Стаккато среди хаоса

      На мощеных улицах города собрались лужи, оставленные недавним дождем. Прохожие, спрятав подбородки в воротники, спешили домой после рабочего дня. Восемнадцатилетний Валериан шел вприпрыжку, глядя под ноги и мерно покачивая головой в такт музыке, гремевшей в наушниках. Он не спеша преодолевал ступеньки в подъезде, закружившись на последней площадке, крепко держась за перила. Остановившись у нужной двери, он дождался, пока ползунок плеера дойдет до конца песни, и только когда в ушах воцарилась тишина, постучал. В просторной комнате окно было распахнуто настежь. Свежий воздух, пропитанный запахом мокрого асфальта, обволакивал фигуры учителя и ученика, вытесняя застоявшийся аромат табака. Эри играл на пианино, не глядя в нотную тетрадь, исписанную пометками. В названии значилось Muse — New Born. Майер сидел рядом, положив локоть на бакенклец и следя за положением пальцев юноши. Вместо указки он привычно вертел в руке карандаш. — Барабанишь по клавишам, — со вздохом прервал он игру. Пианист сам коснулся инструмента, исполнив отрывок на октаву выше. — Мягко, тихонько. Словно шепчешь секретики. Не зажимай аккорд. Эри молча сверлил взглядом клавиши, так и не подняв глаз. Майер, давно привыкший к его странностям, не стал акцентировать на этом внимание и просто кивнул на партитуру: — Еще раз, с десятого такта. Ученик замешкался, пытаясь отыскать нужную строчку. Видя, как тот теряется, Майер устало наиграл вступление. Мальчик издал короткий звук понимания и взмахнул руками — вспомнил. Он снова заиграл, и на этот раз касания стали мягче, хотя темп заметно замедлился. Учитель с разочарованным вздохом опустил голову на руку. Его забавляло и одновременно озадачивало то, с каким энтузиазмом Эри исполнял переложение рока, пружиня всем телом, стоило ритму ускориться. Сдавшись, Майер улыбнулся и вписал карандашом в ноты «тихо, но быстро». Он поднялся, чтобы допить остывший кофе, оставленный на столе, и замер у окна. Эри почувствовал движение и обернулся. Майер задумчиво глядел вниз, на пустеющие улицы. — Решил, куда будешь поступать? — внезапно спросил он. Эри увел взгляд и принялся крутить ногой на носке кроссовка. — Все еще не знаю... Мама предлагает экономический. — По её стопам, значит? — Майер поставил кружку и скрестил руки на груди. — Пора определиться. Не успеешь оглянуться — потеряешь еще год. Эри промолчал, продолжая качать ногой, а затем вдруг улыбнулся: — Может, мне в консерваторию податься? — Тебе там делать нечего, Валериан, — резко отрезал Майер, снова усаживаясь на банкетку. — Начни сначала.

•••

      Глубокой ночью Эри лежал в темноте, листая ТикТок. Внезапно в голове вспыхнул вопрос, требующий немедленного ответа. Он сел в кровати и открыл переписку:

«Мне стало интересно, а кем вам приходится г-н Майер?» — набрал он в чате с Отто.

      Скрипач в это время горбился над партитурами в своей гостиной. Карандаш выскользнул из его пальцев и со стуком упал на пол. Отто раздраженно цокнул, но счёл это за знак, что пора сделать перерыв. Он потянул спину и размял пальцы, затем отвлекся на вибросигнал от уведомления. От упоминания Майера по лицу пробежала тень, смесь застарелой обиды и тоски. «Доводилось работать вместе во время учебы, — отправил он. — Играли авторскую музыку в квартете. Ошибочно полагал, что Майер один из таких, как мы». Эри заинтригованно приподнял брови. Он уже начал набирать вопрос о тех произведениях, но Отто прислал новое сообщение: «Предпочел комфорт вечности». Эри моргнул, глядя в экран с полным непониманием. Он стер текст и спросил просто:

«Что в этом плохого?»

Отто надменно хмыкнул, прихватил сигареты и вышел на балкон. «Ничего, если тебя устраивает роль заложника земных цепей».

«А вас устраивает?» — тут же прилетело в ответ.

Отто горько усмехнулся, затягиваясь и глядя на спящий город. «Тебе настолько не спится?»

«Завтра же не нужно рано вставать», — ответил Эри, уже проваливаясь в то состояние сонной откровенности, когда все фильтры отключаются.

«Звучит как оправдание бессмысленной траты времени».

«А по-вашему, учеба и социальные игры имеют смысл? — парировал Эри. — Ночью хотя бы не нужно притворяться».

«Соглашусь, — Отто невольно улыбнулся. — Притворство – удел живых, нам оно ни к чему».

«Вы назвали меня мертвым?» — студент удивленно спросил.

Скрипач рассмеялся, оценив, как ловко парень коверкает слова, но подтвердил: «В каком-то смысле. В тебе есть это равнодушие к условностям». Эри замер, пытаясь уловить логику. «Ты когда-нибудь задумывался, что значит по-настоящему почувствовать себя живым? — продолжал Отто, глядя на тлеющую сигарету. — Как сердце наконец колотится не по привычке, а по желанию?» Сонного студента никак не вдохновили эти слова. Он лишь устало выдохнул, после чего написал то, что было на уме:

«Одно желание преследует меня всю жизнь — иногда очень хочется не быть».

У Отто перехватило дыхание. Скрипач ожидал услышать о бунте или скрытых мечтах, но вместо этого получил сообщение, от которого стало не по себе. Нахмурившись от бессилия, он потушил недокуренную сигарету и вернулся в комнату. «Чтобы следы твоего существования были стерты? Неужели забвение стоит той эфемерной жизни, которую ты ведешь? Или ты тайно жаждешь того, что якобы ненавидишь – возможности оставить след, иметь значение?» Эри задумчиво прикусил палец.

«Я живу, только пока жив, вот и всё», — был его ответ.

Отто долго смотрел на сообщение, не зная, что ответить. «Об этом я и говорил, когда назвал тебя... не совсем живым». Через несколько минут Эри добавил:

«Г-н Майер часто говорил мне играть с душой. Я до сих пор не понимаю, что он имел в виду».

Отто прочитал, но не ответил. Эри укрылся одеялом с головой, возвращаясь к тиктокам. Спустя время пришло новое уведомление. Отто прислал пост с афишей джазового представления во вторник.

«Прикольно», — ответил Эри.

«Не опаздывай», — раздраженно набрал скрипач.

«А... Это было приглашением?»

•••

      В трамвае Отто с усталостью глядел в их переписку: после внезапного согласия студента в два часа ночи днём ему пришлось скидывать геолокацию и подробно объяснять, где именно ждать его. Скрипач поправил ремень чехла на плече и вышел на остановке. Небрежно причесав волосы рукой, он направился к бару. Эри уже стоял у входа, в наушниках, привычно кусая губу и глядя в пространство, как в тот самый день в музее. Его оверсайз-пальто было украшено цепочкой и булавками. Отто прищурился, чтобы разглядеть лицо знакомого. Когда Эри заметил его, то вежливо помахал рукой. — Смело — приходить на джаз и заранее перекрывать его музыкой, — вместо приветствия заметил Отто. Собеседник медленно опустил наушники на шею и переспросил: — Что? Отто уже направился внутрь бара: — Ты всегда в наушниках, — бросил он через плечо. Эри слегка нахмурился, пытаясь понять претензию: — Так я хотя бы могу сконцентрироваться на знакомых звуках, а не сходить с ума от беспорядочного шума, — возразил он. — Ты не местный? — Я? Я здесь родился. Отто удивленно вскинул брови, окинув собеседника взглядом с ног до головы, затем коротко рассмеялся: — Иронично. Валериан стеснительно поправил пальто, неуклюже отражая улыбку скрипача, затем последовал к столу.       Освальд собирался заказать алкоголь, но Эри замахал руками: — Нет-нет, мне завтра к первой паре. Дайте подумать, — он принялся бесконечно долго изучать меню. Скрипач подпер голову рукой и начал нетерпеливо наблюдать, как тот просматривает каждую строчку. — Как насчет этого? — Отто указал на позицию. — Мне пришелся по вкусу в прошлый раз. Эри взглянул с интересом, но тут же покачал головой: — Нет, у меня аллергия на клубнику. Отто откинулся на спинку стула и начал тихонько барабанить пальцами по столу. Эри, и сам устав от собственной нерешительности, наконец отложил меню и выбрал безалкогольный фруктовый морс.       Когда началось выступление, Валериан затаил дыхание. Он завороженно следил за руками музыкантов, будто пытался угадать следующую ноту. Хлопал после каждой композиции, а в перерывах рассматривал интерьер и оценивал вкус коктейля. На попытки Отто завязать разговор отвечал односложно, явно теряя нить беседы. Оживлялся студент только тогда, когда речь заходила о технике игры. Обсуждать нюансы легато было ему проще, чем говорить на отвлеченные темы. Под влиянием его рассеянности Отто оставил попытки сложных разговоров и постарался просто расслабиться после работы, хотя в душе затаилось легкое чувство неудовлетворённости.       Во время очередного перерыва, после скромных аплодисментов, скрипач отпил глоток согревающего коктейля и заметил: — Не знал, что ты фанат джаза. — Да я на самом деле пост-панк больше люблю, — улыбнулся Эри. Выбор жанра не удивил Освальда, но подстегнул его любопытство вновь. — Человек с противоречивыми вкусами, я погляжу. Что же тебя в нем привлекает? — Мне нравится повторяющийся ритм и... — Да-да, — перебил он, махнув рукой. — Плотный, грязный звук. Мне известны технические аспекты других жанров. Я спрашиваю, что панк дает тебе такого, чего нет в классике? Эри недовольно сверкнул глазами из-за того, что его прервали, но через минуту все же задумался над ответом. — Может, дело в том, что это... честно и без извинений? Словно я наконец нашел, как звучат мои мысли. — Ищешь чужие слова для выражения, — Отто прищурил глаза, его плечи устало упали вниз. — Тебе нужен переводчик музыки на понятный язык? От резкой нападки Эри запнулся и поджал губы. — Им удалось выразить это лучше, — с легкой тоской ответил он. — Неудивительно, что Майер просил тебя играть с душой… Ты не чувствуешь мелодию, — собеседник заключил с толикой горечи, затем подался вперед: — Только что нас провели через лабиринт эмоций, не объяснив, как выйти. Разделил ли ты их вместе с джазменами? Выражение лица Эри опустело, будто он покинул бар, оставшись только телом. Отто, решив, что разговор окончен, откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая нового знакомого. Подобные смены взгляда пока что являлись загадкой для него. — А если нет? — вдруг тихо спросил Эри. — Моя интерпретация неверна? — Зависит от того, что ты услышал. — Сначала мне казалось, что они пытаются удержать форму, — он качнул ногой в такт затухающему ритму. — Но внутри было постоянное напряжение… Эри сжал пальцы вокруг стакана. — Тяжесть собственного фасада. Стремление к покою… который все время рушится под натиском ожиданий. Отто замолчал, переваривая услышанное. Он смотрел на собеседника с неким узнаванием. — Покой всегда кажется временным, — произнес скрипач после паузы. — Как передышка между очередным требованием мира. — Да… — Эри впервые за вечер поднял глаза. Такое простое согласие звучало неожиданно весомо. Без попытки съязвить или поддержать разговор, Отто искренне задал терзающий его вопрос: — Что же сделали музыканты ради покоя? Повисла тишина. Эри покрутил трубочку в стакане, наблюдая, как кружится лёд. — Дожили день до конца, — был его ответ, который поначалу застал Отто врасплох. Однако вскоре на его губах появилась многозначительная улыбка, будто он наконец сложил недостающий фрагмент: — Это Майер и называл душой.

•••

      Помещение бывшей фабрики, оборудованное для репетиций. Сквозь стены доносились звуки барабанов рок-группы. Отто устало опустил скрипку и схватил телефон от безделья. Экран светился открытым постом со странички Эри с фотографией того самого джазового выступления. Скрипач со вздохом заставил себя отвлечься от экрана и вернулся к настройке колков, его движения были небрежными, а взгляд – измученный. Он невольно прокручивал в голове странную меланхолию Валериана. Его поражало, как в одном человеке могут уживаться глубокие мысли и эта неловкая моторика с рассеянным взглядом. Тем не менее, в моменты отстраненности те голубые глаза будто смотрели куда-то дальше происходящего. — Все же, мы из разных миров, нужно просто забыть о нем, — Отто прервал поток воспоминаний. Телефон завибрировал. Эри прислал мем про скрипку. Отто долго смотрел на картинку с безэмоциональным лицом. «Это глупо, а не смешно», — резко набрал он и выключил экран. Он натянул струну, проверяя звук. Сжал смычок, чувствуя, как внутри снова нарастает раздражение: — Почему ты снова занимаешь все мои мысли?..