Гиперфиксация

Занка.

Занка проснулся поздно, почти в полдень и первые несколько минут просто лежал, глядя в потолок и пытаясь собрать мысли в кучу. За окном было серо и тихо, снег перестал идти, но небо оставалось затянутым плотными облаками. Внутри было странное, смешанное чувство. Он всё ещё помнил статьи, которые читал ночью. Помнил каждую деталь: кровь на камеру, наркотики, убийство. Помнил лицо Джаббера на зернистых скриншотах, те же розовые глаза, которые смотрели на него из-под капюшона в переулке. И он не сомневался, ни на секунду что именно Джаббер довёл Томме до ухода. Список его «заслуг» на публику более чем подтверждал это: человек, который разбивал носы, рекламировал наркотики и убивал в прямом эфире, был вполне способен запугать женщину, чтобы она исчезла из жизни того, кого он считал своим. И всё же, что-то мешало Занке просто заблокировать его и забыть. Что-то удерживало его от того, чтобы пойти в полицию, как советовала Рию. Он не мог объяснить это словами. Может быть, дело было в том, что Джаббер, при всех его грехах, ни разу не причинил вреда самому Занке. Может быть, в том, что он был единственным, кто оставался рядом все эти месяцы, пусть и таким извращённым способом. А может быть, Занка просто боялся одиночества, того самого одиночества, которое накрывало его каждый раз, когда Джаббер замолкал. Он не знал. Но факт оставался фактом: он не хотел, чтобы Джаббер исчезал. Он попытался прийти в себя. Душ не помог, вода была слишком холодной, завтрак не помог, потому что завтрака не было. Занка открыл холодильник и уставился на пустые полки. Одинокое яйцо, просроченный соевый соус и половинка лука, которая уже начала подсыхать. Ему стало немного стыдно. Всё это время он скидывал обязанность закупаться продуктами на Тамзи, просто потому, что тот всегда это делал, и даже не задумывался, что у Тамзи, кажется, вообще не было выходных. Он работал каждый день, иногда в ночные смены, иногда в дневные, и всё равно находил время, чтобы зайти в магазин. А Занка просто потреблял это, не спрашивая, откуда что берётся. Интересно, у Тамзи вообще будет выходной на Новый год? Занка вдруг поймал себя на мысли, что Новый год уже совсем скоро. Он почти забыл об этом, все последние недели были заполнены тревогой, стримами, мыслями о всяком, а ведь нужно было подумать о подарках. Для Тамзи, для Рию, для Энджина, может быть, даже для Августа. Что-то простое, недорогое, но от души. Он натянул куртку и вышел на улицу. По дороге в магазин он думал о том, что Рию, наверное, понравился бы новый шарф взамен её любимого жёлтого, который она затаскала до дыр. А Тамзи, может быть термокружка для его бесконечных смен. Эти мысли были простыми, тёплыми, почти нормальными. И Занка держался за них, как за спасательный круг. Ему нужно было хоть ненадолго почувствовать себя обычным человеком, который думает о подарках. Занка брёл между полками круглосуточного магазина, толкая перед собой тележку, которая поскрипывала колёсиками на поворотах. Вокруг было тихо и безлюдно, в будний день, в середине дня, здесь почти никого не было. Занка брал продукты, не особо задумываясь: овощи, яйца, тофу, свежая лапша, кусок свинины. Всё, что могло бы заполнить пустой холодильник. Но мысли его уже были далеко от еды. Он подумал о Рудо. Тот, несмотря на всю свою лёгкость и вечную болтовню искренне поддерживал Занку. Он звал его на коллабы, радовался его возвращению, не задавал лишних вопросов. Что можно подарить человеку, который всегда смеётся? Может быть, фигурку с покемоном, Рудо их коллекционировал. А Корвус? Занка замер у полки с чаем, разглядывая коробки. Корвусу он хотел подарить что-то символическое. Не дорогой подарок, Корвус бы не оценил, он был слишком прагматичен для этого. Но что-то, что скажет «спасибо» без слов. Корвус не был тёплым человеком, он не хвалил, не поддерживал открыто, не говорил «я в тебя верю». Он ведь отправил на выставку. Может быть, хороший ежедневник в кожаном переплёте, чёрном, строгом, как сам Корвус? Или ручка с гравировкой? Занка не был уверен, но сама мысль о том, что он хочет поблагодарить менеджера, согревала. Раньше он только требовал и обижался, теперь он чувствовал что-то похожее на благодарность. Дома он разобрал продукты, забил холодильник, вымыл руки и сел за кухонный стол. Телефон лежал рядом, и он машинально открыл банковское приложение. Цифры на экране заставили его нахмуриться. На самом деле он редко тратил деньги. Основные расходы были предсказуемыми: аренда, продукты, иногда, процент агентству, и редкие импульсивные покупки вроде новой клавиатуры. Всё остальное уходило в накопления. Сумма, которая скопилась на счету за последние месяцы, особенно с учётом недавних рекламных контрактов, оказалась неожиданно большой. Не огромной, но достаточной, чтобы, например, оплатить Тамзи месяц выходных. Если бы тот вообще согласился их взять. Зачем он так много работает? Занка никогда не спрашивал. Тамзи не любил говорить о себе, а Занка не настаивал. Но сейчас, глядя на цифры, он вдруг задумался. В старшей школе Тамзи был другим. Нет, не другим, просто моложе. Они учились в одном классе, но по-настоящему познакомились только на втором году. Тамзи тогда был тихим и шрам через глаз у него появился как раз в те годы, Занка помнил это смутно, обрывками, потому что Тамзи никогда не рассказывал, откуда он. Они сошлись случайно: оба остались после уроков, обоих задержали за какие-то мелкие провинности, и в итоге они просидели в пустом классе до вечера, разговаривая обо всём подряд. Так началась их дружба. Занка откинулся на спинку стула, всё ещё держа телефон в руке. Мысли текли медленно, перескакивая с одного воспоминания на другое. Тамзи познакомил его с Рию ещё в старшей школе, кажется, на каком-то дурацком школьном фестивале, где они втроём пытались запустить самодельный фейерверк и чуть не подожгли спортивный зал. Рию тогда была с двумя хвостиками и в смешных гетрах, и она единственная не растерялась, когда фитиль загорелся быстрее, чем они ожидали: схватила огнетушитель и залила всё пеной. Потом они сидели на крыше школы, грязные, пропахшие дымом, и смеялись до слёз. Это был один из тех моментов, которые остаются с тобой навсегда просто потому, что было хорошо. С Рию и Тамзи было связано много таких моментов. Они вместе прогуливали уроки, готовились к экзаменам, вместе сидели в дешёвых кафе и строили планы на будущее. Тогда всё казалось проще. Тогда они были просто тремя подростками, которые верили, что всё получится. С Энджином Занка познакомился на поступлении, в толпе абитуриентов, когда все нервно сжимали документы и высматривали свои фамилии в списках. Энджин тогда подошёл к нему первым: высокий, с колючими светлыми волосами, уже тогда с тоннелями в ушах и татуировками, выглядывающими из-под воротника. Он наклонился к Занке и спросил низким, спокойным голосом: «Слушай, у тебя сигареты нет?» Занка опешил, во-первых, потому что не курил, а во-вторых, потому что этот незнакомец с внешностью рок-звезды смотрел на него так, будто они уже сто лет знакомы. «Я не курю», ответил он, чувствуя себя немного неловко. Энджин пожал плечами: «Жаль. Нервничаю». Слово за слово, они разговорились, о поступлении, о стримах (Занка тогда только начинал), о музыке. Оказалось, что у них полно общих интересов. Через час они уже сидели в ближайшем кафе и обсуждали, какие игры стоит попробовать в этом году. Так, с нелепого вопроса о сигарете, началась их дружба. А Тамзи в университете проучился недолго. Занка до сих пор помнил, как тот пришёл после первой сессии, бледный, с красными глазами, и сказал: «Я не вывожу». Он отчислился через неделю и почти сразу устроился на работу. Занка тогда не спрашивал почему не хотел давить. Но теперь, спустя почти три года, он вдруг подумал: а что, если Тамзи просто не мог позволить себе учиться? Мысли, которые начались с простого вопроса о деньгах, завели его куда-то глубже, в тёмные углы, куда он никогда раньше не заглядывал. Он вдруг осознал, что ничего не знает о Тамзи. Не просто мало, почти ничего. Где он работает? Тамзи говорил что-то про логистику, но Занка никогда не уточнял. Склад? Офис? Курьерская служба? Он не знал, он не знал даже точного названия компании. Тамзи уходил на смены, возвращался, иногда жаловался на начальника, но никогда не рассказывал ничего конкретного. Занка привык к этому, Тамзи вообще был немногословен. А родители? У Тамзи были родители? Занка напряг память. Рию, та была как открытая книга: она сбежала от матери ещё в старшей школе, жила у тётки, потом снимала квартиру, и Занка знал эту историю почти наизусть. А Тамзи... Тамзи всегда переводил тему. «У меня нет семьи», говорил он, и в его голосе не было ни печали, ни злости, просто пустота. Ему казалось, что это личное, что он не имеет права знать. Но сейчас, сидя на кухне в пустой квартире, он вдруг почувствовал холодок, пробежавший по спине. Он жил с Тамзи почти три года, они спали в соседних комнатах, ели за одним столом. Они делили аренду, продукты, быт. И всё это время Занка не знал о нём ничего. Вообще ничего. Как будто Тамзи был не человеком, а тенью, удобной, привычной, но не имеющей прошлого. И это было странно и страшно. Потому что если Тамзи мог скрывать свою жизнь так тщательно и так долго, что ещё он мог скрывать? Занка вздрогнул от резкого звука. Будильник. Он совсем забыл о времени. Стрим должен был начаться через час, а он всё ещё сидел на кухне, погружённый в мысли, которые уводили его всё дальше и дальше. Он встал, потянулся и взял телефон, чтобы проверить уведомления. На экране висело несколько сообщений, одно от Корвуса с напоминанием о завтрашнем созвоне, одно от Рию с дурацким мемом, и два от Джаббера. Занка замер, глядя на его ник. Палец завис над экраном. Всего на секунду. Затем он решительно смахнул уведомления в сторону и убрал телефон в карман. Не сейчас. Если он прочитает их сейчас, если увидит, что написал Джаббер, это выбьет его из колеи. А ему нужно было собраться и провести стрим. Он не мог позволить себе развалиться перед тысячами зрителей. Он прошёл в комнату, сел в кресло, проверил камеру, микрофон. Привычные действия, которые всегда помогали ему сосредоточиться. Через сорок минут он уже был в эфире.

Джаббер.

Он вернулся с Frostbyte Expo поздно ночью, всё ещё чувствуя на пальцах холод от синих роз, которые оставил на столе у Занки. Внутри было странное, почти эйфорическое спокойствие. Занка смотрел на него. Занка не закричал, не позвал охрану, не попытался ударить снова, хотя Джаббер видел по его глазам, что он хотел. Но он сдержался, и это было... многообещающе. Когда он зашёл в свою тёмную квартиру (света всё ещё не было), он сел на футон. Достал телефон, чтобы написать Занке что-то тёплое, что-то, что сгладит их встречу на выставке. И тут он увидел уведомления, десятки, сотни. Его аккаунт в соцсетях, который он не открывал годами, вдруг ожил. Упоминания, комментарии, репосты. Он открыл одно из них и замер. Пост. Фотография с выставки. Он сам, в толпе, капюшон сдвинут, маска приспущена. И подпись: «Это же Вонгер? Треш-стример, который убил человека? Что он делает на Frostbyte Expo?» Джаббер смотрел на экран и чувствовал, как внутри медленно, неумолимо поднимается ярость. Кто-то узнал его, сфотографировал и выложил это в сеть. Он пролистнул дальше. Статьи, старые статьи, которые он надеялся похоронить навсегда, снова всплыли. «Кровь на камеру: с чего начинался Вонгер». «Вонгер и наркотики». «Смерть в прямом эфире». Их вытащили из архивов, привязали к его имени, и теперь они расходились по сети с новой силой. Ярость была такой сильной, что у него потемнело в глазах. Он делал всё, чтобы не засветиться. Он надел маску, снял кольца, спрятал дреды. Был осторожен. И всё равно какой-то ублюдок узнал его и выставил на всеобщее обозрение. Теперь Занка увидит... Занка прочитает. Теперь Занка узнает всё и Джаббер не сможет это контролировать. Он швырнул телефон в стену и закрыл лицо ладонями. Нужно было что-то делать. Но что? Отрицать? Бежать? Признаться? Он не знал. Единственное, что он знал точно: Занка не должен отвернуться от него. Он не спал всю ночь, сидел в темноте на продавленном футоне, привалившись спиной к холодной стене, и думал. Телефон валялся у его ног, точнее, то, что от него осталось. Он разбил его через час после того, как увидел статьи. Просто сжал в руке слишком сильно, а потом швырнул в стену с такой силой, что экран разлетелся осколками по полу. Теперь телефон лежал грудой бесполезного пластика и стекла, и Джаббер не мог проверить, написал ли ему Занка. Не мог ответить, даже если бы хотел. Единственным способом оставаться на связи теперь был старенький комп, который он включал только для того, чтобы смотреть стримы. Медленный, глючный, с вечно залипающей клавиатурой. Но другого выхода не было. Переписываться с Занкой ему теперь оставалось только оттуда. Статьи. Посты. Скриншоты. Вся та грязь, которая снова всплыла на поверхность и теперь грозила разрушить единственное, что имело для него значение. Он думал о том, как похоронить всё это снова. Первым решением было найти того, кто выложил фото, и заставить его удалить пост. Угрозами, деньгами, силой, неважно. Но он понимал: даже если один пост исчезнет, информация уже разошлась. Скриншоты уже сделаны, репосты уже пошли. Интернет не забывает. Выжигать всё по одному было бессмысленно. Тогда, может быть, переключить внимание? Создать шум вокруг чего-то другого, более громкого, более скандального, чтобы статьи о Вонгере утонули в новом потоке? Он мог бы... Утром он поехал к Зодилу. Денег не было совсем, даже на новый телефон, даже на проезд и он добирался пешком через полгорода, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи. Холодный ветер пробирал до костей, но Джаббер почти не чувствовал его. Он думал о Занке. О том, что тот, возможно, уже прочитал статьи. О том, что он, возможно, уже написал что-то, а Джаббер не мог ответить. Зодил ждал его в своём подвальном офисе, развалившись в кресле. Он окинул Джаббера взглядом, оценивающим, но не удивлённым, и усмехнулся. — Я видел статьи, — сказал он без предисловий. — Ты засветился, Вонгер. Я же говорил: не привлекай внимание. — Мне нужны деньги, — ответил Джаббер, не реагируя на упрёк. — И работа. — Деньги, работа... — Зодил покачал головой. — Тебе пора сменить имидж. Я не хочу, чтобы толпа фанатов наткнулась на тебя, когда ты выбиваешь очередной долг. Это плохо для бизнеса. Подстригись, что ли или перекрасься. Или кольца сними, чтобы даже по рукам не вычислили. — Я уже снял. — Ладно, деньги я дам, работу тоже. Есть один должник, совсем обнаглел. Справишься сегодня, получишь сверху. Джаббер справился за час. Должник, отдал деньги после первого же удара, и Джаббер вернулся к Зодилу с наличными. Тот отсчитал ему пачку купюр и добавил, уже без усмешки: «Имидж, Вонгер. Займись им, я серьёзно». Он вернулся домой поздно вечером, когда город уже погрузился в темноту. В квартире было светло, впервые за несколько недель. Он оплатил свет утром, сразу после того, как получил деньги от Зодила, и теперь тусклая лампочка под потолком горела, отбрасывая жёлтый круг на пол. Это было странное ощущение, почти забытое. Свет делал комнату обнажённой, показывал каждую пылинку, каждую трещину на стенах. Джаббер снял куртку, бросил её на стул и опустился на пол, прямо посреди комнаты, скрестив ноги. Ему нужно было только одно: написать Занке. Он достал новый телефон и с тормозящей клавиатурой и открыл чат. Пальцы дрожали. Он набрал первое сообщение.

«Ты видел статьи и знаешь, что обо мне пишут. Я не буду оправдываться, мне не за что извиняться. Я резал себя на камеру, потому что это был единственный способ почувствовать хоть что-то, а люди платили мне за это. Они хотели видеть кровь, и я давал им её. В этом не было ничего плохого, я никого не заставлял смотреть. Наркотики? Да, я употреблял и употребляю сейчас, но не часто. Да, я рекламировал наркошопы, это был бизнес, и он работал. Я убил человека случайно, он сам полез в драку, я не хотел его смерти. Но я не считаю себя убийцей. А Томме... да, я избавился от неё. Она встала между нами. Она касалась тебя, улыбалась тебе, была рядом, а я не мог этого вынести. Я не причинил ей вреда. Я просто сделал так, чтобы она ушла. Потому что ты должен был быть только моим. Потому что я люблю тебя. Так, как никто никогда не полюбит».

Он нажал «Отправить» и, не дожидаясь ответа, начал набирать второе сообщение.

«До тебя у меня не было ничего. Я просыпался, работал, возвращался домой и ложился спать. Всё было серым, бессмысленным. А потом я увидел тебя, твой стрим, твоё лицо, голос. Ты стал моим светом, единственным, что имело значение. Я живу ради тебя. Дышу ради тебя. Ты моя причина вставать по утрам. Я знаю, что ты можешь меня возненавидеть после всего, что узнал. Но я не могу перестать тебя любить. Не могу и не хочу».

Он отправил второе сообщение и отложил телефон. Он только что вывернул себя наизнанку без прикрас и оправданий, без попытки казаться лучше, чем он есть. И теперь ему оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что Занка не отвернётся и поймёт. Что Занка останется. Потому что без него не было смысла ни в чём...

Занка.

Занка поприветствовал чат, запустил игру и начал рассказывать о Frostbyte Expo, о том, как всё прошло, о панели, об Августе, который чуть не разнёс отель, об Энджине, который более спокойно чувствовал себя на этом событии. Зрители слушали с интересом, задавали вопросы, кидали донаты. Всё шло спокойно. Он заметил его ник в списке зрителей почти сразу. Вацуки. Джаббер. Тот самый человек, о котором он думал весь день. Занка на секунду замер, но быстро взял себя в руки и скрыл его из списка, просто чтобы не отвлекаться, и не видеть этот ник перед глазами весь стрим. Он не хотел, чтобы присутствие Джаббера выбило его из колеи. По крайней мере, так он сказал себе. Чат тем временем начал задавать вопросы. Сначала про цветы, кто-то видел букет синих роз на фотографиях с выставки и спрашивал, откуда они. Занка отшутился: «Тайный поклонник», и попытался перевести тему. Но затем вопросы стали другими.

«Занка, ты видел статьи про Вонгера?»

«Это правда, что он был на выставке?»

«Говорят, он твой фанат?»

Сообщения появлялись одно за другим, и Занка почувствовал, как внутри всё напряглось. Но прежде чем он успел ответить, сообщения начали исчезать. Модераторы включились быстро. Чат очищали от любых упоминаний Вонгера. Занка не знал, кто дал такую команду, Корвус, Семиу или кто-то ещё, но был благодарен. Он коротко сказал: «Ребята, давайте без сплетен. У нас тут игра вообще-то», и переключился обратно на геймплей. Через час он заметил кое-что странное. Онлайн рос. Пять тысяч. Шесть. Семь. Девять. Двенадцать. Занка смотрел на цифры и чувствовал, как внутри разрастается холод. Чат при этом был почти мёртв. Редкие сообщения от реальных зрителей тонули в пустоте. Боты. Кто-то накручивал ему просмотры прямо сейчас, в прямом эфире, и остановить это было невозможно. Он продолжал играть, стараясь не подавать виду, но его голос стал жёстче. Он пытался шутить, но внутри нарастала паника, но внутри него нарастала паника. Счётчик онлайна на экране превратился в издевательство. Двадцать пять тысяч. Тридцать. Тридцать пять. Сорок. Нереальная цифра. Такие показатели были только у топовых стримеров в дни крупных событий. Но чат оставался почти мёртвым, только редкие сообщения от реальных зрителей, которые с удивлением спрашивали:

«Что происходит?»

«Почему так много людей и так тихо?»

«Это боты?»

А потом начали заходить настоящие люди. Те, кто увидел безумные цифры в списке активных трансляций и пришёл посмотреть, что же такого происходит. Они заходили, видели обычную игру, обычного парня в кресле, и писали:

«И это всё?»

«Сорок тысяч ради этого?»

«Накрутка, сто процентов»

Занка читал эти сообщения и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Не метафорическая, а самая настоящая, физическая. Его мутило. Руки начали дрожать, а перед глазами всё поплыло. На втором мониторе всплыло уведомление от Корвуса, всего два слова: «Отключай. Сейчас». Занка посмотрел в камеру, попытался улыбнуться, вышло криво, неестественно, и сказал: «Ребята, извините. Я... я скоро вернусь». Он нажал кнопку завершения трансляции и, не дожидаясь, пока экран погаснет, сорвал наушники и бросился в ванную. Он едва успел добежать до унитаза. Его вывернуло резко, до спазмов в животе. Он стоял на коленях на холодном кафеле, вцепившись пальцами в край унитаза, и его рвало снова и снова, хотя в желудке почти ничего не было. Сорок тысяч. Сорок тысяч ботов на его стриме. Вся сеть уже, наверное, обсуждала его. Накрутка. Позор. Конец. Дверь ванной открылась. Занка не услышал шагов, только почувствовал, как кто-то опустился рядом с ним на колени. Тамзи. Один наушник всё ещё болтался на проводе, вытянутый из уха. Он ничего не спросил, просто положил руку Занке на спину, между лопаток, и держал так, пока того рвало. Тёплая, тяжёлая ладонь. Единственное, что было реальным в этот момент. — Дыши, — сказал Тамзи негромко. — Медленно, вдох, выдох. Давай, Нидзику. Занка попытался. Получилось не сразу. Но он дышал, а Тамзи сидел рядом, не убирая руку, и молча ждал. Он не спрашивал, что случилось, как тогда, в старшей школе, когда Занка провалил первый важный экзамен, а Тамзи просидел с ним на крыше до темноты, ничего не говоря. Тамзи исчез на пару минут и вернулся со стаканом воды, в котором плавал тонкий ломтик лимона. Он опустился на корточки перед Занкой, который всё ещё сидел на холодном кафеле, привалившись спиной к стене рядом с унитазом, и протянул стакан. — Выпей, — сказал он. — Это поможет. Меня так поили, когда я травился, ну, или когда перепивал. Универсальная штука. Занка взял стакан обеими руками. Пальцы дрожали, и вода чуть не расплескалась, но он сделал глоток. Холодная, с кислинкой. Она действительно немного помогла, прочистила горло, смыла мерзкий привкус. Он сделал ещё глоток, потом ещё, а потом прижал стакан к груди и закрыл глаза. — Моей стримерской карьере конец, — сказал он тихо. Голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Сорок тысяч ботов, Тамзи. Сорок тысяч. На моём стриме. Ты представляешь, как это выглядит со стороны? Никто не поверит, что я не имею к этому отношения. Я уже представляю, что скажет Корвус. «Ты понимаешь, что это репутационный удар?», «Рекламодатели разорвут контракты», «Я же говорил тебе быть осторожнее». Он будет прав. Он всегда прав! — Корвус мудак, — спокойно сказал Тамзи. — Но он не дурак. Он разберётся. — А если нет? — Занка открыл глаза и посмотрел на Тамзи. — Если никто не разберётся? Если меня просто отменят? Я только вернулся, начал снова что-то из себя представлять. А теперь это... Тамзи помолчал, глядя на него, а потом пожал плечами. — Тогда начнёшь заново. Ты уже делал это, справишься и сейчас. Занка не ответил. Он просто сидел на полу, прижимая к груди стакан, и чувствовал, как внутри медленно, очень медленно отпускает...

Корвус и Семиу.

Корвус сидел за своим столом, уставившись в монитор, где всё ещё висела статистика последнего стрима Занки. Сорок две тысячи пиковых зрителей. Цифра, которой позавидовал бы любой топовый стример и почти полное отсутствие активности в чате. Семиу стояла рядом, держа в руках планшет, и её лицо было мрачнее обычного. — Боты направлены только на него, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — Я проверила другие каналы агентства. У Энджина обычный онлайн, у Августа так же средний. У остальных тоже. Кто-то целенаправленно хочет подорвать деятельность Занки. — Кто? — коротко спросил Корвус. — Пока неясно. Ботов заказывали с разных IP, из разных сетей. Это не один человек. Выяснить, кто именно за этим стоит, быстро не получится. Нужно время и специалисты. Корвус потёр переносицу. Он выглядел уставшим, за последние несколько дней он спал едва ли по четыре часа, разбираясь с последствиями выставки и внезапным наплывом рекламодателей. А теперь ещё и это. — Возьми этот вопрос на себя, — сказал он. — Подключай кого угодно, трать сколько нужно. Я хочу знать, кто это делает. А я пока займусь Занкой и рекламодателями. Если они начнут паниковать и рвать контракты, мы потеряем не только его, мы потеряем доверие ко всему агентству. — Занка в истерике? — спросила Семиу, впервые за весь разговор оторвавшись от планшета. — Я ещё не звонил ему. Но, судя по тому, как он выключил стрим, да. Ему нужно время, чтобы остыть. Я свяжусь с ним завтра утром. Семиу кивнула. Она уже собиралась уходить, но задержалась у двери. — Корвус, — сказала она, не оборачиваясь. — Если выяснится, что это его сталкер... Если это тот самый Джаббер... — То мы будем решать проблему, — перебил Корвус. — Как всегда. А пока, работаем. Семиу вышла, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Корвус остался один в полумраке офиса, глядя на цифры, которые могли разрушить карьеру его самого нестабильного и самого талантливого стримера.

Джаббер.

Он сидел на полу перед компьютером, поджав ноги, и смотрел стрим. Занка был в кадре уставший, но собранный. Джаббер смотрел на него с особой, почти болезненной любовью. Он ждал когда Занка закончит стрим, прочитает его сообщения, когда ответит. Он представлял, как Занка откроет чат, как пробежит глазами по строкам «я люблю тебя», «ты — моё самое ценное», и как его глаза расширятся. Может быть, от ужаса. Может быть, от чего-то ещё. Джаббер надеялся на второе. Но потом он заметил цифры. Он знал, сколько у Занки зрителей обычно, пять-шесть тысяч, не больше. А тут счётчик полз вверх с неестественной скоростью, Джаббер нахмурился. Он слишком хорошо знал, как это работает. Когда-то он сам продвигал себя такими методами накручивал ботов, не стесняясь и почти в открытую заявляя об этом на трансляциях. Тогда ему было плевать. Но сейчас он знал и другое: особенности стриминга в Азии. Здесь к таким вещам относились иначе, жёстче, непримиримее. Накрутка могла убить карьеру. И кто-то, какой-то ублюдок решил насолить Занке именно так. Джаббер сжал кулаки. Вот же сука. Он не знал, кто это, но он знал, что это его шанс. Шанс помочь Занке, расположить его к себе. Шанс доказать, что он не просто псих, не просто угроза, а кто-то, кто может защитить. Он схватил телефон и открыл чат, Занка ещё был в эфире, но Джаббер уже набирал сообщение. «Я видел, что случилось. Я узнаю, кто это сделал. Обещаю». Он отправил его и откинулся на спину, глядя в потолок.

Занка.

Тамзи ушёл только после того, как убедился, что Занка хотя бы перестал дрожать. Он помог ему дойти до кровати, принёс ещё один стакан воды, на этот раз без лимона, потому что лимон кончился, и сел на край матраса, скрестив руки на груди. — Тебе нужно поспать, — сказал он. — Завтра будет новый день. Корвус что-нибудь придумает, ты же его знаешь. — Знаю, — ответил Занка. — Поэтому и не сплю. Тамзи хмыкнул, но ничего не сказал. Он посидел ещё немного, просто молча, а потом поднялся и направился к двери. У порога обернулся. — Если что, я в своей комнате. Не геройствуй. — Не буду, — пообещал Занка. Но как только дверь за Тамзи закрылась, он взял телефон. Спать он не мог, адреналин всё ещё бурлил в крови, смешиваясь с тошнотворным осадком после рвоты. Он открыл ленту новостей и тут же пожалел об этом. Посты уже появились первые, но, судя по скорости, далеко не последние. «Занка накрутил 40 тысяч ботов?», «Стример или мошенник?», «Кто-то сливает бюджет на ботов для Нидзику, сам или конкуренты?». Комментарии были ещё хуже. Кто-то писал, что это он сам, намеренно, чтобы привлечь внимание. Кто-то, что по глупости, купил дешёвых ботов у непроверенных людей. Кто-то предполагал, что ему «помогли», тайный спонсор, конкурент, сталкер. Занка читал это и чувствовал, как внутри снова поднимается тошнота. Телефон завибрировал, сообщение от Джаббера. Он увидел его краем глаза, Занка замер. Он вдруг вспомнил, что так и не прочитал то, что Джаббер писал ему раньше, перед стримом, когда он намеренно смахнул уведомления. Самое время добить себя, что бы уснуть и никогда не проснуться. Первое сообщение было о крови. Занка представил это, тёмную комнату, дрожащие пальцы, алые полосы на предплечьях, и его передёрнуло. Не от отвращения к Джабберу. От ужаса перед тем, насколько человек может быть сломлен. Насколько он может не видеть другого выхода. Второе о наркотиках. Джаббер писал об этом так, будто речь шла о продаже подержанных вещей. Занка перечитал эту часть дважды. В ней не было ни капли раскаяния, ни тени сомнения. Только спокойная, жуткая уверенность человека, который не считает себя виноватым. И от этого внутри что-то сжалось, липкое чувство, похожее на осознание пропасти, которая была между ними. Третья часть была об убийстве. Занка прижал ладонь ко рту, его начинало мутить снова, как час назад в ванной. И в этом была самая страшная часть. Он жил с этим грузом и не чувствовал его тяжести. Четвёртая часть была о Томме. Занка знал это и раньше, но теперь, читая слова, написанные самим Джаббером, он почувствовал, как внутри что-то обрывается. Джаббер действительно так думал, не лгал и говорил правду. Занка отложил телефон и прижал ладони к лицу. Голова болела, тупая, давящая боль, которая началась где-то в затылке и теперь расползалась по всему черепу. В комнате стало душно, хотя окно было приоткрыто. Воздух казался густым, вязким, и каждый вдох давался с трудом. К горлу снова подступила тошнота, он сглотнул, пытаясь подавить её, но она не уходила. А потом — последние сообщения. «Я люблю тебя». Эти слова, те самые, которые когда-то грели его, теперь жгли. Они были прекрасны и ужасны одновременно. Они были искренни, в этом не было сомнений. И от этого становилось только хуже. Потому что Занка не мог их оттолкнуть. Не мог просто заблокировать Джаббера и забыть. Он чувствовал, как внутри всё смешивается: отвращение, страх, жалость, странная, болезненная благодарность. Ему было душно. Его тошнило. Голова раскалывалась. Он свернулся калачиком на кровати, прижимая телефон к груди, и закрыл глаза. Он не знал, что ответить.