭВЕРЕСТ НА ФОНЕ ЭНДЖИНА, ЭТА ХУЙНЯ»

А потом кто-то заметил его.

«ЗАНКА?!»

«ЗАНКА В КАДРЕ»

«ЕГО ЖЕ НЕ БЫЛО В АНОНСЕ»

«О БОЖЕ ОН ВЕРНУЛСЯ»

«ЗАНКА МЫ СКУЧАЛИ».

Занка почувствовал, как к горлу подступает странный, тёплый ком. Его ждали. Его помнили. — Да, я здесь, — сказал он, наклоняясь к микрофону. — Привет всем. Меня тоже не предупредили, что я буду тут. Эйшиа тихо рассмеялась, и по чату прокатилась новая волна сообщений:

«ОН ЖИВОЙ»

«ВСЕ МОИ КУМИРЫ В ОДНОМ КАДРЕ»

***

Трансляция шла уже больше двух часов, и за это время гостиная окончательно превратилась в то, чем, по мнению Августа, и должен был быть любой хороший стрим: шумным, хаотичным, пропитанным смехом и лёгким алкогольным туманом. Крепкие напитки появились на столе как-то сами собой: Август торжественно извлёк откуда-то бутылку умэсю и несколько банок пива со словами «для атмосферы», Рудо поддержал, Амо заметила, что в кадре это смотрится отлично, и уже через полчаса все пили из разномастных кружек и стаканов, потому что бокалов в квартире Августа не водилось. Он вскочил с кресла и театрально поклонился в камеру. Играла активная музыка, которая заставляла столь небольшую компанию двигаться в такт, чуть покачиваясь и смеясь, пока кто-то общался с аудиторией. Занка пил мало, он вообще не любил алкоголь, но от компании и общего настроения внутри разливалось тепло, которое было сильнее любого градуса. Он сидел на подлокотнике дивана, подобрав под себя одну ногу, и смотрел на происходящее с той особенной, чуть отстранённой нежностью, какая бывает только в моменты, когда ты понимаешь: это хороший вечер. Очень хороший вечер. Рудо, раскрасневшийся и безудержно жестикулирующий, пересказывал какую-то историю про свой первый стрим, когда он случайно включил камеру, не заметив, что сидит без футболки. Амо смеялась, откинувшись на спинку дивана, и её смех, высокий, почти детский смешивался с гулом чата. Август, как и следовало ожидать, перетянул всё внимание на себя. Он сидел в центре, закинув ногу на ногу, с банкой пива в одной руке и кружкой умэсю в другой, и вёл трансляцию так, будто это был его личный канал. Он задавал чату вопросы, зачитывал самые смешные комментарии, комментировал всё происходящее с интонацией спортивного комментатора и время от времени выдавал такие фразы, что Рудо давился смехом, а Эйшиа прятала лицо в ладонях. — Кстати, онлайн! — объявил Август, бросив взгляд на монитор. — Тридцать тысяч! Вы это видите? Это успех, сеструха! Чат не замолкал ни на секунду. Сообщения неслись бесконечным потоком, и Занка краем глаза выхватывал отдельные фразы:

«АВГУСТ — КОРОЛЬ»

«АМО, ТЫ БОГИНЯ»

«РУДО, РАССКАЖИ ЕЩЁ ИСТОРИЮ»

«ЭНДЖИН, ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧИШЬ?»

«ЗАНКА, ТЫ ТАКОЙ МИЛЫЙ».

Кто-то писал, что ему нравится Эйшиа, её тихий голос и скромная улыбка. Кто-то признавался в любви Амо. Кто-то требовал, чтобы Август запустил какой-то проект снова. Кто-то спрашивал, почему Энджин такой напряжённый. Энджин действительно был напряжён. Он сидел на дальнем краю дивана, молчаливый и сосредоточенный, и почти не пил, только иногда подносил к губам банку с пивом, которая, казалось, была уже тёплой. Его телефон лежал на подлокотнике, и экран загорался каждые несколько минут. Занка видел это краем глаза: Энджин брал телефон, быстро читал сообщение, набирал короткий ответ, одно-два слова, не больше, и откладывал снова. Один раз он выругался сквозь зубы, и Амо, сидевшая рядом, покосилась на него, но ничего не сказала. Занка не спрашивал, он знал, что это Корвус. Он просто не знал, насколько всё плохо. Эйшиа тоже отвлеклась на телефон. Тот завибрировал в её кармане, она достала его, посмотрела на экран, и её брови дрогнули. Не отвечая, она сбросила вызов и убрала телефон обратно. Август заметил это и на секунду замолчал, но Эйшиа покачала головой: «Потом». Он кивнул и вернулся к чату, но в его голосе появилась едва уловимая нотка напряжения. Занка потянулся за бутылкой умэсю, которая стояла на столике рядом с Энджин. Наклонился, протянул руку, и его взгляд случайно упал на экран телефона, который Энджи держал в руке, набирая очередной ответ. Там был открыт чат с Корвусом. Занка успел прочитать только два последних сообщения, входящее и то, которое Энджи ещё не дописал.

Корвус:

«Это нарушение договорённостей. Ты понимаешь, чем это может обернуться лично Эйшие?»

Энджи:

«Я всё решу. Не звони ей больше.»

Занка выпрямился с бутылкой в руке и сделал вид, что ничего не видел. Но внутри у него всё похолодело. Корвус звонил Эйшии. Он налил себе ещё умэсю, хотя пить уже не хотелось. Чат продолжал нестись, Август продолжал шутить, Рудо продолжал смеяться. Но Занка уже не слышал их. Он думал о том, что только что прочитал, и чувствовал, как радость этого вечера медленно, неумолимо сменяется чем-то другим. Чем-то, чему он пока не мог дать названия. К полуночи трансляция давно закончилась, но как-то сама организовавшаяся, вечеринка нет. Август, будучи уже в той стадии опьянения, когда море по колено, а завтрашние последствия кажутся далёкой и несущественной проблемой, громогласно объявил, что никто никуда не едет. Квартира была огромной, спальных мест хватало, а отпускать гостей в таком состоянии, по его словам, мог только бессердечный человек. «А я не бессердечный! — кричал он, размахивая очередной банкой пива. — Я душа компании, мать вашу, и я говорю: все остаются!». Никто не спорил. Рудо уже дремал, свернувшись калачиком на диване, укрытый чьей-то накидкой. Амо, снявшая свои гетры и распустившая волосы, сидела возле Рудо, поглаживая его волосы и что-то шептала ему. Эйшиа тихо убирала со стола пустые бутылки и банки, время от времени бросая на брата взгляды, полные нежности и лёгкого укора. А Энджин, Энджин, который обычно был скалой, непробиваемым танком, человеком с каменным лицом, напился сильнее всех. Он сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и смеялся запрокинув голову. Его телефон, забытый на подлокотнике, разрядился и погас ещё час назад, и ни одно сообщение от Корвуса больше не могло до него добраться. Как и до Эйшии, которая, выключая свой телефон, пробормотала что-то про «завтра разберёмся». Как и до Рудо, который просто не слышал своего телефона. Как и до Занки, который вообще забыл, что такое телефон. Занка чувствовал только одно: усталость. Глубокая, вязкая, накрывающая волной. Голова болела, не от алкоголя, он выпил совсем немного, а от обилия эмоций, шума и голосов, которые ещё звучали в ушах после нескольких часов стрима. Он сидел в кресле, обхватив колени руками, и мечтал только о том, чтобы закрыть глаза хоть ненадолго. — Август, — сказал он, когда тот пробегал мимо с очередной банкой, — если ты постелешь мне в ванной, я буду счастлив. Серьёзно, положишь пару полотенец на дно, и я усну там. Мне нужно... чтобы никто не разговаривал. Август остановился и посмотрел на него с тем особенным выражением, которое бывает только у пьяных людей, когда им приходит в голову гениальная идея. — В ванной?! — воскликнул он. — Ты что, Нидзику, я не могу положить гостя в ванной! Это противоречит всем законам гостеприимства! Давай я лучше тебя в спальню уложу. У меня кровать огромная, мы все там поместимся. Энджи уже всё равно спит, вон, на полу сидит с открытыми глазами. А ты хочешь в ванной. Ты меня обижаешь. — Я не хочу тебя обижать, — пробормотал Занка, уже плохо соображая. — Просто мне нужно тихо. — Будет тихо! — Август развёл руками. — Я обещаю, что лично буду стоять на страже и шикать на всех, кто попытается шуметь! А если кто-то захрапит, я выгоню его на балкон! Занка не нашёл в себе сил спорить. Он позволил Августу взять себя за плечо и проводить куда-то вглубь квартиры, где действительно оказалась огромная кровать, на которой уже лежал, раскинув руки, Рудо, которого сюда парой минут назад завела Амо и оставив его, ушла болтать с Эйшией. Занка рухнул на свободный край, едва успев стянуть ботинки. Голова коснулась подушки, и он провалился в сон за считанные секунды, глубокий, тяжёлый, без сновидений. Он не вспомнил о телефоне. Не вспомнил о сообщении, которое так и не отправил...

Джаббер.

Он проснулся рано, ещё до рассвета, с тем особенным чувством лёгкого волнения, которое появлялось у него только в дни, когда должно было произойти что-то важное. Сегодня они должны были играть вместе. Занка сам предложил это, добровольно, без принуждения, и Джаббер до сих пор прокручивал в голове тот момент, когда в наушниках прозвучало: «Может, нам как-нибудь сыграть вместе?». Его голос, интонация, его лёгкая заминка перед словом «вместе», всё это Джаббер запомнил с точностью, с какой запоминают только самые драгоценные вещи. Он встал, умылся ледяной водой, постоял перед зеркалом. Дреды были стянуты в узел, золотые кольца тускло блестели в тусклом утреннем свете. Он выглядел... нормально. Не идеально, но нормально. Он провёл ладонью по подбородку, проверяя, не нужно ли побриться, и решил, что не нужно. Занка всё равно его не увидит. Только услышит. Он вернулся в комнату и огляделся. В комнате царил привычный полумрак: шторы были задёрнуты, и только узкая полоска света пробивалась сквозь щель, падая на стену с фотографиями. Джаббер вдруг заметил, сколько пыли скопилось на подоконнике, сколько пустых банок из-под энергетика валяется у футона, сколько грязных футболок свалено в углу. Он не обращал на это внимания уже несколько недель, его мысли были заняты другим. Но сегодня ему хотелось, чтобы всё было... правильно. Он не знал, почему. Занка не увидит его комнаты. Но сам факт того, что он будет сидеть, говорить с ним, слышать его голос, этот факт требовал порядка. Он провёл следующий час, убираясь. Собрал банки в пакет, вытер пыль с подоконника, сменил простыню на футоне. Даже разложил дреды более аккуратно, чем обычно, переплетя золотые кольца так, чтобы они не звенели при движении. Он хотел, чтобы ничто не отвлекало его от голоса Занки. Когда с уборкой было покончено, он сел за компьютер, проверил Дискорд, проверил микрофон. Телефон завибрировал. Сообщение от Занки.

Kage_no_Mimi:

«Сегодня, наверное, задержусь. Если что, я напишу».

Джаббер прочитал его дважды. Он нахмурился и отложил телефон. Что-то было не так. Занка не писал такие расплывчатые сообщения, обычно он был более конкретен. Джаббер открыл чат с Тамзи и написал:

«У Нидзику есть какие-то планы на сегодня?»

Ответ пришёл через несколько минут.

«Не знаю. Я ушёл рано утром, когда он ещё спал. Мы не общались».

Он попытался отогнать странную мысль, убедить себя, что всё в порядке, что Занка просто занят, что он напишет позже и они сыграют, как договаривались. Но червь сомнения уже поселился где-то глубоко, и Джаббер не мог от него избавиться. Он ждал весь день. Проверял телефон каждые несколько минут, открывал Дискорд, смотрел, не появился ли Занка в онлайне. Его ник оставался серым. Время шло, а сообщений не было. Джаббер пытался занять себя чем-то: пересматривал старые записи стримов, перебирал фотографии на стене, даже попытался поесть, но еда не лезла в горло. Внутри росло напряжение от которого хотелось разбить что-нибудь или ударить. К вечеру он уже не находил себе места. Он снова написал Тамзи:

«Нидзику вернулся?»

«Нет.»

Тогда он открыл стрим-платформу и начал просматривать активные трансляции. Просто на всякий случай, чтобы убедиться, что Занки нет в эфире. И тогда он увидел его. Занка был в кадре, не на своём канале. На трансляции Эйшии, той самой девушки из агентства Корвуса. Джаббер замер, глядя на экран. Занка сидел на диване, в окружении других стримеров, и смеялся. На столе перед ним стояли бутылки, и по атмосфере было ясно: им весело. Занка был там. С ними. С Энджи, Рудо, Амо. С теми, кто предавал его. С теми, кто исключал. С теми, кому он не был нужен. Сердце замерло. Затем забилось снова, быстро, тяжело, глухо. Джаббер смотрел на экран и не мог оторваться. Занка выглядел счастливым. Таким счастливым, каким Джаббер никогда не видел его на своих стримах. А Джаббер сидел в своей убранной комнате, перед настроенным микрофоном, и ждал. Ждал человека, который даже не вспомнил о нём. Он не выключил стрим, смотрел его до конца, час за часом, не в силах оторваться, не в силах поверить. Занка был там, в этой огромной квартире, залитой светом, в окружении людей, которые смеялись и пили. Он не просто улыбался в камеру, он был расслабленным, таким, каким Джаббер мечтал видеть его каждую ночь, лёжа без сна перед стеной с фотографиями. Но он был таким не с ним. Он был таким с ними. Он смотрел, как Рудо хлопает Занку по плечу, как Амо наклоняется к нему, что-то шепчет, как Энджи сидит рядом, и его локоть почти касается локтя Занки. Он смотрел, как Занка пьёт из чужой кружки, как запрокидывает голову, смеясь над чьей-то шуткой, как трёт глаза уставшим жестом. И каждая деталь, каждая мелочь, каждый момент, который должен был принадлежать ему, всё это происходило без него. Вопреки ему. Назло ему. Когда стрим закончился и экран погас, Джаббер ещё несколько минут сидел неподвижно. Затем медленно, очень медленно снял наушники и положил их на стол. В комнате было тихо. Слишком тихо. Он поднялся, подошёл к стене и остановился перед фотографией, где Занка улыбался в парке, не подозревая, что его снимают. Он смотрел на эту улыбку и чувствовал, как внутри поднимается волна, горячая и удушливая. Это была не просто злость. Это была ярость, смешанная с обидой такой глубины, что она прожигала грудную клетку изнутри. — Ты выбрал их, — прошептал он. Голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Ты выбрал их. После всего, что я для тебя сделал. Он схватил фотографию и разорвал её пополам. Затем ещё раз. И ещё. Клочки бумаги разлетелись по полу, и Джаббер стоял среди них, тяжело дыша. Он сорвал со стены ещё несколько снимков и рвал их, не глядя, швырял на пол. Он крушил свою коллекцию, свой алтарь, своё святилище, и каждый разорванный снимок отдавался в груди тупой болью. — Я ждал тебя! — закричал он в пустоту. — Я ждал тебя весь день, а ты... ты был с ними! С теми, кто тебя предал! С теми, кому ты нахуй не нужен! Он схватил со стола пустую банку из-под энергетика и швырнул её в стену. Банка отскочила и покатилась по полу, а Джаббер опустился на колени среди обрывков фотографий и закрыл лицо руками. Его трясло. Он не плакал, но его тело сотрясали сухие, беззвучные рыдания, от которых перехватывало горло. Он сидел среди разорванных снимков и чувствовал себя так, будто его предали. Будто Занка, его Занка, только что вонзил ему нож в спину. — Почему... — прошептал он. — Почему ты всегда выбираешь их? Почему не меня? Что я делаю не так? Я всё для тебя делаю. Всё. Я живу тобой. А ты... ты даже не вспомнил обо мне. Он замолчал, глядя на разгромленную стену. Среди уцелевших фотографий осталась одна, та, где Занка спал, не подозревая, что его снимают. Белые пряди, синие серьги, приоткрытые губы, он сделал этот снимок в тот день, когда впервые пробрался в квартиру. Джаббер протянул руку и коснулся этого снимка. Провёл пальцами по лицу Занки и вдруг почувствовал, как внутри что-то переключается. Ярость не ушла, она всё ещё клокотала где-то глубоко, но теперь она стала холодной. — Ты не понимаешь, — сказал он, глядя на фотографию. — Ты думаешь, у тебя есть выбор. Ты думаешь, ты можешь быть с ними, но ты ошибаешься. Они используют тебя. Они предадут тебя снова. А я... я единственный, кто никогда тебя не бросит. Единственный, кому ты нужен по-настоящему. Он больше не будет ждать. Больше не будет надеяться, что Занка сам сделает выбор. Если Занка не хочет быть с ним добровольно, он сделает так, что у Занки не останется выбора. Он станет единственным. Он заставит Занку зависеть от себя. Он будет его воздухом, его водой, его единственной опорой. И когда все остальные исчезнут, а они исчезнут, Занка поймёт. Поймёт, что никто, кроме Джаббера, никогда не любил его по-настоящему.

Тамзи и Корвус.

Они встретились в кафе, нейтральная территория, где не было ни офисных стен, ни любопытных глаз. Корвус пришёл раньше, заказал кофе и сел за угловой столик, разложив перед собой планшет. Тамзи появился через десять минут, уставший после ночной смены, с тёмными кругами под глазами и неизменным шрамом, который в тусклом свете кафе казался глубже обычного. — Ты хотел поговорить, — сказал он, садясь напротив. — О чём? Корвус отодвинул планшет и сложил руки на столе. — О Нидзику. О том, что происходит на самом деле. Тамзи не изменился в лице. Он взял меню, пробежался глазами, хотя знал его наизусть, и отложил в сторону. — Я же говорил: Нидзику в порядке, он стал спокойнее. Стримы идут вверх. Он общается с друзьями. Переезд застопорился, но он и не настаивает больше. — А сталкер? Тамзи пожал плечами. — Сталкера больше нет. Корвус прищурился. — Что значит «нет»? Ты говорил, что он был в квартире, Нидзику хотел переехать именно из-за него. И теперь ты говоришь «нет»? — Я говорю то, что вижу. — Тамзи откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Записок больше не было, подарков, тоже, никаких вторжений. Нидзику перестал проверять замки по три раза. Перестал вздрагивать от каждого шороха. Он спит по ночам, смеётся и живёт как раньше. Если сталкер и был, то он исчез. Может, испугался. Может, потерял интерес. Мне плевать, если честно. Главное, что его нет. Корвус помолчал, переваривая услышанное. Затем открыл планшет и пробежался по каким-то данным. — А донаты? — спросил он. — Они продолжаются. — Донаты, это просто донаты, — ответил Тамзи. — Да, суммы крупные. Да, ник всё тот же, но мне кажется это другой человек. Стиль написания изменился. Это не похоже на того сталкера. Это похоже на обычного зрителя, который просто хочет поддержать. Может, это разные люди, может, Вацуки продал аккаунт, может, он просто успокоился. Корвус молчал. Он смотрел на Тамзи долгим, изучающим взглядом, и в его глазах читалось сомнение. Он не верил до конца, но факты, изложенные Тамзи, звучали убедительно. Занка действительно стал спокойнее. Стримы действительно пошли вверх. И если сталкер действительно исчез... — Если ты говоришь правду, — медленно произнёс Корвус, — если сталкера больше нет... значит, Нидзику можно возвращать обратно. Тамзи поднял бровь. — В каком смысле, обратно? — В проекты и нормальную работу. — Корвус откинулся на спинку стула и потёр переносицу. — Я держал его в стороне из-за угрозы. Если угрозы больше нет, нет и причин держать его на скамейке запасных. Он талантливый стример, аудитория его любит. Вчерашний коллаб это доказал, даже без моего одобрения. Тамзи чуть заметно напрягся, но не подал виду. — Вчерашний коллаб? — Да. Энджин самовольно позвал Нидзику на трансляцию Эйшии. Я был в ярости. Но просмотры взлетели, чат был в восторге, и я подумал: может, Энджин прав. Тамзи слушал его и думал о своём. Долг перед Зодилом был почти закрыт, осталось всего пара выплат, но Тамзи не хотел останавливаться. Ему нужна была финансовая подушка, запас на случай, если что-то пойдёт не так. А Джаббер платил исправно, щедро, без задержек. Если Занка вернётся в проекты, если станет более публичным, более занятым, более окружённым людьми, Джаббер не сможет так легко к нему подобраться. Ему придётся полагаться на Тамзи ещё больше. А это значит, что поступления продолжатся. И Занке это пойдёт на пользу, ему нужна была работа, нужны были стримы, нужно было чувствовать себя частью чего-то большего. Все в выигрыше. — Я думаю, это отличная идея, — сказал Тамзи, поднимаясь. — Нидзику давно пора вернуться. Он засиделся без дела. Корвус кивнул. — Я поговорю с Семиу. Если она даст добро, мы пересмотрим его расписание. Возможно, даже дадим ему рекламный банер. — Он будет рад. Тамзи попрощался и вышел из кафе.