Постыдное приложение

Сообщение от Пети пришло поздним вечером, когда Илья уже собирался ложиться спать. Он лежал в кровати, рассеянно поглаживая Миу-Миу, которая свернулась тёплым пушистым клубком у него под боком, и пролистывал ленту новостей, уже почти не вчитываясь в заголовки. Мысли его блуждали где-то далеко. А потом телефон мигнул, высветив знакомое имя, и Илья, даже не успев осознать, что делает, улыбнулся — широко, глупо, совершенно бесконтрольно. Петя: У меня новости. Меня отправляют на стажировку к Рафаэлю Арутюняну. В твой город. На три недели. Илья прочитал это сообщение один раз. Второй. Третий. Отложил телефон, потёр глаза, словно пытаясь прогнать остатки сна, взял его снова и перечитал опять, на этот раз медленно. Буквы не изменились, слова не исчезли, смысл не растворился в воздухе, не оказался галлюцинацией, рождённой усталостью. Петя приезжает. Сюда. В его город. На целых три недели. Они смогут увидеться по-настоящему — не через экран планшета, не через пиксели и динамики, не в сообщениях, набранных дрожащими пальцами посреди ночи, а вживую. Лицом к лицу. На расстоянии вытянутой руки. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что Илья почувствовал его пульсацию везде одновременно. Он сел на кровати, потревожив Миу-Миу, которая недовольно мяукнула, спрыгнула на пол и удалилась в гостиную. Илья даже не заметил этого. Он уже набирал ответ, и пальцы его дрожали.

Илья:

Ты серьёзно? Когда?

Петя: Через четыре дня. Уже билеты взял. Я хотел сразу написать, но решил дождаться подтверждения от федерации и от Арутюняна. Волновался, если честно.

Илья:

Я встречу тебя. В аэропорту. Если ты не против.

Петя: Я только за. Четыре дня, разделявшие их от этого сообщения до момента встречи, тянулись долго. Илья не мог сосредоточиться на тренировках, чем изрядно раздражал отца, который по своему обыкновению хмурился, делал замечания, повышал голос, а потом вдруг замолкал и просто смотрел на сына долгим, изучающим взглядом. Илья то и дело проверял телефон, перечитывал их переписку, улыбался каким-то своим мыслям, и это не укрылось от отцовского взгляда. Но отец, по своему обыкновению, ничего не сказал — только вздохнул и покачал головой. В день прилёта Пети Илья проснулся раньше будильника. Он почти не спал — ворочался, представлял, как пройдёт встреча, что он скажет, как посмотрит Пете в глаза после всего, что между ними было. После тех видеозвонков, после тех признаний, сорвавшихся с губ в моменты наивысшей близости, после переписок. Он так давно не видел Петю вживую — с того самого дня в Милане. Тогда всё было иначе. Тогда он ещё не знал, что любит. Он приехал в аэропорт за час до прилёта. Илья стоял чуть в стороне от основной толпы, прислонившись плечом к колонне, и смотрел на табло, где высвечивался статус рейса. «Приземлился». Сердце пропустило удар. «Багаж выдан». Сердце забилось быстрее. Он выпрямился, поправил футболку, провёл ладонью по волосам. Ладони вспотели, и он вытер их о джинсы. А потом он увидел его. Петя вышел из зоны прилёта с небольшим чемоданом на колёсиках — не спеша, оглядываясь по сторонам. На нём была тёмная толстовка с капюшоном и простые джинсы, волосы собраны в небрежный низкий хвост, из которого уже выбилось несколько прядей. Он выглядел немного уставшим после перелёта, но глаза его сияли. Они искали кого-то в толпе, и когда их взгляды наконец встретились, лицо Пети озарилось улыбкой. Он пошёл ему навстречу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от счастья, и когда они оказались лицом к лицу Илья просто остановился и посмотрел на Петю. Смотрел долго, не в силах отвести взгляд, впитывая каждую деталь: лёгкую тень под глазами, чуть обветренные губы, родинку на правой щеке, которую он раньше не замечал. Петя был здесь. — Привет, — сказал Петя первым, и его голос прозвучал немного хрипловато, но тепло. — Привет, — ответил Илья и, не думая больше ни о чём, просто шагнул вперёд и обнял его. Илья обнял Петю крепко. Он чувствовал тепло его тела сквозь толстовку, чувствовал запах его волос. Петя на мгновение замер, будто не ожидал такого порыва, а потом обнял его в ответ — так же крепко, так же искренне, уткнувшись лицом куда-то в макушку. Илья почувствовал, как его пальцы сжались на спине, комкая ткань футболки. — Я рад тебя видеть, — прошептал Илья куда-то в его плечо. — Я тоже, — ответил Петя. Они стояли так несколько долгих, бесконечных мгновений. А потом Петя мягко отстранился и улыбнулся, чуть смущённо. — У тебя всё в порядке? — спросил он, и в его голосе прозвучала та самая заботливая нотка. — да, — ответил Илья. В машине по пути из аэропорта они говорили. Говорили легко, непринуждённо, перескакивая с темы на тему. Петя рассказывал о стажировке. Он рассказывал о своих программах, о том, что хочет усовершенствовать технику, что надеется на новый взгляд на свои элементы. Илья слушал, кивал, задавал вопросы, но на самом деле он просто наслаждался звуком его голоса. Он украдкой поглядывал на Петю, пока вёл машину. Тот сидел на пассажирском сиденье, немного боком, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно на проплывающие мимо улицы. Когда они подъехали к дому Ильи, Петя замер на мгновение, разглядывая здание. — Ты здесь живёшь? — спросил он. — Да. Уже два года. Тут тихо, спокойно, и до катка недалеко. Соседи хорошие, кошкам нравится. — Уютно, — сказал Петя. Илья провёл его внутрь, помог занести чемодан и начал показывать квартиру. Гостиная с большим диваном и книжным шкафом. Спальня с широкой кроватью, застеленной свежим бельём. Ванная, где на полке стояли его гель для душа и шампунь. Кухня — светлая, с большим окном, выходящим на тихую улицу, и столом, за которым Илья обычно завтракал. Петя ходил по квартире, рассматривал детали, и на его лице была та мягкая, чуть задумчивая улыбка. Кошки, как обычно, отреагировали на гостя по-разному. Миу-Миу, едва завидев незнакомца, величественно поднялась с дивана, на котором до этого дремала, окинула Петю оценивающим взглядом и удалилась в спальню, задрав пушистый хвост трубой. Мисти, напротив, осторожно выглянула из-за дивана, огромные глаза настороженно сверкнули. Она замерла, оценивая степень опасности, но потом, вопреки всем своим привычкам, медленно, шаг за шагом, приблизилась к Пете и даже позволила погладить себя по голове, прежде чем испуганно отскочить и скрыться под креслом. — Она обычно прячется от гостей, — заметил Илья удивлённо. — Вообще не выходит, пока чужой в доме. Ты первый человек, которого она подпустила. — Значит, я особенный, — улыбнулся Петя. — Да, — сказал Илья. Слово повисло в воздухе. Петя посмотрел на него, но ничего не ответил. Только улыбнулся снова и отвернулся, переводя взгляд на кухню. Они устроились на кухне. Илья заварил чай. Он достал заварочный чайник, насыпал в него щедрую щепотку сухих листьев, залил кипятком. Аромат поплыл по кухне. Илья поставил на стол вазочку с печеньем, налил чай в две чашки, сел напротив Пети, и они начали говорить. Илья слушал и смеялся, и подливал чай. Петя сидел напротив него, и пил мятный чай, и смеялся над какой-то глупой шуткой, и отбрасывал волосы за уши знакомым, привычным жестом. А потом телефон на столе пиликнул. Илья вздрогнул и рука сама потянулась к телефону. Он взял его, чувствуя, как пальцы внезапно стали ледяными. — Что там? — спросил Петя, и в его голосе прозвучала тревога. Он тоже узнал этот звук. Его лицо изменилось мгновенно: улыбка исчезла, брови чуть нахмурились, спина выпрямилась, а пальцы, державшие чашку, сжались крепче. — Это оно? Приложение? — Подожди, — сказал Илья и открыл сообщение. Задание №6 Признаться в любви Петру Гуменнику. Время выполнения: 1 час. Наказание за невыполнение: разрушение карьеры. Награда за выполнение: полное удаление приложения навсегда. Илья прочитал это раз. Второй. Третий. Отложил телефон на стол экраном вниз, потёр глаза, взял снова, перечитал. Буквы не изменились. Слова не исчезли. Признаться в любви. То, что он собирался сделать сам, по своей воле, когда придёт время, когда он будет уверен, когда момент покажется правильным, — приложение решило превратить в задание. Он не показал сообщение Пете. Просто выключил экран, положил телефон обратно на стол экраном вниз и поднял глаза. Петя смотрел на него — встревоженно, выжидающе. — Что там? — повторил Петя. — Опять задание? Какое? — Петь, — сказал он, и его голос дрогнул. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Это не из-за задания. Вернее, задание здесь ни при чём. Я собирался сказать это давно. Ещё тогда, на чемпионате мира, когда стоял на пьедестале. Петя замер. Его лицо стало ещё более напряжённым. Он ничего не сказал, только кивнул давая Илье продолжать. Илья набрал воздух в лёгкие и начал говорить. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я понял это там, на пьедестале. Я стоял с золотой медалью, слушал гимн, смотрел на флаги и думал только о тебе. О том, что хочу посвятить эту победу тебе. Потому что без тебя ничего этого не было бы. Ты... ты стал для меня самым важным человеком, Петь. И я не знаю, когда это началось — может быть, в ту самую минуту, когда ты открыл мне дверь в олимпийской деревне и посмотрел на меня с таким удивлением. Может быть, позже. Я не знаю когда. Но я знаю, что это правда. Я люблю тебя. И я... я не жду, что ты ответишь мне тем же. Я просто хотел, чтобы ты знал. Тишина. Она звенела в ушах, давила на плечи, наполняла комнату до краёв. Петя сидел неподвижно, глядя на него широко распахнутыми глазами. Прошла секунда. Другая. Третья. Илья уже успел пожалеть о своих словах, успел мысленно проклясть приложение, успел представить, что сейчас Петя встанет и уйдёт, что он всё испортил, что он поторопился, когда Петя вдруг подался вперёд. Он сделал это быстро — резче, чем когда-либо раньше. Илья даже не успел ничего сообразить, не успел подготовиться, не успел осознать, как тёплые ладони легли на его щёки, притягивая его ближе, а в следующее мгновение их губы встретились. Его губы были горячими, требовательными, настойчивыми до дрожи. Они прижались к губам Ильи с такой силой, с такой отчаянной, голодной решимостью, что у Ильи на мгновение перехватило дыхание. Петя целовал его так, будто ждал этого всю жизнь. Илья замер на долю секунды — ошеломлённый, потрясённый, не верящий в происходящее. Его пальцы, всё ещё лежавшие на щеках Ильи, чуть подрагивали, но хватка была крепкой, как будто он боялся, что Илья исчезнет. Кончики пальцев впивались в кожу, оставляя лёгкое, приятное покалывание. Он ответил на поцелуй не сразу, давая себе долю секунды, чтобы осознать происходящее, а потом с той же страстью. Их губы двигались в унисон, находя идеальный ритм. Их дыхание смешивалось, становилось общим — горячим, влажным. Илья чувствовал вкус мятного чая на губах Пети. Чувствовал, как Петя чуть приоткрывает рот, углубляя поцелуй, и отвечал тем же — позволяя их языкам встретиться, соприкоснуться, начать медленный, чувственный танец. Сначала осторожно — кончик языка Пети робко коснулся его нижней губы, провёл по ней, пробуя на вкус, — а потом смелее, глубже. Их языки переплелись, и Илья почувствовал, как Петя тихо, почти неслышно, застонал прямо в поцелуй. Петя был горячим — весь, целиком. Его губы, его язык, его дыхание, его ладони, всё ещё сжимавшие лицо Ильи, — всё источало жар, который передавался Илье, разливался по его телу, заставлял кровь бежать быстрее. Каждое движение его губ, каждый поворот головы, каждый тихий, сдавленный звук, срывавшийся откуда-то из глубины его горла, отдавались в теле Ильи электрическими разрядами. Одна его рука скользнула со щеки Ильи на затылок. Длинные пальцы запутались в светлых волосах — Илья почувствовал, как они проходятся по коже головы, прослеживая линии, собирая пряди в кулак. Петя сжал их, притягивая Илью ещё ближе, хотя ближе уже было невозможно, хотя они и так были прижаты друг к другу грудью, плечами, коленями. Этот жест был почти требовательным, и Илья, который привык всегда контролировать ситуацию, вдруг с радостью уступил этот контроль. Вторая рука Пети легла на его плечо, сжала его, и Илья почувствовал, как подушечки пальцев впиваются в ткань футболки, комкают её, тянут на себя. Илья, всё ещё не до конца веря в происходящее, но уже не в силах сопротивляться тому, что происходило между ними, положил ладони на талию Пети. Ткань его толстовки была мягкой, тёплой, и под ней угадывалось тело. Илья сжал талию Пети — сначала мягко, пробуя, а потом крепче, увереннее, — чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения, как его дыхание становится ещё более частым, ещё более прерывистым. Их поцелуй углублялся, становился всё более жадным, всё более голодным. Илья чувствовал, как Петя приоткрывает рот шире, как его язык проникает глубже, исследуя, пробуя, требуя. Он отвечал с той же страстью, с той же отчаянной нежностью. А затем, не разрывая поцелуя, Илья начал подниматься со стула. Медленно, осторожно, не отпуская Петю ни на секунду, он потянул его за собой. Его ладони скользнули с талии Пети на его спину, прижимая его ближе, и Петя понял этот жест без слов. Он тоже поднялся — их губы всё ещё были соединены, их тела всё ещё были прижаты друг к другу, — и Илья, не разрывая поцелуя, сделал шаг назад, в сторону спальни. Их шаги были медленными, неуверенными, потому что никто из них не хотел отрываться от поцелуя даже на секунду. Илья отступал, чувствуя, как Петя идёт за ним. Петя не отпускал его. Его пальцы всё ещё были в волосах Ильи, вторая рука всё ещё сжимала его плечо, и от этих прикосновений по телу Ильи бежали мурашки. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Что Петя здесь. Что Петя целует его. Что Петя любит его — иначе зачем бы он целовал его так? Зачем бы он прижимался к нему с такой отчаянной, голодной нежностью? Зачем бы он стонал в поцелуй, не сдерживаясь, не стесняясь, отдаваясь этому моменту полностью? Они миновали дверной проём, и Илья спиной почувствовал, что они вошли в спальню. Здесь было темнее — шторы были задёрнуты. Илья продолжал отступать, ведя Петю за собой, и когда его ноги коснулись края матраса, он остановился на мгновение — только для того, чтобы посмотреть на Петю. Тот стоял перед ним, запыхавшийся, с припухшими от поцелуев губами с волосами, выбившимися из хвоста и упавшими на плечи. Илья смотрел на Петю и не мог поверить, что это всё происходит на самом деле. А потом Петя снова притянул его к себе — на этот раз за ворот футболки, сминая ткань в кулаке, — и поцеловал с новой силой. Их тела заново прижались друг к другу. Он опустился на кровать, увлекая Петю за собой, и они упали на простыни, не разрывая поцелуя. Матрас прогнулся под их общим весом, простыни сбились в складки, подушка съехала на пол, но ни один из них не заметил этого. Они продолжали целоваться. Но в какой-то момент — он сам не понял, когда именно, — Илья почувствовал, что этого недостаточно. Поцелуев, какими бы глубокими и страстными они ни были, уже не хватало. Ему нужно было больше. Нужно было чувствовать Петю всего, целиком, без преград, без барьеров, без одежды, которая всё ещё разделяла их тела. Он отстранился первым, разрывая поцелуй с тихим, влажным звуком, который разнёсся по всей комнате. Их губы расстались неохотно, словно не желая отпускать друг друга, и тонкая ниточка слюны на мгновение соединила их, прежде чем оборваться. Петя посмотрел на него снизу вверх. Его грудь вздымалась и опускалась часто, прерывисто, дыхание было рваным, а губы — припухшими, алыми, блестящими от поцелуев. — Илья? — прошептал он. — Подожди, — ответил Илья. — Я хочу...я хочу тебя видеть. Всего. Он выпрямился, и одним быстрым, решительным движением стянул с себя футболку. Ткань задралась, на мгновение закрыв ему лицо, а потом полетела на пол, забытая и ненужная. Илья остался обнажённым по пояс. Он видел, как Петя смотрит на него — взглядом, полным восхищения, желания. — Теперь ты, — сказал Илья и потянулся к Петиной толстовке. Он взялся за край ткани и начал медленно, очень медленно поднимать её вверх. Его пальцы коснулись живота Пети и тот вздрогнул от прикосновения. Илья замер на мгновение, просто чувствуя это тепло под своими ладонями, а потом продолжил. Толстовка поползла вверх, открывая тело Пети сантиметр за сантиметром: сначала плоский живот с едва заметной дорожкой тёмных волос, уходящей под пояс джинсов, затем грудь, затем плечи и руки. Петя приподнялся на локтях, помогая Илье, и толстовка наконец соскользнула с него, присоединившись к футболке на полу. Теперь они оба были обнажены по пояс, и Илья на мгновение замер, просто глядя на Петю. Илья наклонился и поцеловал его снова — но на этот раз не в губы. Его губы коснулись шеи Пети и тот издал тихий, сдавленный вздох. Он целовал его шею, ключицы, плечи, спускаясь всё ниже, чувствуя, как Петя дрожит под его губами. Его кожа была солоноватой на вкус, тёплой и невероятно мягкой, и каждый поцелуй оставлял на ней лёгкий, влажный след. Петя запустил пальцы в его волосы и сжал их, притягивая Илью ближе. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал Петя, и его голос сорвался, когда губы Ильи коснулись его соска — сначала левого, потом правого, — обводя их языком, пробуя на вкус. — Представляю, — ответил Илья, отрываясь от его груди на мгновение. — Я чувствую то же самое. Он снова выпрямился и посмотрел вниз — туда, где их тела всё ещё разделяла ткань джинсов. Петя лежал перед ним, полуобнажённый, возбуждённый, и Илья видел, как под грубой тканью джинсов уже проступает явный бугор. Он протянул руку и медленно, очень медленно, провёл ладонью по этому бугру, чувствуя под тканью жар и твёрдость. Петя застонал и его бёдра дёрнулись навстречу прикосновению. Илья повторил движение — на этот раз более уверенно, — и почувствовал, как член под его ладонью пульсирует, становится ещё твёрже, ещё горячее. Это ощущение — ощущение чужого возбуждения, было настолько захватывающим, что его собственный член, всё ещё скрытый в джинсах, начал отзываться. — Я хочу тебя видеть, — сказал Илья, и его пальцы уже взялись за пуговицу на джинсах Пети. — Можно? — Да, — выдохнул Петя. Илья расстегнул пуговицу и медленно потянул молнию вниз. Под джинсами оказались простые тёмные боксёры, и сквозь их тонкую ткань уже проступало влажное пятно — там, где головка члена выделила смазку. Он взялся за резинку боксёров и потянул их вниз — вместе с джинсами, освобождая Петю от последней одежды. Тот приподнял бёдра, помогая, и через несколько секунд джинсы с боксёрами полетели на пол. Петя лежал перед ним полностью обнажённый. Его член был полувставший, горячий, с влажной, блестящей головкой. Он протянул руку и обхватил член Пети ладонью. Он начал двигать рукой медленно, осторожно, просто поглаживая ствол от основания до головки и обратно. Крайняя плоть скользила по головке, открывая и закрывая её, и с каждым движением член становился твёрже, наливался, увеличивался. Петя застонал и его бёдра начали двигаться в такт руке Ильи, приподнимаясь навстречу каждому движению. — Так хорошо? — спросил Илья. — Да, — выдохнул Петя. — Да, продолжай... пожалуйста... Илья продолжал. Его пальцы сомкнулись вокруг ствола крепче, и он начал двигать рукой быстрее, ритмичнее, чувствуя, как член Пети становится всё более твёрдым, всё более горячим. Смазка, выступившая из головки, смазала его ладонь, делая движения плавными, скользящими, и теперь каждый толчок вверх-вниз сопровождался тихим, влажным звуком. Когда член Пети окончательно встал Илья остановился. Он смотрел на него, чувствуя, как собственное возбуждение достигло почти невыносимой отметки. Пора было избавиться от своей одежды. Он отпустил член Пети — тот вздрогнул от потери контакта, — и быстро, решительно расстегнул свои джинсы. Пуговица поддалась легко, молния разъехалась с тихим жужжанием, и через несколько секунд его джинсы и боксёры оказались на полу вместе со всей остальной одеждой. Теперь они оба были полностью обнажены. Илья опустился на колени между разведённых ног Пети, устраиваясь поудобнее. Кровать была достаточно широкой, чтобы Петя мог лежать свободно, раскинувшись на подушках, а Илья — поместиться между его бёдер, склонившись к самому паху. Его лицо оказалось прямо напротив члена Пети и Илья на мгновение замер, просто глядя на него. Он никогда не делал этого раньше. Никогда не брал в рот. Он не знал, как это делается, не знал, получится ли у него, не знал, понравится ли это Пете. Но он хотел попробовать. Хотел доставить Пете удовольствие — такое же, какое Петя доставлял ему. Он наклонился ближе и, высунув язык, осторожно, почти робко провёл им по головке члена. Петя вздрогнул всем телом, и с его губ сорвался громкий, протяжный стон полный такого неприкрытого удовольствия, что Илья сам чуть не застонал в ответ. Вкус был...необычным. Солёным, но не противным, с лёгкой горчинкой смазки. Илья провёл языком снова, обводя головку по кругу, исследуя её форму, её текстуру, её чувствительность. Он попробовал коснуться уздечки и Петя снова застонал, громче, и его бёдра дёрнулись вверх. Илья поднял глаза, не отрывая языка от члена, и посмотрел на Петю. Тот лежал, запрокинув голову на подушку, его глаза были закрыты, губы приоткрыты, и на лице застыло выражение абсолютного, всепоглощающего наслаждения. Илья улыбнулся, чувствуя странное, пьянящее удовлетворение от того, что это он заставляет Петю так стонать. Он открыл рот шире и медленно, очень медленно, взял головку члена в рот. Это было странное ощущение — чувствовать чужую плоть у себя во рту. Головка была гладкой, и Илья обвёл её языком, пробуя, привыкая. Петя застонал и его рука, которая до этого сжимала диван, перекочевала на затылок Ильи. Пальцы запутались в его волосах, не надавливая, не заставляя, просто... поддерживая контакт. Илья почувствовал это прикосновение и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Он начал двигать головой — медленно, осторожно, погружая член в рот чуть глубже с каждым движением. Он не пытался взять его полностью, но каждый раз, когда он скользил вниз, губы смыкались вокруг ствола плотнее, а язык продолжал ласкать головку. Слюна стала выделяться обильнее, смачивая член, делая движения более плавными, более лёгкими. Илья слышал тихие, влажные звуки, которые издавал его рот. Петя стонал — уже не сдерживаясь, не пытаясь быть тихим. Его бёдра двигались в такт движениям Ильи, пальцы сжимали его волосы. Но через несколько мгновений Илья вдруг отстранился и поднял глаза на Петю. Тот посмотрел на него с удивлением, смешанным с разочарованием от потери контакта. — Что? — спросил он запыхавшимся голосом. — Что-то не так? — Всё так, — ответил Илья, и его голос прозвучал хрипло. — Просто... мне нужно, чтобы ты смочил мои пальцы. Петя моргнул, не понимая, а потом, когда до него дошёл смысл слов, его глаза расширились, и лёгкий румянец появился на щеках. — Да, — сказал он. — Да, конечно. Илья поднёс свою правую руку к губам Пети — указательный и средний пальцы вместе, — и тот, не колеблясь ни секунды, открыл рот и впустил их внутрь. Ощущение было невероятным. Горячий, влажный рот Пети обхватил его пальцы, и язык начал двигаться вокруг них — медленно, тщательно, смачивая их слюной, обводя каждый сустав, каждую подушечку. Илья смотрел на это зрелище — на губы Пети, сомкнутые вокруг его пальцев, на его язык, который он мог чувствовать, но не видеть, на его глаза, которые смотрели на него, и чувствовал, как его член дёргается от возбуждения. Боже, как это было эротично. Как это было невероятно. — Достаточно, — сказал он через несколько секунд, и Петя выпустил его пальцы изо рта. Они блестели от слюны. Но прежде чем использовать их по назначению, Илья сделал нечто, чего Петя явно не ожидал. Он взял руку Пети — правую, которая только что сжимала его волосы, — и поднёс её к своим губам. Петя смотрел на него, затаив дыхание, и Илья, глядя ему прямо в глаза, медленно, по одному, взял его пальцы в рот. Петя издал звук, что-то среднее между стоном и вздохом, и его пальцы дрогнули на языке Ильи. Илья смачивал их так же тщательно, как Петя смачивал его пальцы мгновение назад: он обводил языком каждый палец, каждую подушечку, каждый сустав, покрывая их слюной, делая влажными и скользкими. Когда пальцы Пети стали достаточно влажными, Илья отпустил их и, глядя Пете прямо в глаза, медленно отвёл его руку вниз — туда, где его собственное тело ждало прикосновения. Он положил ладонь Пети на своё анальное отверстие, давая ему понять, чего он хочет. Палец Пети коснулся входа — сначала осторожно, почти робко, — и Илья кивнул, давая разрешение. — Да, — прошептал он. — Сделай это. Палец Пети начал входить медленно, осторожно, сантиметр за сантиметром, и Илья зашипел от ощущения наполненности. Слюна делала движение плавным, почти лёгким, и палец скользил внутрь, растягивая мышцы, готовя его к большему. Он вернулся к члену Пети, и снова взял его в рот. На этот раз он попытался захватить глубже — расслабляя горло, позволяя головке проникнуть дальше, чем в первый раз. Его язык продолжал ласкать ствол, губы плотно сжимались вокруг него, а голова двигалась в медленном, ритмичном темпе. Петя застонал, и его палец внутри Ильи задвигался быстрее, увереннее. Но Илья не забывал и о своих собственных влажных пальцах. Продолжая сосать член Пети, он опустил свою правую руку вниз — туда, где между разведённых ног Пети скрывался его вход. Он коснулся его кончиками пальцев сначала осторожно, просто обводя по кругу, пробуя, а потом начал вводить первый палец. Медленно, давая Пете время привыкнуть. Тот всхлипнул от неожиданности, и его бёдра раздвинулись ещё шире, приглашая, принимая. Илья продолжал двигать головой, захватывая член Пети всё глубже с каждым движением, расслабляя горло, позволяя ему проникать дальше. Слюна текла по стволу, капала на его подбородок, на простыню, но ему было всё равно. Единственное, что имело значение, — это Петя. — Илья, — простонал Петя, и его голос сорвался на высокую, умоляющую ноту. — Я... я сейчас... Но Илья не остановился. Он продолжал чувствуя, как член Пети пульсирует у него во рту, как его собственное возбуждение достигает пика. Горячая, пульсирующая волна прошла сквозь член Пети, и Илья почувствовал это за долю секунды до того, как это произошло, — почувствовал по тому, как мышцы его живота напряглись, как бёдра дёрнулись вверх, как пальцы в его волосах сжались крепче, почти до боли. Петя кончил с громким, протяжным стоном. Его сперма ударила Илье в горло которая заполнила рот, и Илья, не ожидавший этого, на мгновение замер, но не отстранился. Он остался на месте, принимая всё до последней капли, чувствуя, как член Пети пульсирует у него во рту, как сокращаются мышцы его живота, как его тело содрогается в спазмах оргазма. Он проглотил не раздумывая. Сперма была тёплой и чуть вязкой, и когда он сглотнул, она оставила после себя лёгкое, едва заметное послевкусие. Петя всё ещё дрожал под ним, его дыхание было рваным, прерывистым, а пальцы, запутавшиеся в волосах Ильи, постепенно ослабляли хватку, переходя от судорожного сжатия к нежному, почти благодарному поглаживанию. Илья медленно, выпустил член Пети изо рта. Тот был всё ещё твёрдым, но уже не таким напряжённым, и когда головка скользнула по его губам, оставляя влажный след, Петя вздрогнул от гиперчувствительности. Илья поднял голову и посмотрел на него: Петя лежал, раскинувшись на подушках, его грудь вздымалась и опускалась часто и глубоко, кожа блестела от пота, волосы разметались по лицу и плечам. Он подался вперёд и поцеловал Петю в губы. Петя скривился на долю секунды, едва заметно, когда его собственный вкус коснулся его языка. Это была не гримаса отвращения, а скорее удивлённая, неожиданная реакция: его брови чуть сдвинулись, губы дрогнули, и Илья почувствовал, как он на мгновение напрягся. Но он не отодвинулся. Не отвернулся. Не разорвал поцелуй. Напротив, его руки, обвили его шею, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй. Илья всё ещё был внутри Пети — точнее, его пальцы. Он не вынимал их всё это время, даже когда Петя кончил, даже когда они целовались. Когда сам Петя вынул пальцы из Ильи, когда его настиг оргазм. И теперь, не разрывая поцелуя, он начал медленно двигать ими — осторожно, напоминая о своём присутствии. Петя застонал прямо в поцелуй. Но через несколько мгновений Илья отстранился, оставляя на губах Пети лёгкий, влажный след. — Помнишь наш первый раз? В номере, в Милане? Петя кивнул, его глаза были затуманены удовольствием. — Мы тогда играли в камень-ножницы-бумага, — продолжил Илья. — Чтобы решить, кто будет снизу. — Я помню, — выдохнул Петя. — Ты проиграл. — Да. Я проиграл. Я был снизу. Ты был сверху. — Илья сделал паузу, глядя Пете прямо в глаза. — Теперь моя очередь. Петя замер. Его глаза расширились, зрачки стали огромными. — Да, — прошептал он. — Давай. Я не против. Илья вытащил пальцы из Пети. Петя тихо вздохнул от потери наполненности, но Илья уже действовал. Он взял Петю за бёдра, и мягко, но уверенно раздвинул его ноги шире, устраиваясь между ними. Петя послушно подчинился, его колени разошлись в стороны, открывая Илье доступ. Илья обхватил свой член ладонью и пристроил головку ко входу Пети. Остановился на мгновение, глядя ему в глаза. — Скажи, если будет больно, — сказал он. — Я остановлюсь. — Хорошо, — ответил Петя. Он начал входить. Медленно. Головка коснулась растянутого входа, и Петя зашипел сквозь зубы, но не отстранился. Илья чувствовал, как мышцы сжимаются вокруг него, и продолжал двигаться, давая Пете время привыкнуть. Он видел, как лицо Пети меняется: сначала лёгкое напряжение, потом, по мере того как член входил глубже, что-то другое, что-то похожее на экстаз. Глаза закатились, голова откинулась назад, вжимаясь затылком в подушку, и с губ сорвался стон. Он вошёл до конца — полностью, до самого основания, — и замер, давая им обоим время привыкнуть. Ощущение было невероятным. Петя был горячим, тесным, обхватывающим его со всех сторон. — Ты в порядке? — спросил Илья. — Да, — выдохнул Петя. — Да... двигайся. Илья начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, с длинными, плавными толчками. Он выходил почти полностью — только головка оставалась внутри, — а затем снова входил, наполняя Петю до основания. Каждый толчок сопровождался тихим, влажным звуком и стоном Пети, который с каждым разом становился громче. Его тело двигалось в такт с Ильёй — бёдра приподнимались навстречу, спина выгибалась дугой, пальцы то сжимали плечи, то скользили по спине, оставляя длинные красные полосы. Илья наклонился ниже, ложась на Петю всем телом. Их груди соприкоснулись и он почувствовал, как сердце Пети колотится прямо напротив его собственного, в том же бешеном ритме. Он поцеловал его и, в отличие от всех предыдущих разов, не закрыл глаза. Он смотрел на Петю в упор, смотрел в его глаза, которые были так близко, что он мог видеть каждую дрожащую ресницу, каждую микро-эмоцию, пробегавшую по его лицу. Петя стонал в его рот, и каждый стон был громче предыдущего. Он сжимал талию Ильи ногами, скрещивая лодыжки за его спиной и притягивая его ближе, глубже. Его пальцы скользили по спине Ильи, оставляя длинные, горящие полосы. Илья чувствовал, как кожа на спине горит, и это только усиливало его возбуждение. Он ускорил темп. Теперь его толчки были более резкими, более глубокими, и каждый раз, когда он входил до конца, Петя издавал звук, похожий на рыдание. Его стоны переходили в сдавленные всхлипы, его дыхание сбивалось, и он хватал воздух ртом, как утопающий. Илья продолжал двигаться, но теперь он смотрел на Петю сверху вниз и видел всё: его лицо, искажённое удовольствием, его глаза, закатившиеся под веки, его губы, искусанные до красноты. При очередном толчке, Петя застонал так громко, так отчаянно, что им пришлось разорвать поцелуй. Его голова откинулась назад, глаза зажмурились, рот раскрылся в беззвучном крике, который спустя долю секунды превратился в протяжный, гортанный стон. Он закусил губу, и Илья видел, как по его виску скатилась капля пота, медленно пробежала по щеке и спряталась в волосах. Его ноги, всё ещё обхватывавшие талию Ильи, задрожали, а пальцы на его спине сжались так, что наверняка останутся синяки. Илья почувствовал, как Петя сам начинает двигаться под ним. Его бёдра двигались по кругу заставляя член Ильи входить под разными углами, задевая простату снова и снова. — Ты невероятный , — выдохнул Илья. Петя не ответил. Его рука скользнула вверх по спине Ильи, по его плечам, по шее и запуталась в его волосах. Пальцы сжались, дёрнули. А потом Петя кончил снова, и его тело содрогнулось в мощном, всепоглощающем спазме. Его член, зажатый между их животами, изверг сперму — горячую, густую, заливающую их обоих. Его рот раскрылся в немом крике, глаза зажмурились, и он дёрнул Илью за волосы с такой силой, что тот невольно застонал. Илья сделал ещё несколько толчков — не сильных, осторожных. Он вынимал член почти полностью, а затем снова входил, медленно, мягко, продлевая удовольствие для них обоих. Петя дрожал под ним, его мышцы всё ещё сокращались вокруг члена Ильи, и каждое движение отдавалось в теле Ильи новой волной удовольствия. Но он знал, что пора заканчивать. На последнем толчке он вышел из Пети полностью — с тихим, влажным звуком, — и, обхватив член ладонью, сделал несколько быстрых, отчаянных движений. Его сперма ударила горячей струёй — на живот Пети, смешиваясь с его собственной. Илья застонал, изливаясь до последней капли, и, обессиленный, рухнул на Петю, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Они лежали так несколько долгих, бесконечных минут, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Илья чувствовал, как Петя поглаживает его по спине. Наконец Илья приподнялся на локтях, посмотрел на Петю и улыбнулся. — Знаешь, — сказал он, и его голос прозвучал всё ещё хрипло, но в нём слышалась лёгкая, дразнящая нотка, — ты в жизни такой спокойный, такой сдержанный. Тихий, задумчивый, слова лишнего не скажешь. Но когда ты оказываешься снизу... — он сделал паузу, глядя на Петю, — ...ты становишься совершенно другим. Ты берёшь то, что хочешь. Ты сам задаёшь темп. Ты двигаешься так, будто всю жизнь только и ждал этого момента. Откуда это в тебе? Петя моргнул, его щёки снова порозовели и он отвёл взгляд. — Я не знаю, — пробормотал он. — Это... ты виноват. — Так уж и быть, возьму ответственность на себя, — сказал Илья и поцеловал его в лоб. Они лежали на диване, всё ещё сплетённые в объятиях, всё ещё тяжело дыша, всё ещё не в силах поверить в то, что только что произошло. Петя лежал на спине, раскинувшись на подушках, которые были сбиты в живописном беспорядке. Его грудь всё ещё вздымалась и опускалась в неровном, восстанавливающемся ритме. Илья лежал рядом, пристроив голову у него на плече. Он чувствовал, как его собственное сердце постепенно замедляется, возвращаясь к нормальному ритму, как мышцы, ещё минуту назад напряжённые до предела, теперь расслабляются одна за другой, наливаясь приятной, ватной усталостью. Он смотрел на Петю, и внутри него росло чувство, которое он не мог выразить словами. Благодарность. Нежность. Желание дать Пете что-то ещё — что-то, что покажет ему, насколько он важен, насколько он желанен, насколько он любим. Петя только что отдал ему себя, и Илья хотел отплатить ему тем же. Хотел, чтобы Петя почувствовал то же, что чувствовал он сам. Он приподнялся на локте — осторожно, чтобы не потревожить Петю, — и заглянул ему в лицо. Он смотрел на Петю — на его расслабленные черты, на его полузакрытые глаза, на его приоткрытые губы, — и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Знаешь, — сказал он. — Я ведь не зря дал тебе разработать меня. Петя открыл глаза. Его взгляд был сначала расфокусированным, затуманенным, всё ещё плавающим в послеоргазменной неге, но постепенно он сфокусировался на лице Ильи, и в этом взгляде проступило лёгкое, любопытное внимание. Он моргнул, и его ресницы, всё ещё влажные, дрогнули. — Что ты имеешь в виду? — спросил он тихо. — А то, — Илья приподнялся ещё выше, теперь нависая над Петей, упираясь одной рукой в подушку рядом с его головой, а второй — в спинку дивана для равновесия, — что сейчас моя очередь тебя отблагодарить. Лежи. Просто лежи и не двигайся. Я всё сделаю сам. Я хочу, чтобы ты просто чувствовал. Петя моргнул, и Илья увидел, как в его глазах мелькнуло удивление. Он ничего не сказал. Его голова чуть качнулась на подушке, пряди волос скользнули по ткани, и он весь как-то обмяк, расслабился, отдаваясь в руки Ильи — буквально и метафорически. Илья наклонился и поцеловал его снова в лоб, чувствуя, тёплую кожу Пети . Петя закрыл глаза на мгновение, и его ресницы дрогнули, а с губ сорвался тихий, почти неслышный вздох. Илья выпрямился и оглядел их обоих — то, во что они превратились за последние минуты. На животе Пети всё ещё блестела сперма. Он протянул руку и медленно, провёл пальцами по животу Пети, собирая сперму. Его указательный и средний пальцы скользнули по влажной, блестящей дорожке, оставленной их общим удовольствием, и Петя вздрогнул от этого прикосновения — его живот дёрнулся, мышцы напряглись. Чувствительность после оргазма ещё не прошла, и каждое касание отдавалось в его теле особенно остро, почти невыносимо — но он не отстранился, не попросил остановиться. Сперма была тёплой и вязкой. Она скользила под пальцами Ильи, покрывая, и он чувствовал её текстуру, её тепло. Собрав достаточно спермы на пальцы — столько, чтобы хватило для задуманного, — он переключил внимание на член Пети. Тот всё ещё был полувставшим — не таким твёрдым, как до первого оргазма, но достаточно отзывчивым. Он лежал на животе Пети. Илья обхватил его ладонью, и Петя снова вздрогнул, на этот раз сильнее. Его бёдра дёрнулись, а дыхание на мгновение сбилось, но он снова ничего не сказал, только посмотрел на Илью доверчивым взглядом. Илья начал медленно, поглаживать его, распределяя сперму по всей длине. Его пальцы двигались осторожно, зная, что сейчас Петя гиперчувствителен и любое неловкое движение может причинить дискомфорт. Он скользил по стволу — вверх, вниз, снова вверх, — и сперма, смешанная с новой смазкой, которая уже начала выделяться, делала скольжение идеально плавным. Тихие, влажные звуки наполняли комнату. — Ты всё ещё чувствительный? — спросил Илья. — Немного, — признался Петя, и его голос дрогнул на этом слове. Илья продолжил. Его пальцы скользили по члену Пети, и с каждым поглаживанием, с каждым прикосновением к головке, с каждым скольжением по уздечке член становился твёрже. Вскоре он уже полностью стоял. Петя дышал всё чаще, его бёдра начали двигаться навстречу руке Ильи — сначала едва заметно, потом всё более явно, — и с его губ срывались тихие стоны. Он прикусывал губу, зажмуривался, открывал глаза снова, и каждый раз, когда их взгляды встречались, Илья улыбался. Когда член Пети снова встал полностью, Илья убрал руку. Петя издал тихий, разочарованный звук, но Илья уже переключился на себя. Он собрал остатки спермы со своего живота — той, что ещё не высохла, — и потянулся рукой назад, к своему входу. Пальцы, скользкие от спермы, коснулись его — сначала осторожно, просто обводя по кругу, — а затем начали входить. Один палец скользнул внутрь легко, почти без сопротивления, потому что мышцы ещё помнили недавнее вторжение, ещё были растянуты. Илья начал двигать им чувствуя, как внутренние стенки обхватывают его, как мышцы сжимаются, а потом расслабляются. Он добавил второй палец и теперь два пальца двигались внутри него, разводились в стороны, растягивали, готовили его к тому, что должно было произойти. Это было странное ощущение — делать это самому, пока Петя смотрит на него снизу вверх, — но оно было и невероятно возбуждающим. Илья видел, как Петя следит за каждым его движением, как его глаза, широко раскрытые, полные желания, путешествуют по его телу. — Ты не представляешь, как ты выглядишь сейчас, — прошептал Петя, и его голос дрогнул, сорвавшись на полушёпот. —Смотри. Я хочу, чтобы ты смотрел. Я хочу, чтобы ты видел всё , — ответил Илья, и его губы дрогнули в улыбке. Когда он почувствовал, что достаточно растянут — что мышцы больше не сопротивляются, что они приняли его пальцы и готовы принять нечто большее, — он убрал руку и придвинулся ближе к Пете. Тот лежал на спине. Его тело было открытым, уязвимым, полностью отданным. Он перекинул ногу через Петины бёдра и сел на него сверху. Он взял член Пети в руку, и пристроил головку к своему входу. Замер на мгновение, глядя Пете прямо в глаза, а затем начал опускаться. Головка вошла первой, и Илья зашипел сквозь зубы от остроты ощущения. Это было не больно, но ощущение наполненности было настолько интенсивным, что на мгновение перед глазами вспыхнули белые пятна. Он остановился на полпути, давая себе время привыкнуть, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг члена Пети, как его тело принимает его. Петя застонал, и его руки, которые до этого лежали на подушке, метнулись к бёдрам Ильи. Его пальцы сжали их. Его ладони были горячими, чуть влажными. — Ты в порядке? — выдохнул Петя, и его голос прозвучал, как будто он сдерживался из последних сил, чтобы не начать двигаться самому, чтобы не толкнуться вверх. — Да, — ответил Илья. — Да, я в порядке. Просто... дай мне секунду. Он замер, привыкая к ощущению. Член Пети был внутри него, и это было совершенно не похоже на тот раз, когда Петя входил в него сам. Тогда Илья лежал на спине и принимал. Теперь он сам контролировал глубину, скорость, угол. Он медленно опустился до конца, чувствуя, как член Пети заполняет его полностью, до самого основания, как его бёдра соприкасаются с бёдрами Пети, как их тела встречаются. На мгновение они замерли — оба, — наслаждаясь этим моментом полного, абсолютного единения. — Ты чувствуешь это? — прошептал Илья, наклоняясь ближе к лицу Пети, но не касаясь его губ. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Пети. — Чувствуешь, как ты глубоко внутри меня? Как моё тело принимает тебя? Как мы соединены? — Да, — выдохнул Петя, и его голос сорвался на стон. — Тогда держись, — улыбнулся Илья и начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, приподнимаясь и опускаясь на члене Пети. Его бёдра описывали плавные, широкие круги — он не просто двигался вверх и вниз, он вращал тазом, находя идеальный угол, тот самый, при котором головка задевала простату, и каждый раз, когда это происходило, по его телу пробегала дрожь удовольствия. Он двигался, упираясь ладонями в грудь Пети, чувствуя, как его сердце бьётся под пальцами. Петя лежал под ним, не двигаясь, но его глаза были прикованы к Илье. К его лицу — к его приоткрытым губам, к его полузакрытым глазам, к его разрумянившимся щекам. К его телу — к тому, как его мышцы напрягаются и расслабляются при каждом движении, как его член, твёрдый и истекающий смазкой, покачивается в такт его движениям. — Знаешь, — сказал Илья, не прекращая двигаться. Его голос звучал прерывисто — дыхание сбивалось при каждом толчке. — Я думал об этом. О том, как это будет. Когда я буду сверху. Когда я сам буду задавать темп. Когда я буду контролировать. Мне нравится это. Нравится чувствовать тебя внутри — такого твёрдого, такого горячего. Нравится смотреть на твоё лицо. Ты такой... ты такой красивый, Петь. Когда ты вот так смотришь на меня я забываю, как дышать. Я забываю всё, кроме тебя. Петя не ответил — он не мог. Его губы приоткрылись, но с них сорвался только тихий стон, который перешёл в частое, прерывистое дыхание. Он смотрел на Илью, и его глаза блестели. Илья видел это и чувствовал, как его сердце разрывается от любви. Он наклонился, не прекращая двигаться, и поцеловал Петю в уголок глаза слизывая солёную капельку. Петя всхлипнул и его руки на бёдрах Ильи сжались крепче. — Ты всегда такой тихий, — продолжил Илья, ускоряя темп. Теперь его бёдра двигались быстрее. Влажные звуки их соединения стали громче, откровеннее, и они смешивались с его голосом, с дыханием, со стонами. — В жизни. На соревнованиях. На публике. Ты другой. Но в этот момент мне нравится, что я могу видеть тебя таким. Что ты позволяешь мне видеть тебя таким. Что ты доверяешь мне настолько. Он наклонился вперёд, приближая своё лицо к лицу Пети, и их губы почти соприкоснулись — но не до конца. Между ними оставалось крошечное расстояние и Илья чувствовал, как горячее дыхание Пети касается его губ. Он продолжал двигаться, его бёдра работали в устойчивом, нарастающем ритме, и каждое движение вызывало у Пети новый стон, новый всхлип, новое содрогание. Петя больше не лежал неподвижно — его тело отвечало, его бёдра приподнимались навстречу. — Ты чувствуешь, как я сжимаю тебя? — спросил Илья, и его голос стал ниже, интимнее, почти шёпотом. — Как моё тело принимает тебя? Как оно не хочет тебя отпускать? Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу, чтобы ты забыл обо всём, кроме этого. Кроме нас. Кроме того, что мы вместе. Я хочу, чтобы ты знал — это не из-за приложения. Петя застонал и его руки, лежавшие на бёдрах Ильи, сжались крепче, почти до боли. Но он не пытался контролировать движение — он просто держался. Илья ускорился ещё сильнее, теперь почти отчаянно, чувствуя, как его собственный оргазм приближается. — Я люблю тебя, — сказал он, и эти слова сорвались с его губ сами, без контроля, без планирования. — Я люблю тебя, Петь. Не из-за приложения. Просто потому что это правда. Потому что ты — лучший человек, которого я знаю. Потому что без тебя моя жизнь была бы неполной. Потому что я хочу быть с тобой — сегодня, завтра, всегда. Петя всхлипнул и по его щеке скатилась слеза. Она пробежала по виску, оставляя влажный след, и спряталась в волосах. Его руки скользнули с бёдер Ильи вверх — по его талии, по его спине, по его плечам, — обвили его шею и притянули ближе, и он поцеловал его. Глубоко. Страстно. Илья чувствовал, как оргазм накатывает. Его бёдра ускорились до предела, его дыхание сбилось окончательно, и он стонал прямо в поцелуй, не сдерживаясь. Петя отвечал ему тем же — его стоны смешивались со стонами Ильи, их языки сплетались, их руки сжимали друг друга. — Сейчас, — выдохнул Илья, отрываясь от поцелуя на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Я сейчас... вместе со мной... давай... Петя... Петя кончил первым с громким, протяжным стоном, который утонул в поцелуе. Илья почувствовал, как член Пети пульсирует внутри него, как горячая сперма наполняет его. Он кончил, не прикасаясь к себе, — просто от ощущения члена внутри, от того, как Петя смотрел на него. Сперма ударила горячей струёй на живот Пети, на его грудь. Илья застонал и, обессиленный, рухнул на Петю, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Они лежали так долго не в силах пошевелиться. Время перестало существовать. Илья чувствовал, как член Пети всё ещё внутри него — теперь уже мягкий, но всё ещё ощутимый. Он не хотел отпускать его. Хотел оставаться так как можно дольше, чувствуя эту связь, эту близость, это тепло. Петя поглаживал его по спине и его пальцы оставляли на коже лёгкие, приятные дорожки, которые успокаивали и убаюкивали. Иногда его рука поднималась выше к плечам, к шее, к затылку, и он запускал пальцы в волосы Ильи, перебирая светлые пряди, распутывая их, массируя кожу головы. Илья слушал его дыхание и чувствовал, как сон накатывает на него мягкими, тягучими волнами. Его веки тяжелели, становились свинцовыми, мысли расплывались, теряли чёткость, и единственное, что оставалось ясным, — это тепло тела Пети под ним. Петя, кажется, тоже засыпал — его пальцы на спине Ильи двигались всё медленнее, всё более лениво, а дыхание становилось глубже. Его губы, всё ещё припухшие, были чуть приоткрыты, и с них срывалось тихое, почти неслышное дыхание. Илья уже почти провалился в сон,когда его взгляд случайно упал на телефон. Телефон лежал на полу рядом с диваном — туда он упал, когда они в порыве страсти сбросили одежду и забыли обо всём на свете. Экран был тёмным, но что-то заставило Илью присмотреться. Он моргнул, прогоняя остатки сна, и осторожно, очень осторожно, чтобы не потревожить Петю, который уже почти спал, потянулся за телефоном. Его рука, всё ещё слегка дрожащая от пережитого, коснулась прохладного пластика, он поднял телефон, включил экран и посмотрел на рабочий стол. Сначала он не понял, что именно изменилось — просто что-то было не так. Экран показывал его обычный рабочий стол: фотография кошек на заставке, иконки приложений, часы, погода. Всё как всегда. Иконки приложения не было. Илья замер. Он провёл пальцем по экрану открывая меню приложений, проверяя все папки, все скрытые файлы, все возможные места, где могла бы спрятаться иконка. Ничего. Он проверил ещё раз. И ещё раз. И ещё. Чёрный круг с белой точкой исчез. Бесследно. Как будто его никогда и не было. Как будто он ему приснился. Он смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается облегчение потому что это закончилось. Больше никаких заданий. Никаких наказаний. Никакого страха перед тем, что приложение может потребовать в следующий раз. И благодарность потому что, несмотря на всё, именно приложение привело его к Пете. Если бы не то первое задание в олимпийской деревне, если бы не тот поцелуй, они, возможно, так и остались бы просто незнакомцами. А теперь он лежал с Петей в объятиях, и это было реальностью. Он перевёл взгляд на Петю — тот уже почти спал, его глаза были закрыты, дыхание было ровным, глубоким. Илья улыбнулся и отложил телефон обратно на пол, экраном вниз. Он устроился удобнее, прижимаясь к Пете всем телом и закрыл глаза. За окном уже совсем стемнело, и в гостиной было тихо. Илья позволил себе провалиться в сон зная, что завтра, когда они проснутся, их будет двое. И никакое приложение больше не будет стоять между ними. Только они. Только их любовь.