Разгромлен моим соперником по хоккею/Pucked by my hockey rival

Я метался в кровати, словно пойманный зверь, в отчаянной попытке сминая одеяло, пытаясь укрыться от чужого взгляда. Дэвид, опираясь плечом о дверной косяк, стоял с этой своей широкой, издевательской ухмылкой, руки скрещены на груди, как у победителя, наблюдающего за поверженным противником. — Похоже, прошлой ночью у тебя был бурный сон, да? — его голос, с ребяческим шмыганьем прозвучал ехидно. — Девственник. Последнее слово острым кинжалом вонзилось прямо мне в грудь, целясь без промаха. — Что? Я был в твоем сне? В этой фразе я слышал лишь самодовольство, наглую самоуверенность, раздутое до небес самомнение. И как, чёрт возьми, я мог вчера вообще думать о его благородстве? Я окончательно спятил. — Нет! Это просто… это просто обычная физиологическая реакция, ясно?! Мне бы добавить ярости, твёрдости, но Голдсмит в упор смотрел на меня с этой своей противной ехидной ухмылкой. А как тут быть уверенным, когда трусы насквозь промокли от этого… эротического кошмара, где он играл главную роль! — Я сам всё уберу! И лучше никому не рассказывай! — мой голос сорвался на почти отчаянный крик. Дэвид лишь насмешливо приподнял брови и отстранился от косяка. — Расслабься. Нечего стыдиться, — он развёл руками, словно успокаивая ребёнка. — Я прошлой ночью тоже себя ласкал, думая о тебе. Его голос слегка понизился, но произнёс он это так буднично, так спокойно, что это звучало ещё более невыносимо. Наоборот, казалось, он снова издевается, наслаждается моим унижением. — Если бы мы не готовились к финалу, я бы уже лишил тебя девственности. Он говорил об этом, как о чем-то само собой разумеющемся, о чем-то из повседневной жизни. И мне вдруг стало ясно: это не просто слова, это издёвка. Насмешка над моим положением, над моей неопытностью. — Что, чёрт возьми, с тобой не так?! — вскрикнул я, чувствуя, как нарастает паника. — Лучше заткнись! Это просто невыносимо. Он то помогает мне, покупает платье для Эммы, то глумится с таким злорадством! Вчера он был просто парнем, приятным собеседником, а сегодня снова превратился в язвительную, надменную задницу. — Знаешь, почему мы в разных комнатах? — он вальяжно прислонился локтем к стене, продолжая давить. Я сверлил его взглядом не только потому, что мне был противен сам этот разговор, но и потому, что вопрос действительно задел меня. Я был уверен – Дэвид не упустит шанса. Но почему-то упустил. — Потому что могу потерять контроль рядом с тобой. — Убирайся! Я запустил в него подушкой. Она с глухим ударом прилетела в косяк двери, а Дэвид лишь рассмеялся, махнул рукой и вышел, прикрыв за собой дверь. Я знал, что он будет ждать меня в столовой, поэтому быстро принял душ, почистил зубы и, конечно, не забыл снять злосчастное постельное бельё. Одевшись, я вышел к завтраку, ошарашенный изобилием, царившим на столе. Молча сел, мрачно уставившись на еду. Было невероятно вкусно! Но это не повод начинать разговор с этим мудаком. Голдсмит тоже не спешил. Он умиротворенно улыбался, бросая на меня короткие, оценивающие взгляды. Я достал телефон, пролистывая непрочитанные сообщения. У Эммы уже начались занятия, но она не отвечала на мои смс со вчерашнего вечера, что было для неё совершенно нехарактерно. Она никогда не заставляла ждать. Аппетит пропал. Я почти не притронулся к самому вкусному завтраку в моей жизни, снова и снова листая непрочитанные в надежде, что упустил что-то важное. — Что случилось? Ты почти не поел. У нас сегодня тренировка, — Дэвид аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой. — Эмма не отвечала со вчерашнего вечера и всё утро… — пробормотал я, не отрывая взгляда от экрана. Дэвид тоже нахмурился. И в ту же секунду раздался звонок. — Алло? — Оуэн! — тревожный голос женщины прорвался сквозь шум. — Я классный руководитель Эммы. Она упала в обморок в школе. Мы в больнице… — В какой? Я сейчас же приеду! Она быстро продиктовала мне адрес и поспешно сбросила вызов. Я подскочил со стула, но почувствовал крепкую хватку Дэвида на предплечье. — Я отвезу, — заявил он тоном, не терпящим возражений. Мне оставалось лишь кивнуть и выйти за ним. Главное сейчас – как можно быстрее добраться до больницы. Дэвид нёсся по дороге, ловко лавируя между машинами. В приёмном покое мы почти сразу сели в зале ожидания. Мужчина в белом халате вышел из реанимации и направился к нам. Я подскочил к нему. — Это острый аппендицит с перфорацией. Её нужно срочно оперировать, — не дожидаясь вопроса, ответил он. — Но ваша страховка истекла на прошлой неделе. С учетом операции и госпитализации нам понадобится залог в 30 тысяч долларов. Меня пронзил холод. Я оступился, пошатнувшись назад, но Дэвид успел придержать меня за плечи. Забыл… забыл продлить страховку! Я… я всё время работал, тренировался, учился. Мои пальцы вцепились в волосы. У меня нет тридцати тысяч. У меня даже трёх нет! — Без оплаты мы можем провести только базовое лечение, — мужчина поправил очки, поняв всё по моей реакции. — Риск будет очень высоким. — Это моя вина! — я кинулся к нему, схватив за воротник халата. — Пожалуйста… проведите операцию! Я заплачу позже. Клянусь! Мои руки дрожали, голова склонилась. Я тупо уставился в пол, продолжая умолять. Дэвид всё это время молча стоял рядом. Вдруг он достал из внутреннего кармана пиджака чёрную пластиковую карту. — Спишите с этой карты, — Голдсмит уверенно протянул пластик мужчине. — Полную сумму. И предоставьте ей лучшую палату. Он был серьёзен. Никаких ужимок, никакого ехидства. Просто отдал огромную сумму. Доктор кивнул, забирая карту и почти бегом направляясь обратно. Я услышал лишь его приказ готовить операционную. Сейчас я не думал о том, откуда у старшеклассника такие средства. Не думал о том, что должен именно Голдсмиту. Ноги покачивались, удушающий ком стоял в горле. Я ухватился за плечи Дэвида. — Дэвид, это огромные деньги. Спасибо, — голос дрожал. — Я тебе всё верну. Возьму больше смен… Мне понадобится время… Я тараторил, с тревогой ожидая – а вдруг всё это лишь моя фантазия, и Эмме сейчас не делают операцию, спасая ее жизнь? — Хватит, Оуэн, — Дэвид остановил меня, хлопнув по плечу. — Ты не вернёшься в фастфуд. Ты сосредоточишься на хоккее. Станешь профи. Вот и всё. Понял? Голдсмит смотрел на меня в упор, синева его глаз мерцала в свете больничного коридора. Хотелось верить. Его взгляд подавлял, подчинял. Я крепко обхватил его и прижался головой к его груди. — Спасибо, что спас Эмму, — искренне прошептал я. Он обнял меня в ответ, прижимаясь щекой к моей макушке. Целомудренно, по-настоящему. Просто крепко держа, не давая упасть. — Я знаю, что вёл себя с тобой как козёл, но правда… спасибо. Не важно, из-за того ли, что она тебе нравится, или по другой причине. Сейчас я чувствовал вину за всё, что я думал и говорил ему. Он может издеваться надо мной сколько угодно. Это ничто по сравнению со здоровьем сестры. — Это из-за тебя, — тихо прошептал парень. — Не из-за Эммы. Из-за тебя. Я отстранился, задавая немой вопрос. Но сейчас действительно было не время выяснять отношения. Мы рухнули на больничные стулья, погружённые в тревожное ожидание.