Пепел Империи

Только оказавшись за надёжно закрытыми дверями собственных покоев, Тэхён наконец позволил себе остановиться. По-настоящему. Не как леди Ви. Не как немая аристократка. Не как чужая тень. Как Тэхён. Первым делом он стремительно подошёл к туалетному столику и почти бросил на его поверхность бархатную шкатулку с королевским подарком. Серебряная лилия глухо стукнулась о дерево внутри футляра. Тэхён даже не посмотрел на неё. Сейчас эта брошь казалась ему не драгоценностью. Насмешкой. Напоминанием о том, насколько близко они все подошли к краю. Настолько близко, что он до сих пор чувствовал на своей коже ледяной взгляд Намджуна. До сих пор. Даже здесь. Даже за запертыми дверями. Тэхён судорожно выдохнул. А потом буквально набросился на проклятое платье. Пальцы дрожали. Путались в крючках. Цеплялись за ткань. Тёмно-синее сукно вдруг стало не одеждой. Клеткой. Удавкой. Тисками. Хотелось сорвать его. Разорвать. Содрать с себя вместе с кожей. Лишь бы больше никогда не чувствовать этого давления на рёбрах. Этого удушья. Этого страха. Юнги, который всё это время нервно вышагивал по комнате, резко остановился. Замер. Окинул друга внимательным взглядом. И сразу всё понял. Тэхён выглядел так, будто пережил не прощание с королём. А войну. — Всё? Голос ведьмака прозвучал хрипло. Глухо. — Закончилось? Тэхён лишь кивнул. Коротко. Устало. И этого оказалось достаточно. Юнги шумно выдохнул. Запрокинул голову. И от души выругался. Так искренне. Так эмоционально. Так красочно. Что даже Кар невольно усмехнулся. Потому что только чёрный ведьмак, который всю ночь ждал, что в дверь вот-вот ворвётся инквизиция, способен вкладывать в ругань столько облегчения. — Ну наконец-то... Пробормотал Юнги себе под нос. — Святые боги... Кар же, развалившийся на своём любимом пуфике так, словно весь этот кошмар его совершенно не касался, лениво подпёр подбородок ладонью. Его нога лениво качнулася. В золотистых глазах плясало привычное ехидство. — Какая трагедия. Он скорбно вздохнул. Настолько наигранно, что хотелось чем-нибудь в него кинуть. — Значит, больше я не увижу Тэхёна в платьях. Мир никогда не оправится от такой утраты. Тэхён закатил глаза. Устало. Без сил. Даже огрызнуться нормально не получилось. — Замолчи. — Нет. — Кар. — Нет. — Кар. — Особенно жалко изумрудное. Фамильяр драматично приложил ладонь к сердцу. — Оно было великолепно. Настоящее преступление против моды. Юнги фыркнул. Тэхён показал средний палец. Кар выглядел довольным. Как никогда. В конце концов Юнги всё же подошёл помочь. Шнуровка поддалась не сразу. Словно даже платье не желало отпускать свою жертву. Но спустя несколько минут проклятый корсет наконец ослаб. Тэхён вдохнул. И чуть не застонал от облегчения. Полноценно. Глубоко. Без боли. Без давления. Без ощущения железного обруча вокруг грудной клетки. Святые боги... Он и не понимал раньше, насколько соскучился по обычному дыханию. Свободные штаны. Просторная рубаха. Мягкая ткань. Привычная одежда. Тэхён буквально утонул в ней. И впервые за последние дни почувствовал себя человеком. Не декорацией. Не наживкой. Не красивой куклой. Собой. Он медленно подошёл к зеркалу. Остановился. Замер. Из отражения на него всё ещё смотрел чужак. Иссиня-чёрные волосы. Чужой образ. Чужая маска. Последняя. Самая упрямая. Тэхён прикрыл глаза. Сосредоточился. Поднял руку. На кончиках пальцев вспыхнуло знакомое голубое пламя. Мягкое. Холодное. Родное. Его магия. Его сила. Его сущность. Голубое свечение скользнуло над волосами. Медленно. Бережно. И чёрный морок начал рассыпаться. Растворяться. Сгорать. Прядь за прядью. Словно сама ложь уходила из его тела. Из зеркала постепенно исчезала леди Ви. Исчезала незнакомка. И возвращался Тэхён. Настоящий. Пепельные волосы снова заняли своё место. Светлые. Мягкие. Живые. Правда, длина никуда не делась. Юнги явно перестарался с женским образом. Но сейчас Тэхёну было всё равно. Он просто перехватил отросшие волосы кожаным шнурком на затылке. И ещё несколько секунд смотрел в зеркало. Молча. Потому что впервые за долгое время видел там себя. Без вуали. Без корсета. Без фальшивого имени. Без страха открыть рот. Просто себя. И именно в этот момент за дверью послышались шаги. Тяжёлые. Уверенные. Размеренные. Не слуги. Не стража. Не Хосок. Каждый шаг глухо отдавался в коридоре. Всё ближе. Ближе. Ближе. Тэхён даже не обернулся. Потому что и так знал, кому принадлежит эта поступь. По комнате прокатилась короткая тишина. Кар приподнял ухо. Юнги нахмурился. Чонгук даже не постучал. Просто толкнул тяжёлую створку. Дверь глухо ударилась о стену. И герцог вошёл внутрь. Уверенно. Спокойно. Едва переступив порог, он обернулся и собственноручно запер дверь. Щёлкнул засов. Глухо. Окончательно. Отрезая комнату от всего остального мира. От короля. От инквизиции. От страха. От необходимости оглядываться через плечо. В покоях мгновенно воцарилась тишина. Та самая. Тяжёлая. Плотная. Когда слышно даже потрескивание поленьев в камине. Чонгук медленно окинул комнату взглядом. От него всё ещё пахло морозом. Северным ветром. Хвоей. Кожей дорогих перчаток. Мятными маслами, которыми он упорно перебивал запах собственной болезни. И где-то глубоко под этим всем всё ещё прятался едва уловимый привкус вчерашней ярости. Пороховой. Опасный. Не до конца погасший. Его взгляд скользнул по Юнги. По Тэхёну, наконец избавившемуся от чужого образа. По пепельным волосам. По свободной рубахе. По знакомому лицу. А потом остановился. На Каре. И задержался. Слишком долго. Настолько долго, что даже Тэхён это заметил. Странное мгновение. Очень странное. Потому что после возвращения памяти о своей первой жизни Чонгук видел фамильяра исключительно в облике ворона. Чёрного. Наглого. Вечно каркающего бедствия. Но сейчас перед ним сидел мужчина. И Блэквуд слишком хорошо помнил именно этого мужчину. Не птицу. Не фамильяра. Не тень. А его. Таким. Из первой жизни. Из того времени, которое давно должно было превратиться в прах. Кар уловил это мгновенно. Как всегда. Слишком умный. Слишком наблюдательный. Слишком старый. Золотистые глаза лениво сузились. Ворон понял всё раньше остальных. Понял по одному взгляду. По одной лишней секунде. По одному слишком долгому молчанию. Но даже не шелохнулся. Лишь чуть сильнее развалился на пуфике. Будто нарочно. Будто издевался. А потом уголок его губ дрогнул. Медленно. Лениво. Появилась знакомая ехидная ухмылка. И Кар совершенно по-хозяйски помахал ему кончиками пальцев. Словно говорил: «Ну здравствуй. Наконец вспомнил?» Тэхён едва не поперхнулся воздухом. Юнги закатил глаза. Чонгук же лишь коротко качнул головой. Устало. Будто у него не осталось сил даже на раздражение. И заставил себя отвести взгляд. Потому что если начать разбираться ещё и с этим сейчас... Он кого-нибудь убьёт. Скорее всего — ворона. — Где шкатулка? Голос прозвучал глухо. Без приветствий. Без лишних слов. — Та, что Джин тебе всучил. Тэхён молча указал рукой на зеркало. На самый край столика. Где одиноко лежал бархатный футляр. Чонгук подошёл. Взял его. Открыл. На мгновение комнату озарили холодные вспышки бриллиантов. Северная лилия. Серебро. Королевский подарок. Королевское извинение. Королевское предупреждение. Герцог долго смотрел на украшение. Слишком долго. Крутил его между пальцами. Разглядывал. Словно видел перед собой не брошь. А лицо брата. А потом резко захлопнул крышку. Сухой щелчок ударил по комнате. Как выстрел. Чонгук обернулся. И тяжело опёрся спиной о край стола. Скрестив руки на груди. На несколько секунд повисло молчание. А затем он посмотрел прямо на Тэхёна. — Всё закончилось. Просто. Без пафоса. Без лишних слов. Но от этих слов внутри что-то дрогнуло. — Больше никаких платьев. Его взгляд скользнул по отброшенному наряду. — Никаких корсетов. По шкатулке. — Никаких вуалей. И наконец снова вернулся к Тэхёну. — Никаких немых леди. Тишина. — Этот ад закончился. Облегчение пришло мгновенно. Огромное. Почти оглушительное. Но почему-то вместе с ним поднялась тревога. Потому что Чонгук выглядел не как человек, который только что выиграл. Совсем нет. Юнги заметил это тоже. Нахмурился. Скрестил руки на груди. — И что дальше? Голос старшего ведьмака прозвучал жёстко. — Намджун не идиот. Он уже вцепился в леди Ви как бешеный пёс. Проверки ничего не показали. Но он не отпустил. Не поверил. Не успокоился. Юнги сделал шаг вперёд. — Как ты объяснишь её исчезновение? Чонгук даже не задумался. Ответ уже был готов. Давно. Ещё во дворе. Ещё до того, как он поднялся сюда. — Никак. Тэхён нахмурился. — Что? — Искать будет некого. И вот тогда герцог рассказал всё. Без прикрас. Без смягчений. Жёстко. Спокойно. Так, словно говорил о погоде. О сожжённой карете. О разбойниках. О трупе девушки. О поддельной охране. О брошке Джина среди пепла. О мёртвой леди Ви. Чем дольше он говорил, тем тише становилась комната. Даже Кар перестал ухмыляться. Даже Юнги молчал. А Тэхён почувствовал, как холодок медленно ползёт вдоль позвоночника. — То есть... Голос прозвучал почти шёпотом. — Леди Ви официально умрёт? Чонгук посмотрел на него. Долго. Внимательно. И неожиданно мягко. — Да. Одно слово. Короткое. Тяжёлое. Неотвратимое. — Леди Ви умрёт. Он сделал шаг вперёд. Теперь огромная фигура герцога возвышалась совсем рядом. Но впервые за долгое время в этом не было давления. Только защита. Надёжная. Твёрдая. Почти пугающая своей уверенностью. — Намджун знает леди Ви. Не тебя. Он знает немую благородную даму. Он знает чёрные волосы. Вуаль, корсеты, имя, ложь. Чонгук слегка наклонил голову. — И именно её он получит. Пепел. Разбитую карету. Несколько костей. И эту проклятую лилию. Герцог слегка встряхнул шкатулку. — Всё. На этом её история закончится. Тэхён молчал. Слушал. Осознавал. И вдруг понял. По-настоящему понял. Леди Ви действительно умирает. Навсегда. Вместе с удушающими корсетами. С бесконечными платьями. С немотой. С вуалью. Со страхом случайно заговорить. Со страхом быть раскрытым. Со страхом каждого взгляда Намджуна. Она умрёт. А он останется. Просто Тэхён. Только Тэхён. И впервые за много недель эта мысль принесла не ужас. А такое дикое, почти пьянящее облегчение, что захотелось просто закрыть глаза и наконец позволить себе дышать. Чонгук молча протянул руку. Тяжёлая бархатная шкатулка с серебряной лилией перекочевала из его ладони в руки Юнги. Точнее — была практически втиснута ему в пальцы. — Используй магию. Голос герцога прозвучал ровно. Спокойно. Но в той особенной манере, после которой никто в здравом уме не начинал спорить. — Найди Хосока. Чонгук кивнул на футляр. — И передай ему это. Короткая пауза. — Он знает, что делать. Несколько секунд Юнги просто смотрел на шкатулку. Потом на Чонгука. Потом снова на шкатулку. А потом грязно. Очень грязно. И очень искренне выругался. Так, что Тэхён даже невольно прикрыл рот ладонью. Потому что словарный запас чёрного ведьмака в такие моменты был поистине безграничным. — Конечно. Юнги язвительно усмехнулся. — Почему бы и нет. Всю ночь не спать..Чуть не попасться Намджуну. Чуть не сдохнуть от нервов. И теперь ещё бегать по замку с чужими поручениями. Прекрасный день. Просто замечательный. Чонгук даже не моргнул. Будто ничего не услышал. Хотя услышал. Каждое слово. Юнги зло фыркнул. Понял, что сочувствия не дождётся. И полез в карман. Оттуда появился тяжёлый металлический браслет. Тёмный. Потёртый. Испещрённый рунами. Живыми. Шевелящимися. Словно письмена были вырезаны не на металле. А на чём-то живом. Тэхён до сих пор иногда вздрагивал, когда видел эту вещь. Юнги резким движением защёлкнул браслет на запястье. Раздался сухой щелчок. И магия отозвалась мгновенно. Тёмная дымка скользнула по комнате. Обвилась вокруг фигуры ведьмака. Окутала его с ног до головы. На секунду силуэт размылся. Поплыл. А потом начал меняться. Гордый. Язвительный. Опасный Юнги исчезал. Растворялся. Словно его никогда не существовало. На его месте оставался Шуга. Тот самый. Бледный. Тихий. Немой. Покорный слуга с опущенными плечами и длинной чёлкой, падающей на глаза. И только взгляд оставался прежним. Абсолютно прежним. Потому что исподлобья Шуга посмотрел на Чонгука с такой ненавистью, что впору было заказывать себе гроб заранее. Тэхён едва удержался от смеха. Чонгук же выглядел так, будто подобное выражение лица видел уже тысячу раз. Шуга буквально вырвал шкатулку из его рук. Развернулся. И направился к двери. Громко. Очень громко. Нарочито громко. Каждый шаг сапог по полу звучал как отдельное оскорбление в адрес хозяина Севера. Дверь хлопнула. Не сильно. Но выразительно. Очень выразительно. И Юнги исчез. Отправился искать Хосока. В комнате стало тише. Намного тише. Кар проводил уходящего ведьмака взглядом. Его золотистые глаза лениво сощурились. На губах заиграла довольная улыбка. Потом ворон тихо что-то промурлыкал себе под нос. Что-то очень подозрительно напоминающее смешок. И именно в этот момент почувствовал взгляд Чонгука. Тот самый. Тяжёлый. Медленный. Очень красноречивый. Кар немедленно понял. И решил спасаться. По-своему. Он широко. Очень широко. Совершенно театрально зевнул. Так, словно сейчас был глубоко оскорблён тем фактом, что его вообще отвлекают от отдыха. Потом поудобнее устроился на пуфике. Повернулся спиной ко всем присутствующим. Подложил ладонь под щёку. И демонстративно закрыл глаза. Всем своим видом заявляя: «Меня здесь нет. Я сплю. Никаких разговоров не слышу. Ничего не вижу. Ни во что не вмешиваюсь.» Тэхён закатил глаза. Чонгук тоже. Но оба промолчали. Потому что спорить с Каром было бесполезно. А потом наступила тишина. Настоящая. Не та, которая была раньше. Не заполненная Юнги. Не разбавленная ехидством ворона. Не отвлечённая разговорами о Намджуне. Совсем другая. Опасная. Неловкая. Живая. Слишком живая. Будто вместе с уходом остальных воздух в комнате внезапно стал тяжелее. Гуще. Тэхён почувствовал это сразу. Слишком хорошо. Слишком отчётливо. Пальцы сами собой сжались на ткани просторной рубахи. В груди вдруг стало тесно. И совершенно не из-за корсета. Которого больше не было. Он стоял посреди комнаты. Чонгук — напротив. Несколько шагов между ними. Всего несколько шагов. Но сейчас они казались куда опаснее всех вопросов Намджуна. Потому что инквизитор уехал. Король уехал. Леди Ви умерла. И впервые за долгое время между ними не осталось никого. Кроме них самих. И воспоминания о поцелуе, которое ни один из них так и не смог забыть. Чонгук сорвался первым. Не выдержал. Просто не смог. Стоило двери за Шугой захлопнуться, отрезая их от остального мира, как последние остатки его железной выдержки треснули. Тихо. Без предупреждения. Как лёд на весенней реке. Ещё секунду назад перед ними стоял герцог Блэквуд. Правитель Севера. Хозяин замка. Человек, который несколько часов подряд держал в узде короля, инквизитора и собственную ярость. А в следующую секунду ничего этого уже не осталось. Чонгук шагнул вперёд. Резко. Почти жадно. Будто боялся, что если промедлит ещё мгновение, Тэхён снова исчезнет. Растворится. Окажется сном. Расстояние между ними исчезло мгновенно. Тэхён только удивлённо моргнул. Даже вдохнуть не успел. Когда сильные руки уже обхватили его талию. Крепко. До невозможности крепко. Притягивая вплотную. Вжимая в широкую грудь. Так, словно Чонгук действительно проверял. Настоящий. Живой. Здесь. С ним. У Тэхёна вырвался тихий вздох. Слишком тихий. Почти потерявшийся между ударами сердца. На мгновение он застыл. А потом всё напряжение медленно вытекло из тела. Без остатка. Плечи расслабились. Пальцы разжались. И ведьмак сам подался вперёд. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Лбом. Щекой. Носом. Уткнуться в жёсткое тёмное сукно его камзола. Спрятаться там. Будто именно это место всё это время и искал. Ладони осторожно легли на спину Чонгука. Несмело. Почти робко. Но не отстраняясь. Не пытаясь вырваться. Не пытаясь увеличить расстояние. Наоборот. Чуть сильнее прижимаясь. И от этого простого движения у Чонгука внутри окончательно что-то оборвалось. Он закрыл глаза. Глубоко. Судорожно. Вдохнул. Пепельные волосы пахли травами. Магией. Снегом. Чем-то неуловимо родным. Тем запахом, который он узнавал уже среди сотен других. Который искал. Которого ему не хватало. Пальцы сами поднялись выше. Зарылись в длинные пряди. Мягкие. Тяжёлые. Невероятно красивые. Чонгук медленно перебирал их между пальцами. Словно до сих пор не мог поверить, что теперь это не морок. Не чужая магия. Не обман. Настоящие волосы. Настоящий Тэхён. Живой. Тёплый. Рядом. Он уткнулся лицом в его макушку. Глубже. Почти прячась там от всего мира. От Намджуна. От Джина. От собственных мыслей. И впервые за последние дни позволил себе просто выдохнуть. По-настоящему. Тяжело. Усталость навалилась сразу. Вся. Разом. Словно только сейчас тело поняло, что опасность действительно миновала. Тэхён почувствовал это. Почувствовал, как тяжелеет чужое дыхание. Как сильнее сжимаются руки вокруг его талии. Как Чонгук буквально цепляется за него. Не отпуская. И от этого внутри стало удивительно тепло. Тихо. Спокойно. — Тебе невероятно идут длинные волосы, Тэхён... Голос прозвучал глухо. Почти заворожённо. Прямо в его волосы. Будто Чонгук говорил не столько ему, сколько самому себе. Тэхён невольно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Краешком губ. А пальцы Чонгука продолжали медленно скользить по пепельным прядям. Словно запоминали каждую. Каждую линию. Каждую волну. Каждую нить. Герцог замолчал. На несколько долгих секунд. И в этой тишине слышалось слишком многое. Усталость. Облегчение. Страх. Тот самый страх, который не отпускал его все эти дни. А потом он заговорил снова. Тише. Гораздо тише. Почти шёпотом. — Не обрезай их. Его руки чуть сильнее сомкнулись вокруг ведьмака. Будто заранее боялись потерять. — Пожалуйста. От этих слов Тэхён удивлённо замер. Потому что в голосе Чонгука не было приказа. Не было власти. Не было привычной уверенности человека, которому подчиняется целый Север. Только просьба. Честная. Открытая. Почти беззащитная. — Оставь эту длину. Чонгук снова зарылся лицом в его волосы. Словно ему действительно было необходимо ощущать их сейчас. Прямо сейчас. После всего пережитого. После всех бессонных ночей. После страха потерять его. И Тэхён вдруг понял, что герцог говорит вовсе не о волосах. Не только о них. Он цеплялся за это маленькое доказательство того, что Тэхён остаётся рядом. Что не исчезнет. Не растворится. Не станет очередным воспоминанием, которое судьба отнимет у него. И от этого понимания сердце болезненно дрогнуло в груди. Тэхён смог только тихо кивнуть. Сбивчиво. Почти потерянно. Утыкаясь лбом в его плечо. Ладно. Пусть будет так. Хотя бы сейчас. Хотя бы несколько минут без новых потрясений. Без Намджуна. Без Джина. Без бесконечной необходимости лгать каждому встречному. В голове царил настоящий хаос. Мысли путались. Налетали друг на друга. Разбивались. Снова собирались в беспорядочный вихрь. Спросить хотелось слишком многое. Настолько многое, что он не знал, с чего начать. Что теперь будет дальше? Теперь. Когда всё закончилось. Когда маски наконец сорваны. Когда леди Ви официально погибла где-то на заснеженных дорогах Севера. Когда больше не нужно молчать. Не нужно прятать лицо под вуалью. Не нужно изображать кого-то другого. Что ждёт их после этого? Что ждёт его самого? И как теперь вообще смотреть Чонгуку в глаза? После леса. После снега. После того безумного поцелуя. Тэхён до сих пор ощущал его. Иногда казалось, что стоит закрыть глаза — и он снова почувствует прикосновение чужих губ. Горячее дыхание. Сильные руки. То сумасшедшее мгновение, когда весь мир словно перестал существовать. Щёки предательски вспыхнули. Даже сейчас. От одного воспоминания. А потом приходила другая мысль. Куда более пугающая. Более тяжёлая. Вторая жизнь. Третья жизнь. Перерождения. Сама эта история звучала настолько безумно, что разум до сих пор отказывался принимать её полностью. Чонгук. Юнги. Их воспоминания. Их прошлое. Всё это существовало. Было настоящим. Не сказкой. Не легендой. Не чужими выдумками. Но Тэхён всё ещё не мог до конца осознать масштаб происходящего. Иногда ему казалось, что он просто проснётся. И всё исчезнет. Не будет никакого Блэквуда. Никаких прошлых жизней. Никаких воспоминаний сквозь века. Но чужие руки сейчас слишком крепко держали его. Слишком реально. Слишком по-настоящему. Чтобы всё это оказалось сном. И тогда появлялся самый опасный вопрос. Вспомнил ли Чонгук всё? Действительно всё? Каждую мелочь. Каждый прожитый день. Каждое слово. Каждое обещание. Каждую потерю. Каждую смерть. И если вспомнил... То кем тогда стал для него Тэхён? Призраком прошлого? Отголоском другой жизни? Старым долгом, который необходимо защитить? Или... Сердце болезненно дёрнулось. Тэхён оборвал мысль прежде, чем она успела оформиться до конца. Потому что продолжать её было страшно. Слишком страшно. Он чувствовал, как сильные руки Чонгука по-прежнему удерживают его рядом. Надёжно. Бережно. Так, словно отпускать не собираются. И это тепло. Это живое, настоящее тепло чужого тела. Размеренное дыхание. Тяжесть рук на спине. Стук сердца под щекой. Всё это каким-то невероятным образом успокаивало. Собирало его обратно по кусочкам. Гасило тревогу. Хотя бы ненадолго. Поэтому Тэхён решил промолчать. Не сейчас. Сейчас он не хотел задавать вопросы. Не хотел получать ответы. Слишком дорого далась им эта победа. Слишком много сил было потрачено, чтобы вытащить друг друга из расставленной Намджуном ловушки. Пусть разговоры подождут. Хотя бы до завтра. Хотя бы до вечера. Пусть сейчас останется только это мгновение. Тёплое. Тихое. Настоящее. Чонгук словно чувствовал всё, что творится у него внутри. Каждую тревогу. Каждое сомнение. Каждый страх. Он ничего не спрашивал. Ничего не говорил. Только ещё глубже зарылся лицом в пепельные волосы ведьмака. Медленно вдохнул их запах. И крепче притянул его к себе. Без слов. Без обещаний. Но Тэхён почему-то понял. Понял абсолютно ясно. Что этот разговор обязательно состоится. Позже. Когда они смогут дышать спокойно. Когда исчезнет необходимость постоянно оглядываться через плечо. Когда мир перестанет рушиться вокруг них. И тогда Чонгук ответит на всё. На каждый вопрос. На каждую тревогу. На каждое невысказанное сомнение. А пока... Пока он просто держал его в своих объятиях. И этого почему-то оказалось достаточно.