дочери Чингисхана
13 мая 2026 г., 20:54
Через неделю, Шикамару впервые сопровождал Темари на свидание. Её спутником был Сора Такахаси — единственный сын владельца одной из крупнейших строительных компаний Японии. Высокий, безупречно воспитанный и до невозможности предсказуемый, он с самого начала вечера говорил исключительно о недвижимости, инвестициях и перспективах объединения активов их семей.
На Темари было тёмное вечернее платье и длинные чёрные перчатки, доходившие почти до локтей. Шикамару, как всегда, отметил лишь то, что она выглядела безупречно. Разбираться в брендах он так и не научился. Несмотря на то, что ему приходилось проводить бесконечные часы в бутиках Гиндзы, сопровождая Темари, для него все эти вещи оставались просто одеждой — очень красивой и, по его мнению, неоправданно переоценённой. Он давно перестал пытаться понять, чем одно чёрное платье за несколько миллионов иен принципиально отличается от другого, но одно Шикамару знал точно: Темари умела носить любую вещь так, будто она была создана исключительно для неё.
За ужином во французском ресторане, Темари слушала его с вежливой улыбкой. Затем, они отправились в Токийский оперный театр. Вместе с ними, в отдельном ложe находился и телохранитель Соры — крепкий мужчина лет тридцати с достаточно длинными, тёмными волосами и слишком добродушной улыбкой для человека его профессии.
Когда свет в зале погас, оркестр начал играть первые аккорды. Шикамару замер у входа в ложу, сцепив руки за спиной. Прошло десять минут, затем двадцать. Для Шикамару каждая новая минута была настоящей пыткой. Он искренне не понимал, как можно было выбрать оперу для первого свидания. На сцене люди в странных костюмах трагично пели о любви, смерти и предательстве, причём делали это так громко, словно пытались перекричать друг друга.
Шикамару стоял с привычно невозмутимым лицом, но мысленно уже раз десять пожалел о своём выборе профессии. Телохранитель Соры, заметив его выражение, чуть усмехнулся. Наклонившись ближе, он тихо сказал:
— Понимаю.
Шикамару повернул голову. Мужчина сочувственно покачал головой.
— У меня есть запасные беруши, если вдруг понадобятся.
Шикамару несколько секунд смотрел на него, затем едва заметно усмехнулся.
— Если честно, это — самое щедрое предложение за весь вечер.
Мужчина сдержанно хмыкнул и незаметно протянул ему маленький футляр.
— Меня зовут Котецу.
— Шикамару.
Они обменялись короткими кивками, как люди, которые мгновенно поняли друг друга. Тем временем на сцене сопрано достигло такой высокой ноты, что Шикамару невольно поморщился. Котецу, не скрывая довольной улыбки, прошептал:
— Надевай. Второй акт ещё хуже.
Шикамару взял беруши.
— Я у вас в долгу.
— Все мы должны помогать друг другу.
Шикамару вставил беруши и почувствовал физическое облегчение. Он перевёл взгляд на Темари. Она сидела рядом с Сорой, прямая и безупречная, как всегда. На её лице застыло вежливое выражение, но Шикамару, наблюдавший за ней ежедневно, легко распознал признаки смертельной скуки.
Когда занавес опустился и наступил антракт, Темари плавно поднялась со своего места. Сора тут же повернулся к ней.
— Всё в порядке?
— Да, — с безупречной улыбкой ответила Темари. — Мне нужно отойти в дамскую комнату.
— Конечно.
Шикамару сразу отступил от стены и последовал за ней, как только она вышла из ложи. Они молча прошли по освещённому коридору, пока не оказались в более тихой части театра. Здесь уже не было гостей, только приглушённый свет бра и мягкий ковёр, заглушавший шаги.
Темари внезапно остановилась. Шикамару тоже остановился в нескольких шагах позади. Она обернулась.
— Проведи меня через задний выход.
Шикамару моргнул.
— Простите?
— Я хочу вернуться домой.
Он несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, шутит ли она.
— А как же господин Сора?
Темари скрестила руки на груди. В её голосе звучала смертельная скука.
— С ним уже всё понятно.
Шикамару невольно усмехнулся. Это было, пожалуй, самое искреннее, что он слышал от неё за весь вечер. Он коротко кивнул.
— Подождите здесь, я подгоню машину к заднему входу.
— Хорошо.
Шикамару быстрым шагом направился к служебной лестнице. Темари осталась одна в пустом коридоре. Впервые за весь вечер ей стало по-настоящему легко.
Через пять минут чёрный седан семьи Сабаку уже бесшумно остановился у служебного выхода. Шикамару сам открыл для неё дверь. Темари села на заднее сиденье, и машина плавно выехала на ночные улицы Токио. Несколько минут они ехали молча, затем девушка, глядя в окно на размытые огни города, тихо сказала:
— Ещё одно свидание пошло коту под хвост, — огни ночного Токио скользили по стеклу, отражаясь в её светлых волосах и тёмной ткани платья. — Отцу это, конечно, не понравится.
Она чуть повернула голову, но смотрела не на Шикамару, а словно сквозь собственное отражение.
— Хотя, наверное, я должна была бы постараться сильнее, — её губы искривились в едва заметной усмешке. — Что поделать, если все эти наследники видят во мне не женщину, а очередной трофей для своей семьи?
Шикамару крепче сжал руль. Он не был уверен, обращалась ли Темари к нему или просто размышляла вслух, поэтому промолчал. Темари, казалось, и не ожидала ответа. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.
— Иногда мне кажется, что я для них не человек.
В салоне вновь повисла тишина. Шикамару посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Даже уставшая, с чуть потускневшим макияжем после долгого вечера, Темари выглядела безупречно. Он отвёл взгляд обратно на дорогу. Впервые Шикамару ясно осознал, насколько одинокой она может быть среди всей этой роскоши, фамильных ожиданий и бесконечной череды «идеальных» кандидатов. Темари тихо выдохнула и снова посмотрела в окно.
— Ты, наверное, думаешь, что я просто избалованная дочь самого богатого человека Японии.
Парень слегка напрягся. Он ответил почти сразу:
— Я так не думаю, Темари-сама.
И это была неправда, по крайней мере, раньше он действительно нередко ловил себя на мысли, что Темари — именно такая: холодная, капризная наследница, привыкшая получать всё, что пожелает, но за последние недели он увидел другую сторону её жизни. Темари тихо усмехнулась.
— На самом деле я прекрасно разбираюсь в нашем бизнесе, — она чуть выпрямилась, и в её голосе впервые прозвучала гордость. — В некоторых вопросах даже лучше, чем Канкуро и Гаара.
Она сделала короткую паузу.
— Но отец никогда этого не признает, потому что, как бы хорошо я ни понимала рынок, инвестиции и управление, бизнес всё равно унаследуют мои братья. А моя главная задача в жизни — удачно выйти замуж, — она горько усмехнулась. — Желательно за мужчину, который сможет приумножить и без того немалое состояние нашей семьи.
Темари опустила взгляд на свои длинные чёрные перчатки и медленно провела пальцами по гладкой ткани.
— И родить ему наследников, — она особенно выделила последнее слово. — Сыновей, потому что девочки никому не нужны.
Шикамару почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. Он снова посмотрел на неё в зеркало. Сейчас перед ним была не недосягаемая наследница огромной империи, а женщина, которая слишком хорошо знала цену своей фамилии и слишком мало верила в собственную ценность вне её. Шикамару долго молчал, а затем тихо произнёс:
— Это не так.
Темари медленно подняла взгляд.
— Что именно?
Шикамару на секунду задумался, словно решая, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
— Чингисхан, например, хотел дочерей больше, чем сыновей.
Темари удивлённо посмотрела на него.
— Что?
В её голосе впервые за весь вечер прозвучал неподдельный интерес. Шикамару слегка пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.
— Насколько я помню, он выдавал своих дочерей замуж за военных вассалов, затем отправлял своих зятьёв на войну. Причём обычно в авангард.
На губах Темари появилась тень улыбки.
— Очень предусмотрительно.
— Когда зять погибал, — продолжил Шикамару, — его земли, войска и имущество переходили к дочери, то есть, фактически возвращались Чингисхану.
Несколько секунд в машине стояла тишина, а потом Темари рассмеялась — уже открыто и искренне. Шикамару невольно улыбнулся — даже её смех был прекрасен. Девушка покачала головой.
— Знаешь, у моего отца и Чингисхана, похоже, гораздо больше общего, чем мне хотелось бы.
— Надеюсь, ваш отец не собирается отправлять будущего мужа в первый ряд на поле боя.
Темари фыркнула.
— Не уверена, — она снова посмотрела в окно, но теперь в её взгляде уже не было прежней тяжести. — Хотя, если честно, в корпоративном мире это почти одно и то же.
Шикамару коротко хмыкнул. Темари с интересом посмотрела на него через зеркало заднего вида.
— Любишь историю?
Шикамару слегка пожал плечами.
— Историю войн, — он на мгновение задумался, подбирая слова. — Мне нравится читать о стратегиях и о том, как мыслили военачальники. Почему они принимали те или иные решения, как просчитывали последствия, как выигрывали ещё до начала сражения.
Темари чуть приподняла брови.
— Весьма необычное увлечение для молодого парня.
На губах Шикамару появилась едва заметная улыбка.
— Мои друзья часто говорят, что я старик в молодом теле.
Темари тихо усмехнулась.
— Звучит вполне правдоподобно.
Машина свернула на подъездную дорожку особняка Сабаку. Высокие ворота бесшумно распахнулись, пропуская автомобиль внутрь. Сад был мягко подсвечен, а в окнах главного дома ещё горел свет. Как только машина остановилась у парадного входа, Шикамару словно мгновенно вернулся к своей обычной роли. Лёгкая улыбка исчезла, лицо снова стало спокойным и профессионально отстранённым. Он вышел из автомобиля, обошёл его и открыл для Темари заднюю дверь. Склонив голову, Шикамару негромко произнёс:
— Мы приехали, Темари-сама.
Темари медленно вышла из автомобиля. Ночной ветер слегка шевельнул её волосы и подол тёмного платья. Она сделала несколько шагов к парадным дверям, но у самого входа остановилась. Обернувшись, девушка посмотрела на Шикамару. На долю секунды её взгляд задержался на его лице.
— Доброй ночи, Шикамару.
Он коротко поклонился.
— Доброй ночи, Темари-сама.
Темари кивнула и скрылась в доме. Шикамару ещё несколько секунд смотрел на закрывшиеся двери, затем медленно выдохнул. Достав из кармана пачку сигарет, он закурил и впервые за весь вечер позволил себе по-настоящему расслабиться.
Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, затем ослабил галстук. Ночной воздух приятно холодил кожу. Шикамару сделал долгую затяжку и медленно направился по освещённой дорожке к небольшому дому для персонала, расположенному в глубине сада.
Впервые за долгое время он поймал себя на мысли, что разговор с Темари оказался куда интереснее оперы, где проходило её свидание и это было… довольно хлопотно.
На следующее утро Шикамару, как обычно, сопровождал Темари в её любимую кофейню.
Blue Bottle Coffee располагалась в тихом переулке недалеко от Омотэсандо и открывалась раньше большинства соседних заведений. Темари любила это место за идеальный кофе, спокойную атмосферу и то, что персонал всегда безупречно соблюдал дистанцию. Стоило ей войти, как бариста и официанты тут же низко поклонились.
— Доброе утро, Темари-сама.
Её с неизменной учтивостью проводили к любимому столику у большого окна, однако сегодня Темари была не одна. За столиком уже сидела Пакура. Она выглядела так, словно только что сошла со страниц модного журнала: яркая помада, безупречная укладка и лёгкая улыбка, обещавшая неприятности всем вокруг. При виде неё Шикамару едва заметно напрягся, впрочем, по его лицу это было совершенно невозможно прочитать — оно осталось таким же спокойным и сосредоточенным, как всегда.
Пакура первой подняла взгляд. Увидев его, она расплылась в широкой улыбке.
— Доброе утро, телохранитель, — протянула она с откровенно кокетливой интонацией. — Смотри-ка — бабушки Чиё здесь нет.
Она театрально огляделась по сторонам и понизила голос.
— Зато есть пара весьма интересных кладовок, где мы могли бы уединиться.
Шикамару замер на месте. На несколько секунд он, кажется, даже перестал дышать, затем неловко отвёл взгляд в сторону, стараясь сохранить невозмутимость. Темари спокойно опустилась на стул и взяла меню.
— Пакура, помолчи, — холодно произнесла девушка.
Подруга рассмеялась и подняла руки в знак капитуляции. Темари повернулась к Шикамару. Её голос снова стал ровным и деловым.
— Займи любой свободный столик, — она чуть склонила голову в сторону Пакуры. — И закажи всё, что захочешь. Пакура оплатит твой счёт — как извинения за свои необдуманные действия в моём доме.
Пакура возмущённо ахнула. На губах Шикамару мелькнула едва заметная улыбка. Он коротко поклонился.
— Благодарю, Темари-сама.
Пакура, всё ещё театрально обиженная, скрестила руки на груди. Шикамару направился к свободному столику у дальней стены. Когда он ушёл, подруга тут же наклонилась к Темари.
— Согласись, — протянула девушка, подпирая подбородок ладонью, — у тебя ну слишком красивый телохранитель.
Темари невозмутимо отложила меню.
— Судя по всему, он ещё и скоро станет слишком богатым телохранителем.
Пакура приподняла бровь.
— Это ещё почему?
— Как только выиграет суд по делу о домогательстве со стороны одной очень богатой наследницы, имя которой начинается на «П».
Девушка театрально ахнула и прижала ладонь к груди.
— Какая чудовищная женщина.
— Безусловно, — сухо ответила Темари.
Пакура рассмеялась.
— Между прочим, я всего лишь хотела оценить товар.
Темари подняла на неё холодный взгляд.
— Он не товар.
Пакура замолчала. На её лице промелькнуло удивление, а затем — понимающая улыбка.
— О.
Темари тут же опустила глаза, будто ничего особенного не сказала, но Пакура уже заметила всё, что нужно. Она медленно отпила кофе.
— Так вот в чём дело.
— Не понимаю, о чём ты, — спокойно произнесла Темари.
— Конечно, — слишком невинно ответила Пакура.
Несколько секунд она наслаждалась молчанием подруги, затем снова взглянула на Шикамару. Он сидел у окна, сосредоточенно изучая меню, словно от выбора между эспрессо и капучино зависела судьба мира. Пакура усмехнулась.
— Надо признать, вкус у тебя действительно хороший.
Темари, не поднимая глаз, снова открыла меню.
— Ещё одно слово, и я расскажу твоему отцу о том банкире из Осаки.
Пакура тут же вскинула руки.
— Молчу.
К ним подошёл официант и Темари сделала заказ. Как только официант, записав заказ, почтительно поклонился и отошёл от их столика, Пакура тут же подалась вперёд. Её глаза озорно блеснули.
— Я слышала, ты решила не оставаться на второй акт вчера.
— Верно.
Девушка улыбнулась шире.
— Один мой знакомый рассказал, что Сора был в ярости, когда понял, что ты просто сбежала.
— Надеюсь, он переживёт эту трагедию.
Пакура тихо рассмеялась.
— Говорят, он ещё минут десять ходил по коридору и возмущался, что его «оскорбили» и «проявили неуважение».
Темари закатила глаза.
— Это только подтверждает, что я поступила правильно.
— А я-то думала, ты наконец нашла идеального кандидата, — с притворным сожалением вздохнула Пакура. — Богатый, красивый, из хорошей семьи и безумно влюблён в собственное отражение.
На губах Темари появилась тонкая улыбка.
— Именно последнее и стало решающим недостатком.
Пакура опёрлась локтями о стол.
— И кто помог тебе принять столь мудрое решение?
Темари бросила на неё предупреждающий взгляд.
— Я вполне способна самостоятельно понять, когда вечер безнадёжно испорчен.
Пакура выразительно посмотрела в сторону дальнего столика, где Шикамару спокойно пил кофе и читал что-то в телефоне.
— Разумеется.
Темари проследила за её взглядом и холодно произнесла:
— Даже не начинай.
Пакура невинно улыбнулась.
— Я ничего не говорю, — она сделала паузу, а затем добавила почти шёпотом: — Но, должна признать, решение сбежать с оперы через служебный выход вместе со своим красивым телохранителем звучит гораздо романтичнее, чем весь вечер с Сорой Такахаси.
— Иногда можно немного повеселиться, — тихо сказала она.
Пакура внимательно наблюдала за ней, уже чувствуя, что за внешним спокойствием подруги скрывается нечто более серьёзное. Официант принёс её заказ — капуччино и шоколадный кекс. Темари поблагодарила его, затем едва заметно улыбнулась.
— Но рано или поздно это закончится, — она перевела взгляд на Пакуру. — Отец найдёт мне «подходящую» кандидатуру на роль мужа. Достаточно богатую, достаточно влиятельную и достаточно выгодную для семьи.
Пакура перестала улыбаться. Темари пожала плечами, будто говорила о чём-то давно решённом.
— И мне придётся смириться с этим выбором… перейти из одной клетки в другую.
Пакура тихо выдохнула.
— Звучит депрессивно.
На губах Темари появилась тонкая, почти озорная улыбка.
— Если, конечно, я не приму стратегию дочери Чингисхана.
Пакура моргнула.
— Что это значит?
Темари слегка откинулась на спинку стула и, подражая спокойной интонации Шикамару, ответила:
— Чингисхан выдавал своих дочерей замуж за военных вассалов.
Пакура заинтересованно наклонилась вперёд.
— А потом?
— А потом отправлял своих зятьёв на войну, — невозмутимо продолжила Темари. — Причём обычно в авангард.
Пакура уже едва сдерживала улыбку. Темари отпила кофе.
— Когда зять погибал, все его земли, армия и имущество переходили к дочери, — она пожала плечами. — А значит, фактически возвращались её отцу.
Несколько секунд Пакура молча смотрела на неё, затем рассмеялась так громко, что несколько посетителей обернулись в их сторону.
— Это гениально.
Темари позволила себе лёгкую улыбку.
— Шикамару вчера рассказал мне эту историю.
Пакура тут же перевела взгляд к дальнему столику, где телохранитель по-прежнему спокойно пил кофе, совершенно не подозревая, что только что стал автором новой жизненной стратегии двух самых богатых наследниц Японии.
— Он становится мне всё интереснее, — задумчиво протянула Пакура.
Темари холодно посмотрела на подругу.
— Даже не думай.
Пакура усмехнулась и подняла руки.
— Не переживай. После такого рассказа о Чингисхане я уже поняла, что он явно играет не за мою команду.
Пакура достала телефон и, продолжая улыбаться, открыла Инстаграмм. Несколько секунд она лениво пролистывала ленту, время от времени фыркая себе под нос. Затем закатила глаза и повернула экран к Темари.
— Посмотри на это.
Темари скользнула взглядом по фотографии их общей знакомой. Девушка позировала в идеально выставленном свете, с безупречным макияжем и заметно более пухлыми губами, чем ещё месяц назад. Под подписью значилось: «Никаких фильтров и никакой пластики. Всё натуральное». Пакура театрально вздохнула.
— Я совершенно не осуждаю подобное, — она сделала глоток кофе. — Хочешь увеличить губы — увеличивай. Хочешь изменить лицо — пожалуйста. Но зачем врать?
Темари равнодушно пожала плечами.
— Некоторые люди просто особенные.
Пакура рассмеялась.
— Это самый дипломатичный способ назвать человека патологической лгуньей.
Темари позволила себе лёгкую улыбку и вернулась к десерту. Вскоре они допили кофе и доели последние кусочки пирожных. Пакура положила салфетку на стол.
— Ну что, пойдём?
Темари кивнула и поднялась со своего места. Шикамару, заметив это, сразу отложил телефон и тоже встал из-за столика у окна. Парень подошёл к ней и, как всегда, безупречно спокойным тоном произнёс:
— Машина готова, Темари-сама.
Темари кивнула и вместо того, чтобы сразу направиться к выходу, подошла к столику, где сидел Шикамару. Он как раз собирался положить несколько купюр, но Темари спокойно взяла чек раньше, чем он успел что-либо сказать. Она подошла к Пакуре и молча протянула ей тонкий листок бумаги. Пакура взглянула на сумму и закатила глаза.
— Этот телохранитель меня разорит.
Темари едва заметно улыбнулась.
— Считай это платой за твоё плохое поведение.
Пакура фыркнула, достала банковскую карту и передала её официанту, затем коротко обняла подругу.
— Увидимся на теннисе.
— До субботы, — ответила Темари.
Пакура перевела взгляд на Шикамару и хитро улыбнулась.
— И не забудь: кладовки всё ещё существуют.
Шикамару едва не поперхнулся последним глотком кофе. Темари холодно посмотрела на подругу.
— Пакура.
Та рассмеялась и, помахав рукой, направилась к выходу. Темари вместе с Шикамару покинули кофейню. К этому времени небо над Токио уже затянули тяжёлые серые тучи. Воздух стал прохладнее, и казалось, что дождь начнётся с минуты на минуту. Шикамару открыл перед Темари дверцу автомобиля. Она села на заднее сиденье, и машина плавно выехала на дорогу. По пути домой они почти не разговаривали.
Когда автомобиль остановился у особняка Сабаку, первые капли дождя уже застучали по лобовому стеклу. Шикамару быстро вышел, открыл Темари дверь машины, а затем сопроводил её к дому. Он распахнул перед ней массивную входную дверь. Они вошли в просторный коридор. Шикамару привычным движением протянул руку к выключателю и включил свет, но темнота осталась. Он нажал ещё раз — ничего. Шикамару поднял взгляд на люстру.
— Похоже, перегорела лампочка.
Темари остановилась рядом.
— Я попрошу дворецкого вызвать мастера.
Шикамару покачал головой.
— Не стоит. Я сам могу её заменить.
Темари спокойно кивнула.
— Хорошо.
Она направилась на кухню за водой. Шикамару снял пиджак, аккуратно повесил его на вешалку у входа и закатал рукава белой рубашки до локтей. После этого он прошёл в кладовку, достал стремянку и коробку с запасными лампочками. Через минуту стремянка уже стояла под люстрой.
Шикамару уверенно поднялся наверх и начал откручивать перегоревшую лампу. В этот момент Темари возвращалась с кухни, держа в руках бутылку воды. Она бросила на него быстрый взгляд и остановилась за углом коридора так, чтобы он её не видел. Её взгляд задержался на его руках, на длинных пальцах, выступающих венах под светлой кожей, на уверенных движениях. Шикамару действовал спокойно и точно, словно делал это сотни раз.
Темари медленно отвинтила крышку бутылки, не отрывая взгляда. Почему-то наблюдать за тем, как он меняет обычную лампочку, оказалось неожиданно завораживающе.
Новая лампочка встала на место. Шикамару повернул её в патроне и в следующее мгновение коридор залился мягким тёплым светом. Лицо парня оказалось освещено сверху — чёткие скулы, слегка растрёпанные тёмные волосы, закатанные рукава белой рубашки и сосредоточенный взгляд.
Темари, наблюдавшая за ним из-за угла, едва заметно прикусила нижнюю губу. Ей вдруг пришла в голову совершенно нелепая мысль. Она захотела, чтобы в доме перегорели все лампочки, чтобы Шикамару менял их снова и снова, поднимался по стремянке, закатывал рукава, работал своими длинными, уверенными пальцами. Темари тут же мысленно одёрнула себя, но сердце почему-то забилось чуть быстрее.
Тем временем Шикамару осторожно положил перегоревшую лампу в карман брюк. После этого он начал медленно спускаться вниз. В этот момент входная дверь открылась. В коридоре появился Раса, следом за ним вошёл его личный охранник. Увидев отца, Темари мгновенно отступила глубже за стену, словно её застали за чем-то совершенно недопустимым, хотя, разумеется, никто даже не подозревал, что она стоит в тени и наблюдает. Шикамару сразу выпрямился и склонил голову.
— Добрый день, Раса-сама.
Раса снял тёмный плащ и передал его слуге. Его взгляд скользнул от стремянки к ярко горящей люстре.
— Что здесь происходит?
Шикамару спокойно ответил:
— Перегорела лампочка. Я заменил её.
Раса понимающе кивнул. Несколько секунд он молча смотрел на молодого телохранителя, затем ровным, почти безразличным тоном произнёс:
— Шикамару, ты не мастер.
Шикамару чуть опустил голову.
— Да, Раса-сама.
Раса поправил манжеты рубашки.
— У тебя одна работа, — он произнёс это отчётливо, как будто хотел, чтобы каждое слово было усвоено. — Охранять Темари.
В его голосе не было грубости, но в этих словах прозвучало напоминание о строгой иерархии.
— Всё остальное должна делать другая прислуга.
Шикамару выдержал короткую паузу.
— Понял, Раса-сама. Простите.
Раса удовлетворённо кивнул и направился дальше по коридору, не сказав больше ни слова.
Когда его шаги стихли, в доме снова воцарилась тишина. Шикамару стоял неподвижно, держа руку на стремянке, а Темари, всё ещё скрываясь за стеной, тихо выдохнула и направилась в свою комнату.
