Пепел Империи

То самое пугающее «завтра» всё-таки наступило. Не резко. Не громко. А вместе с тупой болью во всём теле. Тэхён медленно пришёл в себя, чувствуя, как затекли плечи, спина и шея после ночи на жёсткой деревянной лавке. Тело ломило так, будто его били всю ночь. Холод маленькой комнаты никуда не делся — наоборот, за ночь он будто въелся под кожу. Дерево под ним оставалось ледяным. Одежда неприятно отсырела от сырости. А пальцы едва слушались после сна в неудобной позе. Если это вообще можно было назвать сном. Скорее короткое забытьё от усталости. Тэхён медленно приподнялся, тихо поморщившись от боли в спине. За маленьким окном под потолком уже пробивался серый утренний свет. Бледный. Холодный. Совершенно не похожий на что-то хорошее. И стоило ему окончательно проснуться, как сознание почти сразу догнало главное. Сегодня. Герцог. Проклятие. « — У тебя есть время до завтра. » Тэхён прикрыл глаза и тяжело выдохнул, медленно проводя ладонями по лицу. Лучше бы он всё ещё спал. Или вообще не просыпался сегодня. — И как мне вообще лечить его?.. — бормотал Тэхён себе под нос хриплым после сна голосом. — Просто направить огонь, как обычно?.. А если за один раз не получится?.. Мысли метались слишком быстро. Цеплялись одна за другую. Не давая ухватиться хоть за что-то нормальное. — А-а-а, чёрт… — тихо простонал он, нервно запуская пальцы в и без того растрёпанные пепельные волосы. — Я же даже с проклятиями никогда дела не имел… Пальцы сжались у корней сильнее. Будто это могло заставить голову работать лучше. Но внутри только нарастала паника. Потому что одно дело — лечить. К этому он привык. Болезни. Раны. Переломы. Даже то, от чего уже отказывались другие лекари. Его дар всегда сам будто чувствовал, что делать. Голубой огонь касался чужого тела — и исцелял. Иногда мягко. Иногда болезненно. Но исцелял. А проклятие… Тэхён медленно опустил руки, уставившись в пол перед собой. Это было другое. Совсем. Он до сих пор помнил руку герцога. Чёрную. Разлагающуюся. Будто сама плоть медленно умирала заживо. И то, как его огонь тогда отреагировал. Слишком резко. Словно пытался дотянуться до этой дряни сам. Тэхён нервно сглотнул. Что если его дар не справится? Что если станет хуже? Что если он случайно убьёт герцога прямо на месте? От одной этой мысли внутри всё похолодело. Потому что тогда его уже точно никто не отпустит живым. — Нет… нет, нет… — Тэхён тут же быстро замотал головой, будто пытался вытряхнуть собственные мысли прежде, чем они окончательно доведут его до паники. Если дар отзывается на проклятие… Значит, он может его исцелить. Не убить. Так ведь? Он судорожно выдохнул, опуская руки. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро. Но внутри этой паники уже пробивалась другая мысль. Более чёткая. Более страшная. Потому что проклятие — это чёрная магия. Тёмная. Разрушающая. А его сила…Белая. Противоположная. Тэхён медленно поднял взгляд в пустоту перед собой. И вдруг слишком ясно представил, что произойдёт, когда две такие силы столкнутся напрямую. Его огонь не лечит мягко. Не тогда, когда борется с чем-то настолько глубоко въевшимся. Он выжигает. Очищает. Ломает болезни изнутри, чтобы тело смогло выжить. И если проклятие уже настолько проросло в герцога… Тэхён нервно сглотнул. — Это будет больно… — пробубнил он почти обречённо, отпуская измученные волосы. Очень больно. И почему-то именно эта мысль сейчас пугала его почти так же сильно, как собственная возможная смерть. Поток мыслей резко оборвался от звука открывающейся двери. Щёлкнула щеколда. Старое дерево тяжело скрипнуло. Шаги. Тяжёлые. Размеренные. Тэхён тут же напрягся всем телом раньше, чем успел подумать. Инстинктивно. Как зверёк, который слишком привык ждать опасность после любого шума. В комнату вошёл стражник. Он даже не посмотрел на Тэхёна нормально — только мазнул по нему холодным, пренебрежительным взглядом, будто перед ним сидел не человек, а что-то временное. Ненужное. Молча поставил на стол новую миску с глухим стуком, забрал вчерашнюю и так же молча развернулся к выходу. Ни слова. Только звон металла на поясе и тяжёлые шаги по полу. Тэхён не сводил с него взгляда, пока дверь снова не закрылась. Щёлк. Щеколда встала на место. И только тогда он медленно выдохнул. Напряжение из тела ушло не полностью — лишь чуть ослабло. Тэхён перевёл взгляд на стол. На еду. В миске лежал разваренный картофель. Слипшийся. Потемневший. Такой мягкий, что больше напоминал вязкую кашу, чем нормальную еду. От него поднимался слабый пар, но запах был пресный. Почти никакой. Тэхён какое-то время просто смотрел на миску молча. А потом тихо хмыкнул себе под нос. Герцог, видимо, решил, что кормить пленную «белую ведьму» чем-то лучше — слишком большая роскошь. Будет ли он жаловаться на это? Нет. Тэхён только устало потёр лицо ладонью и подтянул к себе миску ближе. Хотя бы не голодом морят. И уже хорошо. Он слишком хорошо помнил времена, когда даже такая еда казалась чем-то почти роскошным. Когда приходилось доедать чужие объедки. Воровать хлеб. Драться с дворовыми псами за похлёбку. По сравнению с этим…Картофель. Пусть разваренный. Пусть безвкусный. Пусть больше похожий на липкую массу. Но тёплый. Желудок болезненно сжался от запаха еды, напоминая, что вчерашний суп давно перестал ощущаться сытостью. Тэхён тяжело выдохнул и всё-таки взял ложку. Картофель оказался пресным. Почти без соли. Разваренным настолько, что во рту превращался в вязкую кашу. Но он всё равно ел. Медленно. Молча. Потому что выбирать в своей жизни он привык редко.. Покончив с этим жалким подобием еды, Тэхён запил всё остатками вчерашней воды из кувшина. Вода была холодной. Почти ледяной. Но хотя бы смывала вязкий вкус разваренного картофеля. Он поставил кувшин обратно на стол и снова забрался на лавку с ногами, подтянув колени к груди. Руки тут же обвили себя за плечи. Будто так можно было удержать хоть немного тепла. Или себя самого. Комната всё ещё оставалась холодной, сырой, тихой. Но герцог пока не звал. Значит — занят. Государственные дела. Советники. Документы. Что угодно. А значит, у Тэхёна было немного времени подумать. Хотя мысли сейчас скорее душили, чем помогали. Потому что исцеление лёгким не будет. Ни для герцога. Ни для него самого. Так было всегда с его даром. Если рана маленькая — всё проходило почти мягко. Только лёгкое жжение под кожей, будто тёплый огонь осторожно касался тела. Но если болезнь была серьёзной… Если внутри человека уже сидела какая-то дрянь… Тогда всё менялось. Огонь становился другим. Жёстче. Он не просто лечил. Он будто выжигал болезнь изнутри. Тэхён до сих пор помнил, как выглядели тяжёлые исцеления. Как под голубым светом стягивалась кожа. Как чернели и исчезали заражённые ткани. Как люди кричали, потому что ощущение было такое, будто тебя живьём держат в огне. Мерзко. Страшно. Тэхёна самого иногда мутило от этого зрелища. Один раз его даже вырвало после особенно тяжёлого лечения. После этого он почти всегда отворачивался. Или закрывал глаза. Потому что смотреть, как его собственный дар ломает чужую плоть ради спасения, было… неправильно. А проклятие герцога выглядело хуже любой болезни, что он видел раньше. Намного хуже. Тэхён медленно уткнулся лбом в колени. И дело было не только в герцоге. Дар всегда забирал что-то и у него самого. Иногда — просто силы. После обычного лечения он чувствовал только усталость. Но бывало и другое. Когда после тяжёлых ран ноги переставали держать его сразу после использования магии. Он просто падал. На землю. На пол. Куда придётся. Не в силах даже нормально пошевелиться. Иногда его поднимали. Иногда кто-то помогал дойти до кровати. А иногда он отключался прямо там, где стоял, и приходил в себя только через сутки. И это были обычные болезни. Обычные раны. Тэхён нервно сжал пальцы на ткани штанов. А сейчас ему придётся лезть в чёрное проклятие, которое годами жрало человека изнутри. И он ведь видел только ладонь. Только один участок кожи. Одну часть того ужаса, который медленно жрал герцога изнутри. Тэхён медленно поднял голову, уставившись в пустоту перед собой. А если проклятие уже пошло дальше? Если оно не только на руке? Если эта чернота давно расползлась под одеждой по всему телу?.. От этой мысли внутри неприятно похолодело. Потому что тогда одного прикосновения точно не хватит. Возможно, придётся касаться других участков кожи. Мысли резко свернули совсем не туда. И прежде чем Тэхён успел себя остановить, воображение предательски подкинуло образ герцога без верхней одежды. Тэхён тут же резко зажмурился. — Нет. Нет-нет-нет… Он быстро мотнул головой, будто пытался вытряхнуть из неё эти мысли. Щёки неожиданно начали гореть. Да что с ним вообще не так?! Из всех вещей, о которых сейчас стоило переживать, его мозг решил представить именно это?! Высокого. Тяжёлого. Вечно холодного герцога Блэквуд с этими чёрными волосами, татуировками и проклятием, расползающимся по телу. Тэхён тихо простонал себе в колени и сильнее сжался на лавке. Нет. Нет. Ему нужно думать о лечении. О том, как не угробить герцога. О том, как самому выжить. А не… не об этом. Но чем сильнее он пытался отогнать этот образ, тем наглее он возвращался — уже не обрывками, а цельными, слишком чёткими картинками. Широкие плечи под плотной чёрной одеждой. Тяжёлый плащ, который ложится на них так, будто вес для этого человека вообще не существует. Сильные руки в кожаных перчатках. Спокойные. Уверенные. Такие, которые не дрожат. Ни в бою. Ни когда отдают приказы. И голос. Тот самый. Ровный. Низкий. Пугающе собранный. Будто в нём нет места сомнениям. Тэхён резко выдохнул, будто его изнутри кто-то толкнул. — Чёрт… — обречённо пробормотал он, закрывая лицо руками. Пальцы тут же прижались к горячим щекам. Стыдно. Нелепо. И совершенно не вовремя. — Мне вообще не это сейчас надо думать… — глухо пробурчал он себе в ладони, сжимаясь сильнее, будто хотел спрятаться целиком. Но мозг, предательский и упрямый, не собирался останавливаться. Он только с ещё большей настойчивостью подкидывал детали. Слишком живые. Слишком реальные. Будто герцог стоял не где-то там, в недосягаемом замке, а прямо в этой тесной комнате. Тэхён зажмурился сильнее. И тихо, почти беззвучно добавил: — Я сейчас вообще не о том должен думать… совсем не о том… Звук щеколды прозвучал почти как спасение. Дверь распахнулась резко, с сухим металлическим скрипом, и в тесную комнату вошли двое стражников. Они заполнили собой всё пространство сразу. Тяжёлые доспехи. Плотные плащи. Запах железа и мокрой кожи. Холодная выправка людей, которые не задают вопросов. Тэхён даже не успел подняться. — Его Светлость отдал приказ привести тебя. Голос был ровный. Без эмоций. И от этого звучал ещё жестче. Он только успел моргнуть. А дальше его уже подняли с лавки. Грубо, без аккуратности, как поднимают мешок с зерном, а не человека. Пальцы стражников впились в предплечья, вытаскивая его наружу. Тэхён дернулся — скорее от инстинкта, чем от реальной попытки сопротивления, но его тут же повели вперёд. Дверь за спиной хлопнула. И коридор поместья поглотил его полностью. Холод ударил сразу. Не уличный — другой. Каменный. Глубинный. Такой, что жил в самих стенах. Коридоры были широкими. Выложенными серым, отполированным временем камнем. По стенам тянулись высокие арки, украшенные резьбой. Не роскошной. А строгой. Почти военной. Узоры не радовали глаз, а скорее напоминали о порядке, власти и дисциплине. Факелы в железных держателях горели ровным, чуть дрожащим пламенем. Свет ложился на стены полосами, вытягивая тени так, будто сам замок наблюдал за каждым, кто проходил внутри. Где-то далеко слышались шаги. Разговоры. Приглушённые голоса слуг. Иногда мимо проходили люди.: Слуги в серой и тёмной форме,. С опущенными глазами. С подносами. Стопками белья или бумагами. Они не задерживали взгляд на Тэхёне дольше секунды. Только один взгляд — быстрый, оценивающий. И сразу в сторону. Как будто он был чем-то, о чём лучше не думать. Навстречу прошла женщина-служанка с кувшином воды. Замерла на долю секунды, потом резко опустила голову и ускорила шаг. Стражники шли молча. Слишком уверенно. Слишком привычно. И чем глубже они продвигались, тем яснее становилось: это место не просто богатое. Это место, где всё подчинено. Каждый коридор. Каждая дверь. Каждый взгляд. Тэхён сглотнул. И заставил себя смотреть по сторонам. На гербы, выбитые в камне. На закрытые двери с тяжёлыми металлическими ручками. На узкие витражные окна, через которые пробивался холодный свет утра. И на людей, которые появлялись и исчезали, будто не существовали здесь полностью — только выполняли свою роль. Он чувствовал, как внутри снова начинает подниматься дрожь. Не только от страха перед герцогом. А от этого ощущения масштаба. Он здесь — никто. Даже не гость. Инструмент. И всё это место будто уже знало, зачем его ведут дальше. Он даже не заметил, как они дошли до двери кабинета. Коридор здесь изменился — стал тише, тяжелее. Камень под ногами был отполирован до холодного блеска, По стенам тянулись строгие резные узоры. А свет факелов ложился ровными пятнами, не давая теням разгуляться, но и не прогоняя их до конца. Эту дверь он запомнил. Вчера его привели именно сюда. Тогда она казалась просто границей между “до” и “после”. Сейчас — чем-то куда более окончательным. Стражник уже поднял руку, чтобы постучать. Но дверь открылась первой. Резко, без предупреждения. И изнутри вырвался свет а на пороге стоял мужчина. В нём чувствовалась та редкая порода людей, которых сразу не получается определить: То ли он военный. Толи придворный. Толи человек, которому вообще не нужно объяснять своё место в этом мире. Темные волосы, слегка растрёпанные, как после долгого дня, но всё равно аккуратно собранные назад. Лицо спокойное. Без лишних эмоций. Не холодное. А собранное. Как у человека, который давно научился держать всё внутри. Одежда — мундир. Чёрный. Плотный. Идеально подогнанный по фигуре. Он сидел так, будто был не одеждой, а продолжением тела. Золотая вышивка на воротнике и рукавах не выглядела кричащей. Наоборот, подчёркивала статус тихо, уверенно. Почти без попытки что-то доказать. На груди — знак ордена герцогства, тяжёлый и аккуратный, под ним тонкие цепи, уходящие под ткань. На поясе — меч. Не демонстративный. А привычный. Такой, который носят не для образа. А потому что он всегда должен быть рядом. Одна рука в перчатке спокойно держала рукоять, другая — лежала в кармане, будто он стоял не у двери герцога, а где-то в собственном доме. И именно это ощущение было самым странным. Он не выглядел чужим здесь. Он посмотрел на стражу. Потом — на Тэхёна. Стражники тут же склонились. Глубоко, автоматически, почти с привычкой. Тэхён повторил за ними — чуть позже, чуть неловко, опуская голову, потому что иначе было невозможно. И в тот же момент он почувствовал взгляд. Не острый. Не враждебный. Просто прямой. Слишком внимательный для первого взгляда. Как будто его не оценивают и не судят — а пытаются понять, что он вообще такое и почему он здесь. Мужчина чуть склонил голову набок. Едва заметно. — Так вот ты какой… — голос был спокойный. Без давления. Но в нём звучало то самое любопытство, от которого становится не легче, а наоборот — непонятнее, потому что не ясно, чего ждать дальше. Тэхён медленно поднял взгляд. И впервые за всё время в этом поместье столкнулся не с приказом… И не с холодом… А с чем-то, что пока ещё не решило, кто он — проблема, ошибка или просто человек. Мужчина смотрел на него без спешки. Как смотрят на редкую деталь в сложном механизме: Не с оценкой. Не с осуждением. А с внимательным, почти изучающим интересом. Взгляд скользнул по фигуре Тэхёна сверху вниз: По неловко опущенным плечам. По напряжённым пальцам. По тому, как он слишком явно старается занять как можно меньше места в этом коридоре. И задержался. На глазах. Голубых. Слишком светлых для этого мрачного поместья. Для этих тяжёлых стен. Для всего, что здесь дышало властью и страхом. Мужчина чуть наклонил голову, будто в этом цвете было что-то, что он пытался сопоставить с уже известной ему картиной мира — и пока не находил нужного места. Тэхёну было трудно выдерживать этот взгляд. Не потому что он был жестоким. А потому что он был слишком…человеческим для того, кто стоял у двери герцога. Он не мог понять, кто это. Но понимал главное — это не просто страж и не обычный придворный. В его осанке. В спокойствии движений В том, как даже молчание вокруг него выглядело уверенно, чувствовался статус. Такой, который не доказывают — с ним просто живут. Мужчина тихо хмыкнул себе под нос. Не насмешливо. Скорее — как будто что-то для себя отметил. — Понятно… — почти неслышно бросил он, больше своим мыслям, чем кому-либо. И, не задерживаясь ни на секунду дольше, чем нужно, отступил в сторону. Просто. Спокойно. Как человек, который не преграждает путь — потому что и так знает, куда он ведёт. Он жестом пропустил их внутрь. И в этом движении не было ни приказа, ни давления. Только уверенность в том, что дальше всё уже решено не им. Стража снова низко поклонилась ему. Тэхён замешкался на долю секунды, но всё же повторил движение. Чуть неловко. Запоздало. Как человек, который всё ещё не понимает правил этого мира, но уже слишком хорошо чувствует последствия ошибки. Мужчина не ответил ни словом. Только едва заметно кивнул и больше не задерживал их. Стражники тут же выпрямились, один из них коротко дернул Тэхёна за локоть, и процессия снова пришла в движение. Тэхёна повели вперёд. Стражник не стал стучать. Лишь коротко толкнул дверь. И она открылась. Его завели внутрь. Дверь закрылась за спиной глухо, тяжело — и звук тут же будто отсёк весь остальной замок, оставив только кабинет и тишину внутри него. Тэхёна не повели дальше. Его просто поставили. Резко. Держа за плечи руками. На колени — прямо на холодный пол перед массивным столом. Движение было таким быстрым и привычным для стражи, что он даже не успел нормально среагировать — только упёрся ладонями в камень, чувствуя, как холод пробирается через кожу до костей. И только после этого он поднял взгляд. Кабинет герцога Блэквуда был большим, но не пустым. Здесь не было излишней роскоши — всё выглядело тяжёлым, функциональным, выверенным до жосткости. Тёмное дерево стола. Массивные шкафы с бумагами. Металлические детали. Холодный камень стен. Свет падал из одного открытого окна. Высокого. Узкого. Приоткрытого ровно настолько, чтобы впустить воздух, но не дать уюта. Но даже это не спасало. В воздухе всё ещё висел запах. Слабый, но отчётливый. Гниль. Не яркий. Не резкий. Скорее въевшийся, как воспоминание, от которого не избавились до конца. Он смешивался с холодом камня и тяжестью помещения, делая воздух густым, неприятно живым. За столом сидел он. Герцог Блэквуд Чон Чонгук. Он не изменился с их прошлой встречи. Та же тёмная, закрытая одежда, будто свет здесь не имел права касаться его кожи. Ткань сидела идеально, подчёркивая собранность и власть, без единой лишней складки. Руки спокойно лежали на столе — не расслабленно, а так, как лежат руки человека, который в любой момент может подняться или остановить чужую жизнь одним движением. Волосы были собраны в низкий хвост. Тугой, аккуратный. Но несколько передних прядей выбились и падали на лицо, смягчая его ровно настолько, чтобы это не делало его менее опасным — только более непредсказуемым. Лицо было всё таким же холодным. Сосредоточенным. И уставшим так, как бывают уставшими люди, которые не имеют права на слабость. Он смотрел прямо на Тэхёна. Без спешки. Без лишних эмоций. Просто фиксируя его присутствие так, как фиксируют факт, который уже нельзя игнорировать.