Пепел Империи

Зал Единства встретил их звенящей тишиной. Она не была естественной. Казалось, само пространство запрещало здесь говорить громче шепота. Тэхён невольно остановился на пороге. Огромный купол терялся где-то высоко в полумраке, а холодный свет, проникающий сквозь высокие витражи, ложился на белый камень ровными полосами, превращая зал почти в усыпальницу. Повсюду сияли золото, мрамор и серебро, но роскошь здесь не согревала. Наоборот. Она подавляла. Каждая колонна. Каждая ступень. Каждый луч света будто напоминали вошедшему, насколько он здесь мал. Тэхён сглотнул. — Здесь... холодно. Он сам не понял, сказал это вслух или просто выдохнул. — Здесь всегда так. Спокойно ответил Намджун, даже не оборачиваясь. — Истина не нуждается в тепле. — Или милосердии. Тихо бросил Чонгук. Святой отец лишь едва заметно улыбнулся. — Иногда это одно и то же. Чонгук ничего не ответил. Но взгляд его стал заметно холоднее. В самом центре зала, на широком возвышении из отполированного белого мрамора, покоился алтарь. Монолит лунного камня. Казалось, он был высечен не человеческими руками. Гладкая поверхность едва заметно мерцала изнутри собственным холодным светом, словно под толщей камня медленно текла серебристая река. По всему алтарю тянулись древние письмена. Острые. Замысловатые. Настолько старые, что человеческий глаз уже не мог понять их смысла. Серебро, которым были заполнены руны, отражало пламя факелов, и казалось, будто символы медленно движутся по камню. Будто живут. Но взгляд Тэхёна приковал вовсе не алтарь. Он увидел людей. Несколько верховных священников стояли по кругу, сохраняя безупречно ровные позы. А чуть дальше... В тени колонн. Тэхён замер. Белые одежды. Опущенные головы. Тяжелые металлические ошейники. Он узнал их мгновенно. Такие же. Абсолютно такие же. Во время восстания он уже видел подобные. Тогда он не придал им значентя. Теперь... Теперь он понял, что это было хуже. Клеймо. Живая цепь. Взгляд сам собой остановился на совсем молодом юноше. Тот стоял неподвижно. Руки сложены перед собой. Голова опущена. Взгляд пустой. В его позе не осталось ничего человеческого. Ни гордости. Ни злости. Ни надежды. Только покорность. У Тэхёна болезненно сжалось сердце. А затем воображение предательски нарисовало собственную шею. Холодный металл. Замок. Невозможность снять. Он почти почувствовал, как железо впивается в кожу. Как становится тяжело дышать. Как исчезает голос. Его качнуло. Чонгук почувствовал это мгновенно. Тэхён будто перестал существовать рядом. Тело напряглось. Дыхание оборвалось. По связи ударила такая волна паники, что герцог едва не вздрогнул. Он сразу понял причину. Проследил за взглядом. Увидел ошейники. И внутри него что-то оборвалось. Чонгук придвинулся ближе. Так близко, что плечи почти соприкоснулись. И в голове Тэхёна раздался знакомый низкий голос. «Не смотри.» Он прозвучал резко. Без привычной мягкости. «Смотри только на меня.» Тэхён медленно повернул голову. Темные глаза встретились с голубыми. «Ты никогда не станешь одним из них.» Короткая пауза. И уже совсем тихо. «Пока я жив.» Эти слова прозвучали не как обещание. Как клятва. Тэхён почувствовал, что может снова вдохнуть. Чонгук осторожно подтолкнул его вперед. Не позволяя остановиться. Не позволяя оглянуться. Они прошли через весь зал под взглядами десятков людей. Тэхёну казалось, будто никто даже не моргал. Все ждали. Не обряда. Приговора. — Прошу. Голос Намджуна прозвучал неожиданно мягко. Святой отец указал на алтарь длинными тонкими пальцами. — Подойдите ближе. Каждый шаг отдавался в пустом зале сухим эхом. Когда Тэхён поднялся на возвышение, ему показалось, будто от лунного камня исходит настоящий холод. Он проникал даже сквозь подошвы сапог. Намджун тем временем принял из рук одного из священников огромный фолиант в тяжелом кожаном переплете. Старые страницы тихо зашелестели. Тэхён обернулся. И сразу нашел глазами Чонгука. Ему не нужно было ничего говорить. Он просто смотрел. Отчаянно. Почти по-детски. «Не оставляй меня.» Чонгук понял. Поджал губы. Едва заметно кивнул. И одними губами произнес: — Иди. Он сделал несколько шагов назад, встав рядом с Джином. Но взгляда с Тэхёна не отвел. Ни на секунду. Тэхён остановился перед алтарем. Лунный камень оказался совсем рядом. Настолько холодным, что от него сводило зубы. По поверхности проходила едва ощутимая вибрация. Будто внутри билось чужое сердце. Намджун раскрыл книгу. Его голос заполнил весь зал. — Сегодня перед лицом святого Элиота мы собрались, чтобы подтвердить истинную природу жителя империи Харшан... Он перевернул страницу. — ...Тэхёна. Небольшая пауза. — Личного лекаря... Еще одна. Намджун поднял взгляд. — ...и супруга герцога Блэквуда. По залу прокатился удивленный шепот. Теперь все заметили серебряную брошь на плаще Тэхёна. Один из священников едва слышно произнес: — Герцог?.. Другой нахмурился. — Ведьмак стал супругом герцога?.. — Тише. Одернул их Намджун, даже не повышая голоса. Шепот мгновенно стих. — Если благословение святого Элиота подтвердится... Он говорил размеренно. Четко. Словно зачитывал судебный приговор. — Его дальнейшая судьба останется в ведении Короны и Церкви. Еще одна пауза. — Если же будет обнаружена магическая природа... В зале стало настолько тихо, что было слышно потрескивание факелов. — Решение примет исключительно Церковь. Пальцы Чонгука медленно легли на рукоять меча. Тихий металлический звон прозвучал неожиданно громко. Джин услышал его. Бросил короткий взгляд на брата. — Чонгук. — Я слышу. — Не здесь. — Пока нет. Но пальцы с меча он не убрал. Намджун захлопнул книгу. Глухой удар эхом прокатился под сводами. — Тэхён. Святой отец посмотрел прямо ему в глаза. — Приложите ладонь к центру алтаря. Небольшая пауза. — Пора узнать правду. Тэхён не чувствовал собственных ног. Хотелось исчезнуть. Раствориться. Проснуться. Он медленно поднял дрожащую руку. На мгновение замер. Закрыл глаза. И прижал ладонь к холодному камню. Ничего. Только лед. Холод настолько сильный, что заболели пальцы. Тишина. Долгая. Мучительная. Никто не двигался. Тэхён почти перестал слышать собственное сердце. Чонгук смотрел только на алтарь. И первым увидел перемены. По белому лунному камню поползли тонкие черные прожилки. Сначала одна. Потом вторая. Потом десятки. Они быстро расползались по поверхности, словно яд. Свет мерк. Камень темнел. Лица священников изменились. Кто-то шумно вдохнул. Один из жрецов уже сделал шаг вперед. Чонгук медленно потянул меч из ножен. Раздался тихий скрежет стали. Еще немного. Еще одно движение. И этот зал утонул бы в крови. Но... Черная паутина внезапно дрогнула. Остановилась. А потом... Из самой глубины лунного камня вспыхнула маленькая голубая искра. Настолько слабая, что сначала никто не поверил собственным глазам. Она пульсировала. Словно сердце. Раз. Другой. Третий. И с каждым ударом становилась ярче. Чернота начала отступать. Медленно. Неохотно. Будто сопротивляясь. Но остановить этот свет уже не могла. Голубое сияние стремительно разливалось по всему алтарю. Оно проходило по древним рунам. Заполняло каждую линию. Каждую трещину. Каждый символ. Через несколько секунд весь монолит вспыхнул мягким, чистым сиянием. Не ослепительным. Не грозным. Удивительно теплым. Таким же голубым... Как глаза самого Тэхёна. По залу прокатился низкий мелодичный гул. Воздух словно задрожал. Несколько священников невольно отшатнулись. Кто-то прикрыл лицо рукой. Один из молодых послушников пораженно прошептал: — Это... Он не смог договорить. Чонгук медленно отпустил рукоять меча. Пальцы разжались сами собой. Он даже не заметил, насколько сильно их сжимал. Из груди вырвался тихий, почти неслышный выдох. — Вот же... Он усмехнулся. Совсем коротко. Так, будто впервые за долгое время снова научился дышать. Тэхён же по-прежнему стоял с закрытыми глазами. Он ничего не видел. Только чувствовал. Лед под ладонью исчез. Вместо него пришло мягкое, живое тепло. Словно сам алтарь... не судил его. А приветствовал. Тэхён осторожно приоткрыл глаза. Сначала совсем немного. Будто боялся увидеть то, чего ожидал с самого начала. Но... Никакой боли. Он медленно опустил взгляд на собственную ладонь. Она не была покрыта черными отметинами. Не горела. Не кровоточила. Ее окутывало мягкое голубое сияние. Живое. Теплое. Настолько чистое, что оно казалось почти прозрачным. Тэхён замер. — Что... Голос сорвался сам собой. — Нет... Он непонимающе посмотрел на алтарь. Потом снова на свою руку. «Этого не может быть...» Мысли путались. «Я ведьма...Я с рождения с магией .....Она во мне. ....Почему?..» АсЛедом всплыли слова Намджуна. « Алтарь реагирует на духовную чистоту.....Если душа чиста и благословенна Элиотом...» Тэхён резко вдохнул. И будто получил удар под ребра. Алтарь... Он не искал ведьму. Не искал мага. Не определял силу. Он видел душу. Настоящую. Ту, которую невозможно скрыть. Невозможно обмануть. Он смотрел не на кровь. Не на магию. Не на происхождение. Только на человека. Тэхён медленно опустил взгляд. По коже побежали мурашки. Несмотря на всё... После всего... После боли. После страха. После смерти деревни. После крови на его руках. Его душа... Осталась чистой. Он почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло. А затем... Будто расправилось. Даже связь с Чонгуком... Даже их сплетенные души... Не сделали его "грязным". Наоборот. Почему-то именно сейчас Тэхёну показалось, что голубой свет стал ярче. Теплее. Словно алтарь видел не только его. А их обоих. Он медленно поднял голову. И посмотрел на Намджуна. Святой отец молчал. Слишком долго. На его лице впервые не осталось привычного спокойствия. Он смотрел на алтарь так, словно тот предал его. — Нет... Едва слышно сорвалось с его губ. Он сделал шаг вперед. Еще один. Вгляделся в руны. Потом снова в Тэхёна. — Этого... Его голос дрогнул. Совсем немного. — ...не может быть. Пальцы Намджуна сильнее сжали край книги. Костяшки побелели. Взгляд лихорадочно бегал между алтарем и сияющей ладонью Тэхёна. Словно он отчаянно искал ошибку. Хоть что-нибудь. Хоть малейший признак тьмы. Но его не было. Вообще. Лицо Намджуна медленно каменело. Тэхён видел это. Видел, как удивление сменяется раздражением. Потом досадой. Потом... Плохо скрываемой яростью. Всё рассыпалось. Весь его замысел. Вместо разоблачения ведьмы... Алтарь признал Благословенного. Тэхён медленно выпрямился. Сам не заметил, как расправил плечи. Страх... Который душил его последние минуты... Исчез. Будто его никогда не существовало. В груди осталось только странное спокойствие. Тихое. Уверенное. Он понял. Если даже древняя святыня признала его... То Намджун больше ничего не сможет сделать. Повисла тишина. Настолько густая, что было слышно потрескивание факелов. И вдруг... Шорох ткани. Тот самый юноша-воспитанник, на которого Тэхён смотрел несколько минут назад, первым сделал шаг вперед. Он посмотрел с такой надеждой.... А потом.... Опустился на одно колено. Прижал руку к груди. Склонил голову. — Приветствую дитя... Его голос дрожал. Но не от страха. От благоговения. — ...отмеченное светом Элиота. Короткая пауза. — Да пребудет с нами твоя истина. Тэхён удивленно моргнул. Еще один воспитанник медленно опустился рядом. Потом второй. Третий. Через несколько секунд по всему залу один за другим начали преклонять колени люди в белых одеждах. Шорох ткани эхом расходился под куполом. Священники переглянулись. Кто-то явно не хотел этого делать. Один старший служитель нервно посмотрел на Намджуна. — Святой отец?.. Намджун молчал. И этого оказалось достаточно. Священник медленно склонился. За ним... Еще один. Потом следующий. Один за другим. Даже самые высокомерные. Даже те, кто минуту назад смотрел на Тэхёна с презрением. Теперь стояли перед ним на коленях. Не смея поднять глаз. Намджун остался последним. Он не двигался. Вообще. В зале снова повисла тишина. Джин с интересом наблюдал за происходящим. — Ну же, святой отец... Тихо. Почти насмешливо. — Не заставляйте собственную Церковь ждать. Намджун перевел на него тяжелый взгляд. В его глазах вспыхнуло раздражение. Но лишь на секунду. Он слишком хорошо знал историю. Последний Благословенный жил три столетия назад. И даже Церковь... Не имела права преклонять перед ним закон. Пальцы Намджуна дрогнули. Он медленно прижал ладонь к груди. Словно каждое движение причиняло ему боль. И... Склонился. Глубоко. Очень медленно. Скрывая лицо под полосами. Джин тихо усмехнулся. — Вот это уже другое дело. Он неспешно захлопал. Раз. Еще раз. Сухие хлопки эхом прокатились по всему залу. — Ну и ну... Он улыбнулся брату. — Поздравляю, Чонгук. Еще хлопок. — Кажется... Он перевел взгляд на Тэхёна. — Ты действительно сорвал главный приз. Небольшая пауза. — Не каждый день Церковь сама становится перед кем-то на колени. Чонгук его уже не слушал. Вообще никого не слушал. Он сорвался с места. Два быстрых шага. И уже оказался рядом. — Тэхён. Тот только повернул голову. — Чонгук... Договорить он не успел. Герцог резко притянул его к себе. Так крепко, словно боялся, что стоит отпустить — и всё исчезнет. Тэхён замер. А потом медленно обнял его в ответ. Чонгук уткнулся лицом ему в шею. Глубоко вдохнул. И вдруг тихо рассмеялся. Смешок вышел странным. Хриплым. Нервным. Он больше походил на выдох человека, который только что пережил собственную смерть. Плечи герцога едва заметно дрожали. — Ты... Он покачал головой. Снова коротко рассмеялся. — Ты вообще понимаешь... Еще один судорожный вдох. — ...что сейчас сделал? Тэхён растерянно улыбнулся. — Кажется... Он посмотрел на стоящий на коленях зал. — Не совсем. Чонгук тихо фыркнул. Поднял голову. В его глазах впервые за долгое время не осталось напряжения. Только гордость. Огромная. Почти болезненная. — Мой дикий подснежник... Едва слышно произнес он. — Ты только что поставил на колени всю Церковь.

-------------

Шок сходил медленно. Не сразу. Словно сам храм еще не до конца поверил в то, что произошло. По длинным коридорам уже расходился гул голосов. — Благословенный... — Новый Святой... — Сам алтарь признал его... — Такое невозможно... — Последний был триста лет назад... — Это супруг Северного Герцога... Служители переговаривались вполголоса, но новость распространялась быстрее огня. Намджун остановился посреди зала. Лицо снова стало безупречно спокойным. Ни единой эмоции. Лишь ледяная маска. Он медленно обвел взглядом собравшихся. — Все свободны. Никто не посмел спорить. — Исполняйте свои обязанности. — Да, святой отец. Один за другим люди начали расходиться. Но даже уходя, продолжали украдкой смотреть на Тэхёна. Теперь уже совсем иначе. Не как на подозреваемого. Не как на ведьму. Как на чудо.

--------------

Через несколько минут они снова оказались в той самой приемной комнате. Той самой. Где еще совсем недавно Тэхёна буквально препарировали взглядами. Теперь же воздух ощущался другим. Будто тяжелый груз наконец исчез. Тэхён устало выдохнул. Ноги неожиданно стали ватными. Все напряжение последних часов навалилось разом. Он даже не заметил, как сделал полшага в сторону Чонгука. И почти бездумно прижался плечом к его боку. Чонгук ничего не сказал. Только сразу же положил ладонь ему на спину. Медленно провел вверх. Потом вниз. Спокойно. Размеренно. Будто убеждал не Тэхёна. А самого себя. «Все закончилось. Он рядом. Жив . Признан Святым » Тэхён прикрыл глаза. Твердое плечо под щекой казалось самым надежным местом в мире. Он даже забыл, что напротив сидит Джин. Что неподалеку стоит Намджун. Что вокруг вообще кто-то есть. Сейчас существовал только Чонгук. И ощущение безопасности. «Я прошел...» Эта мысль никак не укладывалась в голове. «Я ведьма. Я всегда ею был..Но...» Перед глазами снова вспыхнул голубой свет. Алтарь не увидел тьмы. Или... Он увидел нечто большее. Не кровь. Не магию. Не проклятие. А душу. Тэхён медленно вдохнул. Может... Все это время он ненавидел себя напрасно? Может, его сила никогда и не делала его чудовищем.? Чудовищами были люди. Он сжал пальцами край собственного плаща. « Я свободен.... » Теперь церковь не могла обвинить его. Корона тоже. И... Джин обязан выполнить обещание. Повисла короткая тишина. Ее первым нарушил Чонгук. — Итак... Он лениво поднял взгляд на Джина. Ладонь все так же продолжала медленно гладить спину Тэхёна. — Проверку мой супруг прошел. Джин спокойно кивнул. — Прошел. Ни тени сомнения. Он повернулся к Намджуну. И в один миг перестал быть старшим братом. Перед ними сидел король. — Святой отец. Намджун поднял голову. — Да, Ваше Величество. — Подготовьте изменения во всех церковных реестрах. Короткая пауза. — Отныне он будет записан под фамилией моего брата. Джин перевел взгляд на Тэхёна. — Блэквуд Чон Тэхён. Тэхён едва заметно моргнул. До сих пор непривычно. Его фамилия. Их фамилия. — Кроме того... Голос Джина стал жестче. — Церковь официально присвоит ему статус Святого. Тишина. — Это королевский указ. Намджун резко поднял голову. — Ваше Величество... Он явно сдерживался. — Этого недостаточно. Джин вопросительно приподнял бровь. — Недостаточно? — Мы не изучили его способности... Он не исследован. Согласно канонам... Он сделал вдох. — Он обязан остаться в стенах Церкви. Для адаптации. Чонгук коротко усмехнулся. Без капли веселья. — Адаптации? Он медленно поднял голову. В глазах вспыхнул лед. — Красивое слово. Для клетки. Намджун перевел взгляд на него. — Герцог... — Нет. Чонгук даже не дал ему договорить. — Он. Негромко. Очень спокойно. — Никуда. Не поедет. Ни где не останется. В комнате стало холодно. Джин спокойно поднял ладонь. — Хватит. Он снова посмотрел на Намджуна. — Недостаточно, говорите? Король слегка подался вперед. — Тогда ответьте мне. Во время восстания... Он начал загибать пальцы. — Кто спас мне жизнь? Молчание. — Кто удержал от смерти десятки воинов? Тишина. — Кто возвращал людей в сознание прямо на поле боя? Намджун молчал. — Кто? Святой отец медленно отвел взгляд. Ответ был очевиден. — Тэхён. — Тогда объясните мне... Голос Джина стал холоднее. — Чего именно вам недостаточно? Ответа не последовало. Намджун плотно сжал губы. Он проиграл. Полностью. Любое возражение сейчас выглядело бы как открытый спор с королем. И... С самим Элиотом. Джин устало выдохнул. — Сейчас империи нужна надежда. Он посмотрел в окно. — Люди верят армии. Небольшая пауза. — Но иногда одной армии мало. Он снова посмотрел на Намджуна. — Им нужен символ. Им нужен Святой. Намджун прикрыл глаза. Несколько секунд молчал. А затем тихо произнес: — Тогда... Он тяжело выдохнул. — Его придется представить народу. Чонгук недовольно нахмурился. — Обязательно? — Обязательно. Ответил уже Джин. — После сегодняшнего... Он улыбнулся краешком губ. — Скрыть его все равно не получится. Король задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. Тук. Тук. Тук. — До праздника смены года осталось... Он ненадолго задумался. — Пару дней. Потом посмотрел на брата. — Хорошая дата. Именно тогда объявим о Святом. Он перевел взгляд на Тэхёна. — И... Улыбнулся уже заметно шире. — Заодно сыграем вашу свадьбу. Чонгук медленно повернул голову. — Что? — Свадьбу. — Нет. — Да. — Я вообще-то собирался домой. — Поедешь. — Отлично. Чонгук уже расслабился. — После праздника. — Нет. Джин невозмутимо покачал головой. — До. — Джин. — Что? — Я соглашался задержаться здесь только до проверки. — Проверка закончилась. — Вот именно. — Значит, пора готовить свадьбу. Чонгук шумно выдохнул. — Ты невыносим. — Знаю. Джин довольно улыбнулся. — Поэтому меня и любят. — Нет. — Боятся? — Иногда хочется придушить. — Это тоже форма любви. Тэхён тихо фыркнул. Не выдержал. Джин сразу повернулся к нему. — Вот! Он победно ткнул пальцем в брата. — Видишь? Тэхён меня понимает. Чонгук закатил глаза. — Он просто устал. — Все равно понимает. Джин снова стал серьезнее. — Хорошо. Он вздохнул. — Тогда так. Возвращайтесь на Север. Отдохните. Через две недели вернетесь. Он посмотрел сначала на Тэхёна. Потом на Чонгука. — Свадьба. Провозглашение Святого. Все в один день. Чонгук опасно прищурился. — А наше мнение? — Нет. — Это вообще-то моя свадьба. — Наряды выберете сами. Джин пожал плечами. — Остальное сделаю я. Он неожиданно оживился. Глаза буквально загорелись. — Ох... Он мечтательно улыбнулся. — Вы даже не представляете. Столько знатных дам... Столько молодых лордов... Он театрально приложил ладонь к груди. — Их сердца будут разбиты. Такой красавец... Он посмотрел на Тэхёна. — И официально замужем. Какая трагедия. Чонгук устало потер переносицу. — Джин... — Что? — Замолчи. — Завидуешь? — Нет. — Боишься конкуренции? — Сейчас договоришься. — Уже испугался. Чонгук только раздраженно фыркнул. Бесполезно. Спорить с братом было невозможно. Он молча притянул Тэхёна ближе. Уткнулся носом ему в шею. Глубоко вдохнул. Будто нарочно. Напоказ. «Мой.» Тэхён почувствовал теплое дыхание на коже. Щеки едва заметно порозовели. Он неслышно улыбнулся. И спрятал лицо в меховом воротнике плаща. Впервые за долгое время... Ему действительно было спокойно. — Я, конечно, прошу прощения, что вмешиваюсь... До этого молчавший Намджун наконец заговорил. Все это время он наблюдал. За братьями. За Тэхёном. За тем, как Чонгук почти не отпускал супруга от себя. Лицо святого отца оставалось безупречно спокойным. Но взгляд был тяжелым. Просчитывающим. — Однако... Он медленно сложил руки за спиной. — Даже если супруг Его Светлости официально признан Святым... Небольшая пауза. — Я не могу отпустить его без сопровождения Церкви. Чонгук даже головы не поднял. Только устало прикрыл глаза. «Началось.» — Согласно протоколу... Продолжил Намджун. — Святому положена свита. Думаю... Он задумчиво провел пальцем по подбородку. — Двух верховных жрецов будет вполне достаточно. В голове он уже перебирал имена. Кого отправить. Кто достаточно предан. Кто станет докладывать обо всем. Кто сможет следить за каждым шагом нового Святого. — Нет. Одно слово. Холодное. Резкое. Чонгук даже не посмотрел на него. Но в комнате будто сразу стало прохладнее. Намджун медленно перевел взгляд на герцога. — Прошу прощения? — Нет. Повторил Чонгук. — Ни одного жреца в моем доме не будет. — Но... — Нет. На этот раз в голосе уже прозвучала угроза. Намджун почувствовал, как начинает закипать. Еще мгновение... И спор неизбежен. Но неожиданно вперед слегка подался Тэхён. До этого тихо сидевший в объятиях Чонгука. — Простите... Все сразу посмотрели на него. — Ваше Величество... Он перевел взгляд на Джина. — Можно... Немного замялся. — Я сам выберу сопровождающего? Джин моргнул. Потом облегченно махнул рукой. — Конечно. Он даже улыбнулся. — Пусть выбирает. И сразу посмотрел на брата. — А ты успокойся. Чонгук недовольно покосился на Тэхёна. Пальцы на его талии сжались чуть сильнее. Ему совершенно не нравилась сама мысль. Любой человек из Церкви. В их доме. В их жизни. Намджун же заметно оживился. — Разумеется. Он кивнул. — Я могу пригласить лучших воспитанников. Или верховных жрецов. — Вы выберете достойнейшего... — Нет. Тэхён спокойно покачал головой. — Не жреца. Намджун нахмурился. — Тогда кого? Тэхён немного помолчал. Будто вспоминая лицо. — Вашего воспитанника. — Того... Он поднял взгляд. — Который первым поклонился мне после испытания. Когда алтарь признал меня. Тишина. Несколько секунд никто ничего не говорил. Джин удивленно посмотрел на Тэхёна. Чонгук тоже. Даже Намджун растерялся. — Воспитанника?.. Он нахмурился. Перебирая лица. — Вы... Потом вдруг понял. — Хэвона? Худого мальчишку из четвертого сектора? В его голосе отчетливо прозвучало пренебрежение. Словно речь шла не о человеке. О вещи. Тэхён спокойно кивнул. Перед глазами снова всплыло испуганное лицо. Дрожащие руки. Поклон. И глаза. Не фанатичные. Но пустые. Так смотрят те... Кто тоже всю жизнь прожил в клетке. Ему не нужны были люди Намджуна. Не нужны были надзиратели. Ему нужен был тот... Кто понимал. Намджун тихо фыркнул. — Хэвон... Он даже усмехнулся. — Новичок. Белая ведьма. Если использовать старые названия. Он говорил почти лениво. С откровенным презрением. — Простолюдин. Семья сама продала его Церкви. За несколько серебряных. Лишний рот. Разбирается в травах. Владеет слабой магией воды. Пожал плечами. — Бесполезный материал. Тэхён неожиданно оживился. Травы. Белая ведьма. Вода. Идеально. Он снова посмотрел на Намджуна. — Мне подходит. Святой отец будто не услышал. — Думаю... Он снова начал. — Верховный жрец все же будет гораздо полезнее. Его положение... — Нет. Тэхён снова покачал головой. Теперь уже тверже. — Отказываюсь. Намджун нахмурился. — Простите? Тэхён спокойно встретил его взгляд. — Если рядом со мной обязательно должен быть человек Церкви... Он сделал небольшую паузу. — То только Хэвон. И никто другой. Повисло молчание. Намджун уже открыл рот. Но Джин оказался быстрее. — Мне кажется... Король лениво откинулся на спинку кресла. — Это даже к лучшему. Он посмотрел на святого отца. — Тэхёну будет проще рядом с человеком его происхождения. Улыбнулся краешком губ. — А не рядом с очередным высокомерным жрецом. Чонгук едва заметно хмыкнул. Намджун стиснул зубы. Он понимал. Все понимал. Сейчас спорить нельзя. После сегодняшнего чуда. После признания алтаря. После указа короля. Любое возражение будет выглядеть жалко. Он медленно склонил голову. — Как прикажете... Голос прозвучал почти сквозь зубы. — Ваше Величество. Потом перевел взгляд на Чонгука. — Когда вы покидаете столицу? — Сегодня. Ответ прозвучал мгновенно. — Вечером. Чонгук даже не задумался. — До Севера три дня пути. И я не собираюсь оставаться здесь дольше необходимого. Он крепче прижал к себе Тэхёна. — Я. Мой супруг. И мои люди. Возвращаемся домой. Домой. Это слово прозвучало неожиданно тепло. Тэхён невольно улыбнулся. «Домой...» Намджун коротко кивнул. Еще одно поражение. — Тогда... Он сделал вдох. — Дайте мне полчаса. Я подготовлю документы. И распоряжусь, чтобы Хэвона перевели в свиту Святого. Чонгук раздраженно цыкнул. Но спорить уже не стал. — Хорошо. Он все равно собирался позже поговорить с Тэхёном. Обязательно. Спросить... Почему именно этот мальчишка.? Что он в нем увидел.? И почему так неожиданно начал ему доверять.? Но не сейчас. Сейчас Чонгук хотел только одного. Как можно скорее покинуть этот храм. Забрать Тэхёна. Вернуться домой. И наконец оставить весь этот безумный день позади.

------------

Спустя полчаса площадь перед храмом вновь ожила. Слуги торопливо переносили дорожные сундуки. Лошади нетерпеливо били копытами по покрытой снегом мостовой, выпуская из ноздрей густые клубы пара. Скрипели колеса. Звенела сбруя. На фоне ослепительно белого фасада храма стояли две кареты. Одна — массивная, обитая темной кожей с серебряным гербом Блэквудов. Другая — строгая церковная, без лишних украшений. Из высоких дверей появился Хэвон. Он нес всего два небольших чемодана. Все его имущество. Поверх простой одежды воспитанника теперь лежала плотная темная накидка, слишком большая для его худых плеч. Несмотря на нее, парень все равно мерз — это было видно по тому, как он незаметно поджимал пальцы. Тэхён невольно задержал на нем взгляд. Так мало... Все, что у него осталось, помещалось в двух чемоданах. Следом за Хэвоном неспешно вышел Намджун. Его ладонь лежала на плече юноши. Не поддерживая. Удерживая. Будто даже сейчас он хотел напомнить, кому принадлежит этот мальчишка. Тэхён почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Они остановились перед герцогской семьей. Намджун убрал руку с плеча Хэвона и посмотрел на Тэхёна с той самой безупречной улыбкой, от которой становилось холоднее зимнего ветра. — Хэвон получил все необходимые наставления. Его голос звучал спокойно. Даже приветливо. — Он знает свои обязанности. Небольшая пауза. После которой святой отец достал из широкого рукава небольшую деревянную шкатулку. Темное полированное дерево. Серебряная застежка. Он протянул ее Тэхёну. — А это... Его улыбка стала чуть шире. — Простая мера предосторожности. Тэхён медленно принял подарок. Почему-то шкатулка показалась неожиданно тяжелой. — Если этот мальчик однажды забудет свое место... Продолжал Намджун. — Или решит проявить непослушание... Его взгляд скользнул к Хэвону. Тот даже не шелохнулся. — Эта вещь быстро напомнит ему...Кому он принадлежит. На площади стало подозрительно тихо. Тэхён осторожно открыл крышку. На темном бархате лежало тонкое серебряное кольцо. Скромное. Почти красивое. Если не знать... Для чего оно создано. В центре мерцал небольшой прозрачный камень. Совсем такой же... Какие он уже видел на руках верховных жрецов. По спине пробежал холод. Ему даже не хотелось представлять, какую именно магию скрывает это украшение. Не хотелось знать. Потому что некоторые знания приносили слишком много боли. Рядом тихо скрипнула кожа перчаток. Чонгук. Тэхён даже не поднял головы. Он и без этого чувствовал. Как напряглось тело герцога. Как потяжелело его дыхание. Как пальцы легли на рукоять меча. Так крепко... Что кожа дорогих перчаток жалобно затрещала. Еще немного. И он действительно обнажит клинок прямо здесь. На ступенях храма. Перед самим Намджуном. Тэхён торопливо полностью открыл шкатулку. Нет. Он не позволит этому случиться. Медленно достал кольцо. Холодный металл неприятно коснулся кожи. Будто живой. Будто чужой. Он сразу надел его на палец. Даже не рассматривая. Не желая держать в руках дольше необходимого. И почти мгновенно спрятал ладонь под складками плаща. Чтобы больше не видеть. Ни серебра. Ни камня. Ни напоминания о том, что Церковь никогда не отпускает своих людей окончательно. Он не собирался пользоваться этой вещью. Никогда. Хэвон заметил этот жест. Его ресницы дрогнули. Парень медленно опустился на одно колено. Низко склонив голову. Так низко... Будто боялся поднять глаза без разрешения. — Для меня... Его голос прозвучал едва слышно. — Большая честь служить вам... Небольшая пауза. — Ваше Святейшество. Тэхён поспешно сделал шаг вперед. — Не нужно... Почти шепотом произнес он. Но Хэвон не поднялся. Продолжал стоять неподвижно. Привычка. Или страх. Скорее всего... И то, и другое. Тэхён неловко улыбнулся. Очень тихо. Очень осторожно. Так, чтобы это видел только Хэвон. И тот наконец осмелился поднять взгляд. На одно короткое мгновение их глаза встретились. И этого оказалось достаточно. Никаких слов. Никаких обещаний. Только молчаливое понимание. Они оба знали... Каково это — жить с ошейником на шее. Каково это — принадлежать другим. И как страшно становится, когда вдруг появляется слабая надежда на свободу. Намджун этого взгляда не понял. Для него это был всего лишь обмен любезностями. Очередная формальность. Но Чонгук... Он заметил. И неожиданно почувствовал, что впервые за весь день Тэхён улыбнулся совершенно искренне. Совсем немного. Но искренне. Этого оказалось достаточно. — Мы уезжаем. Голос герцога прозвучал резко. Без единого намека на вежливость. Он коротко кивнул Джину. Даже не посмотрел в сторону Намджуна. Затем уверенно взял Тэхёна под локоть. Почти сразу притянул ближе к себе. И без лишних слов повел к карете. Тэхён послушно пошел рядом. Позади торопливо последовал Хэвон, прижимая к груди свои чемоданы. Никто больше не оглянулся. Ни Чонгук. Ни Тэхён. Лишь Намджун продолжал стоять на ступенях храма. Неподвижный. Высокий. В окружении молчаливых жрецов. И долго смотрел вслед удаляющейся карете. Пока темный герб Блэквудов окончательно не исчез за снежной пеленой столичных улиц.