Стаккато среди хаоса

      На репетиции оркестра стояла душная, наэлектризованная тишина. Концертмейстер, Конрад, зажмурившись и страдальчески сведя брови, поднял руку, обрывая музыку на полуслове. Оркестранты послушно опустили инструменты, замерев перед очередным замечанием. — Бах в вашем исполнении звучит как похоронная процессия, — он с сухим треском ударил указкой по ладони. — Коллеги, мы играем вечность, а не оплакиваем ваши неудавшиеся выходные. Конрад резко развернулся спиной и направился к своей скрипке. — Еще раз, с сорок восьмого такта. Если я снова услышу скорбь вместо pianissimo, все отправятся в бессрочный отпуск. Оркестранты нервно зашелестели страницами партитур. Отто почувствовал, как напряжение привычным узлом завязывается между лопатками. Голова гудела, по шее за воротник скатилась капля пота. После нескольких дней бесконечных концертов руки казались тяжелыми, словно закованными в свинцовые кандалы. — Господин Освальд, — вкрадчиво окликнул его концертмейстер. Отто внутренне сжался, но заставил себя поднять голову, сохраняя внешнюю бесстрастность. — Сыграйте для нас еще раз, — голос Конрада, как обычно, сочился холодом. Скрипач сделал глубокий вдох, взял левой рукой начальный аккорд и, превозмогая тупую боль в мышцах, коснулся смычком струн. Когда пассаж был закончен, он сдержанно опустил инструмент, и, собрав волю в кулак, взглянул на Конрада. — Коллеги, вы слышали? — Конрад свел пальцы в щепоть, словно пытаясь поймать в воздухе невидимую нить. — Именно с такой отстраненностью я желаю слышать Арию. Отто выдохнул, едва не потеряв равновесие от нахлынувшего облегчения. Однако уже в следующее мгновение он задумчиво отвел взгляд в сторону.       У крыльца консерватории несколько оркестрантов в строгих костюмах расслаблялись с сигаретой после репетиции. Отто затянулся, прижав свободную руку к виску, и прикрыл глаза хотя бы на минуту. — С каких это пор маэстро потянуло на модернизацию классики? — виолончелистка привычно ворчала, стряхивая пепел. — Отрешенность для Арии? Господин Конрад давно людей видел? Зрители жаждут хлеба и зрелищ. — Это уже не Бах, а пародия, — поддержал её альтист, недовольно кривя губы. Отто издал тяжелый выдох и негромко произнес: — Давно пора. Коллеги тут же устремили на него колючие взгляды. — Вы согласны с этой изощренной интерпретацией? — прищурилась женщина. Отто закашлялся и затушил бычок об уличную пепельницу. — Общество изменилось. Устаревшие произведения нуждаются в адаптации. Скрипач поправил лацкан пальто, коротко попрощался и направился к остановке, кожей чувствуя, как взгляды сверлят ему спину. — Подлиза, — презрительно бросил альтист, прислонившись к стене. — Что только профессор в нем нашел? Виолончелистка лишь покачала головой, поправляя шарф: — Освальд сегодня был совсем странным. Пианист, до этого молча куривший в стороне, вдруг вклинился в разговор с видом человека, знающего больше остальных: — Ещё бы. Заметили, с кем он исчез после пятничного концерта? — Вы про того парнишку? — оживилась женщина. — Именно. В огромных наушниках и дорогом пальто. — Думаете, его новая пассия? — скептически поднял бровь альтист. Виолончелистка усмехнулась, отмахиваясь: — Да бросьте, Освальд у нас по девочкам. Пианист выпустил струйку дыма и с иронией заметил: — Я бы так не удивлялся. Он всегда был немного не от мира сего. Виолончелистка нервно замолчала, сделав ещё одну затяжку. Ее голова поникла, а брови нахмурились в раздражении. — И где только Освальд их находит? — озвучила она риторический вопрос всех присутствующих, туша сигарету об урну.       Отто быстро шагал к остановке. В ушах стоял тонкий звон, а недовольное ворчание коллег постепенно растворялось в городском шуме. Холодный вечерний воздух, бьющий в лицо, приносил мало бодрости. В трамвае он занял место в самом конце, пристроив чехол со скрипкой на соседнее сиденье. Выждав немного, чтобы дать мыслям отдохнуть, скрипач достал телефон. Разобравшись с деловыми переписками — пара заказчиков интересовалась игрой на свадьбах, — он вспомнил о том странном парне из музея. Отто перебрал в поиске несколько похожих ников, пока наконец не вспомнил верный. В профиле нового знакомого высветилось всего несколько атмосферных снимков. Последний пост датирован апрелем. Листая вниз, Отто наткнулся на фото от января. Среди безличных фотографий эта выглядела инородно: Валериан рядом с каштановолосой девушкой, зеленая краска на его челке изрядно вымылась, на лице блуждала слабая улыбка. На столе — торт со свечами «21», а рядом лежала еще одна, потушенная в форме цифры «3». Подпись под фото на английском гласила: «born on the same day, divided by the ocean ». Отто хмыкнул, едва не закатив глаза от подобной сентиментальности, и уже собирался выйти из приложения, как вдруг заметил в углу лайк от знакомого. Майер. Отто застыл, разглядывая аватарку. На мгновение кольнуло в груди, что оборвало вдох. Стремление разгадать завязавшуюся тайну пересилило осторожность. «Похоже, мир теснее, чем я думал. Заметил в общих друзьях Майера. Любопытно, что вас связывает», — набрал он в личные сообщения Валериана и тут же откинулся спинку сидения. Его глаза в нетерпеливом ожидании устремились на берега Дуная сквозь окно трамвая.

•••

      Эри направлялся в университет, скрывшись в коконе своих наушников. Он рассматривал всё подряд: яркие вывески, рваные облака, номера проезжающих машин. Переведя взгляд под ноги, он принялся перешагивать через стыки тротуарной плитки в такт музыке, погруженный в состояние отрешенной радости. На перекрестке он заметил одногруппника, помахал ему и с неохотой опустил наушники на шею. Джей что-то увлеченно тараторил, а Эри молча слушал, глядя в никуда, пока они вместе заходили в здание. — Прикинь, что вчера в офисе было... — Эри тут же отключился, привычно кивая в нужных местах, пока они устраивались в аудитории. — ...А ты еще не выбрал, где стажировку проходить? Эри приподнял голову, ему потребовалось время, чтобы отвлечься от своих мыслей и понять вопрос, прежде чем он неопределенно пожал плечами: — Не знаю. Я так далеко не планирую. — Ха-ха, ну да, — Джей хохотнул, но как бы невзначай добавил, отведя взгляд: — А если серьезно? Пора уже задуматься, это целых пятнадцать кредитов. Эри достал ноутбук, слегка нахмурившись от непрошеного давления. — Семестр только начался, времени полно. — Ага, для тебя всегда слишком рано. Проснёшься за неделю до выпуска, — Джей подколол его, устраиваясь поудобнее. Эри проигнорировал выпад, он машинально перелистывал одну и ту же страницу, слушая сухой шелест бумаги. — Я так устал за эти три дня, честно, — друг продолжал жаловаться. — Подай то, распечатай сё. А как — никто не объясняет. Еще и в универ таскаться. — Так не приходи, — спокойным, как само собой разумеющимся, тоном произнес Эри. — Ага, чтобы профессора потом мозг вынесли? Нет уж, — Джей рассмеялся. — Так они всё равно, — Эри посмотрел на друга с искренним непониманием. Джей ухмыльнулся: — Тебе ли об этом говорить, а? Легкая, непринужденная маска сползла с лица. Он смотрел на Джея, пытаясь понять, к чему был этот упрек, но тот уже уткнулся в свой телефон. Эри сжался, опрокинув взгляд на учебник. Напоминание неудобно кольнуло в область сердца.       Когда вошёл профессор, гул в аудитории утих. Началась лекция. Эри старательно вглядывался в графики на доске. Он пытался печатать конспект, но смысл слов ускользал от него. Рядом Джей откровенно засыпал, пока его не разбудило уведомление. Подруга написала в общий чат: «Давайте сегодня посидим где-нибудь?» «О, посмотрите-ка, кто о нас вспомнил», — оживился Джей в чате. «Соскучилась по твоей тупой башке», — тут же прилетело от Робин. Эри читал их перепалку, не вмешиваясь. «Повезло, что у меня есть время перед стажировкой», — напечатал Джей. «И без тебя бы обошлись. @Эри, а ты? Я Кенни тоже позвала. Надеюсь, ты не против?» Эри застыл при упоминании имени. Шум люминесцентных ламп внезапно стал невыносимо громким, перекрикивая лекцию профессора. Он кожей чувствовал, как друг косится в его экран, ожидая ответа. «Не против», — наконец набрал Эри.       В кафе было шумно от смеха и разговоров. Робин воодушевленно рассказывала о своем последнем стриме и двух сотнях зрителей. Кеннеди слушала, убирая каштановые пряди за ухо, Джей привычно подтрунивал над блогерством подруги, а Эри с тихим восторгом ел панкейки, иногда непроизвольно помахивая ладонями. — Вкусно. Карамелька, — поделился он с друзьями, перебив тему разговора. Столик внезапно погрузился в тишину. — Круто, — улыбнулась Робин. — Теперь это твоя новая любимая сладость? — Хм-м... Нет. Профитроли любимее. — Ну да, их ничего не переплюнет, — Робин мельком глянула на Кеннеди, которая смотрела на русого парня с какой-то тоскливой нежностью, затем вернула взгляд на друга. — А у тебя что нового? Эри растерянно поднял глаза. — А... Недавно был в Брукнеровском университете. — О! Как тебя туда занесло? Эри замялся под общим вниманием, стеснительно улыбаясь. — Не знаю... Давали концерт Бартока. Захотелось послушать. — И как? Рассказывай, — Робин притянула к себе стакан с кофе. — Ну… Мне понравилось. Правда, было слишком громко. — Надо было в наушниках прямо в зале сидеть, — вставил Джей. Все засмеялись. Эри помялся, чувствуя на себе чужие взгляды, и неосторожно добавил: — После концерта удалось со скрипачом поговорить. — Взял автограф? — дружески подколола Робин. — Нет... Просто музыку обсуждали. — Ваши эти бемоли и октавы? — Джей вклинился в разговор. — Да. А что? — Эри не совсем понял, почему это вызвало смех, но неловко улыбнулся вместе со всеми. Робин шутливо толкнула Джея в плечо: — Эри хотя бы в музыке понимает, в отличие от тебя. — Протестую! Я лучше всех вас умею копировать бумажки!       Друзья переключились на другую тему, а Эри невольно перевел взгляд на Кеннеди. Она молчала и слишком пристально смотрела в его голубые глаза. Студент нервно нахмурился и без прежнего аппетита вернулся к десерту. Девушка вздохнула и принялась помешивать лед в стакане кофе. — Ладно, я пойду. Мне еще хирургию учить, — после небольшой паузы объявила Кеннеди. — Чего так рано? — Робин попыталась её остановить. — Раз в сто лет собрались. Эри украдкой взглянул на неё, и их глаза встретились. Кеннеди отвела взгляд первой. — Правда пора. И так уже на две недели отстаю.

•••

      Дома Эри рухнул на кровать в наушниках. Он безучастно глядел в потолок, пока песня не закончилась. Сменив музыку на телефоне, он заметил уведомление от неизвестного аккаунта. Когда зашел посмотреть в профиль, он сразу же вспомнил лицо скрипача.

«Г-н Майер был моим учителем по фортепиано», — он ответил на предыдущее сообщение.

      В это время Отто с выдохом плюхнулся на диван своей гостиной, бросив пиджак на спинку. На кофейном столике расположился скромный ужин, в основном, состоящий из бутербродов. Откусив половину одного из них, он поднял телефон и наткнулся на сообщение. Корочка хлеба почти застряла в горле. С трудом запив ее водой, скрипач уставился на экран с некой обидой. Он поджал губы и тяжело кивнул сам себе, после чего хрустнул шеей и взялся за телефон обеими руками. «Теперь понятно, откуда у тебя такой слух». — Отто набрал следом. — «Хм, Майер... Значит сбежал преподавать детям. А ты у нас, получается, пианист?»

«Нет. Я уже давно не играю», — написал студент, все еще безучастно лёжа на кровати своей комнаты.

«Чем же ты занимаешься?»

«Учусь».

«Я понял. И где, если не секрет?»

«На экономике».

Отто почувствовал легкий укол разочарования, будто его огромные надежды не оправдались. «М-м. Неожиданно. Мечтаешь взобраться по карьерной лестнице, бизнесмен?» Валериан приуныл, его улыбка медленно сошла с лица.

«Не знаю. Я здесь, скорее, просто так... Еще даже не определился с направлением».

Отто уже было отложил телефон и принялся за еду, как пришло новое уведомление. Прочитав его, он размял затекшую шею и свёл брови, не понимая, зачем вообще продолжает этот разговор. «Может, экономика никогда не была твоим призванием?» Эри поджал губы.

«Не знаю. Может. Мне пока хочется просто жить».

Отто почувствовал, как интерес угасает. Он отбросил телефон на диван, и наконец принялся за остывший ужин, так и не переодевшись из выходного. Кое-как прибрал тарелки, разделся и зашёл в ванную. Теплая вода немного расслабила спазмированные мышцы. Он откинулся на спину, убирая мокрые волосы с лица, и вдруг в памяти всплыло несоответствие. Майер был талантливым пианистом и стал достойным учителем, раз такой, как Валериан, смог разобраться в Бартоке. С кривой ухмылкой Отто прошептал в пустоту: — Врунишка.