Глава 55
9 июня 2026 г., 23:03
Уже в кабинете Чонгука герцог опёрся ладонью о стол, а Юнги опустился в кресло напротив.
Сел резко.
Будто не в гостях, а на допросе.
Руки привычно скрестил на груди.
Взгляд — холодный, прямой.
Прибивающий.
— И чего ты теперь от меня хочешь?
Сразу спросил он.
Без лишнего воздуха.
Без обходов.
Чонгук не ответил мгновенно.
Лишь чуть кивнул в сторону браслета в руках ведьмака.
— Узнать, почему всё началось раньше,.
Глухо сказал он.
Пауза.
— Почему всё пошло не так.?
Взгляд поднялся.
— Твой ранний приход ломает мои планы.
Юнги усмехнулся.
Коротко.
Ядовито.
— А мне что, твоё разрешение нужно было?
Огрызнулся он.
Голос сразу стал жёстче.
Злее.
— Или я должен был спокойно сидеть и ждать, пока нас с Тэхёном снова к чертям спалят?
Пауза.
— Или, может, бросить его и сбежать самому?
Он резко выдохнул.
— Нет.
И тише.
Но твёрдо:
— Он — моя семья.
Слова прозвучали иначе.
Не как спор.
Как признание.
Первое, произнесённое вслух до конца.
Да, не кровь.
Да, мать когда-то просто подобрала маленького Тэхёна с улицы.
Да, он мог его бесить.
Мог раздражать.
Но это не отменяло ничего.
Семья.
Братья.
Разные.
Противоположные.
С разной магией.
Но связанные.
И неразрываемые.
Юнги откинулся в кресле.
Дыхание стало ровнее.
— Во второй раз, когда я вернулся, я сразу послал Кара следить за ним
Уже спокойнее продолжил он.
— Чтобы докладывать мне о каждом его шаге.
Пауза.
— А потом появился шанс быть рядом.
Он чуть наклонил голову.
— Ты и твой Хосок как раз искал нового личного слугу.
Взгляд стал холоднее.
— Я нашёл подходящего человека.
Пауза.
— Перехватил его.
Ещё тише.
— И забрал его внешность с помощью иллюзии.
Он сказал это так, будто речь шла не о человеке, а о маске.
Чонгук слушал молча.
Лицо не дрогнуло.
Но внутри уже сложилось окончательно:
Время не просто сдвинулось.
Оно сломалось.
Он постучал пальцами по столешнице.
Медленно.
Точно.
— Твой план сработал сначала. Но долго ты так не продержишься.
Пауза.
— Маска Шуги треснула.
Он поднял взгляд.
— С этим нужно что-то делать сейчас.
Юнги приподнял бровь.
— И какая тебе разница ?
Чонгук сделал шаг вперёд.
Ближе.
Тяжелее.
— Прямая.
Голос стал ниже.
— Я помню прошлую жизнь.
Тишина сжалась.
— Скоро начнутся массовые восстания магов в Империи.
Пауза.
— В первой жизни я брал Тэхёна с собой на их подавление.
Взгляд не моргнул.
— Потому что оставлять его одного в замке было опасно.
Ещё пауза.
— И в этой жизни будет так же.
Глухо.
Окончательно.
— Без вариантов.
Он чуть повернул голову.
— Но теперь ты здесь. И ты пойдёшь за ним. Я в этом не сомневаюсь.
Пауза.
— А значит, немой слуга — это проблема. На поле боя тебя раскроют. В лагерях тоже.
Он выдохнул.
— Ты не продержишься долго.
И жёстко:
— Нам нужно вернуть тебе твою личность.
Пауза.
— И легализовать тебя.
Взгляд стал стальным.
— Чтобы ты мог защищать брата открыто. Не прячась за чужой личиной. И ещё кое-что,...
С окойно произнёс Чонгук.
Он не повысил голос.
Не сделал паузу для эффекта.
Но именно после этих слов атмосфера в кабинете стала тяжелее.
Гораздо тяжелее.
Герцог медленно выпрямился.
Взгляд остался прикован к Юнги.
— Леди Ви официально мертва.
Пауза.
— А Шуга был её слугой.
Ещё одна.
— Значит, он тоже должен был погибнуть.
Тишина.
Холодная.
Неприятная.
— Если леди уехала и умерла, её личная тень не может спокойно остаться жить в замке.
Чонгук чуть склонил голову набок.
— Это вызовет слишком много вопросов. У ищеек, у инквизиции. У всех.
Юнги раздражённо цокнул языком.
Громко.
Демонстративно.
После чего замолчал.
Надолго.
Слишком надолго.
Взгляд уткнулся куда-то в тёмный угол кабинета.
Туда, где дрожали отблески камина.
Он думал.
И это уже было плохим знаком.
Потому что обычно, когда Юнги начинал так думать, ничего хорошего окружающий мир не получал.
Как бы сильно ни хотелось послать Блэквуда к чёрту...
Логика была железной.
Безупречной.
И оттого особенно раздражающей.
Маска Шуги действительно трещала по швам.
Со всех сторон.
— Восстания магов... значит...
Медленно протянул он.
Потёр переносицу.
Снова цокнул языком.
Ещё раздражённее прежнего.
— Есть один вариант.
Пауза.
— Но Тэхёну он очень сильно не понравится.
Чонгук сразу поднял взгляд.
Внимательно.
Сосредоточенно.
— Говори.
Юнги усмехнулся.
Криво.
Нехорошо.
— Я ведь тоже чёрный ведьмак.
Он выдержал паузу.
Нарочно.
— А их убивают.
Не вопрос.
Констатация.
Чонгук молча кивнул.
Да.
Убивают.
Всегда.
Без исключений.
Таков был закон.
Таков был приказ Короны.
Такова была воля Церкви.
Чёрных магов не судили.
Не перевоспитывали.
Не ссылали.
Их уничтожали.
Если ловили среди восставших — казнили на месте.
Если находили в городе — тащили на костёр.
Если находили в деревне — тоже.
Для таких, как Юнги, этот мир не предусматривал права на существование.
Вообще.
— Тогда я стану первым, кто не умрёт.
Улыбка Юнги стала шире.
Хищнее.
От неё даже Чонгук слегка приподнял бровь.
Мин подался вперёд.
Локти легли на колени.
Глаза опасно блеснули.
— Мне не составит труда временно взять внешность какого-нибудь рыцаря из твоей гвардии.
Пауза.
— Которого ты якобы приставишь охранять Тэхёна во время похода.
Он говорил всё быстрее.
Будто план уже давно существовал у него в голове.
Просто ждал своего часа.
— Потом этот рыцарь случайно умрёт.
Пожал плечами.
— Или пропадёт. Без разницы. Главное, чтобы все так думали.
Юнги усмехнулся.
— А пока вокруг будет твориться весь этот хаос, я спокойно уйду к восставшим магам.
Чонгук молчал.
Не перебивал.
Только слушал.
Внимательно.
Очень внимательно.
— А дальше начнётся самое интересное.
Юнги поднял глаза.
Прямо на герцога.
— Тебе придётся со мной подраться.
Пауза.
Усмешка стала откровенно злой.
— Для вида.
Он наклонил голову.
— Или не для вида. Тут уж как получится.
Ещё одна усмешка.
— Жалеть тебя я точно не собираюсь, волчара.
В кабинете повисла тишина.
Только треск поленьев в камине.
Только ветер за окнами.
— Потом ты меня победишь.
Пауза.
— Прижмёшь к земле. А я сделаю вид, что отчаялся.
Он закатил глаза.
Явно представляя эту сцену.
— Начну умолять великого герцога о пощаде. Наплету про тайные тропы. Про лагеря бунтовщиков. Про полезную информацию. Про всё, что вы там обычно любите слушать.
Фыркнул.
— Бла-бла-бла...Тэхён увидит меня.
Пауза.
Очень короткая.
Но важная.
— И убить не даст.
Уверенно.
Без малейших сомнений.
— Костьми ляжет. Но защитит.
На секунду в голосе проскользнуло что-то другое.
Тёплое.
Почти незаметное.
И тут же исчезло.
— А ты заберёшь меня в плен. Официально.
Законно. Красиво. Скажешь, что сжалился по просьбе своего драгоценного лекаря. Или ещё какую-нибудь чушь придумаешь.
Юнги развёл руками.
— И всё.
Пауза.
— У тебя появляется официальный пленник. У меня — официальная личность. А рядом с Тэхёном я могу находиться открыто. Не скрываясь. Не притворяясь Шугой. Не таская на себе чужую морду.
Тишина.
План был безумным.
Наглым.
Опасным.
Юнги резко подался вперёд ещё сильнее.
Так, что между ними почти не осталось расстояния.
Его голос упал до ледяного шёпота.
Опасного.
Как натянутая струна.
— Но только попробуй после этого сдать меня церкви.
Пауза.
Очень короткая.
— Или инквизиторам.
В глазах вспыхнуло что-то чёрное.
По-настоящему чёрное.
Не человеческое.
— Клянусь.
Слово прозвучало тихо.
Но тяжелее удара.
— Я их всех нахрен убью.
Ещё тише.
Ещё страшнее.
— И тебя с собой прихвачу, Блэквуд.
— Ты головой случайно не ударился?
Тихо спросил Чонгук.
Тихо.
Слишком тихо.
Именно так обычно звучал человек за мгновение до того, как начинал ломать мебель.
Несколько секунд в кабинете стояла тяжёлая тишина.
Юнги даже бровью не повёл.
А потом Чонгук резко оттолкнулся от стола.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё.
Он прошёлся по кабинету так стремительно, будто пытался физически убежать от только что услышанного бреда.
Пальцы сжались в кулаки.
На скулах заходили желваки.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал?
Голос оставался приглушённым.
Но внутри него уже звенела сталь.
Тяжёлая.
Опасная.
— Ты хоть представляешь, что будет, когда до Намджуна И Джина дойдёт мой обязательный отчёт?
Чонгук резко развернулся.
Тёмный взгляд впился в Юнги.
Жёстко.
Безжалостно.
— Что я должен написать ему?
Пауза.
— Ваше Величество, добрый вечер. Я тут случайно поймал чёрного ведьмака и решил оставить его себе?
Герцог зло усмехнулся.
Без капли веселья.
— Да Намджун на месте взбесится.
Шаг вперёд.
— Он костьми ляжет, чтобы забрать тебя у меня.
Ещё шаг.
— А Джин?
На мгновение голос стал тяжелее.
Гораздо тяжелее.
— Ведьма убила его дочь.
Слова прозвучали резко.
Как удар.
— Родную дочь.
Тишина.
— Ты серьёзно думаешь, что он спокойно проглотит новость о том, что великий герцог Блэквуд таскает рядом с собой живого чёрного мага?
Чонгук коротко качнул головой.
Словно сам не верил в услышанное.
— Для него это будет выглядеть как плевок в лицо.
Холодный вдох.
— Как нож между рёбер.
Он остановился.
Совсем близко.
Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.
— Но это даже не самое хреновое.
Голос стал ниже.
Опаснее.
Юнги почувствовал это сразу.
Именно так Чонгук говорил тогда, когда действительно был зол.
Не показательно.
Не напоказ.
По-настоящему.
— Ты хочешь подставить Тэхёна.
Каждое слово прозвучало отдельно.
Тяжело.
Отчётливо.
— Герцог пощадил ведьмака по просьбе своего лекаря.
Пауза.
Чонгук невесело усмехнулся.
— Какая трогательная история.
В глазах вспыхнуло раздражение.
Настоящее.
Живое.
— Знаешь, как это будет выглядеть со стороны?
Он даже не ждал ответа.
— Как слабость.
Слово упало в тишину кабинета тяжёлым камнем.
— Как ошибка.
Ещё удар.
— Как привязанность.
Ещё.
— Как причина начать копать.
И вот теперь в голосе впервые появился настоящий гнев.
Сдержанный.
Но от этого только страшнее.
— А если они начнут копать, Юнги...
Чонгук резко упёрся ладонями в край стола.
Дерево жалобно скрипнуло под его хваткой.
— Если они хоть что-нибудь заподозрят...
Пальцы побелели.
— Хоть одну мелочь. Хоть одну.
Герцог поднял голову.
И посмотрел прямо в глаза собеседнику.
Без масок.
Без привычного спокойствия.
— Намджун лично приедет сюда.
Тишина.
— Лично.
Ещё одна.
— И проверит Тэхёна.
Слова прозвучали почти шёпотом.
Но от этого стали только страшнее.
— На магию. На происхождение. На всё.
Чонгук медленно выпрямился.
В глазах полыхало раздражение.
И страх.
Тот самый страх, который он ненавидел больше всего.
— И если он что-нибудь найдёт...
Голос сорвался почти на рычание.
— Нам всем конец.
Тишина накрыла кабинет тяжёлым одеялом.
Герцог тяжело выдохнул.
Провёл рукой по волосам.
И снова посмотрел на Юнги.
Уже спокойнее.
Но не менее жёстко.
— Твой план не гениальный.
Пауза.
— Он самоубийственный.
Ещё одна.
— Для тебя. Для меня. И, что самое ужасное...
Взгляд невольно скользнул куда-то в сторону двери.
Туда.
Где сейчас спал Тэхён.
— Для него.
Юнги вскочил так резко, что тяжёлое кресло с глухим грохотом отъехало назад.
Дерево жалобно скрипнуло о пол.
Но никто из них даже не обратил внимания.
Слишком поздно.
Слишком много всего накопилось.
Слишком долго это сидело внутри.
Несколько быстрых шагов.
И вот он уже стоял почти вплотную.
Бледный.
Злой.
До дрожи.
До белых костяшек.
До того состояния, когда ярость становится чем-то большим, чем просто эмоция.
Чем-то опасным.
Чем-то больным.
На лице Юнги проступили красные пятна.
Глаза горели.
Не злостью даже.
Безумием.
Тем самым.
Накопленным за две жизни.
За две смерти.
За два проклятых мира.
— Не ты ли говорил, что если понадобится — ещё раз спалишь империю?
Рявкнул он.
Голос ударил по кабинету хлёстко.
Жёстко.
Безжалостно.
Юнги ткнул пальцем Чонгуку прямо в грудь.
Почти обвиняюще.
Почти с ненавистью.
— Ну так вперёд.
Шаг.
Ещё ближе.
— Вперёд, Блэквуд.
В глазах полыхало что-то дикое.
Отчаянное.
— Думаешь, сможешь прятать его вечно?
Тишина.
— Думаешь, люди будут молчать?
Ещё шаг.
— Думаешь, никто ничего не заметит?
Он коротко, зло усмехнулся.
Без капли веселья.
— Да я в прошлой жизни вообще узнал, где Тэхён, только из-за слухов.
Голос стал ниже.
Ядовитее.
Будто каждое слово до сих пор резало по живому.
— По всей империи тогда шептались.
Пауза.
Тяжёлая.
Горькая.
— У герцога Блэквуда новая игрушка.
Юнги буквально выплюнул последнее слово.
С отвращением.
С ненавистью.
Будто оно было грязью.
— Говорят, лекарь от бога.
Усмешка стала ещё жёстче.
— Говорят, с того света его вытащил.
Чонгук молчал.
Только взгляд потемнел.
Ещё сильнее.
Но Юнги уже было не остановить.
Слишком поздно.
Плотину прорвало.
— Ты не сможешь прятать его вечно!
Теперь он уже почти кричал.
Наплевав на стены.
На двери.
На возможных свидетелей.
На всё.
— Ни его.
Пауза.
— Ни меня.
Ещё одна.
— Смирись уже наконец с этим!
Воздух в кабинете будто натянулся.
До предела.
До хруста.
До первой искры.
— Либо отпусти нас обоих в соседнюю Империю.
Юнги тяжело выдохнул.
Белые пальцы впились в рукава плаща.
— Туда, где магов хотя бы не жгут заживо за сам факт их существования.
Взгляд стал тяжёлым.
Прямым.
Без права отвернуться.
— Либо признай на весь Харшан, что ты проклят.
Шаг.
— Что влюбился в белую ведьму.
Ещё шаг.
— Либо воспользуйся своим чёртовым титулом.
Голос сорвался.
Стал хриплым.
— Родством с королём. Властью. Чем угодно.
Он остановился прямо перед Чонгуком.
Такк близко, что между ними почти не осталось воздуха.
— Мне плевать, как именно ты это сделаешь.
Шёпот.
Страшнее крика.
— Слышишь?
Пауза.
— Мне абсолютно насрать.
Глаза Юнги блестели.
Не от ярости уже.
От отчаяния.
Того самого.
Которое приходит после слишком большого количества потерь.
— Но я больше не позволю умереть ни себе.
Он стиснул зубы.
Так сильно, что дёрнулась челюсть.
— Ни своему брату.
Последние слова прозвучали особенно жёстко.
Особенно отчётливо.
Брату.
Не другу.
Не ведьмаку.
Не проблеме.
Брату.
И в этом одном слове было всё.
Две жизни.
Две смерти.
Вся его проклятая преданность.
Вся любовь, которую он никогда не умел показывать нормально.
— Даже если Тэхён возненавидит меня за этот план.
Голос дрогнул.
Лишь на секунду.
Почти незаметно.
— Даже если будет проклинать до конца своих дней.
Юнги покачал головой.
Медленно.
Упрямо.
— Мне плевать.
Тишина.
Тяжёлая.
Густая.
Как кровь.
— Потому что еще одного шанса у нас уже не будет.
Последние слова прозвучали совсем тихо.
Но именно они ударили сильнее всего.
— Не будет, волчара.
Кабинет замер.
Будто вымер.
Будто само время на мгновение остановилось.
Юнги тяжело дышал.
Рвано.
Глубоко.
Буравя Чонгука взглядом.
В этом взгляде не было сомнений.
Ни единого.
Только готовность.
Пойти на что угодно.
Сделать что угодно.
Сломать что угодно.
Лишь бы изменить судьбу.
Лишь бы не пережить всё это снова.
А Чонгук стоял неподвижно.
Словно высеченный из чёрного камня.
Только желваки тяжело ходили по скулам.
Раз.
Другой.
Третий.
Слова Юнги попали точно в цель.
Слишком точно.
Слишком глубоко.
Потому что он помнил.
Помнил всё.
Каждый слух.
Каждый шёпот за спиной.
Каждый взгляд.
Каждое чужое любопытство.
Каждую ошибку.
Именно так всё тогда и началось.
Не с костров.
Не с предательства.
Не с крови.
Со слухов.
С одного невинного шёпота.
С одной истории.
Которую люди начали передавать друг другу.
А потом весь их мир покатился в бездну.
Чонгуку в эту секунду до одури хотелось что-нибудь сломать.
Разнести.
Расколотить к чертям.
Стол.
Кресло.
Стену.
Да хоть весь проклятый кабинет вместе с этим замком.
Лишь бы хоть куда-то выплеснуть то бессильное бешенство, которое уже начинало жрать его изнутри.
Но он сдержался.
С трудом.
Очень.
Лишь зло толкнул щёку изнутри языком.
Раз.
Другой.
Тяжело выдохнул через нос.
И прикрыл глаза.
Потому что, да.
Он помнил.
Чёрт возьми.
Он всё помнил.
Каждое слово.
Каждый слух.
Каждый проклятый шёпот.
Они начали расползаться после первых подавленных восстаний.
После первых побед.
После первых походов.
Тогда его собственная гвардия начала говорить.
Сначала между собой.
Потом громче.
Потом уже не скрываясь.
О восхитительном лекаре.
О мальчишке с серебряными волосами.
О ведьмаке, который вытаскивал людей буквально с того света.
О том самом человеке, которого они начали называть...
« Маленьким святым.»
Чонгук до сих пор помнил это прозвище.
Помнил настолько хорошо, словно услышал его только вчера.
Именно тогда всё и покатилось.
Сначала слухи.
Потом интерес.
Потом вопросы.
А потом о существовании Тэхёна узнала Церковь.
Следом — Джин.
И тогда Чонгук впервые по-настоящему испугался.
Не за себя.
За него.
За Тэхёна.
Он до сих пор помнил ту поездку в столицу.
Помнил каждый час.
Каждое слово.
Каждый взгляд брата.
Помнил, как вывалил на Джина всю правду.
О проклятии.
О том, что медленно пожирало его изнутри.
О Тэхёне.
О человеке, который удерживал его живым.
Помнил, как выбивал эту чёртову бумагу.
Как буквально вытребовал её.
Королевский указ.
Печать.
Подпись
Неприкосновенность.
Защита.
Гарантия.
Какая же это оказалась насмешка.
Потому что в итоге та бумажка не стоила ничего.
Вообще ничего.
Когда пришло время.
Когда явились инквизиторы.
Когда всё начало рушиться.
Она не спасла никого.
Ни Тэхёна.
Ни его самого.
Ни весь их мир.
Чонгук резко открыл глаза.
Взгляд стал жёстче.
Темнее.
Тяжелее.
А потом память ударила ещё одной картиной.
Юнги.
Появившийся тогда словно из ниоткуда.
Проблема.
Головная боль.
Катастрофа.
Он слишком хорошо помнил день, когда узнал правду.
Чёрный ведьмак.
Настоящий.
Опасный.
Запрещённый.
И Чонгук тогда действительно хотел его убить.
Сразу.
На месте.
Без разговоров.
Без компромиссов.
Без шансов.
Если бы не Тэхён.
Только Тэхён.
Вставший между ними.
В буквальном смысле.
Словно живая стена.
Словно последний барьер между двумя идиотами.
Которые готовы были перегрызть друг другу глотки.
И потом лучше не стало.
Вообще.
Они с Юнги ненавидели друг друга с первой секунды.
Срались ежедневно.
По поводу и без.
Каждый.
Божий.
День.
Как кошка с собакой.
Как огонь с порохом.
Как две катастрофы, случайно запертые в одном доме.
Юнги тогда жил в поместье практически на правах домашнего кота.
Самого вредного кота во всей империи.
Стоило появиться посторонним — и этот засранец тут же превращался в чёрного кота.
Сидел где-нибудь на шкафу.
Смотрел так, будто мечтает тебя отравить.
И ждал момента снова начать действовать на нервы.
Кар в это время кружил над замком в облике ворона.
А Тэхён...
Тэхён только и успевал разнимать их.
Вечно.
Постоянно.
Без остановки.
Чонгук вдруг утробно рыкнул.
Тихо.
Но настолько зло, что воздух в кабинете будто стал тяжелее.
Он резко оттолкнулся от стола.
И пошёл.
Шаг.
Разворот.
Ещё шаг.
Быстрее.
Тяжелее.
Как зверь.
Как волк, которого загнали в клетку.
Слишком тесную.
Слишком маленькую.
Слишком душную.
Стены будто давили.
На плечи.
На грудь.
На голову.
На всё сразу.
— Ты думаешь, я этого не помню?
Голос прозвучал глухо.
Опасно.
Он даже не посмотрел на Юнги.
Продолжая мерить кабинет шагами.
— Думаешь, я забыл?
Шаг.
Поворот.
Шаг.
— Я помню каждый грёбаный день.
Челюсть свело.
Пальцы сжались.
— Каждый.
Ещё шаг.
— И ту бумажку тоже помню.
Смешок.
Короткий.
Мёртвый.
— Ту самую.
Пауза.
— Которая оказалась мусором.
Шаг.
— Обычным бесполезным мусором в руках инквизиторов.
Он резко остановился.
Посреди комнаты.
Ненадолго.
Лишь на секунду.
Потом медленно повернулся.
И посмотрел прямо на Юнги.
Глаза горели.
Почти лихорадочно.
— Но сбежать?
Слова прозвучали жёстко.
— Бросить всё и свалить в другую Империю?
Губы дёрнулись.
— Это значит признать поражение.
Ещё шаг.
— Это значит бросить Север.
Ещё.
— Бросить своих людей.
Ещё.
— Отдать всё Намджуну. Потому что я не дам сбежать вам самим.
Теперь между ними почти не осталось расстояния.
— Нас объявят изменниками.
Голос стал ниже.
Тише.
Страшнее.
— И пустят по следу всех королевских гончих.
Пауза.
— Нас найдут.
Без тени сомнения.
— Из-под земли достанут.
Тишина ударила между ними.
Тяжёлая.
Звенящая.
Чонгук несколько секунд просто смотрел на него.
А потом выдохнул.
Медленно.
Через зубы.
— Твой план с пленом — чистое самоубийство.
Спокойно.
Слишком спокойно.
— Абсолютное.
Он провёл ладонью по лицу.
Усталый жест.
Старый.
Будто на плечах вдруг стало на несколько тонн больше.
— Но в одном ты прав.
Пауза.
Длинная.
Неприятная.
— Я не смогу прятать вас вечно.
Эти слова дались тяжело.
Очень.
Потому что он сам прекрасно понимал их правдивость.
— Слухи всё равно появятся.
Взгляд ушёл куда-то мимо.
В прошлое.
В воспоминания.
В тот кошмар, который уже однажды случился.
— Как бы я ни закрывал рты. Как бы ни давил. Как бы ни угрожал.
Он снова посмотрел на Юнги.
Прямо.
Жёстко.
— Значит...
Тишина.
— Придётся переписывать весь сценарий.
Слова упали тяжело.
Как приговор.
— Полностью.
Никаких старых ошибок.
Никаких надежд на королевские бумаги.
На печати.
На милость.
На защиту.
Чонгук медленно сжал кулак.
И в его взгляде появилось что-то опасное.
Что-то очень знакомое.
То самое.
Из прошлой жизни.
— Потому что второй раз я на те же грабли не наступлю.
— Тогда думай, сука.
Голос Юнги ударил по кабинету резко.
Жёстко.
Как пощёчина.
— Хрен с тобой, я помогу.
Он тяжело опёрся ладонями о спинку кресла.
Пальцы побелели от напряжения.
— Но только ради того, чтобы сохранить свою шкуру и шкуру Тэхёна.
Пауза.
Короткая.
Злая.
— А на твою мне насрать.
Ещё секунда.
— Хоть заживо сгниёшь.
Юнги дёрнул плечом.
— Мне плевать.
И он не врал.
Ни капли.
Ни единым словом.
На жизнь Чонгука ему действительно было наплевать.
Если бы не охота на ведьм.
Не костры.
Не инквизиторы.
Не эта проклятая Империя, которая видела в магии только угрозу.
Если бы не Тэхён.
Если бы не его редкий дар.
Если бы не сотни глаз, которые рано или поздно обратятся в его сторону...
Юнги уже давно забрал бы брата.
Увёл бы.
Спрятал.
Растворился бы вместе с ним где-нибудь на другом конце света.
И плевать ему было бы на герцогов.
На королей.
На чувства.
На судьбу.
На всё.
Эгоист?
Да.
Безусловно.
Но Юнги больше не хотел умирать.
Не собирался.
Не после того, что видел.
До сих пор иногда снился огонь.
До сих пор снился дым.
До сих пор снился запах горящей плоти.
И пепел.
Везде.
Проклятый пепел.
Он больше не хотел видеть смерть Тэхёна.
Никогда.
Хватит.
Одного раза оказалось более чем достаточно.
Чонгук молчал.
Долго.
Неподвижно.
Оскорбление даже не задело его.
Слишком поздно.
Слишком бессмысленно.
Он и сам себя давно не жалел.
Да и любви от Юнги никогда не ждал.
Вместо ответа герцог медленно перевёл взгляд на карту Империи, раскинувшуюся на дальней стене.
Сотни дорог.
Города.
Границы.
Провинции.
И где-то среди них уже начинала просыпаться новая война.
В глазах Блэквуда медленно угасала ярость.
На её место возвращалось другое.
Куда опаснее.
Холодный разум.
Разум человека, который слишком много раз смотрел в лицо поражению.
И всё равно побеждал.
— Ладно.
Голос прозвучал спокойно.
Настолько спокойно, что Юнги невольно насторожился.
— Можешь плевать на мою шкуру сколько угодно.
Чонгук не отрывал взгляда от карты.
— Главное, что мы оба хотим одного.
Тишина.
Тяжёлая.
Натянутая.
— Тэхён должен выжить.
Юнги шумно выдохнул.
Раздражённо.
Будто сам факт согласия уже бесил его.
Потом рухнул обратно в кресло.
Деревянные подлокотники жалобно скрипнули под его пальцами.
Взгляд остался таким же острым.
Колючим.
Недоверчивым.
— Когда?
Одно слово.
Короткое.
Резкое.
— Когда начинаются эти грёбаные восстания?
Чонгук медленно опустил ладони на стол.
Лицо стало каменным.
Безэмоциональным.
Почти чужим.
— За месяц до праздника смены года.
Пауза.
— Через несколько недель.
Юнги застыл.
Мысленно пересчитал дни.
Недели.
Расстояния.
Людей.
И едва не выругался.
Потому что времени не оставалось.
Вообще.
Оно уже утекало.
Прямо сейчас.
Сквозь пальцы.
Как вода.
Как песок.
Как сама жизнь.
— Прекрасно.
Он зло усмехнулся.
Без капли веселья.
— И что ты предлагаешь?
Юнги подался вперёд.
Локти легли на колени.
Взгляд впился в герцога.
— У тебя есть титул. Есть власть. Есть брат-король. Так съезди в столицу. Скажи ему.
Передразнил почти зло:
— «Привет, Намджун. Через пару недель маги поднимут восстание. Давай что-нибудь делать».
Чонгук даже не моргнул.
— Не могу.
Ответ прозвучал мгновенно.
Жёстко.
Без колебаний.
— Почему?
— Потому что Намджун и Джин не идиоты
Герцог поднял взгляд.
Тёмный.
Тяжёлый.
— Откуда, по-твоему, у правителя Севера должны появиться настолько точные сведения?
Тишина.
— О подполье магов. О датах. О лидерах. О планах.
Каждое слово ложилось отдельно.
Тяжёлым камнем.
— Он начнёт копать. Обязательно. А когда начнёт...
Губы Чонгука дёрнулись в мрачной усмешке.
— Рано или поздно докопается до чего-нибудь очень интересного.
Юнги поморщился.
Потому что понимал.
Проклятье.
Понимал.
— В худшем случае...
Продолжил Чонгук.
— Он решит, что я сам стою за этими восстаниями.
Пауза.
— И тогда проблем станет гораздо больше.
Кабинет снова погрузился в тишину.
За окнами завывал ветер.
Где-то далеко скрипели старые балки замка.
Время шло.
Слишком быстро.
Чонгук первым нарушил молчание.
— Единственное преимущество, которое у нас есть...
Он медленно провёл пальцем по карте.
По знакомым дорогам.
По будущим маршрутам.
По местам, где уже однажды пролилась кровь.
— Я знаю, что произойдёт.
Палец остановился.
— Знаю, кто поднимет мятеж. Знаю, где они появятся. Знаю, как они будут действовать.
Глаза герцога опасно сузились.
— А значит, я смогу остановить их.
Юнги внимательно слушал.
Не перебивая.
— Мы остановим их раньше. Быстрее. Жёстче.
Чонгук поднял взгляд.
И посмотрел прямо на него.
— До того, как столица утонет в крови.
Тишина.
Ещё секунда.
И только потом:
— И именно под этот шум...
Губы герцога тронула холодная усмешка.
— Мы решим вопрос с твоей легализацией.
Юнги закатил глаза.
— Вот опять.
— Что?
— Ты говоришь это так, будто мне самому не придётся подставлять шею под топор.
— Придётся.
Чонгук ответил слишком быстро.
Слишком честно.
И от этого стало только хуже.
— Замечательно.
— Но ведь ты сам этого хотел.
Юнги зло фыркнул.
— Ненавижу тебя.
— Знаю.
— Очень сильно.
— Тоже знаю.
— Особенно сейчас.
Чонгук наконец позволил себе короткую усмешку.
Едва заметную.
Почти призрачную.
— Значит, ещё не всё потеряно.
— И по итогу всё снова возвращается к моему плану.
Голос Юнги прозвучал глухо.
Раздражённо.
С едва заметной насмешкой.
Он медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и уставился на Блэквуда так пристально, будто без слов говорил:
«Ну и что теперь, великий стратег?»
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
Чонгук молчал.
И именно это молчание говорило куда больше любых слов.
Потому что соглашаться ему не хотелось.
Совсем.
Его буквально выворачивало от одной мысли, что этот язвительный чернокнижник сейчас оказался прав.
Хотелось спорить.
Орать.
Разнести к чёртовой матери ближайшую стену.
Хотелось найти хоть один аргумент.
Хоть одну лазейку.
Хоть что-нибудь.
Но проблема заключалась в том, что аргументов не было.
Намджун не идиот.
Джин тем более.
До восстаний оставались считаные недели.
А сам Чонгук слишком хорошо помнил, как именно всё начнётся.
Кто поднимет первый мятеж.
Кто прольёт первую кровь.
Кто станет первой искрой.
Он знал всё.
До отвратительных мелочей.
И чем дольше думал, тем яснее становилось одно.
Юнги прав.
Снова.
Самый безопасный способ вывести его из тени.
Самый логичный.
Самый рабочий.
Это действительно устроить пленение.
На глазах у всех.
Во время подавления мятежа.
Так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.
Чтобы чёрный ведьмак превратился из проблемы в военный трофей.
Именно поэтому Чонгука так бесило происходящее.
До зубного скрежета.
До тупой боли в висках.
До желания кого-нибудь придушить.
Потому что судьба снова загоняла его в угол.
Снова заставляла выбирать между безопасностью Тэхёна и риском.
Снова требовала ставить всё на одну карту.
Чонгук медленно поднял взгляд.
Тяжёлый.
Темный.
Опасный.
Такой взгляд обычно видели люди за секунду до того, как герцог принимал решение отправить кого-нибудь на казнь.
— Это дерьмовый план, Юнги.
Процедил он сквозь плотно сжатые зубы.
Каждое слово звучало отдельно.
Жёстко.
Будто удар клинка о камень.
— Просто отвратительный.
Он сделал шаг вперёд.
Затем ещё один.
Остановившись прямо напротив кресла.
— Риски запредельные.
Тишина.
— Одно неверное слово.
Пауза.
— Один неверный взгляд.
Ещё пауза.
— Одна ошибка перед моей гвардией.
Голос стал холоднее.
Гораздо холоднее.
— Или перед ищейками Намджуна.
Челюсть Блэквуда напряглась.
— И я лично отрублю тебе голову раньше, чем они успеют тебя допросить.
Ни угрозы.
Ни эмоций.
Просто факт.
Сухой.
Безжалостный.
Чонгук упёрся ладонями в край стола.
Наклонился вперёд.
Не сводя глаз с Юнги.
— Если мы это сделаем...
Тишина.
— То сделаем идеально.
Его голос стал ещё ниже.
— Каждую деталь. Каждую фразу. Каждую рану. Каждый взгляд. Каждую секунду этого проклятого спектакля.
Он медленно выдохнул.
Тяжело.
Будто через силу признавая поражение.
— Нам придётся прописать всё до мельчайших подробностей.
Пауза.
Долгая.
Наприятная.
А потом Чонгук мрачно усмехнулся.
Без капли веселья.
— Потому что если этот цирк провалится...
Его взгляд опасно блеснул.
— Мы все трое сдохнем.
