Будущее, погребённое в огне

Проснувшись, Монтэг не стал сразу вставать. Он смотрел в потолок, на котором был закреплён экран для просмотра различного рода пьес — тех самых, что так обожала Милдред. Он всегда спрашивал её: «Про что была пьеса?», но она никогда не могла ответить. Полежав ещё немного и сфокусировав зрение, Монтэг всё-таки встал. "Отпуск не отпуск, а всё равно нельзя долго залёживаться, а то привыкну, и когда он закончится, не смогу вставать рано... А если не я, то кто ещё будет работать? Милдред ведь никогда не работала. Хотя с её хотелками и необоснованными тратами, может, стоило найти хотя бы подработку..." — он откинул эти мысли куда подальше, поскольку она никогда не сможет отлипнуть от просмотра различных шоу. Хотя когда-то она и работала, но надолго это не продлилось: спустя недели две она уволилась из-за того, что не могла проводить время за просмотром пьес. Встряхнувшись, он бросил взгляд на электронные часы, которые показывали 11:48. "М-да... Вот это я устал, раз проспал так долго..." Быстро пройдя в ванную и приведя себя в порядок, Монтэг пошёл на кухню. Не спеша принимаясь за еду, он думал о том, как проведёт свой день. "Может, что-нибудь посмотреть? Хотя нет. Всё равно там ни о чём, да и не нравится мне это так, как Милдред. Пойти посмотреть на бои? Нет, не хочу смотреть на то, как робопёс гоняется за очередной жертвой. Может, пойти разбивать старые машины? Нет, это тоже не то... Тогда чем же заняться? Странно, почему я не могу вспомнить какие-то другие развлечения? Но их же должно быть предостаточно, иначе как все остальные проводят время, не умирая от скуки?" — и тут Монтэг понял, что других развлечений попросту нет. Все либо были в виртуальных мирах, либо смотрели погоню робопса за живыми зверьками, либо разбивали вещи, например машины, которые для их времени были слишком медленными. "А что делать, если ни то ни другое не нравится?" — думая об этом, он бросил взгляд на улицу. На идеальные газоны и дороги, раскиданные в хаотичном порядке деревья — пожалуй, единственное, что было не «идеально». И вдруг его взгляд зацепился за белую макушку. Это была Кларисса. "Интересно, а что их семья "сумасшедших", как говорят остальные, делает, чтобы себя развлечь?" — быстро приняв решение, Монтэг переоделся в уличную одежду и вышел, направляясь прямо к человеку, который, несмотря на свой возраст, казалось, мог ответить на все вопросы в его голове. — Привет! — произнёс он, как только подошёл достаточно близко. — Привет, Монтэг. Я не знала, что у тебя сегодня выходной, — ответила Кларисса, быстро взглянув на него и так же быстро вернув взор к дереву, в листве которого пыталась что-то рассмотреть. — Да, у меня отпуск начался. Увидел тебя и решил подойти поговорить, — сказал он, заметив её странный, выискивающий взгляд. — Это прекрасно. Во время отпуска можно хорошенько отдохнуть. Если, конечно, ты считаешь, что работа не настолько утомительна, как эти экраны. Не знаю, как у тебя, но у нас в семье от них у всех болит голова, — всё так же не глядя на собеседника, сказала Кларисса. — Я вот как раз хотел спросить: а как вы в семье проводите свободное время? Ну, помимо разговоров... — Монтэг проследил за её взором и тоже уставился на дерево. Его отвлёк ответ на вопрос. — Кроме разговоров? Например, играем в настольные игры. Они достались нам из очень давних времён, сейчас в них практически никто не играет. Также просто гуляем, чаще всего играем в слова. Ты ведь женат? Может, тоже попробуете, если сможешь оторвать её от экрана или таблеток, которые она, по-моему, любит больше тебя. Она так кричала из-за них во время вашей недавней ссоры, как будто умрёт без них, — быстро бросив на него взгляд, сказала она. — Я постараюсь... Можешь рассказать побольше про настольные игры? — спросил Монтэг, продолжая рассматривать дерево. — Чаще всего там есть поле и фигурки, за которые ты играешь. Также есть кубики с числами. Кидаешь, и какое число выпало — на столько и передвигаешь фишку. Мы, наверное, уже наизусть знаем все игры, что у нас есть, — сказала Кларисса, жестикулируя руками. — Ого, это интересно, я бы хотел поиграть в такое! Но Милдред не согласится. Никогда не соглашалась, почему сейчас должна? — Монтэг вдруг осёкся, до него резко дошло: — Подожди, откуда ты знаешь про нашу ссору?! — Не волнуйся, никто не слышал вашу ссору, кроме нас. Да и как они могли, постоянно сидя в наушниках и у телевизора? — сказав это, она перевела взгляд на Монтэга. — Честно, что ты думаешь по поводу такой ситуации с твоей женой? Да и не только с ней. Ты считаешь, что такое поведение — нормально? Монтэг застыл. Что он мог думать про эту ситуацию? Считал ли он это нормальным? Он не знал. Все так себя вели, и он не считал это чем-то из ряда вон выходящим. А что есть "нормально"? Да, ему, безусловно, не нравились их отношения с женой, но и примеров других не было! С самого детства всё было именно таким. Но после того как он встретил Клариссу, начал читать книги и записывать свои мысли в дневник, Монтэга стала напрягать такая жизнь. Он начал находить всё больше несостыковок — в тех же самых развлечениях, например. И, глядя на семью Клариссы, он не мог не завидовать. Они общались, проводили время вместе, они могли сказать, кому что нравится в еде. Их общение не ограничивалось одной минутой! Они могли вести долгие беседы на самые разные темы! А когда Монтэг начал читать книги и они как-то по его неосторожности заметили это, они его не сдали! Семья Клариссы начала приглашать его в гости, они стали больше общаться с ним, и он начал чувствовать себя на своём месте. Словно это был его настоящий дом, а не тот, где была жена, которой как будто и не существовало. Только разговоры про то, что "надо бы купить новый телевизор, а то эти старые!" и "у моих подруг из виртуала более классный геймплей, потому что у них суперновый монитор!", напоминали, что она у него есть. И тут Монтэг задал себе вопрос: "Может, я завидую, потому что отношения в семье Клариссы — это правильно? Они выглядят более счастливыми, чем все, кого я встречал. Да и улыбаться я впервые начал только тогда, когда стал больше говорить о таких простых вещах, как "какая хорошая погода!" или "какое твоё любимое блюдо?". Правильно — это там, где чувствуешь себя лучше? Тогда получается, что весь мир неправильный? Мне надо больше над этим подумать". — Я не знаю, Кларисса... Мне нужно подумать. Ведь если это ненормально, тогда весь мир ненормален. А как он весь может быть таким? — ответил Монтэг после того, как Кларисса легонько потрясла его за руку. — Хорошо. Я рада уже тому, что тебе есть над чем подумать вместо того, чтобы смотреть эти телешоу, в которых нет смысла, — согласилась подождать Кларисса, понимая, что путь, который придётся пройти Монтэгу, будет очень долгим. — Слушай, а что ты так пристально разглядывала в том дереве? — спросил Монтэг, стараясь перевести тему. Кларисса, явно заметившая это, не стала возражать и повернулась обратно к дереву. — Знаешь, в наше время очень сложно встретить животных, которые просто ведут мирную жизнь где-то, кроме зоопарка, заповедника или тех охот робопсов. Поэтому, когда я увидела там дупло, в котором была белка, я не могла перестать её разглядывать. Я её изредка подкармливаю, и она уже не так сильно меня боится, как когда-то, — сказала Кларисса, безмятежно улыбаясь. Даже такая мелочь, как обычная белка, её радовала. Хотя на них можно было посмотреть в любом ближайшем заповеднике. — Я всегда удивляюсь, как ты радуешься любому, даже столь маленькому существу, как белка, — ответил Монтэг, наконец найдя зверька глазами. — Ты не понимаешь, это не просто белка. Это знак, что ещё есть в этом мире те, кто не согласен жить там, куда их посадили, и делать то, что им говорят. Несмотря на все возможные удобства, которые им дали, — сказала Кларисса и посмотрела на Монтэга долгим, изучающим взглядом. В такие моменты ему казалось, что она старше него минимум на тридцать лет. «И почему она выглядит так, словно старше меня? Почему мне кажется, будто я какой-то ребёнок, который чего-то не понимает? Голова разболелась. Пойду домой, заодно и подумаю обо всём, о чём мы сегодня говорили». — Ладно, я, наверное, пойду. Устал, да и отдохнуть хочется в первый день отпуска. Пока! — сказал Монтэг и, услышав в ответ такое же «пока», направился к дому, не замечая, что кто-то наблюдал за ними всё это время. Подойдя к дому и открыв дверь, Монтэг вошёл, переобулся и направился в ванную. Поднеся руки к крану, из которого тут же начала литься вода, он набрал её в ладони и плеснул себе в лицо. Этот день был слишком богат на различные мысли. Посмотрев на себя в зеркало, Монтэг оглядел чёрные, слегка завитые на концах волосы, которые большую часть времени были завязаны в маленький низкий хвостик. Его тёмно-синие глаза казались настолько глубокими, что при плохом освещении их можно было принять за чисто чёрные. Но при свете огня они сверкали, словно сапфиры или бушующее море, запертое в двух камнях, встроенных в глазницы. Монтэг считал, что он выглядит довольно хорошо. И не зная, что ему тридцать лет, его вполне могли бы принять за двадцатипятилетнего. Отсутствие растительности на лице и наличие тёмных волос было общим правилом для всех пожарных, поэтому различать их можно было только по причёске, цвету глаз, чертам лица и, пожалуй, физиологии. Из-за того что Монтэг работал пожарным и постоянно двигался, у него было подтянутое телосложение, хотя до начальника ему было ещё далеко. Неизвестно почему и несмотря на сорокалетний возраст, но именно у того тело было более накачанным, чем у кого-либо на работе. Начальник не был качком, но пресс у него был — и ещё какой! Четыре кубика и довольно мощный бицепс говорили о многом. И нет, Монтэг точно не засматривался на своего начальника, пока тот переодевался! И если уж обвинять кого-то, то точно начальника, который почему-то решил переодеться в общей раздевалке, хотя до этого прекрасно делал это у себя в кабинете! Похлопав себя по щекам, которые покраснели от нахлынувших воспоминаний, он вытер лицо полотенцем и пошёл в спальню. Тихо, чтобы не потревожить всё ещё неподвижную Милдред, которая, по мнению Монтэга, смотрела очередную бессмысленную пьесу, он открыл нижний ящик прикроватной тумбы. Взяв блокнот, ручку и календарь, он направился в гостиную. Устроившись на диване, он открыл блокнот и начал писать: «26.04.4510. Сегодня был насыщенный день. Мне дали много пищи для размышления. Я всё больше начинаю задумываться: что есть "нормально"? Милдред неподвижна. Так же, как и всегда, лежит и, скорее всего, смотрит очередную пьесу. Я даже не знаю, ела ли она сегодня или забыла за просмотром? Предположительно, не перепила таблеток». Закончив писать и отметив этот день в календаре крестиком (что означало "не перепила таблеток"), Монтэг вернулся в спальню, положил блокнот на место и лёг спать. -------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Следующие четыре дня отпуска Монтэга по сути ничем не отличались. Он начал читать книги, которые позаимствовал из горелых домов на работе. Проводил время с Клариссой и её семьёй, которые, казалось, вознамерились переселить его в свой дом — иначе он не мог объяснить, почему большую часть времени проводил у них. Они вместе играли в настольные игры, гуляли, обсуждали прочитанное в книгах и не только. Монтэг наслаждался своим отдыхом. Но вместе со спокойными моментами были и такие, которые заставляли его волноваться и сомневаться в том, о чём ему говорили с самого детства. Как книги могли быть опасными и затуманивать разум людей, если за то долгое время, что Монтэг провёл за чтением, он никогда не ощущал столь чистого сознания, как сейчас? Он начинал сомневаться в правительстве, и семья Клариссы была полностью с ним согласна. Все считали их сумасшедшими, но после времени, проведённого вне гаджетов, он перестал так думать. Но он всё-таки ещё не до конца понимал некоторые их... предположения? Наставления? Он точно не знал, как это можно интерпретировать. «И откуда только я знаю это слово? А, точно, в семье Клариссы часто используют подобные словечки», — подумал он. Монтэг по-прежнему продолжал вести записи в дневнике и отмечать дни в календаре. Он не тревожил Милдред, но сегодня, как бы ему ни хотелось, её нужно было проверить. Милдред не двигалась уже несколько дней. Хотя она и раньше не отличалась особой активностью, но хотя бы смотрела телешоу в разных местах: то на диване в гостиной, то в кровати. И как бы Монтэг ни напоминал себе слова жены, чтобы он "ни при каких обстоятельствах не смел её трогать!", он всё равно беспокоился — за десять лет какая-никакая привязанность всё же возникла. Тихо, чтобы не побеспокоить Милдред, он попытался проверить её дыхание, но его не было! Он проверил ещё раз — тишина. Монтэг хотел было нащупать пульс, но, видимо, случайно надавил слишком сильно, и его пальцы ушли куда-то вглубь шеи. Не сразу осознав, что происходит, он провёл кончиками пальцев по чему-то склизкому. Осознав, что это была трахея, он быстро выдернул руку и отскочил. Мерзкий, гниющий запах ударил ему в нос. Не удержавшись на ногах, он упал и ошарашенным взглядом стал смотреть на то, что оказалось трупом его жены. Медленно осознание произошедшего дошло до него, и его вырвало прямо на пол. "Как такое произошло?! Что мне делать?!" — думал Монтэг, глядя помутнённым взглядом на ту, что совсем недавно была живой...