Стаккато среди хаоса

      Отто курил на балконе чужой квартиры, тяжело облокотившись на перила. Волосы были растрепаны, а взгляд направлен глубоко внутрь себя. Он тщетно пытался совладать с непрекращающимся хаосом в голове. В ушах навязчивым эхом отдавался шум ночного дождя и свист ветра между голыми ветками деревьев. От пронизывающего холода по телу прошла крупная волна дрожи. Отто устало выдохнул, затушил бычок о перила и тихонько зашел внутрь комнаты. Он притормозил у самой двери, бесшумно закрывая ее спиной, и перевел взгляд на спящего. Три часа ночи. Эри спал в своей пижаме, устроившись на спине и окончательно запутавшись в тяжелом одеяле. Над кроватью безмолвно вознеслась тень. — Так спокойно спишь… — прошептал Отто с некой смесью горечи и раздражения. Он аккуратно присел на самый край матраса и слегка наклонился к Эри: — Даже не заметишь, если я тебя придушу. Спокойное лицо спящего даже не дрогнуло, его грудь продолжала размеренно вздыматься с каждым новым вдохом. Отто не смог долго удерживать эту мнимую уверенность; он издал прерванный вдох, на лицо мгновенно вернулась привычная уязвимость. Он отвернулся, тяжело провел ладонями по лицу и бессильно склонил голову на колени. Простынь шелестнула, матрас прогнулся под тяжестью второго тела. Отто тихонько перекатился на бок. Его взгляд отчаянно блуждал по спящему лицу, фиксируясь на том, как губы студента слегка приоткрывались на вдохе. Воротник его пижамы был перетянут вбок, оголив выступающую ключицу. Скрипач свёл брови и нежно потянулся к расслабленной ладони Эри, сжав ее в своей.       Яркие лучи утреннего солнца упали прямо на глаза. Эри проснулся с отчетливым чувством недовольства от этого грубого выдергивания из забытья. Место на кровати рядом с ним оказалось совершенно холодным. Он присел на постели, с непониманием прислушиваясь к давящей тишине пустой квартиры.

•••

      На столе в гостиной были раскрыты два толстых учебника, вокруг хаотично разбросаны листы с вопросами к экзамену. Под рукой тачпад ноутбука с поставленным на паузу видео. Рядом с тетрадью конспектов сиротливо остывала нетронутая чашка чая с недоеденным печеньем на тарелке. На часах полночь. Эри сонно глядел на то, как одинокая чаинка медленно опускалась по спирали на самое дно его чашки. Выцветшие зеленоватые пряди челки неряшливо спадали ему на глаза. Кеннеди мерно стучала ластиком карандаша по деревянной поверхности стола. Она неотрывно смотрела в свои записи, но мысленно находилась бесконечно далеко от патофизиологии. — Почему ты говоришь такие вещи? — ее твердый голос вдруг прозвучал с явной ноткой затаенной обиды. Парень растерянно свел брови и поднял глаза на ее лицо, тщетно пытаясь разгадать, что именно ей не понравилось в его словах. — Какие? — Если ты так не дорожишь своей жизнью, как ты можешь утверждать, что любишь кого-либо еще? Лицо Эри вмиг потеряло всякие эмоции. Он инстинктивно сжался, лихорадочно бегая глазами по столу, пока пытался осмыслить это утверждение. Однако утомленный мозг был занят лишь считыванием ее мимики и поиском причины вспыхнувшего конфликта. Тетрадь с громким треском захлопнулась и полетела на стол. Кеннеди опустила ногу и развернулась на стуле к нему. На ее лице проступала невыносимая усталость. Чувствуя, куда клонится эта ситуация, Эри неуверенно выдавил: — Я дорожу… Кеннеди разочарованно покачала головой: — Ты будто исчез после анафилаксии. Ты не живешь. Эри окончательно поник, опустив плечи. Его пальцы устало заиграли с ручкой чашки. — Что значит… «жить»? — прошептал он пугающе откровенно. В ответ послышалось гнетущее молчание. Эри остановил повторяющееся движения и, предчувствуя нечто непоправимое, поднял голову снова. Кеннеди не отводила от него глаз, которые уже успели стать влажными от подступающих слез; выражение ее лица казалось одновременно горьким и глубоко скептическим. Он тут же виновато увел взгляд в сторону, будучи не в силах выносить ее безмолвную боль, и неуверенно протянул руку вперед, но так и не рискнул дотронуться. Ладони крепко сжались на коленях. — Прости– — Нет! — Кеннеди решительно перебила его на полуслове. Эри растерянно съежился, не представляя, что еще нужно сказать. — У себя прощения проси! — отчаянно повысила она голос и сразу же крепко стиснула зубы. Ее длинные волосы упали на лицо, когда она низко склонила голову. Услышав тихий всхлип, Эри внутренне напрягся. Он поднял глаза на одинокую слезу, медленно скатившуюся по щеке девушки. Скрипнув ножками стула, Эри сполз на колени перед ней, извинительно прошептав ее имя: — Кенни… Он нежно взял ее ладони в свои, но, видя, что она упорно отказывалась смотреть в его сторону, робко протянул руку вверх в слабой попытке смахнуть слезу. Кеннеди перехватила его пальцы, убрала их от своего лица и упрямо отвернулась. — I’m so tired, Eri, — ее голос на мгновение ощутимо дрогнул. Беспощадная правда этих слов больно кольнула в груди. В голове Эри начала разрастаться паника. Его рука безжизненно упала ей на колено. Ее последующие слова, произнесенные с неимоверной, давящей тяжестью, окончательно добили: — I can't love for two… No more. Вдох Эри оборвался. Он прикусил потресканные губы и продолжал глядеть вверх, пытаясь поймать хотя бы мимолетный ответный взгляд, наивно ожидая, что она вот-вот передумает. Но Кеннеди безоговорочно молчала. — That's– That's not… I… — Эри даже не знал, как собрать бушующий в голове хаос в членораздельные фразы, не говоря уже о том, чтобы перевести их на английский язык. Он сделал несколько коротких, прерывистых вдохов, отчаянно пытаясь сдержаться, но глаза стремительно наполнились слезами от осознания того, как сильно он ранил ее, даже не желая этого. — Прости… Прости… — его беспомощные извинения за сам факт своего существования без конца сыпались одно за другим. Кеннеди лишь с горькой обидой поджала губы и продолжала измученно смотреть куда-то вдаль, упорно избегая его лица. В груди парня зарождался крик, но скованные голосовые связки едва извлекали наружу отрывочные, хриплые звуки: — Я правда– Не знаю почему я не могу… дать больше… Эри сморгнул жгучие слезы, после чего бессильно упал лицом ей на колени, судорожно сжимая в кулаках плотную ткань ее пижамных штанов: — Я правда стараюсь!.. Не получается. Ничего не получается… Вслед за этим из его горла потекли неразборчивые, глухие звуки — сил на то, чтобы говорить внятно, больше не осталось. Кеннеди безмолвно слушала эти тихие, едва уловимые всхлипы у себя на коленях. Она сделала тяжелый, глубокий вдох и под влиянием внезапной жалости бережно положила ладонь ему на затылок, слегка поглаживая большим пальцем в попытке утешить. Эри замер и приоткрыл глаза, напряженно ожидая продолжения. — Мне нужно побыть одной какое-то время, — тихо озвучила она свой приговор. Он неподвижно глядел на собственный кулак выгоревшим взглядом, слишком хорошо понимая, что именно это означало. — Кройцер? — сухой голос психиатра мгновенно вернул из глубин воспоминаний. Эри внезапно осознал, что на какое-то время мысленно отключился, пока врач что-то объяснял про план лечения. Он убрал руку ото рта и негромко хмыкнул, подавая знак, что по-прежнему слушает. Психиатр абсолютно безэмоционально посмотрел на его опущенную голову, после чего удовлетворенно кивнул сам себе. С тихим причмокиванием он пододвинул стул поближе к рабочему столу и принялся быстро вводить данные в компьютер. — Значит, вы сейчас принимаете ноль пять… М-м. Давайте сделаем вот как, Кройцер, — он слегка приспустил очки на переносицу и выжидающе посмотрел на пациента, терпеливо дожидаясь, когда тот наконец соизволит взглянуть ему в глаза. — В дни, когда предстоит много стресса — ну, например, проекты, отчеты, диплом — примите на ночь дополнительно по полтаблетки, и утром, непосредственно перед событием, оставшуюся половинку. Эри внешне никак не отреагировал на эти инструкции; он продолжал смотреть в пол, тихонько подергивая ногами. Несмотря на то что он послушно кивнул, внутри заскреблось четкое ощущение, что всё это было неправильным.       Студент поспешно вышел в коридор и на секунду плотно зажмурился, пытаясь подавить нахлынувшие чувства. В руках зашуршал рецепт на препараты. К кабинету направился следующий пациент, заставив Эри скоро отойти. Справившись с собой, он достал из кармана телефон. Чат с Отто пустовал вот уже второй день. Осознание тяжелым камнем легло на сердце, лишь усилив его внутреннее беспокойство.

•••

      На виниловом проигрывателе мерно крутилась пластинка The Bends. Студент аккуратно принес большую коробку в гостиную и принялся не торопясь распаковывать свою новую коллекционную фигурку. Он делал это бережно, с едва заметной, легкой улыбкой на губах, внимательно изучая каждую деталь как на самой упаковке, так и на пластмассовом силуэте. Покрутив фигурку в руках со всех сторон и немного порадовавшись покупке, он поднял взгляд и оглядел полки стеллажа, которые с некоторых пор оставались полупустыми. Заметив тонкий слой пыли, он опустил глаза на зажатую в пальцах фигурку. Одно короткое мгновение — и фигурка послушно вернулась в коробку. Эри поставил ее на полку в закрытом виде. Былой радости она больше не приносила. Студент низко опустил голову и принялся неохотно, монотонно раскачиваться из стороны в сторону посреди огромной, звенящей полупустой гостиной. Нахмурившись от гитарных басов, он быстрыми шагами подошел к проигрывателю и грубо поднял тонарм, оборвав звучащую музыку. Наступила тишина. Эри проследовал на кухню, налил стакан прохладной воды и молча принял две абсолютно одинаковые таблетки.