Пепел Империи

Наступивший полдень принёс облегчение. Тяжёлое. Запоздалое. Почти болезненное. Словно после долгих часов под водой наконец удалось вынырнуть и сделать первый вдох. Этот проклятый маскарад подходил к концу. Ночь после ужина оказалась хуже любого кошмара. Тэхён так и не уснул. Он лежал в темноте, уставившись в балдахин кровати, и считал удары собственного сердца. Раз. Два. Три. А стоило лишь прикрыть глаза — перед ним снова возникало лицо Намджуна. Холодное. Неподвижное. С этими страшными глазами, которые будто видели человека насквозь. Тэхёну чудилось, что инквизитор всё ещё смотрит на него. Что он уже всё понял. Что достаточно одного неверного движения — и всё рухнет. А потом приходили другие воспоминания. Гораздо хуже. Гораздо опаснее. Тяжёлые руки Чонгука. Жар его дыхания. Морозный воздух. Белый снег. И поцелуй. Этот проклятый поцелуй снова и снова вспыхивал перед глазами. Слишком ярко. Слишком живо. Словно произошёл секунду назад. От одного воспоминания о нём становилось трудно дышать. Корсет тут был уже ни при чём. Юнги тоже не спал. Тэхён слышал, как ведьмак бесконечно бродит по комнате, то и дело замирая возле двери. Прислушиваясь. Ожидая беды. Потому что все они понимали одно. Намджун уедет не раньше, чем убедится, что ничего не нашёл. А пока он здесь — никто из них не может чувствовать себя в безопасности. Даже Чонгук. Особенно Чонгук. Герцог встретил рассвет в собственном кабинете. Один. С бутылкой вина, к которой так и не притронулся. Он мерил шагами комнату до самого утра. Снова и снова. Как зверь в клетке. Пытаясь подавить ярость. Пытаясь успокоить страх. Пытаясь не думать о том, насколько близко вчера всё подошло к краю. Потому что ещё немного. Ещё один вопрос Намджуна. Ещё одна ошибка Тэхёна. И они бы уже не сидели за столом. Они бы горели. Все. Поэтому, когда долгожданный полдень наконец наступил, облегчение почувствовали абсолютно все. Перед главным входом в поместье уже стояла роскошная королевская карета. Четвёрка тяжеловозов нетерпеливо перебирала копытами. Из их ноздрей вырывались густые клубы пара. Белый снег искрился под зимним солнцем. Гвардейцы занимали свои места. Слуги суетились вокруг багажа. Королевский кортеж готовился к отъезду. И вместе с ним должна была уйти опасность. Тэхён спускался по ступеням медленно. Под руку с Чонгуком. На этот раз Юнги выбрал для него тёмно-синее платье. Более скромное. Более строгое. Но от этого не менее красивое. Плотное сукно мягко облегало фигуру. Белый мех по рукавам и подолу подчёркивал благородство наряда. А лёгкая чёрная вуаль надёжно скрывала лицо. Скрывала бессонную ночь. Скрывала синеву под глазами. Скрывала страх. Чонгук держал его под локоть слишком крепко для обычного сопровождения. И оба это понимали. Это был не этикет. Не галантность. Не забота о даме. Это была готовность. В любой момент заслонить. Закрыть собой. Увести. Убить. Если понадобится. У самой колонны застыл Хосок. Неподвижный. Мрачный. Со скрещёнными на груди руками. Капитан смотрел на карету так, будто лично готов был запрячь лошадей и вытолкать её за ворота. Лишь бы она исчезла. Лишь бы вместе с ней исчез Намджун. Когда они приблизились, Джин повернулся к ним. Улыбка была на месте. Лёгкая. Беззаботная. Королевская. Но глаза оставались внимательными. Слишком внимательными. Он видел больше, чем показывал. Всегда видел. А чуть позади него стоял Намджун. Высокий. Безупречно прямой. Тёмный. На фоне снега его сутана казалась чёрной раной. Будто сам зимний пейзаж отторгал его присутствие. Словно вчерашнего ужина не существовало. Словно не было угроз. Не было ярости. Не было меча, вогнанного в стол. Но все присутствующие помнили. Каждый. До единой детали. — Ну что же, дорогой брат... Первым нарушил молчание Джин, неторопливо натягивая перчатку. — Полагаю, Север всё же пережил мой визит. Чонгук лишь коротко кивнул. Слишком уставший для споров. Слишком напряжённый для вежливости. Король усмехнулся. А затем шагнул к Тэхёну. — Леди Ви. Его голос стал неожиданно мягче. Почти искренним. — Я обязан принести вам извинения за вчерашний вечер. Тэхён замер. — Боюсь, наше гостеприимство оказалось несколько... своеобразным. Уголок губ Джина дрогнул. — А некоторые вопросы и вовсе вышли за рамки приличий. Позади него один из гвардейцев шагнул вперёд с небольшой бархатной коробочкой. Внутри лежала брошь.: Северная лилия. Серебро. Бриллианты. Холодный зимний свет вспыхивал в гранях камней. Тэхён почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Он не хотел принимать подарки. Не хотел ничего брать у короля. Но отказаться было невозможно. Поэтому ведьмак медленно склонился в безупречном реверансе. Плавно. Красиво. Как и полагалось леди. Ладонь легла на грудь. Немая благодарность. Немая ложь. — Оставь свои сокровища, Джин. Голос Чонгука прозвучал спокойно. Слишком спокойно. — Леди Ви не держит обид. Король фыркнул. Понимающе. Слишком понимающе. — Как скажешь, брат. Затем его взгляд вновь остановился на Тэхёне. Долгий. Задумчивый. И от этого взгляда ведьмаку стало не по себе. — Береги своё гостеприимство, Чонгук. Тихо произнёс Джин. — А я, как и обещал, пришлю твой выигрыш за охоту. После чего направился к карете. Намджун двинулся следом. Но у самой подножки остановился. Замер. И медленно повернулся. Только голова. Только взгляд. И этого оказалось достаточно. Ледяные глаза впились в лицо Тэхёна сквозь чёрную вуаль. Сердце ведьмака мгновенно рухнуло куда-то вниз. В самую бездну. — Да хранят вас святые боги в вашем путешествии, леди Ви. Голос инквизитора прозвучал тихо. Почти ласково. Именно поэтому он пугал ещё сильнее. — Мир за пределами Севера бывает весьма опасным местом. Тонкая улыбка тронула его губы. — Особенно для тех, кто не может позвать на помощь. Пауза. Короткая. Смертельно острая. — Искренне надеюсь, что вы доберётесь до места назначения целой и невредимой. Тэхён почувствовал, как пальцы Чонгука сильнее сжались на его локте. Кожа перчатки жалобно скрипнула. Герцог едва заметно шагнул вперёд. Закрывая его собой. Словно стена. Словно крепость. Словно предупреждение. Но Намджун уже отвернулся. Словно сказал всё, что хотел. Безупречно спокойный. Безупречно холодный. Он поднялся в карету. Дверца захлопнулась. Глухо. Окончательно. Как крышка гроба. Щёлкнул кнут. Лошади тронулись. Колёса медленно покатились по снегу. Королевский кортеж начал удаляться. Сначала со двора. Потом за ворота. Потом за поворот дороги. Пока наконец не исчез совсем. И только когда последние гвардейцы скрылись из виду, Хосок шумно выдохнул. Так тяжело, словно всё это время вообще не дышал. Пар густым облаком сорвался с его губ. — Чтоб их всех боги забрали... Пробормотал капитан, растирая лицо ладонью. Его голос звучал вымотанно. Почти истерично от облегчения. — Я уже был уверен, что этот стервятник прямо здесь подпишет нам смертный приговор. Он поднял взгляд на закрытые ворота. И впервые за много дней позволил себе слабую улыбку. — Уехали. Наконец-то уехали. Тэхён почувствовал, как вместе с глухим рокотом удаляющихся карет из его груди наконец вырывается тяжёлый, надломленный выдох. Настоящий. Первый за последние несколько дней. Он даже не сразу понял, насколько сильно всё это время сдерживал себя. Плотная шнуровка платья по-прежнему впивалась в рёбра, не позволяя вдохнуть полной грудью. Воздух входил короткими, болезненными толчками. Словно лёгкие тоже успели забыть, что такое свобода. Тэхён судорожно сорвал с лица чёрную вуаль. Морозный ветер тут же ударил в кожу. Острый. Колючий. Живой. Он зажмурился на мгновение, позволяя ледяному воздуху обжечь разгорячённое лицо. — Наконец-то... Хрипло выдохнул ведьмак, едва узнавая собственный голос после стольких дней вынужденного молчания. — Святой Элитная. .. наконец-то. Слова прозвучали непривычно громко. Почти чуждо. По заснеженному двору прокатилось эхо его голоса, и Тэхён вдруг понял, насколько сильно успел возненавидеть роль немой леди. Каждый поклон. Каждый жест. Каждую секунду этой проклятой игры. Теперь всё закончилось. Королевский кортеж исчез за воротами. Намджун исчез вместе с ним. И впервые за долгое время Тэхёну захотелось не бежать, не скрываться и не притворяться. Ему хотелось только одного. Содрать с себя это тяжёлое сукно. Разрезать к чертям этот удушающий корсет. Упасть лицом в подушку и проспать неделю. Не меньше. Рядом едва слышно хрустнул снег. Чонгук повернул голову. Ветер трепал тёмные волосы герцога. Лицо по-прежнему оставалось суровым. Непроницаемым. Но взгляд... Взгляд изменился. Стал мягче. Теплее. Словно исчезновение королевского кортежа сняло и с него часть невидимых цепей. — Иди к себе. Негромко произнёс он. Без приказного металла. Без привычной жёсткости. Просто устало. — Переоденься. Тэхён поднял на него глаза. Только сейчас он заметил, насколько измученным выглядит Чонгук. Под глазами залегли тени. Скулы заострились ещё сильнее. А кожа казалась болезненно бледной даже на фоне снега. — И попытайся отдохнуть. Продолжил герцог. — Ты едва держишься на ногах. Короткая пауза. Совсем короткая. — Я зайду позже. Нам нужно поговорить. Сердце Тэхёна неприятно дрогнуло. Поговорить. После всего случившегося в лесу. После поцелуя. После Намджуна. После вчерашнего ужина. Но сил спорить не было. Совсем. Он лишь молча кивнул. Крепче сжал в ладони бархатную коробочку с серебряной лилией. Подарок короля неожиданно показался ему тяжёлым. Почти издевательским. Красивая безделушка. Символ вежливости. Знак примирения. И напоминание о том, насколько близко они все подошли к краю пропасти. Развернувшись, ведьмак быстрым шагом направился к замку. Уже без плавной походки благородной леди. Без выверенной грации. Без игры. Просто Тэхён. Уставший до предела. Едва тяжёлые дубовые двери закрылись за его спиной, Чонгук остался один посреди заснеженного двора. И только тогда позволил себе расслабиться. Совсем немного. Напускная невозмутимость треснула. Осела. Рассыпалась. Герцог медленно снял кожаную перчатку со здоровой руки. Провёл ладонью по лицу. С силой. Будто пытался стереть с себя последние сутки. Последние недели. Последние месяцы. Но усталость никуда не исчезла. Она сидела глубоко внутри. Под кожей. В костях. В крови. Проклятие продолжало жрать его тело. Медленно. Методично. Неумолимо. Оно никуда не делось. Не исчезло после ссор с королём. Не исчезло после поцелуя. Не исчезло после отъезда Намджуна. Гниль всё ещё ползла внутри. Разъедала. Ломала. Каждое утро начиналось с боли. Каждая ночь заканчивалась болью. Мятные масла лишь притупляли запах разложения. Тяжёлая одежда скрывала почерневшие участки кожи. А привычная суровость помогала скрывать всё остальное. Никто не должен был видеть. Никто. Снег снова хрустнул рядом. Хосок наконец оттолкнулся от колонны и подошёл ближе. Остановился рядом. Молчал несколько секунд. Глядя вслед давно исчезнувшим каретам. На глубокие колеи, уродовавшие белоснежный снег. На следы, которые хотелось стереть как можно скорее. — Знаешь, Чонгук.. Наконец произнёс капитан. Тихо. Хмуро. — Ты вчера знатно встряхнул весь замок. На губах мелькнула усталая усмешка. — Слуги до сих пор шепчутся про меч в столе. Чонгук ничего не ответил. Только продолжал смотреть на ворота. Туда, где исчез Намджун. — Но этот ублюдок... Голос Хосока стал жёстче. — Он ведь не отступил. Я видел его глаза. Он уехал отсюда не с поражением. Он уехал с подозрениями. Капитан замолчал. Сжал челюсть. — И у меня очень плохое предчувствие. Очень. Ветер пронёсся по двору. Подхватил снег. Закрутил белую пыль между ними. — Намджун не оставит "леди Ви" в покое. Продолжил Хосок уже тише. — Такие, как он, не отпускают добычу. Особенно когда чуют кровь. Наконец он повернул голову к другу. — Что ты собираешься делать, когда король и инквизитор потребуют отчёт о её путешествии? Тишина. Долгая. Тяжёлая. Чонгук смотрел на закрытые ворота ещё несколько секунд. А потом медленно перевёл взгляд на окна замка. Туда, где сейчас находился Тэхён. И в его потемневших глазах мелькнуло что-то опасное. Холодное. Решительное. — Тогда... Негромко произнёс герцог, — У тому моменту леди Ви действительно исчезнет. Ветер сорвал последние слова с его губ и унёс их над заснеженным двором. Но Хосок всё равно услышал. И впервые за весь день понял, что беспокоится не за Намджуна. Не за короля. Не за Север. Он беспокоится за любого, кто попытается встать между Чонгуком Блэквудом и тем, кого тот однажды решил защищать. — Скажу, что она погибла. Голос Чонгука прозвучал глухо. Усталый. Будто силы закончились ещё вчера ночью, а сейчас он говорил исключительно на упрямстве и злости. Морозный воздух вырывался из его рта белым паром. Герцог продолжал смотреть на закрытые ворота. Туда, где несколько минут назад исчезли королевские кареты. Туда, где вместе с Намджуном уехала угроза. Но не исчезла. Нет. Такие люди не исчезают. Они возвращаются. С ножом между рёбер. Или с приговором. — Отправь карету. Продолжил Чонгук. — С кем-нибудь из смертниц из подземелий. По возрасту похожую. По телосложению. Его голос оставался спокойным. Пугающе спокойным. Словно речь шла о замене сломанного седла. — Организуйте нападение. Пусть погибнет леди Ви. Пусть погибнет вся охрана сопровождения. На несколько секунд повисла тишина. Хосок моргнул. Один раз. Второй. Словно не до конца поверил, что действительно услышал это. — Чонгук... Капитан медленно покачал головой. — Нет. Постой. Он провёл ладонью по лицу. Хмуро. Раздражённо. — План хороший. Очень хороший. Но это Намджун. Понимаешь? Не какой-нибудь провинциальный церковник. Это чёртов Ким Намджун. Святой Отец Церкви. Он вчера с Тэхёна глаз не сводил. Изучал его. Каждый жест. Каждый поворот головы. Каждую чёртову ресницу. Хосок тяжело выдохнул. — Если его люди доберутся до кареты и раскопают тела — они поймут, что это не он. И тогда всё. Намджун поднимет на ноги всю инквизицию. Каждую свою ищейку. Каждого доносчика. Каждого фанатика. Чонгук молчал. Несколько секунд. Дольше. Затем медленно повернул голову. И от одного взгляда его потемневших глаз по спине Хосока пробежал неприятный холод. Потому что капитан слишком хорошо знал этот взгляд. Так Чонгук смотрел перед битвой. Так смотрел перед казнью. Так смотрел тогда, когда уже всё решил. — Не поймут. Голос герцога прозвучал жёстко. Без единой эмоции. — Потому что видеть будет нечего. Хосок нахмурился. Чонгук продолжил: — Лицо уничтожить. Полностью. Огонь. Сталь. Когти. Мне плевать. Сделайте так, чтобы от неё остались только кости. Чтобы никто не смог опознать тело. Никто. Ветер взметнул полы его плаща. — Разорванная карета. Следы нападения. Кровь. Сожжённые вещи. Мы подкинем брошь Джина. Платье. Личные вещи. Всё, что нужно. Пусть найдут доказательства. Пусть найдут пепел. Пусть найдут останки. Но не правду. Челюсть герцога напряглась. — Мёртвых не допрашивают. Слова упали в снег тяжёлыми камнями. Хосок долго смотрел на друга. Слишком долго. Оценивая. Просчитывая. И понимая, что другого выхода действительно нет. Потому что пока существует леди Ви — существует след. А Намджун никогда не перестанет идти по следу. — Чёрт бы тебя побрал... Капитан устало потёр переносицу. — Ладно. Сделаем. Он медленно кивнул. — Найдём девушку. Подберём похожую. Стражников тоже решим. Отправим в дальние гарнизоны. Для всех остальных они погибнут вместе с каретой. Метели заканчиваются. Джин и Намджун доберутся до столицы через несколько дней. К этому времени слухи уже должны жить собственной жизнью. О кровавом нападении, погибшей леди, разорванной охране несчастном случае трагедии. Очём угодно. Только не о правде. Чонгук наконец отвернулся от ворот. Натянул перчатку. Медленно. Будто вместе с ней возвращал на лицо привычную маску. — Занимайся этим. — А ты? Хосок прищурился. На губах капитана мелькнула усталая усмешка. Герцог уже поднимался по ступеням замка. Тяжело. Медленно. Словно за последние сутки постарел на несколько лет. Он остановился лишь на мгновение. Через плечо. Не оборачиваясь полностью. — А я... В уголках его губ мелькнуло что-то странное. Почти мрачное веселье. Почти. — Пойду сообщу нашей гостье о её скоропостижной кончине. Хосок фыркнул. Невольно. И покачал головой. Потому что представить лицо Тэхёна после такой новости оказалось неожиданно проще, чем представить реакцию Намджуна, когда тот узнает, что его добыча исчезла навсегда.