24 hours

Феликс ушёл ровно в семь. — Мы в кино, — сказал он, натягивая куртку поверх огромного свитера. — Будем поздно. Не ждите. — Мы и не ждали, — ответил Минхо, даже не повернув головы от телевизора. Хёнджин молча кивнул Джисону за спиной Феликса. В этом кивке было что-то странное — как будто он знал, что оставляет их вдвоём не просто так. Но Джисон отмахнулся. Устал думать. Дверь захлопнулась. Тишина. — Бля, — выдохнул Минхо. — Наконец-то. Джисон растянулся на диване, закинув ноги на подлокотник. Впервые за долгое время он чувствовал себя так, будто дом снова принадлежит ему. Без золотистого ретривера, который лезет обниматься каждые пять минут. Без Хёнджина, который смотрит как удав на кролика. — Сдохнуть от счастья, — сказал Джисон в потолок. — Не сдохнешь. Я пока не разрешил. Минхо достал из холодильника пиво — два банки, одну бросил Джисону. Тот поймал одной рукой, не глядя. Открыл, сделал глоток. Горько. Хорошо. Они сидели в тишине минут десять, может, пятнадцать. Телевизор работал на минимальной громкости — какое-то реалити, где люди орали друг на друга из-за торта. Никто не смотрел. — Скучно, — сказал Минхо первым. — Скучно. — Давай во что-нибудь сыграем. — Во что? В дурака? Нет настроения карты тасовать. — Не в дурака, — Минхо повернулся к нему лицом. В полумраке гостиной его глаза блестели. — В правду или действие. Джисон усмехнулся. — Нам по двадцать с хуем лет. Мы не в школе. — И что? Ты боишься? — Я не боюсь. Мне просто лень. — Значит, трусишь. Джисон сел. Посмотрел на Минхо в упор. — Ты идиот. — Я идиот, который предлагает тебе развлечься. Скучно же, Джисон-а. Ты сам сказал. В голосе Минхо было что-то новое. Не то чтобы вызов — скорее любопытство. Как у человека, который давно хотел спросить о чём-то, но не решался. — Ладно, — Джисон отставил банку. — Начинай. Минхо потянулся, хрустнув шеей. Устроился поудобнее на противоположном конце дивана. — Правда или действие? — Правда. — Хитрый. — Минхо склонил голову. — Когда ты в последний раз кого-то трахал? Джисон не моргнул. — Полгода назад. Случайный крюк на вечеринке у Чана. Даже имени не помню. — Жёстко. — Ты спросил — я ответил. — Ладно. Теперь ты. Джисон подумал. — Правда или действие? — Действие. — О, смелый. — Джисон улыбнулся краем рта. — Тогда сними футболку и сиди так три раунда. Минхо посмотрел на него с выражением «ты офигел, но ладно». Стянул футболку через голову — резко, некрасиво. Бросил на пол. Торс в полумраке: ключицы, грудь, живот, тонкая линия волос ниже пупка. — Доволен? — Пока нет, — ответил Джисон. Но взгляд задержался дольше, чем нужно. Они продолжили. Первые вопросы были безобидными: «ты когда-нибудь врал лучшему другу?», «какой самый стыдный опыт?», «целовался ли с человеком того же пола?». Джисон отвечал честно. У него не было причин врать. Минхо тоже. А потом Минхо спросил: — Правда или действие? — Правда. — Какой секс тебе нравится больше — нежный или грубый? Тишина повисла плотная, как одеяло. Джисон чувствовал, как воздух стал тяжелее. Минхо смотрел прямо, не отводя глаз. На его лице не было улыбки. — Грубый, — сказал Джисон тихо. — Нежность... не знаю. Мне кажется, это не про меня. — Почему? — Это второй вопрос. А по правилам — твоя очередь. Минхо кивнул. Сглотнул. Адамсово яблоко дёрнулось. — Ладно. Я выбираю действие. Джисон думал секунду. Потом сказал: — Подойди ко мне и сядь сверху. Минхо медленно встал. Сделал два шага. Закинул ногу — и оказался на бёдрах Джисона, лицом к лицу. Кожа к коже через тонкую ткань его домашних штанов. — И что дальше? — спросил Минхо, и голос его сел на полтона ниже. — А дальше я выбираю правду, — сказал Джисон. — Ты когда-нибудь думал обо мне, когда дрочил? Минхо выдохнул — резко, как будто его ударили под дых. — Да. — Когда? — Постоянно. Заебал. Джисон чувствовал, как тяжело дышит Минхо, как его бёдра сжимаются по бокам. Пальцы Минхо упёрлись ему в плечи — слишком сильно, до боли. — Моя очередь, — сказал Минхо хрипло. — Правда или действие? — Действие. — Не трогай меня. Просто сиди и смотри. Понял? — Понял. Минхо спустил руку вниз, между их телами. Расстегнул ширинку Джисона. Вытащил член — твёрдый, горячий, влажный уже от первой капли. Джисон стиснул челюсть. Пальцы впились в подлокотник дивана. Он не двигался. Минхо провёл большим пальцем по головке. Медленно. Надавил на уздечку. — Нравится? — спросил он. — Делай уже. — Я не слышу ответа. — Нравится, блять. Продолжай. Минхо ухмыльнулся — но не весело, а как-то зло, голодно. Он обхватил член ладонью и начал двигать. Ритм был неправильный — то быстрее, то почти до остановки, то сжимая у основания так, что Джисон шипел сквозь зубы. — Ты любишь, когда грубо? — спросил Минхо, почти касаясь губами его уха. — Вот так? Он сжал сильнее. Провёл ногтем по нежной коже. Джисон дёрнулся, но не отстранился. — Сильнее. — Будешь кончать, спросишь разрешения. Понял? — Понял, — выдавил Джисон. Минхо остановился. Убрал руку. Встал на колени на диване, возвышаясь над Джисоном. — Раздевайся. Полностью. Джисон стянул штаны и бельё одним движением. Футболку сорвал через голову. Голый, твёрдый, с покрасневшим затылком от того, как сильно он сдерживался. — Хороший, — сказал Минхо тихо. — А теперь — правда или действие? — Действие. — Встань на четвереньки. Лицом в диван. Джисон перевернулся. Встал на колени, упёрся лбом в мягкую обивку. Затылком чувствовал взгляд Минхо. — Я хочу тебя трахнуть, — сказал Минхо. Просто. Без прикрас. — Но сначала ответь на вопрос. Последний. Правда. — Спрашивай. — Ты когда-нибудь использовал игрушки? — Да. — Какие? — Анал. — С вибрацией? — Да. — С кем? — С собой. Один. Минхо замолчал на секунду. Потом Джисон услышал, как открывается комод в углу — тот самый, где Минхо хранил всякую ерунду. Повернул голову — и увидел, как Минхо достаёт маленький тюбик лубриканта и средний дилдо из прозрачного силикона. — Ты серьёзно? — спросил Джисон. — Я никогда не шучу про такое, — ответил Минхо. Он налил смазку на пальцы. — Расслабься. Первый палец вошёл легко — Джисон уже был мокрым от собственной смазки и возбуждения. Второй — с нажимом. Минхо двигал их медленно, растягивая, иногда разводя в стороны так, что Джисон сжимал зубы в подушку. — Терпи, — сказал Минхо, хотя Джисон не жаловался. — Ты хотел грубо. Получи. Третий палец. Джисон выгнул спину, уткнулся лицом в диван и задышал часто-часто. Минхо вошёл пальцами глубоко — до упора — и пошевелил ими, нащупывая ту точку, от которой у Джисона потемнело в глазах. — Здесь? — спросил он нежно. Контраст с предыдущей грубостью убивал. — Да... блять... да. — Хорошо. Минхо убрал пальцы. Джисон услышал, как он натягивает презерватив — звук резины, потом щёлчок тюбика. А потом дилдо вошёл в него — и Джисон понял, что Минхо использовал их не для себя. Он просто готовил его. Игрушкой. — Ты с ума сошёл, — выдохнул Джисон. — Нет. Я просто хочу, чтобы ты кончил с этим внутри. А потом — с моим членом. Вопросы есть? — Нет. Минхо включил вибрацию. На минимум. Дилдо задрожал внутри Джисона, и тот застонал — глухо, разрешая себе наконец не молчать. — Громче, — приказал Минхо. Он взял член Джисона в руку и начал дрочить в такт вибрации. — Я хочу, чтобы соседи слышали. — Там никого нет. — А я хочу, чтобы стены дрожали. Джисон кончил неожиданно — волна накрыла его за секунду, без предупреждения. Он вскрикнул, выгнулся, разливаясь по руке Минхо и по обивке дивана. — Ты не спросил разрешения, — сказал Минхо, выключая игрушку. — Пошёл на хер. — Сначала кончи, потом посылай. Минхо вытащил дилдо. Быстро надел свой презерватив, толкнулся внутрь одним движением, без подготовки — слишком много, слишком полно, слишком больно и слишком хорошо одновременно. Джисон зарычал. — Это — наказание, — сказал Минхо, двигаясь грубо, глубоко, вбиваясь так, что голова Джисона ударялась о спинку дивана. — За то, что кончил без спроса. — Ещё. — Что? — Ещё, мать твою. Минхо схватил его за волосы, оттянул голову назад, заставив выгнуть шею. Другой рукой обхватил горло — не сильно, не душа, а просто положил ладонь, чувствуя пульс. — Ты мой, — сказал он. — Сегодня. Понял? — Трахни меня так, чтобы я забыл своё имя. Минхо задвигался быстрее, почти жестоко, но сбивчиво — он сам был на грани. Джисон чувствовал, как дрожат его бёдра, как срывается дыхание. — Кончай в меня, — прошептал Джисон. — Хочу чувствовать тебя внутри ещё час. Минхо кончил с глухим стоном, уткнувшись лицом в плечо Джисона. Они замерли так на несколько секунд — тяжело дышащие, потные, липкие. Потом Минхо выдохнул: — Ты идиот. — Это ты идиот, — ответил Джисон, не двигаясь. — Почему мы не сделали это раньше? — Потому что ты боялся. — Я ничего не боюсь. — Боялся, что я скажу «нет». Минхо медленно вышел, стянул презерватив, завязал узлом и бросил в пустую банку из-под пива. — И что, — сказал он, падая рядом на диван. — Теперь мы... что? — Не знаю, — честно ответил Джисон. Смотрел в потолок. Всё тело ломило. — Но этой ночью я не пойду спать один. — И не надо, — ответил Минхо. Он перекатился, накрыл Джисона собой, как одеялом. Положил голову ему на грудь. — От тебя пахнет потом, сексом и дешёвым пивом, — сказал Минхо в кожу. — Заткнись и спи. — Понял. За окном уже было темно. Феликс с Хёнджином вернутся только через два часа. У них было время. Много времени. Джисон закрыл глаза и подумал: «Чёрт с ним. Завтра разберусь».