Пепел Империи

Тэхён отключился почти мгновенно. Не уснул. Именно отключился. Словно кто-то одним движением погасил внутри него весь свет. Магический источник был вычерпан до самого дна. До последней искры. До последнего золотого отблеска. Поэтому стоило телу почувствовать безопасность и тепло, как сознание просто провалилось в густую, беспамятную темноту без сновидений и мыслей. Чонгук почувствовал это сразу. По тому, как окончательно расслабились плечи парня. По тому, как выровнялось дыхание. По тому, как обмякло в его руках худое тело. Герцог прикрыл глаза и несколько секунд просто сидел неподвижно. Слушал. Проверял. Убеждался. Спит. Дышит. Только после этого позволил себе пошевелиться. Очень осторожно. Будто в руках у него было не человеческое существо, а хрупкая стеклянная фигурка. Чонгук медленно поднялся на постели и бережно переложил Тэхёна рядом с собой. Матрас едва заметно прогнулся под его весом. Одеяло тут же оказалось поверх ведьмака. До самого подбородка. Плотно. Надёжно. Так, чтобы ни один сквозняк не добрался до него. Так, словно это могло защитить его вообще от всего на свете. Потом Чонгук протянул руку. Осторожно. Почти невесомо. Убрал с лица серебристо-пепельную прядь. Заправил её за ухо. Замер. И невольно задержал взгляд. Слишком долго. Непозволительно долго. Потому что сейчас Тэхён выглядел иначе. Не было неловкости. . Не было настороженности. Не было бесконечной готовности спорить. Только спокойствие. Усталость. И какая-то почти детская беззащитность, которую ведьмак обычно прятал от всех настолько тщательно, что её почти никто никогда не видел. Чонгук лёг рядом. Подперев голову рукой. И просто смотрел. Молча. Долго. Позволяя себе то, чего не позволял уже очень давно. Просто любоваться. Без необходимости что-либо объяснять. Без необходимости скрываться. Без необходимости притворяться. Именно в этот момент дверь спальни бесцеремонно распахнулась. Тишина разлетелась вдребезги. В комнату скользнула высокая тень. Быстрая. Недовольная. Опасно раздражённая. Шуга. Чонгук даже не обернулся. Только едва заметно поднял взгляд. Немой слуга замер на пороге. И выглядел так, будто последние несколько часов мечтал кого-нибудь придушить. Очень желательно — хозяина Севера. Его взгляд сразу нашёл Чонгука. Потом скользнул по комнате. И остановился на кровати. На серебристой макушке, выглядывающей из-под одеяла. Повисла тишина. Долгая. Подозрительная. Очень нехорошая. Юнги медленно моргнул. Потом ещё раз. Словно надеялся, что увиденное ему показалось. Не показалось. Тэхён действительно спал. В кровати Чонгука. Укрытый его одеялом. А сам герцог сидел рядом с таким видом, будто всё происходящее являлось совершенно нормальным. Что, по мнению Юнги, было уже прямым доказательством помутнения рассудка. Дверь за его спиной тихо закрылась. Потом щёлкнул засов. Очень показательно. Очень угрожающе. После чего Юнги без лишних слов сорвал с запястья браслет. Тёмная магия рассыпалась по воздуху. Маска немого слуги исчезла. И на её месте остался крайне злой чёрный ведьмак. Очень злой. Юнги стремительно подошёл к кровати. Остановился рядом. Посмотрел сверху вниз на Чонгука. Потом на Тэхёна. Потом снова на Чонгука. И медленно прищурился. — Значит... Шёпот получился настолько ядовитым, что им можно было травить крыс. — Значит, пока я там сижу и думаю, куда делась эта ледышка... Ещё один взгляд на мирно спящего Тэхёна. — Пока я себе все нервы угробил... Ещё один. — Пока я уже собирался половину замка вверх дном перевернуть... Юнги наклонился чуть ближе. И процедил сквозь зубы: — Ты уже успел затащить его в свою кровать?! Чонгук медленно поднял бровь. Даже не пытаясь выглядеть виноватым. Что только сильнее взбесило ведьмака. — Какого чёрта, волчара?! — Тихо. Не шипи, как змея. Сквозь стиснутые зубы выдохнул Чонгук. Голос был низким. Глухим. Опасно сдержанным. Он говорил так тихо, будто сама громкость могла разорвать сон, в который только что провалился Тэхён. Спящий. Беззащитный. Слишком уставший. Чонгук медленно поднялся с кровати, стараясь даже тенью движения не потревожить ведьмака. И только тогда Юнги наконец увидел его полностью. Без рубашки. Без привычной холодной маски власти. С открытой грудью, на которой тёмными, уродливыми линиями проступали следы проклятия. Будто сама смерть оставила на нём свои подписи. Юнги на секунду замолчал. Но не отступил. Гнев в нём только усилился. Чонгук даже не удостоил его лишним взглядом. Лишь коротко кивнул в сторону балкона. — Пошли. Без объяснений. Без обсуждений. Он первым двинулся к стеклянной двери и тихо распахнул её. Холодный северный воздух тут же ворвался внутрь, разрезая тепло комнаты. И как только они вышли наружу, мир стал другим. Жёстким. Резким. Настоящим. Ночь на Севере не знала мягкости. Даже летом здесь был холодный ветер. А зимой… Зимой он не просто бил. Он испытывал. Проверял, кто выживет. Чонгук не вздрогнул. Не дрогнул вообще. Лишь на мгновение прикрыл глаза, и вместе с холодом в него вернулись старые воспоминания. Слишком старые. Слишком знакомые. Отец. Ледяной взгляд. Голос без тени жалости. Маленький Чонгук, стоящий во дворе. В снегу. Без плаща. Без права на слабость. — Слабость не наследует Север. Звучало тогда. И снова. И снова. И снова. Штраф. Мороз. Тренировки до потери сознания. Лёд под ногами. Кровь на губах. И ни единого права упасть. Он выжил. Он стал тем, кем стал. И теперь этот ветер… Это даже не испытание. Это просто воздух. Юнги вышел следом, плотнее закутываясь в одеяния. Но взгляд его не остыл. Он всё ещё кипел. Всё ещё требовал ответа. Чонгук опёрся ладонями о каменные перила. Камень были ледяными. Но он не отнял рук. Лишь медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди чуть ослабевает. И наконец повернул голову к Юнги. — Тэхён выложился до предела. Глухо начал он. Каждое слово было ровным. Точным. Как удар клинка. — Проклятие за эти дни разрослось. Рука уже гнила. Пауза. Холодный вдох. — Он решил выжечь всё одним ударом. Челюсть Чонгука напряглась. — Упрямый идиот. Ещё одна пауза. Тяжелее. — И чуть не ушёл в магическое истощение, как тогда. Голос стал тише. Опаснее. — Мне пришлось его остановить. Силой. Он медленно сжал пальцы на каменных перилах. — И оттолкнуть, пока он не сгорел полностью. Чонгук перевёл взгляд на тёмный двор. На снег. На пустоту. И добавил уже ровнее: — Он бы снова провалился в спячку. На неделю. Как в прошлый раз. Пауза. И последнее — жёстко, отрезающе: — Так что остынь, Юнги. Он медленно повернул голову обратно. Глаза тёмные. Усталые. Но непреклонные. — Я просто переложил его в кровать, чтобы он наконец-то вырубился. — Надо было убить тебя сразу, как увидел… Юнги выдохнул сквозь зубы. Голос сорвался в рычание. Злое. Глухое. Он стоял с руками на груди, не скрывая напряжения в теле. Не пытался. Не видел смысла. — Хоть десять раз перерождайся... Процедил он. — Я всё равно буду тебя ненавидеть. Пауза. Тяжёлая. В ней — не эмоции. В ней — память. Первая жизнь. Вторая. И каждый раз один и тот же исход. Тэхён. И смерть рядом с ним. Из-за него. Из-за Чонгука. Юнги сжал челюсть сильнее. — Кто, блять, вообще мог подумать… Голос сорвался ниже. — Что ты однажды вернёшься назад. Без памяти. Короткий смешок без веселья. — А потом я же и выбью тебе воспоминания подсвечником. Он резко выдохнул через нос. — И это дерьмо всплывёт. Тишина. Чонгук не обернулся. Стоял у края балкона. Смотрел в тёмный лес. Как будто там было что-то проще, чем здесь. Ветер прошёлся по его волосам. Холодный. Режущий. Но он даже не дрогнул. — Мог бы попробовать. Глухо сказал Чонгук. Спокойно. Слишком спокойно. Он не повернул головы. Лишь голос. — Но сейчас Тэхён жив. Пауза. — И я сделаю всё, чтобы он таким и остался. Челюсть напряглась. — Не просто выжил. Ещё тише. — А был в безопасности. Он наконец слегка повернул голову. Глаза тёмные. Уставшие. Но жёсткие. — Даже если мне придётся выжечь половину этого королевства. — Клянусь своей покойной матерью… Голос Юнги был тихим. Опасно тихим. Он не повышал тон. И от этого звучало хуже любого крика. — Если он хоть раз пострадает из-за тебя… Пауза. — Я либо убью тебя сам. Ещё тише. — Либо заберу его. И ты его больше не увидишь. Он не моргнул. Не отвёл взгляда. — Мне плевать, даже если за мной потом будет охотиться церковь. Тишина стала плотной. Чонгук не изменился в лице. Не дернулся. Только медленно повернул голову. Глаза тёмные. Пустые. Спокойные. — Я знаю, Юнги. Глухо. Ровно. — И если я не смогу его защитить… Пауза. — Если я снова приведу его к смерти… Он медленно выдохнул. — Делай. Коротко. — Без разговоров. Юнги сжал челюсть. — Ты что… реально его любишь? Слова резанули прямо в воздух. Грязно. Просто. Чонгук не ответил сразу. Повернулся медленно. Ветер ударил в лицо. Но он даже не моргнул. — Я сжёг империю. Пауза. — Убил брата. Ещё одна. — И обезглавил Намджуна Голос стал ниже. Тяжелее. — И ты спрашиваешь, что это? Юнги не отступил. — Одержимость. Чётко. Без попытки смягчить. Чонгук усмехнулся. Коротко. Пусто. — Пусть. Он сжал камень перил. — Я его не отпущу. Пауза. — И если надо… Голос стал почти шёпотом. — Я спалю всё снова. Он поднял взгляд. Холодный. Прямой. — Мне не нужен мир без него. — Слишком громкие слова. Процедил Юнги, передёрнув плечами. Не от холода. И не до конца от него. В этом ветре было другое. Тяжесть. И то, как спокойно рядом стоял Чонгук. Слишком спокойно. Чонгук резко развернулся. Весь корпус. Сразу. Как клинок. Шаг вперёд — короткий. И вот он уже ближе, чем допустимо. Чужое пространство сжалось до нуля. Юнги не отступил. Только челюсть напряглась сильнее. А в глазах Чонгука вспыхнуло. Не злость. Не раздражение. Что-то древнее. Тёмное. — Это не слова, Юнги. Голос низкий. Рваный. Слишком тихий для того, что он несёт. — Это обещание. Пауза. — Я выжег его на себе там, в той жизни. Ещё тише. — Пока уничтожал все и всех. Ветер ударил сильнее. Но он не дрогнул. — Мне плевать, как это звучит. Глухо. — Я видел его мёртвым. Пауза. Долгая. — Я держал то, что от него осталось. Юнги сжал руки на груди сильнее. Чонгук продолжил. — И если для того, чтобы он сейчас просто дышал… Голос стал ниже. Опаснее. — Мне придётся стать чудовищем. Он наклонил голову чуть ближе. — Я стану. Пауза. — И вырежу хоть половину континента. Тишина. Холодная. Живая. — Называй это как хочешь. Губы едва дрогнули. — Безумие. Одержимость. Любовь. Короткий вдох. — Суть не изменится. Юнги шумно выдохнул через нос, закатывая глаза. Пар в морозном воздухе рванул вверх. — Такими темпами он из тебя верёвки вить будет, Великий герцог Блэквуд. Пауза. Укол. — Ты же ему ни в чём отказать не сможешь. Чонгук даже не моргнул. — Пусть. Спокойно. Как факт. Не как слабость. Юнги фыркнул. — Безнадёжный идиот. Чонгук коротко выдохнул, почти усмехнувшись. — Я тебя тоже ненавижу. Тишина не стала легче. Но стала честнее. Чонгук оторвался от перил. Развернулся. — Пойдём в кабинет. Юнги замер у двери. — С чего это вдруг? Голос уже без яда. Но настороженный. Чонгук застёгивал манжеты, не поднимая взгляда. — Потому что ты появился раньше. Пауза. И тяжелее: — Раньше, чем должен был. Этого было достаточно. Юнги перестал язвить. Сразу. Как отрезало. Потому что смысл он понял. И он ему не понравился. — В этой линии всё пошло не так Тихо добавил Чонгук. — И нам придётся это исправлять.