It’s just "art"

Открытие галереи ощущалось как странная встреча старых друзей, которая никому не нужна. Партия подтягивалась частями: первым влетел Дастин, с порога заголосив, что из-за верёвок Майк выглядит «слишком горячо для реальной жизни»; Макс тащила за собой Лукаса и Эл, будто стадо кошек. Майк мялся у входа, застегнув толстовку под самое горло, и делал вид, что изучает ценники на стенах. Рисунки Уилла висели ровными рядами: повязки на глазах, наручники, верёвки. Его собственное тело смотрело на него с холста — плечи отведены назад, грудная клетка раскрыта, каждая линия кричала о капитуляции. Он не мог смотреть на них дольше секунды — фантомные следы верёвок снова начинали гореть на коже. Дастин хлопнул его по плечу так, что Майк пошатнулся. — Чувак, это же ты, да? Байерс превратил тебя в искусство. Теперь всем на работе расскажу, что мой лучший друг — муза. — Заткнись, — пробормотал Майк, чувствуя, как запылали щёки. Макс усмехнулась с другого конца зала. — Расслабься, Уилер. Ты хорошо выглядишь связанным. Прими это. Эл тихо стояла перед одним из набросков с завязанными глазами, склонив голову набок. — Это чувствуется… безопасно. Как будто тот, кто тебя связывал, действительно заботился. У Майка перехватило горло. Безопасно. Именно. Уилл был в дальнем углу, разговаривая со своим директором — резкой женщиной в чёрном блейзере, руки скрещены на груди, голос низкий, но настойчивый. Майк сам не заметил, как подошёл ближе, притворяясь, что копается в телефоне. Он уловил конец разговора. — …верёвки хороши, но нам нужно больше. Коллекционер хочет видимую реакцию. Следы воздействия. Что-то, что заставит тело раскрыться дальше. Ты близко, Уилл. Ещё одна работа — и сделка у тебя в кармане. Она похлопала его по плечу и ушла. Уилл выдохнул, натянул улыбку и, повернувшись, тут же попал в поле зрения Майка. Майк шагнул ближе. — Эй. Ты в порядке? Фальшивая улыбка Уилла дрогнула. — Да. Всё нормально. Просто болтовня о галерее. Майк не купился. — Я кое-что слышал. Похоже на давление. Уилл пожал плечами, взгляд скользнул в пол. — Всё нормально. Она права. Работы хорошие, но они… статичные. Мне нужно больше жизни в них. Больше реакции. Майк сглотнул. — Если тебе нужно… я могу ещё. Это просто искусство, так ведь? Я всего лишь референс. Уилл поднял взгляд, удивлённый. — Ты не обязан… — Я хочу, — сказал Майк тише. — Если это поможет. Уилл вглядывался в его лицо долгую секунду. Потом фальшивая улыбка смягчилась, превратившись во что-то благодарное. — Спасибо, Майк. После этого компания задержалась ненадолго. Уилл выглядел измотанным, так что они вытащили его в бар в двух кварталах от галереи.

***

Бар уже гудел, когда они ввалились в дверь: басы долбили из колонок, звенели стаканы, смех рикошетил от липких деревянных панелей. Они заняли большую угловую кабинку в глубине зала — ту самую, с потрескавшимися виниловыми сиденьями и мигающей неоновой вывеской над головой. Дастин тут же замахал бармену, как старому другу, и заказал «метрическую тонну текилы и самого дешёвого пива, что есть». Макс первой скользнула в кабинку, занимая место рядом с Лукасом. Эл устроилась возле неё. Дастин плюхнулся напротив. Уилл оказался рядом с Майком — бёдра соприкоснулись под столом в тот же миг, как они сели. Ни один не отодвинулся. Первый круг прилетел на стол быстро. Соль, лайм, рюмки, выстроенные как солдатики. Дастин поднял свою. — За Уилла, который наконец показал нам своё эротическое искусство, и за Майка — самую горячую модель в Чикаго. Чокаемся, сучки. Майк поперхнулся смехом и опрокинул рюмку. Текила обожгла горло чистой волной. Колено Уилла стукнулось о его под столом — раз, другой, будто он не мог решить, случайно ли это. Майк почувствовал, как жар пополз вверх по шее. Макс вытерла рот тыльной стороной ладони. — Окей. Правила. Правда или действие. Выбираешь правду и не отвечаешь — пьёшь две. Выбираешь действие и трусишь — пьёшь две. Без отговорок. Без пощады. Лукас застонал. — Мы умрём. — Именно, — сказала Макс. — Дастин, ты первый. Правда или действие. Дастин широко ухмыльнулся. — Действие. Макс даже не моргнула. — Прямо сейчас напиши своей маме, что ты влюблён в рецепт её мясного рулета. Лицо Дастина вытянулось. — Ты — зло. — Делай или пей. Он вытащил телефон, напечатал, нажал отправить, а затем немедленно опрокинул две рюмки под вой всей компании. Стол уже развезло, смех заплетался по краям. Очередь Лукаса. — Правда. Макс подалась вперёд. — Самое странное место, где ты дрочил. Лукас побагровел. — Туалет на Comic-Con. В год панели по Человеку-пауку. Стол взорвался. Эл спрятала лицо в ладонях, хихикая. Майк почувствовал, как плечо Уилла трясётся рядом — беззвучный смех вибрацией проходил через соприкасающиеся руки. Ход Уилла. Ухмылка Дастина стала дьявольской. — Правда или действие, Байерс. Уилл выдохнул через нос. — Действие. Дастин указал в сторону бара. — Иди возьми номер у бармена. У того милахи с пучком. Без трусости. У Майка внутри всё рухнуло, будто из-под него выбили пол. Он удержал лицо нейтральным и уставился на влажное кольцо, оставленное его пивным стаканом на столе. Уилл всё равно встал, лишь слегка покачиваясь. Он пошёл к бару так, будто совсем не нервничал, облокотился на стойку и сказал что-то, от чего бармен рассмеялся. Они поговорили. Бармен раз коснулся предплечья Уилла — легко и небрежно. Уилл не дрогнул и не отступил. Он улыбнулся — той самой маленькой, настоящей улыбкой, которую Майк обычно ловил, только когда они были одни. Пальцы Майка сжались вокруг стакана. Он просто выполняет действие. Это просто игра. Он пьян. Он не… он не заинтересован. Но ревность всё равно царапала изнутри — острая, глупая, иррациональная. Он ненавидел, как больно было смотреть. Ненавидел, что у него нет никаких прав, никаких оснований чувствовать себя таким собственником. Ненавидел, что не мог отвести взгляд. Уилл вернулся через минуту, скользнув в кабинку с торжествующей усмешкой и салфеткой, на которой был нацарапан номер. Он бросил её на стол, будто ничего не значило. Дастин завопил. — Легенда! Уилл пожал плечами, щёки порозовели от алкоголя или чего-то ещё. — Действие выполнено. Пейте, неудачники. Он снова рухнул рядом с Майком. Их бёдра снова сжались вместе — на этот раз сильнее, будто Уилл сделал это нарочно. Майк чувствовал тепло его тела всем боком, слабое касание руки Уилла о рукав своей толстовки. Игра продолжалась. Снова ход Макс. Она указала на Майка. — Правда или действие, красавчик. В голове Майка шумело, язык стал болтливым. — Действие. Глаза Макс сверкнули. — Поцелуй того, кто слева от тебя. В щёку. Без колебаний. Слева от Майка был Уилл. За столом на полсекунды воцарилась тишина — не неловкая, а пьяно-выжидательная. Майк повернулся. Уилл уже смотрел на него, глаза тёмные и стеклянные, губы слегка приоткрыты. Майк наклонился. Поцелуй был быстрым — лишь касание губ к скуле Уилла — но кожа Уилла была тёплой и чуть колючей, и Майк почувствовал тихий выдох, который Уилл выпустил возле его уха. Стол взорвался. Дастин грохнул по столу. — Давай, Уилер! Майк резко отпрянул, лицо горело. Рука Уилла опустилась на колено Майка под столом — лёгкая, мимолётная, исчезла через секунду. Но Майк почувствовал это как клеймо. Снова ход Уилла. Лукас подался вперёд. — Правда. Уилл сделал медленный вдох. — Давай. Лукас ухмыльнулся. — О ком была последняя мысль, когда ты дрочил? За столом стало мертвенно тихо. Уши Уилла стали ярко-красными. Он уставился на свою рюмку так, будто она могла его спасти. Потом поднял взгляд прямо на Майка и задержал его на долгую, опасную секунду. — Пас, — тихо сказал он. Схватил две рюмки и опрокинул их одну за другой. Стол взревел. Макс захохотала. Дастин заорал: «Трус!». Но Майк не слышал ничего за внезапным шумом в собственных ушах. Уилл посмотрел на него. Прямо на него. А потом выбрал выпить, вместо того чтобы ответить. Остаток ночи смазался после этого — ещё рюмки, ещё действия, ещё смех, который казался слишком громким и слишком близким. Майк постоянно чувствовал колено Уилла у своего, руку Уилла, задевающую его, дыхание на своей шее, когда тот наклонялся сказать что-то сквозь музыку. Каждое прикосновение било током. Каждый взгляд казался весомым. К последнему заказу все были в хлам. Они высыпались на тротуар в беспорядочных групповых объятиях. Лукас и Макс вызвали Uber. Дастин и Эл, спотыкаясь, побрели к метро. Уилл повернулся к Майку, слегка покачиваясь. — Ты же не поедешь на поезде сейчас? Уже капец как поздно. Майк покачал головой. — Возьму отель или типа того. Уилл нахмурился, а потом криво ухмыльнулся. — Не глупи. У меня есть свободная комната. Оставайся у меня. Уедешь завтра, когда не будешь… ну, сам знаешь. Он неопределённо махнул рукой на них обоих — пьяных и нетвёрдо стоящих на ногах. Майк колебался полсекунды. — Ладно, — сказал он.

***

Тротуар под ногами Майка казался нестабильным, края уличных фонарей размывались. Уилл был в худшем состоянии — он то и дело врезался в плечо Майка через каждые несколько шагов, смеясь над чем-то так, будто это была самая смешная вещь в мире. — Ключи, — пробормотал Уилл, хлопая себя по карманам в третий раз. — Где, блядь, мои ключи? Майк фыркнул, придерживая его за локоть. — Ты держишь их в руке, тупица. Уилл опустил взгляд на ключи в своей ладони так, будто они появились по волшебству. — А. Точно. Он попытался прицелиться в замок, промахнулся и едва не клюнул носом прямо в дверь. Майк, не думая, поймал его за талию, возвращая в вертикальное положение. Оба начали хихикать — глупые, пьяные смешки, из-за которых Уилл навалился на Майка ещё тяжелее. — Ты в стельку, — сказал Майк, всё ещё смеясь, помогая направить ключ в скважину. — Ты пьянее, — парировал Уилл заплетающимся и тёплым голосом возле самого уха Майка. Наконец дверь открылась, и они ввалились внутрь вместе, сталкиваясь плечами, бёдрами. Уилл чуть не споткнулся о собственные ботинки в коридоре, и Майк снова поймал его, руки обхватили его за талию на секунду дольше нужного. Оба расхохотались так, будто это была лучшая шутка на свете. — Твоя комната, — сказал Уилл, неопределённо махнув в сторону дивана и коридора. — Я принесу тебе одежду. Он исчез в своей спальне и вернулся со старой футболкой и трениками, бросив их в Майка. — На. Не спи в джинсах, утром проклянёшь всё на свете. Майк поймал вещи, всё ещё хихикая. — Спасибо, мам. Уилл показал ему средний палец, но улыбался. В итоге они оказались на диване, вместо того чтобы сразу лечь спать. Уилл заказал доставку по пути домой — жирные тако и картошку фри, которые приехали как раз когда они всё ещё смеялись над дурацким действием Дастина. Они ели прямо из пакета, переплетясь ногами на подушках; по телевизору шло какое-то ночное шоу с убавленным до минимума звуком. Уилл то и дело воровал фри с тарелки Майка. Майк то и дело откусывал от тако Уилла. Каждый раз, когда их руки соприкасались или сталкивались колени, оба притворялись, что ничего не происходит, но воздух становился гуще с каждой минутой. Уилл снова захихикал, лицо наполовину освещённое экраном телевизора. — Помнишь, как Дастин пытался выпить пиво вверх ногами и чуть не сломал нос о стол? Майк засмеялся так сильно, что чуть не подавился картошкой. — Ага. А Макс вместо помощи просто снимала это на телефон. Они продолжали в том же духе, обмениваясь историями из бара, из домика, из далёких лет, пока еда не закончилась, а шоу не сменилось титрами. Уилл потянулся, руки над головой, и футболка задралась ровно настолько, чтобы показать полоску кожи над трениками. Майк быстро отвёл взгляд, щёки горели. Уилл заметил. — Ты в порядке? — Да, — слишком быстро ответил Майк. — Просто… пьяный. Улыбка Уилла стала чуть мягче. — Я тоже. Уилл перегнулся через подлокотник дивана, пошарил в ящике и вытащил маленькую чёрную коробочку. Открыл её на журнальном столике, будто так и надо. Внутри: вибрирующие зажимы на соски — гладкое серебро, мягкие резиновые наконечники, крошечный пульт, спрятанный рядом. Желудок Майка перевернулся. — Это те самые, новые? — Ага, — голос Уилла был развязным, всё ещё заплетался по краям. — Директор хочет больше… реакции. Думал, посмотрим, как они работают. Просто по приколу, раз уж мы всё равно пьяные. Майк уставился на зажимы. Член дёрнулся и затвердел в трениках. Алкоголь делал всё лёгким и безбашенным. — Похуй. Давай попробуем. Глаза Уилла загорелись — пьяные, возбуждённые и немного удивлённые. — Правда? — Правда. Уилл схватил их и подсел ближе на диване. — Футболку наверх или сними. Как хочешь. Майк стянул одолженную футболку через голову, бросил на подлокотник. Прохладный воздух коснулся его кожи, и он вздрогнул. Колено Уилла теперь прижималось к его бедру. Уилл поднял первый зажим. — Готов? Майк кивнул, дыхание уже участилось. Первый зажим сомкнулся на левом соске — прохладный металл, затем мягкое сжатие. Уилл включил пульт на минимум. Вибрация началась ровная, нежная, прямо на чувствительном бугорке. Спина Майка выгнулась над диваном. Тихий, удивлённый вздох сорвался с губ. Голос Уилла стал хриплым. — Господи. Ты только посмотри на себя. Он прицепил второй зажим. Двойная вибрация ударила Майка током. Член быстро затвердел, прижимаясь к свободным треникам. Руки Уилла задержались на его груди, поправляя зажимы, большие пальцы «случайно» задевали бока сосков. Майк дёрнулся, приподнимая бёдра. Уилл засмеялся. — Ты такой, блядь, чувствительный. Глянь, как ты уже раскраснелся. Майк попытался тоже засмеяться, но вышло дрожаще. Зажимы жужжали безжалостно. Колено Уилла всё ещё прижималось к его бедру. Каждый раз, когда Уилл сдвигался проверить зажимы, его колено толкалось выше, задевая внутреннюю сторону ноги Майка. — Ты выглядишь безумно, — заплетающимся голосом произнёс Уилл, глаза прикованы к груди Майка. — Весь раскрасневшийся и… бля. Как твои соски темнеют. Идеально. Бёдра Майка дёрнулись. Он попытался замереть, попытался отыграть всё как пьяное любопытство, но вибрация нарастала внизу живота. Рука Уилла скользнула вниз по его боку — медленно, «случайно», пальцы задели рёбра, затем живот. Майк втянул воздух. Уилл, шатнувшись, хихикнул. Он не убрал руку. Просто оставил её там, тёплую, на голой коже Майка. Член Майка пульсировал, смазка пропитала перед треников. Колено Уилла толкнулось снова — на этот раз явно нарочно, задевая прямо растущий бугор. Майк охнул, бёдра рванулись навстречу. — Уилл… Уилл засмеялся громче — пьяно и игриво. — Что? Я просто… поправляю. Он перенёс вес, неуклюже и навеселе, пока всё его тело не качнулось вперёд. Он упал на грудь Майка, лицо уткнулось в его шею, колено сильнее нажало между бёдер Майка. Руки Майка взлетели к талии Уилла инстинктивно, схватились, чтобы удержать, но движение лишь прижало колено Уилла сильнее к его члену. Майк издал низкий, тихий стон в горле. Уилл хихикал прямо в его кожу, дыхание горячее и сладкое от виски. — Упс, — пробормотал Уилл, всё ещё смеясь. — Пьяное равновесие — отстой. Он не двигался. Просто остался так, тяжёлый и тёплый, колено медленно тёрлось с каждым смешком. Хватка Майка на талии Уилла усилилась — пытаясь оттолкнуть, пытаясь притянуть ближе, он уже и сам не знал. Рука Уилла всё ещё была на животе Майка, пальцы растопырены, большой палец с каждым движением опускался чуть ниже. — Ты дрожишь, — прошептал Уилл заплетающимся, мягким голосом. — Тебе так хорошо от этого. Такой… чувствительный. Голова Майка кружилась — алкоголь, вибрация, тело Уилла на нём, колено Уилла, медленно втирающееся в его пах. Он попытался сопротивляться, попытался отодвинуться, но руки не отпускали талию Уилла. Вместо этого он прижал Уилла вниз — неосознанно, отчаянно — и бёдра качнулись навстречу давлению. Уилл снова засмеялся — тихо, хихикающе, и движение заставило его колено толкнуться сильнее. Дыхание Майка вырвалось рывком. Они были так близко. Лицо Уилла — в дюймах от лица Майка, дыхание тёплое возле его губ. На одну долгую, наэлектризованную секунду они просто смотрели — пьяные, дыша друг другом, губы почти соприкасались. Член Майка пульсировал, постоянно сочась предэякулятом. Рука Уилла скользнула выше, большой палец задел нижнюю часть одного зажима, слегка надавив. Майк всхлипнул, бёдра дрогнули. Колено Уилла снова потёрлось — медленно и дразняще. Майк застонал, бёдра толкнулись за давлением. Затем голова Уилла стала тяжелее. Его тело полностью обмякло на груди Майка, глаза затрепетали и закрылись, он всё ещё тихо хихикал, засыпая. — Уилл? — прошептал Майк. Никакого ответа. Только мягкое, ровное дыхание и слабый гул зажимов. Уилл заснул, распластавшись на Майке, колено всё ещё зажато между его бёдер, рука всё ещё покоится на его груди. Майк застыл на долгое мгновение, сердце колотилось, тело ныло. Зажимы всё ещё слабо жужжали. Он осторожно поднял руку, выключил их, затем бережно сдвинул вес Уилла, чтобы можно было встать. Он полунёс, полуповёл спящего Уилла в спальню и уложил его на кровать. Уилл не проснулся — лишь пробормотал что-то невнятное и уткнулся в подушку. Майк стоял в дверях секунду, глядя на него, раскрасневшийся. Он прикрыл дверь спальни с самым тихим щелчком, на какой только был способен, будто любой более громкий звук мог разбудить его — или, что хуже, заставить эту ночь ощущаться ещё реальнее. В коридоре было темно, только слабое голубое свечение от телевизора, всё ещё включённого в гостиной, звук убран до нуля, и какой-то ночной рекламный ролик мерцал на экране. Он постоял секунду, рука всё ещё на ручке двери, слушая приглушённое ровное дыхание Уилла сквозь дерево. Ноги казались чужими, пока он шёл обратно к дивану. Он рухнул на подушки достаточно сильно, чтобы пружины застонали. В комнате пахло Уиллом. Угольная пыль, слабый цитрус его шампуня, затяжной привкус виски в воздухе. Член Майка уже снова затвердел, ноя в одолженных трениках. Он не кончил — не позволил себе — но нужда вернулась, тяжелее, настойчивее, скручиваясь внизу живота так, будто никогда и не уходила. Он долгую минуту пялился в потолок, пытаясь отговорить себя. Просто спи. Ты пьян. Ты устал. Это глупо. Но его рука уже двигалась, скользя под пояс без спроса. Пальцы обхватили его — горячего, скользкого от прежней смазки, и первый медленный толчок выбил тихий, резкий выдох. Блять. Он закрыл глаза, и всё нахлынуло. То, как Уилл смеялся, неуклюже пристраивая зажимы на соски Майка. Вибрация, начинающаяся низко, потом нарастающая, заставляющая всю его грудь чувствовать себя так, будто она вибрирует на части. Колено Уилла, толкающееся выше между его бёдрами, «случайно» задевающее его пах каждый раз, когда он хихикал. Вес тела Уилла, качнувшегося вперёд и рухнувшего на него, лицом уткнувшегося в шею, дыхание горячее и сладкое от виски. Рука Уилла, покоящаяся на его животе, пальцы растопырены, большой палец скользит ниже. Майк дрочил быстрее, хватка сжалась. Другая рука прижалась к груди, большой палец обвёл один всё ещё чувствительный сосок. Слабое жжение вспыхнуло ярко, и он прикусил губу, чтобы не шуметь. Он не знал, что делает. Он был пьян. Он вырубился. Это ничего не значит. Но воспоминание не отпускало. Заплетающийся голос Уилла в его ухе: «Тебе так хорошо от этого». То, как его колено продолжало тереться, медленно и дразняще, каждый смешок заставляя его толкаться сильнее. Момент, когда их лица были так близко, что Майк чувствовал дыхание Уилла на своих губах, чувствовал запах алкоголя и желания на нём, мог почти попробовать почти-поцелуй, который так и не случился. Бёдра Майка качнулись навстречу кулаку. Он представил вес Уилла, прижимающего его снова — только не спящего на этот раз, а бодрствующего, намеренного, трущегося медленно и грязно, пока шепчет ещё больше тех пьяных, честных похвал, вроде: «Ты выглядишь, блядь, идеально». Его дыхание перехватило. Узел в животе скрутился быстро. Это было ничем. Просто пьяная дурь. Но тело Майка не верило лжи. Он жёстко кончил, спина выгнулась над диваном, свободная рука зажала рот, чтобы приглушить сорванный стон, сперма пролилась горячо и грязно на его кулак и пояс треников. Его бёдра дёргались в оргазме, ноги тряслись. Когда всё кончилось, он лежал, задыхаясь, снова глядя в потолок. Телевизор всё ещё мерцал, немой рекламный ролик продавал какой-то кухонный гаджет, который ему никогда не понадобится. В квартире было тихо, если не считать его собственного рваного дыхания и далёкого гула холодильника. Он вытер руку о внутреннюю сторону треников, слишком уставший и слишком пьяный, чтобы думать о беспорядке. Зашёл в свободную комнату Уилла, как будто не кончал на диване, натянул одеяло повыше и свернулся на боку. Сон не шёл легко. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел раскрасневшееся лицо Уилла, слышал тот низкий, заплетающийся смех, чувствовал давление его колена, жар его тела, почти-поцелуй, который всё ещё висел между ними как дым. Он снова сказал себе, что это было ничем.

***

Утро наступило слишком быстро и слишком ярко. Майк проснулся с головной болью такой силы, будто кто-то припарковал грузовик на его черепе. Солнечный свет прорезался сквозь жалюзи резкими жёлтыми линиями по одеялу, запутавшемуся вокруг его ног. Во рту был привкус рюмок текилы, выдохшегося пива и сожаления. Его тело всё ещё помнило прошлую ночь в мучительных деталях — зажимы, жужжание, колено Уилла, втирающееся в него, заплетающийся голос Уилла в его ухе. Майк прижал основания ладоней к вискам и потёр их. Блять. Блять блять блять. Его член был всё ещё наполовину твёрдым, просто думая об этом. Воспоминание о весе Уилла на нём заставило желудок перевернуться так, что это было в равной степени желанием и паникой. Он медленно сел. Запасная футболка, которую одолжил Уилл, пахла его кондиционером для белья — чистый, слегка лесной. Толстовка Майка была скомкана на полу; он быстро её натянул, как броню. В квартире было тихо, если не считать низкого гула холодильника и далёкого городского шума, просачивающегося сквозь окна. Майк вышел в гостиную. Дверь в спальню Уилла всё ещё была закрыта. Майк долгую секунду смотрел на неё, сердце стучало слишком громко. Ему нужно было уйти. Ему нужно было остаться. Ему нужно было понять, какого чёрта он вообще творит. Вместо этого он пошел к кухонному уголку. Нашёл кофеварку, наполнил её водой и насыпал молотый кофе трясущимися руками. Рутина казалась безопасной, нормальной. Как будто он мог притвориться, что прошлой ночи не было, если просто продолжать двигаться. Дверь спальни со скрипом открылась за его спиной. Уилл вышаркал наружу — волосы в ужасном беспорядке, глаза заспанные, одни только низко сидящие треники, открывающие острый вырез бёдер. Без футболки. Утренний свет обрисовал слабый рельеф его груди и живота, и в горле Майка пересохло. Уилл потёр лицо одной рукой, моргая, будто пытался вспомнить, как просыпаться. — Доброе утро, — прохрипел Уилл. Голос был сорван после прошлой ночи. — Доброе, — сказал Майк. Он не отрывал глаз от кофеварки. — Я подумал… кофе. Раз уж мы оба трупы. Уилл издал тихий смешок. — Ага. Спасибо. Он подошёл ближе — слишком близко для того, насколько они оба были с похмелья. Майк чувствовал жар его тела у своей спины, слабое касание голой руки Уилла о рукав его толстовки, когда Уилл потянулся мимо него за кружкой. Уилл опёрся бедром о стойку, наблюдая, как Майк наливает. — Ты нормально спал? Майк пожал плечами. — Ага, нормально. Ты? Уилл поморщился. — Как дерьмо. Башка раскалывается. И я, кажется, вырубился на тебе. Рука Майка дрогнула. Кофе плеснулся через край. — Да. Вырубился. Щёки Уилла слегка порозовели. — Прости. Я не хотел… ну, ты знаешь. Завалиться на тебя вот так. Майк включил воду, чтобы смыть пролитое, в основном чтобы не смотреть на Уилла. — Всё нормально. Ты был пьян. Уилл прислонился к стойке. — Я… не очень много помню после того, как мы ушли из бара. Мы… делали что-то странное? Рука Майка дёрнулась снова. Кофе снова плеснулся. — Нет. Ничего странного. Уилл медленно кивнул. — Хорошо. Меня конкретно вынесло. Майк выдавил смех. — Ага. Меня тоже. После этого они пили кофе в тишине, неловкость тяжело оседала между ними. Но Майк видел это в глазах Уилла — как тот постоянно поглядывал на него, слабый румянец на его шее. Уилл помнил. Он просто не был готов сказать это вслух. И Майк не был готов давить. Пока нет. Но напряжение всё ещё висело между ними.