Стаккато среди хаоса

      На балконе Эри застыл затхлый полумрак. На покрытом слоем нетронутой уличной пыли пластиковом стуле сидеть не хотелось. В углу сиротливо громоздилось несколько забытых мешков с мусором. Отто курил, судорожно затягиваясь и пытаясь унять внутреннюю бурю, но подступающая тревога выдавала себя в каждом ломаном треморе руки. Он крепко сжал зубы в глубоком раздумье, затем нервно провел ладонью по волосам. В это время Эри сидел в ванной, бессильно опустив плечи. Его взгляд застыл на колеблющейся водной глади, отражая его мучительные раздумья. «Не думай, что это что-то значило», — эти хлесткие слова Отто, брошенные в воцарившейся тишине после окончания альбома, до сих пор эхом отдавались в ушах. С тяжелым, прерывистым вздохом Эри плеснул ледяной воды на лицо, смывая остатки оцепенения, после чего откинул голову на кафельную стену. Вода доходила ему до самого горла, но даже она не могла заглушить нарастающий гул безответных вопросов.

•••

      Конрад стоял на подиуме, его руки совершали размашистые пассы. В его интерпретации бессмертная классика Баха сейчас звучала как изощренная издевка над живыми человеческими эмоциями. Отто механически вел свою партию. Смычок двигался с безупречно натренированной точностью, но капли пота на лбу и жестко сведенные брови выдавали предельное напряжение. В кульминационный момент рука Отто дрогнула, породив царапающий звук. — Стоп! — Конрад оборвал оркестр, взмах его руки со свистом рассек воздух. — Вы потеряли нить, господин Освальд. — Каждое слово концертмейстер выговаривал с удушающим давлением. — Адажио должно звучать как глубокая тоска по утраченной любви. Отто послушно опустил инструмент. — Прошу прощения, — сухо пробормотал он, глядя в пол. — Никого в этом зале не волнует, как сильно у вас болят кисти, коллеги, — скомандовал маэстро, резко вскидывая руку со скрипкой вверх. — Еще раз! Отто с привкусом отчаяния ослабил узел галстука. Несмотря на то, что реальность методично наказывала за секундную слабость, перед его глазами настойчиво всплывали ломаные движения Эри в полутемной комнате. И то, как его собственные пальцы касались чужой кожи в слепой попытке присвоить эту свободу себе. Отто сжал гриф, словно скрипка была орудием его личной казни. Он послушно выдавливал из струн требуемый лад, хотя внутри не осталось ничего, кроме липкого отвращения к этой академической лжи.

•••

      Прошлое лето. Небольшая студенческая квартира Кеннеди. На тумбочке, прямо поверх тяжелой стопки учебников по патофизиологии, лежала вскрытая упаковка. Девушка сидела на диване, подтянув колени к самому подбородку. Ее слегка мутило от привычной изжоги после наспех съеденного в университетском буфете сэндвича, но она тепло улыбалась, не сводя глаз с Эри. Тот сидел на полу, лениво перебирая свои бирюзовые волосы, которые тогда ещё блестели ярким глянцем. — You know, — Кеннеди подалась вперед, шутливо потянув его за ворот футболки, — я всегда думала, что парни из Нью-Джерси шустрые. Но ты... просто нечто. Сначала я учу тебя базовым правилам, а в следующую секунду ты выкидываешь штуку, от которой у меня искры из глаз. Где ты вообще этому научился? Эри замер на полуслове. Он поднес руку к губам, привычно прикусывая фалангу пальца. Его монотонный голос прозвучал тише обычного: — Мм... Детство с unrestricted internet access. Кеннеди звонко рассмеялась, запуская пальцы в его растрепанную прическу: — Эри... ты просто ходячая энциклопедия weird shit. — Я просто подготовился, — парень пожал плечами, а затем вдруг мягко, как-то совсем по-детски улыбнулся и запрокинул голову, ловя ее взгляд. — Врачи говорили, что мне нужно социализироваться. Я подумал, что если досконально изучу всё про секс, это станет самой быстрой и эффективной формой интеграции в твой мир. Кеннеди продолжала смеяться, притягивая его к себе за дурацкий папин галстук, который он нацепил утром ради забавы. В тот летний день ей всё ещё искренне казалось, что она со всем справится.       Эри моргнул. Он сидел в громыхающем вагоне трамвая, глубоко забившись в воротник огромной куртки и мертвой хваткой вцепившись в рюкзак на коленях, словно в единственный спасательный круг. Его швыряло из стороны в сторону от резких рывков на стыках рельс, чему он даже не пытался сопротивляться. Его отстраненный, подернутый легким напряжением взгляд блуждал по лицам пассажиров, бесцельно препарируя чужие серые жизни. На соседнем сиденье устроилась студентка: ее пальцы с невероятной скоростью барабанили по стеклу экрана, отправляя сообщения одно за другим и не забывая реагировать стикерами. У Эри закружилась голова от этого лихорадочного мерцания букв, и он поспешно отвернулся к окну. Он потянулся, чтобы укусить костяшку, но с тихим шипением отдёрнул руку — потревоженная губа отозвалась резкой болью. Сзади кто-то хрипло закашлялся в платок, парень у дверей шумно шмыгнул носом, а внезапный луч солнца, пробившийся сквозь грязное стекло, ослепил до рези в глазах, заставив его окончательно замкнуться. На место прямо перед ним опустилась женщина с младенцем. Ребенок сразу уставился на Эри неотрывно, словно изучая настоящего пришельца. Студент пытался смотреть в ответ, но чем дольше длился этот немигающий визуальный контакт, тем отчетливее он чувствовал, как в груди закипает паника. Дыхание стало поверхностным и частым, брови сошлись на переносице в немом вопросе. Не выдержав давления чужого взгляда, Эри спрятал лицо в складки своего рюкзака. — С кем подрался? Эри вздрогнул, опустил телефон, на экране которого по-прежнему висел чат с Отто. Курсор мигал в текстовом поле уже несколько минут. Он растерянно обернулся к другу, который стоял у ряда шкафчиков в университетском коридоре. — А? Джей коротко усмехнулся, глядя на его фирменное лицо недотепы, и шутливо ткнул пальцем в угол собственного рта, указывая на ранку на губе друга. У Эри на секунду замерло сердце. Осознание того, что следы вчерашнего безумия выставлены на всеобщее обозрение, заставило его поспешно прикрыть рот ладонью. — А... Прикусил нечаянно, — едва слышно выдавил он. Джей покачал головой, оценив его неестественно серьезный тон: — Ты там давай поосторожнее. Как мы целоваться-то будем? — подколол он. Эри поджал губы, чувствуя, как эти привычные дружеские шутки вызывают внутри только отчаянное раздражение. Он крепче сжал учебник, стараясь не смотреть Джею в глаза. Тот, удовлетворенный собственной остротой, продолжил непринужденно болтать: — Хотя, походу, мы с тобой всё. — Он заглянул Эри в лицо с ехидной, триумфальной улыбкой. — Я вчера на свидание ходил. — С девушкой? — неосознанно сорвалось с губ Эри. — Нет, блин, с парнем! — Джей приподнял бровь, замечая, как друг стремительно теряет нить разговора. — Что ты вообще такой помятый сегодня? Опять всю ночь в ТикТоке проторчал? Эри отвел взгляд, ощущая, как его паника становится слишком заметной в этой равнодушной толпе. Джей мгновенно посерьезнел. Сменив тон на показательно сочувственный, он тихо спросил: — Ты всё еще из-за Кенни загоняешься? Эри резко замер посреди лестничного пролета, развернулся на пятках и поспешно бросил через плечо: — Я в туалет. Джей так и остался стоять на ступеньках, с непониманием глядя ему вслед.

•••

      Отто со злостью прикусил губу и откинул голову назад, с силой растирая лицо ладонями. Он сидел в абсолютном одиночестве посреди заброшенного цеха фабрики. Скрипка небрежно покоилась на коленях, а листы с нотами веером рассыпались по грязному полу. Он опустил взгляд ниже и с каким-то острым, почти осязаемым чувством брезгливости уставился на пустой табурет у пианино — туда, где в прошлый раз сидел Эри.

•••

      Ближе к вечеру компания собралась на центральной площади. Друзья неторопливо прогуливались, о чем-то весело переговаривались. Робин во всех красках расписывала очередной безумный случай со своего стрима, Кеннеди шла чуть правее, изредка оглашая улицу смехом, а Джей держался чуть подальше, вставляя свои фирменные плоские шутки. И только Эри неизменно оказывался позади этой цепочки, сколько бы ни пытался держать общий темп. Улица была забита гуляющей молодежью, и он то и дело терялся, выпадая из поля зрения. В очередной раз лавируя между незнакомцами, Эри поднял глаза на удаляющиеся затылки друзей. Они искренне радовались жизни, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, идет ли он следом. Внезапно к горлу подкатила тошнота. Он замер посреди тротуара, его взгляд расфокусировался, а многоголосый гул толпы начал сливаться в один сплошной, оглушительный рев. Тело мгновенно онемело, по ногам прошлась волна покалываний. — Эри? — Кеннеди, успевшая уйти далеко вперед, обернулась. — Все нормально? Эри с трудом вынырнул из этого вязкого оцепенения, но не мог произнести и слова, беспокойно оглядывая лица друзей. Джей вернулся к нему, бесцеремонно положил руку на плечо и подтолкнул вперед: — Не отставай.       В боулинг-клубе стоял грохот. Эри держал тяжёлый шар совершенно неправильно, судорожно вцепившись в него пальцами, но его это мало волновало. Делая бросок, он ощутимо качнулся, едва удержав равновесие, и даже не удостоил взглядом дорожку, чтобы узнать результат. Стоило ему выпрямиться, как он тут же развернулся и побрел к диванам. За спиной раздался дружный разочарованный вздох друзей — шар лениво сбил всего три кегли. Робин шутливо ткнула Эри локтем в бок, проходя мимо него к дорожке: — Сейчас я покажу настоящий класс! Она с трудом подняла массивный шар, пока Джей откровенно смеялся над ее неуклюжестью. Выдав в ответ привычную язвительную колкость, Робин сделала бросок — и дорожка взорвалась почти идеальным страйком. Девочки весело дали друг другу пять, продолжая громкую перепалку с Джеем. Кеннеди перевела взгляд на диваны. На их столике дымилась пицца и громоздились пустые жестяные банки. Эри сидел абсолютно безучастно, его рука на автомате потянулась к новому стакану джин-тоника, хотя его состояние уже оставляло желать лучшего. Заметив это движение, девушка посмотрела на него с нескрываемой жалостью. Она тихо опустилась на диван рядом с ним, демонстративно кивая на экран с общим счетом: — Видел? Эри едва заметно свел брови. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вынырнуть из своих грез. Он медленно поднял на неё свой затуманенный взгляд: — А? Да. После чего его голова снова поникла. Пытаясь избежать случайного физического контакта, он слегка отодвинулся, а чтобы заглушить неловкое молчание, снова потянулся к стакану. Кеннеди перехватила этот жест, и на ее губах проступила горькая линия. Собравшись с силами, она наклонилась к его уху, чтобы перекричать музыку: — Кажется, тебе на сегодня хватит, — что прозвучало больше не как забота, а как холодный приказ. Эри насупился, его пальцы судорожно сжали стекло: — Не тебе решать. — Ты принимаешь антидепрессанты, Эри. — И ради кого? — в его голосе прорезались отчетливые нотки раздражения. Он поднял на нее потемневший от обиды взгляд. Кеннеди нахмурилась. Она принялась пристально изучать его лицо, отчего Эри занервничал. — Поступай как знаешь. Я больше не собираюсь тебя направлять, — отрезала она. Из-за дорожек послышался голос Робин, вызывающий Кеннеди на её ход. Она наградила бывшего парня последним резким взглядом, затем поднялась и уверенным шагом направилась к шарам. Страйк. Эри с глухой, давящей горечью смотрел ей в затылок, после чего медленно перевел взгляд на тоник в своей руке и сделал еще один обжигающий глоток.

•••

      Отто расслаблялся в том самом джазовом баре. На сцену он даже не смотрел — его пустой взгляд был намертво прикован к темному дну стакана. С глубоким, протяжным вздохом он осушил остатки виски и достал телефон. «Ощущение, будто при каждой попытке сближения люди обречены всё больше отдаляться», — набрал он в чат с Эри. Перечитал, засомневался, но всё же нажал отправить, бессильно откидываясь на спинку стула. Эри лежал поперек кровати в уличных джинсах, которые соседствовали с пижамным верхом. Он безучастно глядел на потолок своей комнаты. Взяв в руки телефон, он застрял над сообщением на какое-то время.

«Забавно», — ответил студент.

Отто лихорадочно пытался расшифровать это единственное слово, силясь понять чужое состояние. «Но ты, кажется, уже смирился с этим. Принял своё неизбежное одиночество», — прилетело на экран. Перед глазами студента буквы плыли и двоились, но воспаленный алкоголем мозг работал пугающе трезво.

«Разве это не так? — быстро печатали пальцы. — От момента первого вдоха до конца у человека есть только он сам. Я — единственный свидетель собственной жизни».

«Хотя это заложено в человеческой природе, — парировал Отто с горькой, саркастичной ухмылкой. — Мы стремимся к связи, вечно гоняясь за чем-то недостижимым».

«Даже если захочу, я никогда не узнаю, что на самом деле представляет собой душа другого человека, — отозвался Эри. — Личность... Это предубеждение. Её не существует. Меняется каждый момент времени».

«Ты позволяешь своему сознанию блуждать в абсолютном мраке без фонаря», — Отто выждал паузу, но, не дождавшись реакции, добавил: — «Что ты делаешь в жизни, которая представляет собой лишь медленное погружение в забвение?» Эри лениво вытер рукавом влажную щеку, издал долгий, смертельно усталый выдох и медленно набрал последнюю строчку:

«Возглавляю парад разрушения».