Красная нить судьбы: Искупление

Моника стояла на мосту, глядя на Какаши. В её глазах всё еще стояли слезы от встречи с родителями, но теперь, глядя на этого мальчика, который в будущем должен был нести на плечах непосильный груз вины, она почувствовала, как сердце сжимается от нежности. Она сделала шаг вперед, затем еще один, и прежде чем Какаши успел хоть что-то спросить, она крепко обняла его. — Эй... Моника? Ты чего? — Какаши застыл, не зная, куда деть руки. Он был непривычен к таким проявлениям чувств, особенно от неё. — Что-то случилось? Моника прижалась лицом к его плечу, вдыхая запах, который преследовал её в кошмарах, но теперь дарил покой. Она снова заплакала — тихо, облегченно, смывая года ненависти. — Прости меня, Какаши... — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Просто... пообещай, что всегда будешь рядом. Пожалуйста. Какаши растерянно моргнул, его колючий взгляд смягчился. Он не понимал, за что она просит прощения, но чувствовал её искреннюю боль. Он медленно поднял руку и неуверенно похлопал её по спине. — Глупая... Я и так никуда не собирался уходить. — Э-Э-ЭЙ! ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! Громкий, до боли знакомый голос заставил Монику вздрогнуть. Она отстранилась от Какаши и обернулась. По дорожке к ним бежал Обито, поправляя свои оранжевые очки, а рядом, едва поспевая за ним, шла Рин, лучезарно улыбаясь. Обито подлетел к ним, размахивая руками, и тут же заметил заплаканные глаза Моники. Его лицо мгновенно приняло свирепый вид, и он ткнул пальцем в сторону Какаши. — Моника-чан! Ты почему плачешь?! Это всё этот Бака-Какаши, да?! Обидел тебя? Ну всё, Какаши, сейчас ты у меня получишь! Я пробужу шаринган прямо сейчас и... — Обито, успокойся! — Рин мягко положила руку ему на плечо, но сама тоже обеспокоенно посмотрела на подругу. — Моника, ты в порядке? Тебя кто-то расстроил? Моника смотрела на них и не верила своим глазам. Обито — живой, шумный, ворчливый. Рин — нежная, теплая, с этими фиолетовыми отметинами на щеках. Никаких камней, никакой крови, никакого Чидори в сердце. — Рин... Обито... — выдохнула она. Она сорвалась с места и буквально врезалась в них, обнимая обоих сразу. Она уткнулась носом в плечо Рин, левой рукой прижимая к себе возмущенного, но мгновенно покрасневшего Обито. — Ого! — Обито замер, его гнев улетучился, сменившись полным замешательством. — Моника, ты чего? Мы же просто на тренировку шли... — Я так рада вас видеть! — сквозь слезы и смех выкрикнула Моника. — Вы даже не представляете, как сильно я вас люблю! Рин рассмеялась и обняла её в ответ, поглаживая по спине. — Мы тоже тебя любим, глупенькая. Сегодня такой чудесный день, а ты плачешь. Какаши подошел к ним, сложив руки на груди, и хотя он старался выглядеть безразличным, в его глазу прыгали искорки тепла. — Она сегодня странная, — констатировал он, но тут же получил подзатыльник от Обито. — Это ты странный! Смотри, до чего девушку довел! Иди сюда, будем мириться! Обито схватил Какаши за край жилета и силой втянул в их общую кучу малу. Какаши сопротивлялся для вида, но в итоге оказался зажат между смеющейся Рин и всхлипывающей от счастья Моникой. Солнце заливало Коноху золотым светом. Повсюду летали лепестки вишни, в воздухе стоял запах весны и свежести. Моника подняла голову к небу и улыбнулась. Это был её шанс. В этой жизни Обито станет Хокаге, Рин будет жить, её родители увидят, как растет Наруто, а она... она никогда не отпустит руку Какаши. — Ну что, идем есть данго? — предложил Обито, вырываясь из объятий. — Я угощаю! Ну... то есть, Какаши угощает, у него денег больше! — С чего это я?.. — начал было Какаши, но увидев умоляющий и сияющий взгляд Моники, вздохнул. — Ладно. Идем. Они пошли по улице, толкаясь и шутя. Моника шла посередине, держа Какаши за руку, и чувствовала, что тяжесть, которая давила на неё годами, окончательно исчезла. Прошлое осталось в другой жизни. Здесь и сейчас начиналась их общая, долгая и счастливая история. Эта глава станет началом новой жизни, наполненной теплом, ароматом домашнего ужина и тем самым счастьем, которое Моника поклялась защитить любой ценой. После прогулки с ребятами, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, Моника направилась домой. Каждый шаг по родной деревне отзывался в сердце тихой радостью. Она видела, как Какаши, уходя, еще раз обернулся и долго смотрел ей вслед, словно пытаясь разгадать тайну её внезапной нежности. Когда она толкнула дверь своего дома, в нос тут же ударил умопомрачительный запах тушеного мяса и пряностей. — Я дома! — крикнула Моника, и её голос дрогнул от счастья. — О, Моника-чан! Ты как раз вовремя, даттебане! — донесся из кухни звонкий, энергичный голос Кушины. Моника зашла на кухню и замерла в дверях, любуясь этой картиной. Мама в своем любимом фартуке ловко орудовала половником, а её длинные красные волосы смешно подпрыгивали в такт движениям. Минато сидел за столом, что-то записывая в свиток, но, увидев дочь, тут же отложил перо и улыбнулся своей самой доброй улыбкой. — Ну как прогулка? — спросил Минато. — Обито перестал спорить с Какаши хотя бы на пять минут? Моника рассмеялась, утирая проступившие слезинки — теперь это были слезы только от смеха. Она подошла к отцу и легонько прислонилась лбом к его плечу. — Нет, папа. Они спорили все пять минут. Но это было... идеально. — Вот же неугомонные! — Кушина с грохотом поставила на стол огромную миску с едой. — Если они будут так шуметь на заданиях, я лично им обоим задам трепку, даттебане! Моника, садись скорее, нужно всё съесть, пока горячее. Ты сегодня утром нас напугала, так что теперь обязана съесть две порции, чтобы силы были! Вечер прошел в уютной суете. Кушина без умолку рассказывала о своих планах на завтра, то и дело вставляя свое знаменитое «даттебане», которое сейчас казалось Монике самой прекрасной музыкой на свете. Минато подмигивал дочери, когда мама начинала слишком сильно размахивать руками, и в доме царила атмосфера абсолютной, нерушимой безопасности. После ужина, когда звезды высыпали на бархатное небо, Моника вышла на балкон. Она смотрела на огни Конохи и чувствовала, как внутри неё крепнет решимость. «Я знаю, что будет дальше. Я знаю про засады, про обманы и про ту боль, что должна была случиться. Но теперь всё будет иначе». Она вспомнила лицо Какаши, его растерянный взгляд, когда она его обняла. Она вспомнила смех Рин и нелепые выкрики Обито. В этой реальности она станет их щитом. Она не позволит тьме коснуться своей семьи. — Я обещаю, — прошептала она в ночную тишину. — В этот раз никто не останется один. У Наруто будут родители, у Какаши будет любовь, а у меня... у меня будет будущее. Она вернулась в комнату, легла в кровать и впервые за очень, очень долгое время уснула с улыбкой на губах, зная, что завтрашний день принесет только свет. И где-то в другом конце деревни, юный Какаши Хатаке сидел у окна, глядя на ту же луну, и невольно касался плеча, где всё еще чувствовалось тепло её рук, гадая, почему его сердце вдруг начало биться чуть быстрее.