Гиперфиксация

Занка.

Занка проснулся поздно после вчерашнего стрима и бессонной ночи, и первым делом проверил телефон. Сообщений не было, последнее, что он написал Вацуки, всё ещё висело в чате: «Я скучал тоже. Но мне нужно спросить, это важно. То, что случилось с Томме... это был ты? Мне сказали, что ей угрожали из-за меня. Это правда?» Вацуки прочитал его, статус изменился почти мгновенно, он не ответил. Он просто вышел из сети и больше не появлялся. Занка прождал всю ночь, то проваливаясь в тревожную дрёму, то просыпаясь и проверяя экран. Он отбросил телефон на подушку и сел, обхватив колени руками. Тишина в квартире давила. Тамзи ушёл на работу ещё затемно. Ему нужно было знать правду, и если Вацуки не отвечал, оставался только один человек, который мог её рассказать. Он взял телефон и набрал Корвуса. Гудки шли долго. Занка уже собирался сбросить, когда на том конце раздался знакомый сухой голос: — Нидзику. Что-то случилось? — Нам нужно поговорить, — сказал Занка. — О Томме. Я хочу знать, что с ней случилось на самом деле. Почему она ушла и кто ей угрожал. Я имею право знать. В трубке повисла пауза. Занка слышал, как Корвус вздохнул длинно, тяжело. — По телефону такие вещи не обсуждают, — ответил Корвус. — Если хочешь поговорить, приезжай в офис. Сегодня, после обеда, я буду на месте. — Я приеду. До обеда время тянулось бесконечно. Занка не мог найти себе места: он то садился за компьютер, пытаясь отвлечься на игры, то вставал и ходил по комнате, то снова брал телефон и проверял переписку с Вацуки. Вацуки так и не появился в сети. Занка несколько раз набирал новые сообщения «Пожалуйста, не игнорируй меня», «Я просто хочу понять», «Мне страшно», но стирал их одно за другим, он не хотел выглядеть отчаянным. Хотя, по правде, он и был отчаянным. Когда часы показали два, он вышел из дома и направился к офису Корвуса. Знакомая дорога, знакомый подъезд, знакомый запах в коридоре. Он толкнул дверь и вошёл. В офисе было тихо, только где-то гудел кондиционер. За столом Корвуса сидела Семиу, она подняла голову, и её глаза за стёклами очков встретились с глазами Занки. На её лице не отразилось ни удивления, ни радости, только оценивающее спокойствие. — Нидзику, — сказала она. — Корвус задерживается, он просил меня принять тебя. Присаживайся. Занка сел на стул напротив. Он чувствовал себя неуютно, Семиу всегда вызывала у него смешанные чувства. Она была профессионалом, но в её присутствии он ощущал себя так, будто его просвечивают рентгеном. — Я пришёл поговорить о Томме, — сказал он. — О том, что с ней случилось, Корвус сказал, что это не телефонный разговор. — Да, — Семиу поправила очки. — Это не телефонный разговор, я в курсе, почему ты здесь. Ты хочешь знать, кто угрожал Томме и почему она ушла. — И вы знаете ответ? Семиу откинулась в кресле и несколько секунд молча смотрела на Занку, словно решая, сколько ему можно рассказать. Затем она открыла ноутбук, пробежалась глазами по каким-то записям и снова повернулась к нему. — Знаешь, что меня беспокоит в этой ситуации? — спросила она. — Ты приходишь сюда, требуешь правды, но при этом последние несколько дней ты сам не в себе. Я вижу твои стримы, я вижу твою статистику. Я знаю, что ты нервничаешь, и какой ты был эмоционально истощенным последние дни, как плохо спал из-за проиходящего. И я знаю как тебе было плохо после ухода Томме. И я задаю себе вопрос: это всё ещё реакция на сталкера? Или есть что-то ещё, о чём ты нам не рассказываешь? Занка замер. Он не рассказывал Семиу или Корвусу о том, как чувствовал себя последние дни. Он вообще никому об этом не рассказывал, только Тамзи мог наблюдать за его терзаниями, когда тот был дома. И он точно не писал об этом в отчётах для агентства. — Откуда вы знаете? — спросил он. Семиу чуть заметно приподняла бровь, словно он только что подтвердил её догадку. — У нас есть источники информации, — сказала она уклончиво. — Мы следим за состоянием наших стримеров. Особенно тех, кому угрожает опасность. — Нет, — Занка покачал головой. — Это не «источники информации», это ведь кто-то конкретный. Кто? Семиу сняла очки и медленно протёрла их платком. Она не отвечала, но её молчание говорило громче любых слов. — Это Тамзи, — сказал Занка, и это был не вопрос. — Он докладывал вам. Всё это время. Плэтому вы никуда не включали меня, ибо знали как я мучался. Боялись, что я испорчу вам картинку в кадре, да? Семиу надела очки и посмотрела на него. — Я не могу комментировать решения, которые принимал Корвус, — сказала она. — Но ты сам только что пришёл к определённым выводам. Занка поднялся. Его руки дрожали, но голос звучал ровно. — Спасибо за информацию, — сказал он. — Дальше я разберусь сам. Он вышел из офиса, не дожидаясь ответа. Ему нужно было домой, дождаться Тамзи.

***

Вечер опустился на Токио серой пеленой. Он так и не выяснил, что случилось с Томме, Корвус не пришёл на встречу, Семиу увела разговор в другую сторону, а Вацуки молчал. Но зато он узнал кое-что другое. Кое-что, что не давало ему покоя весь день и жгло изнутри. Тамзи. Его сосед. Его друг. Человек, которому он доверял больше, чем кому-либо. Он докладывал о нём, саледил, сливал информацию. И всё это время сидел с ним на кухне, пил чай, шутил, делал вид, что он на его стороне. В замке повернулся ключ. Занка услышал этот звук и внутри него что-то оборвалось. Он поднялся с кровати, одёрнул футболку и вышел в коридор. Тамзи ещё только стягивал ботинки, когда Занка прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Привет, — сказал он. Голос прозвучал ровно, почти непринуждённо. — Как смена? Тамзи поднял голову и на мгновение замер. Он посмотрел на Занку, на его позу, лицо, руки, и что-то в этом взгляде дрогнуло. Он выпрямился, поставил ботинки на полку и медленно, почти осторожно, ответил: — Нормально. Устал. А ты как? — Да так, — Занка пожал плечами. — Весь день дома просидел. Думал о разном. Тамзи не сводил с него глаз. Он чувствовал напряжение, которое повисает в воздухе перед грозой. Он знал Занку достаточно давно, чтобы понимать: этот спокойный тон не предвещает ничего хорошего. — О чём думал? — спросил он, и его голос прозвучал чуть тише обычного. — О доверии, — сказал Занка. — О том, кому можно верить, а кому нет. О том, что иногда люди, которых ты считаешь друзьями, на самом деле просто сливают твоему роботодателю информацию о тебе за твоей спиной. — Он помолчал, глядя Тамзи прямо в глаза. — У тебя есть мысли на этот счёт? Тамзи не ответил. Он стоял в прихожей, всё ещё в куртке, и смотрел на Занку. Он знал. Он всё понял. И теперь между ними повисла тишина. Занка смотрел на него в упор. В прихожей горела только одна тусклая лампочка, и в её свете лицо Тамзи казалось почти чужим, тени залегли под скулами, шрам через глаз выделялся резче обычного. Он всё ещё стоял не сделав ни шага вглубь квартиры, будто чувствовал, что дальше пути нет. — Ты знаешь, что меня всегда удивляло? — Занка говорил тихо, почти задумчиво. — Как быстро Корвус принимал решения. Отстранить меня от всех, исключить из проектов, перестать давать рекламу. Посадить на скамейку запасных. Мы общались раз в неделю по телефону, он не знал, что я не сплю по ночам, не знал, что я срываюсь, когда остаюсь один. Не знал, что я на грани. Но зато ты знал. Ты всё это видел. Ты всё это слышал. Тамзи стоял неподвижно, засунув руки в карманы. Его лицо было непроницаемым, но Занка заметил, как дёрнулся мускул на его челюсти. — Я не понимаю, о чём ты, — сказал он ровно. — Нет? — Занка отлепился от дверного косяка и сделал шаг вперёд. — Тогда объясни мне, как Семиу узнала, как она узнала обо всём, что происходит в этой квартире, если единственный, кто здесь живёт, это ты и я? — Может, ты сам ей рассказал. — Я не рассказывал. — Голос Занки стал громче. — Я врал им. Я говорил, что всё в порядке, что сталкера больше нет, что я справляюсь. Но они всё равно знали. И знаешь, что ещё? Я сегодня был в офисе. Семиу проговорилась. Она сказала, что у них есть источник. Кто-то, кто докладывал, кто-то, кто живёт со мной бок о бок. Тамзи наконец пошевелился. Он медленно стянул куртку и повесил её на крючок, слишком спокойно, слишком размеренно для человека, которого только что обвинили в предательстве. Затем повернулся к Занке и встретил его взгляд. — Я не играю в эти игры, — сказал он. — Ты прав. Это был я. Занка ожидал, что Тамзи будет отпираться. Ожидал, что он будет врать, выкручиваться, придумывать оправдания. Но он просто признался, спокойно, без эмоций, как будто речь шла о том, что он забыл купить молоко. И от этого внутри что-то взорвалось. — Ты... — голос Занки сорвался. — Ты докладывал им обо мне? Всё это время? Ты сидел со мной на кухне, пил чай, делал вид, что ты на моей стороне, и при этом сливал информацию Корвусу? — Я делал это ради тебя. — Ради меня?! — Занка сорвался на крик. Он шагнул вперёд, и Тамзи отступил на полшага, но не отвёл взгляда. — Ты рассказывал им о каждом моём срыве, о каждой моей слабости, о каждом моём страхе и это ради меня? Ты хоть понимаешь, что из-за тебя меня отстранили от всего? Из-за тебя Корвус думал, что я не должен учавствовать в чужих стримаз! Из-за тебя я сидел дома, пока все остальные работали! — Я пытался тебя защитить! — голос Тамзи тоже повысился. — Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты угасаешь? Как ты становишься сам не свой после Осаки? Как ты замыкаешься в себе и ни с кем не разговариваешь? Я не знал, что делать! Я думал, если Корвус будет в курсе, он сможет помочь. Сможет найти сталкера. Сможет... — Ты врал мне! — перебил Занка. Его трясло, пелкая, противная дрожь, которая началась где-то в пальцах и теперь расползалась по всему телу. — Ты сидел здесь, в этой квартире, и притворялся моим другом. Ты говорил, что я единственный, кто у тебя остался. Что ты рядом. Что ты не бросишь. А сам... — он осёкся, пытаясь перевести дыхание. — Ты двуличный уёбок, Тамзи. Ты хуже, чем Корвус. Хуже, чем Энджин. Хуже, чем Томме, которая хотя бы ушла открыто. Ты предал меня, глядя в глаза. — Я не предавал тебя! — Тамзи шагнул к нему — Я ни разу не сказал им того, что могло бы тебе навредить. Я говорил только о твоём состоянии. Я просил их помочь тебе. Я... — Ты просил их помочь? — Занка горько усмехнулся. — И как, помогли? Меня вернули в проекты? Дали мне работу? Нет. Меня просто списали со счетов. А ты продолжал им докладывать. Как верный пёс. Как... — Хватит! — рявкнул Тамзи. Его голос разнёсся по квартире, и Занка замолчал, тяжело дыша. Они стояли друг напротив друга в узком коридоре, и воздух между ними был наэлектризован так, что, казалось, вот-вот вспыхнет искра. — Я делал то, что считал правильным, — сказал Тамзи тише, но твёрже. — Я не знаю, кто твой сталкер. Я не знаю, насколько он опасен. Но я видел, что ты не справляешься. И я пытался помочь. Может быть, неуклюже, может быть, неправильно. Но я не предавал тебя. Занка смотрел на него, и внутри всё клокотало. Он хотел ударить Тамзи. Хотел закричать ещё громче. Хотел, чтобы тот почувствовал хоть часть той боли, которую Занка испытывал сейчас. Но вместо этого он просто покачал головой и отступил на шаг. — Я не могу больше здесь находиться, я к Рию. — сказал он. Голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Не могу смотреть на тебя. Не могу делать вид, что всё нормально. Он развернулся, прошёл в свою комнату и начал собирать вещи. Тамзи стоял в коридоре, не двигаясь, и смотрел ему вслед. Он не пытался остановить, не пытался оправдаться. Просто стоял и смотрел. Занка натянул куртку, сунул в рюкзак телефон, зарядку, сменную футболку, всё, что попало под руку, и вышел из квартиры, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась за ним с глухим, окончательным стуком.

Тамзи.

Занка ушёл. Дверь захлопнулась, и в квартире повисла тишина. Тамзи ещё несколько секунд стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь, а потом медленно, очень медленно опустился на пол. Он привалился спиной к стене, вытянул ноги и закрыл лицо ладонями. В висках стучало. В груди было тесно и горячо, будто туда налили расплавленного свинца. Он знал, что этот разговор когда-нибудь случится, знал с того самого дня, когда согласился докладывать Корвусу. Знал и готовился. Но готовиться к удару и получить его, разные вещи. Занка смотрел на него с такой ненавистью, с такой болью, что Тамзи до сих пор чувствовал этот взгляд, как ожог на коже. «Двуличный уёбок», «Хуже, чем Корвус», «Ты предал меня, глядя в глаза». Каждое слово било точно в цель, и Тамзи не мог ничего возразить, потому что Занка был прав. Он действительно предал его. Действительно врал. Действительно сидел с ним и делал вид, что он просто сосед, просто друг, просто кто-то, кому можно доверять. Но была одна вещь, которую Занка не узнал. Одна деталь, которая могла бы разрушить всё, Занка думал, что Тамзи работал только на Корвуса. Он не знал о Джаббере. И пока это оставалось тайной, у Тамзи ещё был шанс выплыть. Он сидел на полу, прижав ладони к лицу, и чувствовал себя последней мразью. Но где-то глубоко, под слоями стыда и вины, пульсировало облегчение. Занка узнал только часть правды, а значит, всё ещё можно было исправить. Или, по крайней мере, не разрушить до конца. Он достал телефон и открыл чат с Джаббером. Нужно было что-то написать, что-то, что объяснит, почему Занка ушёл из дома, не вызывая подозрений. Он набрал короткое сообщение, тщательно подбирая слова и умалчивая о своей двойной игре:

«Нидзику сегодня был в офисе. Ему что-то сказали про Томме, он вернулся взвинченный, устроил скандал на пустом месте. Ушёл ночевать к Рию. Кажется, у него очередной нервный срыв. Я пытался успокоить, но он не слушал».

Отправил. И остался сидеть в темноте, глядя на экран. Бизнес есть бизнес. Но сейчас, после того, что случилось, он впервые за долгое время почувствовал, что это не просто бизнес. Это личное...

Занка.

Занка вышел на улицу и остановился, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь, которая всё ещё сотрясала его тело, но это не помогало. Внутри всё клокотало, смесь ярости, обиды и странной, опустошающей пустоты. Он достал телефон и написал Рию:

«Я поругался с Тамзи, не хочу его видеть. Можно я приеду?»

Он не ждал, что она ответит сразу. Было уже поздно, и Рию могла просто не смотреть в телефон. Но не прошло и минуты, как экран загорелся входящим вызовом. Занка поднёс трубку к уху. — Что случилось? — голос Рию звучал встревоженно, но не панически. Она всегда умела держать себя в руках, когда это было нужно. — Ты в порядке? Где ты? — На улице. Возле дома. — Занка говорил тихо, но его голос дрожал. — Я... я всё расскажу, когда приеду. Можно я у тебя переночую? Просто... мне нужно куда-то. Я не могу сейчас быть один. — Конечно. — В её голосе не было ни секунды колебания. — Вызови такси, я оплачу. Просто приезжай. — Нет, я на метро, тут недалеко. Просто... дождись меня, ладно? — Дождусь. — Рию помолчала. — Ты точно в порядке? Ты дрожишь. — Я в порядке, — соврал Занка. — Просто замёрз. Скоро буду. Он отключился и сунул телефон в карман. Небо над Токио было тёмным и низким, и в свете уличных фонарей он увидел, как начинают падать первые снежинки, редкие, почти невесомые, кружащиеся в холодном воздухе. Через минуту снег повалил гуще, залепляя плечи его куртки и тая на ресницах. Занка засунул руки в карманы, втянул голову в плечи и зашагал к метро. Ему нужно было к Рию. К единственному человеку, который ещё не предал его... Занка добрался до дома Рию через полчаса. Снег к тому времени повалил уже вовсю, густой, тяжёлый, и Занка продрог до костей, несмотря на куртку. Он поднялся на третий этаж старого жилого дома и, прежде чем успел нажать на звонок, дверь распахнулась. Рию стояла на пороге. Она была в домашнем, мягкие пижамные штаны, тёплая кофта с растянутым воротом, который сползал с одного плеча. Волосы, обычно собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам, и Занка вдруг понял, что никогда не видел её такой. — Ты замёрз, — сказала она вместо приветствия, это был не вопрос. Она схватила его за руки, холодные, покрасневшие, и потянула в квартиру. — Боже, у тебя ледяные пальцы. Почему ты не взял такси? Я же сказала, что оплачу. — Я не хотел... — начал Занка, но осёкся, потому что Рию уже стягивала с него куртку. Её движения были быстрыми, уверенными, но в них не было суеты, только сосредоточенная забота, от которой у Занки сжалось горло. Она повесила куртку на вешалку, затем повернулась к нему и взяла его лицо в свои тёплые ладони. — Ты весь дрожишь, — сказала она тихо. Её большие пальцы скользнули по его скулам, стирая капли растаявшего снега. — И глаза красные. Ты плакал? — Нет, — соврал Занка, но голос дрогнул. Рию посмотрела на него долгим взглядом. Она не стала спорить, просто провела ладонью по его волосам, убирая мокрые пряди со лба, и этот жест был таким нежным, таким неожиданно интимным, что Занка замер. — Пойдём, — сказала она. — Я согрею чай и ты расскажешь мне всё. Но сначала ты согреешься. Она взяла его за руку и повела на кухню. Её пальцы были маленькими и тёплыми, и Занка вдруг поймал себя на мысли, что не хочет отпускать их. Он смотрел на её затылок, на то, как красные пряди касаются плеч, на то, как она на ходу поправляет сползающий ворот кофты. Она усадила его за стол, включила чайник, достала его любимую кружку. Занка смотрел на неё и думал о том, что она, единственная, кто остался. Чайник закипел через несколько минут, и Рию, не переставая хмуриться, налила Занке зелёный чай, его любимый, который она всегда держала на верхней полке, хотя сама предпочитала фруктовые сборы. Она подвинула к нему кружку, бросила на стол горсть печенья в бумажной салфетке и села напротив, поджав под себя ноги. — Рассказывай, — сказала она. — С самого начала. Что случилось? Занка обхватил кружку ладонями. Тепло медленно возвращалось в пальцы, но внутри всё ещё было холодно, холод, который не проходил, сколько бы чая он ни выпил. Он смотрел на Рию, на её встревоженное лицо, и думал о том, что она последний человек, которому он может доверять. И если он потеряет её, то останется совсем один. — Тамзи, — сказал он, и голос прозвучал глухо. — Он докладывал обо мне Корвусу. Всё это время. Он рассказывал им, как я себя чувствую, что со мной происходит и из-за него меня отстранили. Из-за него Корвус думал, что я не в форме. Рию медленно опустила кружку на стол. — Тамзи? — Да. — Занка горько усмехнулся. — Подожди, — Рию нахмурилась. — Откуда ты знаешь? Может, это ошибка? — Не ошибка. — Занка сжал кружку сильнее. — Я сегодня ездил в офис, хотел поговорить с Корвусом. Спросить про Томме. — Про Томме? — Рию удивлённо подняла брови. — Твоего бывшего менеджера? — Да, мне сказали, что ей угрожали. Из-за меня. — Он помолчал, подбирая слова. — Энджин проболтался, когда мы ехали в такси. Сказал, что Корвус боялся повторения истории с Томме. Что сталкер угрожал ей, и поэтому она ушла, я хотел узнать, правда ли это. Хотел понять, кто за этим стоит... Но Корвуса не было на месте, и меня встретила Семиу, а она уже проговорилась о Тамзи... — Тамзи, — тихо повторила Рию. — Он сам признался, даже не пытался отпираться. Сказал, что делал это ради меня. Что пытался помочь. Рию молчала. Она смотрела на Занку, и в её глазах читалось что-то, чего он не ожидал, сосредоточенная злость. На Тамзи. На Корвуса. На всех, кто сделал ему больно. — И что теперь? — спросила она. — Ты ушёл оттуда? Совсем? — Я не знаю. — Занка покачал головой. — Я просто не мог там оставаться. Не мог смотреть на него и делать вид, что всё нормально. Я собрал вещи и ушёл. Мне нужно было время. И... мне нужно было к тебе. Рию протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, почти горячими после кружки с чаем, и Занка почувствовал, как внутри что-то отпускает — тугая пружина, которая держала его весь день. — Ты правильно сделал, что пришёл, — сказала она. — Ты всегда можешь прийти ко мне. Всегда. Слышишь? Он кивнул, не в силах говорить. Рию сжала его ладонь и отпустила, возвращаясь к своей кружке. — А что со сталкером? — спросила она осторожно. — Ты выяснил то, что хотел? Про Томме? Занка замер. Он смотрел на свою кружку, на пар, поднимающийся над чаем, и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он никогда не рассказывал Рию всего. Никому не рассказывал. Но сейчас, после всего, что случилось, он больше не мог держать это в себе. — Мне нужно тебе кое в чём признаться, — сказал он тихо. — Я... я общался с ним. Рию замерла. Её рука, тянувшаяся к кружке, остановилась на полпути. — В каком смысле общался? — Я создал фейковый аккаунт. — Занка говорил, не поднимая глаз. — После Осаки, я хотел понять, кто он, хотел узнать его поближе. Я притворился фанатом, добавился к нему в друзья, мы начали переписываться. А потом... — он замолчал, пытаясь подобрать слова. — Это стало чем-то большим... Мы говорили каждый день. Он поддерживал меня, когда мне было совсем трудно... Он сказал, что я для него самое ценное. Я... я привязался к нему. Я ждал его сообщений. Я скучаю по нему. Рию смотрела на него широко раскрытыми глазами. Её лицо выражало смесь шока и недоверия. — Ты... ты общался со своим сталкером? — переспросила она. — С фейкового аккаунта? И он не знал, что это ты? — Нет. Не знал. До недавнего времени... — Занка наконец поднял глаза. — А потом я сам ему признался. Отправил голосовое сообщение, сказал, кто я. — Занка... — голос Рию дрогнул. — Ты понимаешь, насколько это опасно? Ты сам, добровольно, раскрыл себя человеку, который преследовал тебя? Который, возможно, угрожал Томме? — Да. — Занка закрыл лицо ладонями. — Я знаю, я всё это знаю. Но я не мог остановиться. Я не мог перестать ждать его сообщений, не мог перестать думать о нём. Это как... как фиксация. Я понимаю, что это неправильно, но... Он не закончил. Рию поднялась, обошла стол и села рядом с ним. Она не кричала, не обвиняла — просто взяла его за плечи и заставила посмотреть на себя. — Ты должен обратиться в полицию, — сказала она твёрдо. — Это не шутки. Если он угрожал Томме, он может угрожать и тебе. Или кому-то ещё. — Я не могу. — Занка покачал головой. — Если я пойду в полицию, он исчезнет. Навсегда. А я... я не хочу, чтобы он исчезал. Рию смотрела на него, и в её глазах плескалась смесь страха и сочувствия. — Ты влюбился в него... — сказала она. Это был не вопрос. Занка закрыл глаза и ничего не ответил. Но слёзы, которые потекли по его щекам, сказали всё за него...

Джаббер.

Он вернулся к работе. Зодил дал ему адрес, небольшой склад на окраине, где держали очередного должника, и Джаббер поехал туда без лишних вопросов. Ему нужны были деньги. Нужны были донаты. Нужно было продолжать поддерживать Занку, даже если тот сейчас злился, сомневался, задавал вопросы, на которые Джаббер не мог ответить. В этот раз он работал в паре с Ктони, она сидела на перевёрнутом ящике в углу, пока Джаббер выбивал долг из трясущегося владельца подпольного бара. Ктони была единственной, кто не жаловался на него Зодилу. Не потому, что он ей нравился, скорее, потому что ей было всё равно. Она принимала его таким, какой он есть, слегка поехавший на каком-то стримере, не от мира сего. И Джаббер ценил это. Он работал методично, без лишней жестокости. Зодил предупредил: никаких трупов, и Джаббер сдерживался. Он сломал должнику два пальца, прижал его лицом к столу и спокойно объяснил, что будет, если деньги не появятся через сутки. Этого хватило. Когда они вышли со склада, Ктони захлопнула за собой дверь и покосилась на Джаббера. — Ты сегодня какой-то... тихий, — заметила она. — Даже скучно. — Я устал, — ответил Джаббер. — Устал? — она хмыкнула. — Ты же никогда не устаёшь, ты как робот. Или как псих. Джаббер не ответил. Он шёл по улице, засунув руки в карманы, и чувствовал, как сердце ноет, тупая, постоянная боль, которая не проходила ни на минуту. Он скучал по Занке. Скучал так сильно, что это становилось физическим ощущением, как голод, как жажда, как ломка. Он проверял телефон каждые несколько минут, хотя знал, что Занка не пишет. Знал, что тот ждёт ответа. Знал, что молчание ранит его. Но он не мог ответить. Ктони, шагавшая рядом, вдруг остановилась. — Слушай, Вонгер, — сказала она. — Я не знаю, что у тебя там за хобби, и знать не хочу. Но если тебе нужно отвлечься, могу предложить работу. Не от Зодила. Мою. Нужно кое-кого запугать, плачу хорошо. — Зачем тебе это? — Затем, что ты стремный, — она пожала плечами. — А мне нужно, чтобы кое-кто испугался. Справишься? Джаббер подумал о Занке. — Справлюсь, — сказал он. — Вот и славно. — Ктони хлопнула его по плечу и зашагала к метро. — Завтра созвонимся. Он вернулся домой поздно вечером. Работа с Ктони отняла больше времени, чем он рассчитывал, но деньги того стоили. Джаббер скинул куртку, сел на футон и потянулся к телефону. На экране горело уведомление, сообщение от Тамзи.

«Нидзику сегодня был в офисе. Ему что-то сказали про Томме, он вернулся взвинченный, устроил скандал на пустом месте. Ушёл ночевать к Рию. Кажется, у него очередной нервный срыв. Я пытался успокоить, но он не слушал».

Джаббер прочитал это сообщение дважды. Потом ещё раз. Занка ушёл, к ней. К этой рыжей, вечно улыбающейся, вечно лезущей не в своё дело девчонке, которая крутилась вокруг него с самого начала. Которая трогала его за руки в кафе, обнимала его в парке, предлагала прогуляться, которая сейчас, в эту самую минуту, была рядом с ним, а Джаббер сидел в своей пустой квартире и читал об этом в сообщении. Внутри поднялась знакомая волна. Ревность. Он сжал телефон, Занка был у неё. Занка искал утешения у неё. Занка тянулся к женщинам, сначала Томме, теперь эта. И Джаббер не мог этого выносить. Он набрал ответ:

«Дай мне её адрес.»

Тамзи ответил не сразу. Прошла минута, две, три. Затем пришло сообщение:

«Зачем тебе?»

«Не твоё дело. Адрес.»

Ещё одна пауза. Тамзи явно колебался, Джаббер чувствовал это по тому, как долго он не отвечал.

«За отдельную плату.»

Перевод, и в конце концов сообщение пришло. Адрес. Джаббер прочитал его и поднялся с футона. Он не знал, что будет делать, зайдёт ли внутрь или просто будет стоять под окнами. Но он должен был быть там. Должен был убедиться, что она не прикасается к нему, что Занка не принадлежит ей. Что он по-прежнему принадлежит только ему... Он натянул куртку, сунул в карман телефон и вышел в ночь. Дом, в котором жила Рию, оказался старым жилым зданием в спальном районе, облупившаяся краска на стенах, никаких камер. Джаббер обошёл его по периметру, запоминая расположение окон. На третьем этаже горел свет, два прямоугольника, выходившие на улицу. Кухня и комната. Он видел тени за стеклом: одна, тонкая, женская, двигалась от плиты к столу, вторая, мужская, сидела неподвижно. Занка. Джаббер узнал его силуэт мгновенно, по наклону плеч, по тому, как он подпирал голову рукой, по тому, как свет падал на его волосы. Он стоял через дорогу, прижавшись плечом к стволу старого дерева, и смотрел. Снег падал густо, залепляя плечи его толстовки, таял на дредках. Он не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал, кроме глухой, ноющей ревности, которая пульсировала где-то под рёбрами. Через час свет на кухне погас. Ещё через полчаса погас свет в комнате. Джаббер остался стоять в темноте, глядя на тёмные окна. Он представлял, как Занка устраивается на её диване, или, может быть, она постелила ему в своей комнате, или, может быть, они сидят в темноте и разговаривают, и она касается его руки, и Занка не отстраняется. Эта картина была невыносимой. Он сжимал кулаки в карманах, пытаясь унять дрожь от ярости, и думал. Думал о том, что делать с Рию. Она была проблемой. Все они были проблемой, Томме, Рию, все, кто вставал между ним и Занкой. Томме он убрал. С Рию будет сложнее, Занка был к ней привязан сильнее, и если она вдруг исчезнет, он заметит. Он будет страдать. А Джаббер не хотел, чтобы Занка страдал. Он просто хотел, чтобы Занка был с ним. Только с ним. Может быть, не нужно её убирать... Может быть, нужно сделать так, чтобы Занка сам от неё отвернулся. Чтобы он понял, что никто, кроме Джаббера, не любит его по-настоящему? Что все эти друзья, все эти девушки, они используют его. Они не знают его так, как знает Джаббер. Они не видели его в самые тёмные моменты. Они не считали его самым ценным. А он считал. Время шло, ночь тянулась бесконечно. Снег всё падал, укрывая улицы белым покрывалом, и Джаббер стоял под деревом, глядя на тёмные окна. Он замёрз, по-настоящему замёрз, хотя сам этого не замечал. Пальцы онемели, губы посинели, а он всё стоял и думал о том, что нужно ответить Занке. Что-то, что успокоит его, что-то, что вернёт его, что заставит его забыть о Томме, о Рию, обо всех... Когда небо на востоке начало сереть, он достал телефон. Пальцы почти не слушались, но он медленно, тщательно набрал сообщение:

«Прости, что молчал. Я не знаю, кто такая Томме и почему ты спрашиваешь о ней. Это твой бывший менеджер? Я видел это имя в чате однажды, но не больше. Если кто-то говорит, что я имею к ней отношение, это ложь. Ты же знаешь, что я никогда не стал бы тебе врать.»

Он нажал «Отправить» и остался стоять под деревом, глядя на окна. Через несколько минут свет в комнате зажёгся. Занка проснулся, прчитал. Джаббер ждал. Телефон завибрировал.

«Я скучал тоже. Но мне нужно спросить, это важно. То, что случилось с Томме... это был ты? Мне сказали, что ей угрожали из-за меня. Это правда?»

Джаббер посмотрел на экран. Занка отправил это сообщение до того, как прочитал его ответ, видимо, они разминулись. Он не стал отвечать снова. Просто вышел из сети и убрал телефон в карман. Он не мог дать ему правду. Но он мог дать ему ложь, в которую Занка поверит. Потому что Занка хотел верить. А Джаббер умел давать ему то, что он хотел...

***

Следующие сутки прошли как в тумане. Джаббер работал, сначала на Зодила, потом на Ктони, и работа помогала ему не думать. Не думать о том, что Занка снова у Рию. Не думать о том, что он, возможно, рассказывает ей всё. Он гнал эти мысли прочь, сосредотачиваясь на задачах: выбить долг, запугать свидетеля, заставить человека подписать бумаги. Механические действия, не требующие эмоций. Телефон вибрировал в кармане каждые полчаса. Занка писал и каждое сообщение было как удар под дых.

«Почему ты снова молчишь?»

«Я не хотел тебя обидеть»

«Пожалуйста, ответь»

«Я просто хочу знать правду»

Джаббер читал их все, но не отвечал. К вечеру пришло сообщение от Тамзи:

«Нидзику собирается домой. Видимо, Рию уговорила его вернуться. Будет поздно ночью».

Джаббер прочитал и отложил телефон. Он знал, что нужно делать. Занка вернётся домой поздно, один, через пустые улицы. И Джаббер будет ждать его. Он выехал заранее, добрался до района Рию, когда уже стемнело, и занял позицию в тени старого дерева, того самого, под которым простоял всю прошлую ночь. Он видел, как в окнах горел свет, как тени двигались за стеклом. Он ждал. Снег снова пошёл, мелкий, колючий, и Джаббер натянул капюшон глубже, пряча лицо. В кармане лежала маска, которую он носил во время «работы». Он не планировал показывать лицо. Занка должен был привыкать постепенно. Около полуночи свет в окнах погас. Ещё через полчаса дверь подъезда открылась, и на улицу вышел Занка, он был один. Джаббер видел, как он поёжился от холода, засунул руки в карманы и зашагал в сторону метро. Джаббер двинулся следом. Он держался на расстоянии, ступая почти бесшумно по свежему снегу. Занка шёл быстро, втянув голову в плечи, и не оглядывался. Улицы были пусты, только редкие фонари горели жёлтым светом, разбрасывая длинные тени. Джаббер сокращал дистанцию постепенно, шаг за шагом. Он знал этот маршрут. Знал, где нет камер, где фонари горят через один. Знал, где можно выйти из тени. Занка свернул в переулок, узкий проход между жилыми домами, заваленный снегом. Джаббер ускорил шаг. Он слышал дыхание Занки, видел пар, вырывающийся из его рта. Когда между ними осталось несколько метров, он натянул маску и вышел к нему. Занка услышал шаги за спиной, он обернулся и замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся, но звук застрял в горле. Перед ним стоял человек в тёмной толстовке с надвинутым капюшоном. Лицо скрыто маской, видны только глаза, ярко-розовые, горящие в темноте. Занка попятился, врезался спиной в холодную кирпичную стену и замер. Человек в маске поднял руку, медленно, давая Занке время отстраниться. Занка не двигался. Кончики пальцев коснулись его щеки, грубые, холодные, и Занка вздрогнул. Он чувствовал, как паника поднимается изнутри. А затем, не думая, повинуясь инстинкту, который сработал быстрее разума, Занка размахнулся и ударил. Кулак попал в скулу, под левый глаз. Удар вышел слабым, неловким, но Джаббер не ожидал его. Его голова мотнулась в сторону, и он отступил на полшага, удивлённо моргнув. На секунду между ними повисла тишина, Занка стоял, всё ещё прижавшись к стене, сжимая кулак, и в его глазах плескалась смесь ужаса и изумления от собственной смелости. Он только что ударил человека. Он сделал неуверенный шаг вперёд, протянул руку, то ли чтобы извиниться, то ли чтобы проверить, не ранен ли, но Джаббер резко перехватил его запястье и отшвырнул в сторону. В его глазах, только что смотревших с нежностью, теперь вспыхнула злость. — Ты охуел? — голос прозвучал низко, с угрозой. — Нельзя бить близких людей. Занка не успел ответить. Джаббер схватил его за плечи и впечатал спиной в стену, грубо, сильно, так, что воздух выбило из лёгких. Одна рука зафиксировала его запястья над головой, вторая легла на горло, не сжимала, но держала, обездвиживая. Занка замер, чувствуя, как паника сменяется животным ужасом. Он не мог пошевелиться, не мог дышать полной грудью. Мог только смотреть, как Вацуки наклоняется ближе. — Я забочусь о тебе, — прошептал Джаббер, и его голос звучал почти нежно, несмотря на ярость в глазах. — Я всегда о тебе забочусь, а ты бьёшь меня. Это несправедливо. Ты же знаешь, что это несправедливо... Он стянул маску вниз, ровно настолько, чтобы откэрыть рот, и Занка увидел его губы: потрескавшиеся, сухие, но изогнутые в странной, почти интимной улыбке, но польностью рассмотреть лицо в полумраке не вышло. Джаббер наклонился и провёл языком по щеке Занки, медленно, влажно, от скулы до уголка губ. Это было мерзко. Это было так интимно, что у Занки перехватило дыхание, а по телу пробежала дрожь. — Мой, — прошептал Джаббер в его кожу. — Ты мой. Запомни это. Он отстранился, отпустил запястья Занки и отступил на шаг. Занка стоял, прижавшись к стене, и не мог пошевелиться. Его сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как влажный след на щеке остывает на морозном воздухе. Занка сорвался с места. Он побежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о снег, и остановился только у входа на станцию метро, где горели фонари и стояли люди. Редкие прохожие, кто-то ждал последний поезд, кто-то курил у входа, кто-то просто проходил мимо, обычные люди, живущие обычной жизнью. Занка привалился к стене рядом с автоматом по продаже билетов и сполз вниз, хватая ртом воздух. Его трясло. Люди обходили его стороной, бросая косые взгляды, но никто не подошёл. Он всё ещё чувствовал этот язык на своей щеке. И он не знал, что пугало его больше, то, что сделал Вацуки, или то, что часть его не хотела, чтобы он останавливался.