Frankly, my dear, I don't give a damn

Благотворительный ужин проходил в большом зале отеля The Ritz-Carlton Tokyo, где под хрустальными люстрами собирались представители крупнейших японских корпораций, политики, актёры и наследники старейших семей страны. Шикамару стоял в нескольких шагах позади Темари, внимательно наблюдая за залом и, как ни старался сохранять профессиональную невозмутимость, он вынужден был признать очевидное. Темари выглядела потрясающе. Платье, которое они забрали днём, сидело на ней безупречно. Оно было глубокого тёмно-изумрудного цвета — почти чёрного при слабом освещении, но вспыхивающего насыщенным зелёным оттенком, когда на ткань падал свет люстр. Шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая тонкую талию и плавные линии бёдер. Платье имело открытые плечи, длинные узкие рукава и высокий разрез вдоль левой ноги, который открывался лишь при ходьбе. Спина оставалась почти полностью открытой, а на шее сверкало изящное бриллиантовое колье. Темари двигалась с такой уверенностью, словно была создана для подобных вечеров. Когда ведущий объявил её имя, в зале раздались аплодисменты. Девушка поднялась на сцену и остановилась у микрофона. В изумрудном платье и в свете прожекторов она выглядела не просто красивой — она выглядела недосягаемой. — Добрый вечер, — произнесла Темари ровным, спокойным голосом. — Благодарю всех вас за то, что нашли время присоединиться к нам. В зале воцарилась полная тишина. — Фонд семьи Сабаку уже много лет финансирует программы помощи детям и молодым людям, нуждающимся в образовательной поддержке, — она перевела взгляд по залу. — Подобные проекты существуют только благодаря людям, которые продолжают верить, что успех имеет смысл лишь тогда, когда им можно поделиться. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Спасибо всем, кто продолжает поддерживать наш фонд. Раздались продолжительные аплодисменты. Темари коротко поклонилась и спокойно сошла со сцены. Когда она приблизилась, Шикамару заметил, что внешне она оставалась совершенно невозмутимой, хотя в её глазах всё ещё сохранялась лёгкая усталость. — Подготовь машину, — тихо сказала она, не прекращая улыбаться очередному гостю. — Я хочу уехать через пятнадцать минут. — Понял. Шикамару уже собирался направиться к выходу, когда рядом раздался спокойный, глубокий мужской голос. — Темари. К ним подошёл Итачи Учиха — высокий, одетый в безупречный чёрный смокинг, он двигался с тихой уверенностью человека, которому не нужно привлекать внимание — оно и так принадлежит ему. Его тёмные глаза были спокойными и внимательными, а в каждом движении ощущалась сдержанная грация. Итачи был старшим сыном Фугаку Учиха и наследником одной из самых богатых семей Японии — его семья владела крупными активами в Японии и Южной Корее, а их влияние было сопоставимо лишь с несколькими фамилиями в стране — включая Сабаку. Темари повернулась к нему. На её лице появилась любезная, но заметно более тёплая улыбка, чем та, которую она обычно дарила большинству гостей. — Итачи. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, словно продолжая какой-то старый разговор, смысл которого был понятен только им двоим. — Не знала, что ты уже вернулся из Кореи, — спокойно сказала девушка. Итачи слегка склонил голову. — Есть дела, которые требуют моего внимания, — его взгляд задержался на ней чуть дольше положенного. — И, признаться, я не хотел пропустить сегодняшний вечер. Темари едва заметно приподняла бровь. — Вот как? На губах Итачи появилась лёгкая улыбка. — Разумеется. Мне было интересно посмотреть, как хорошо ты держишься, когда тебя бросают в аквариум с акулами. Темари тихо усмехнулась. — И каков вердикт? Итачи несколько секунд молча смотрел на неё. — Твоя речь была безупречной, — он выдержал короткую паузу, затем добавил уже чуть тише: — Впрочем, как и твоё платье. Темари спокойно отвела взгляд, будто подобные комплименты были для неё привычным делом. — Ты, как всегда, слишком любезен. — Нет, — мягко ответил Итачи. — Просто говорю очевидные вещи. Итачи слегка повернул голову и едва заметно кивнул в сторону группы молодых мужчин у дальней части зала. Несколько наследников менее влиятельных семей, державших в руках бокалы с шампанским, явно старались выглядеть непринуждённо, однако их взгляды с завидной регулярностью возвращались к Темари, особенно — к высокому разрезу её изумрудного платья. — Думаю, — спокойно произнёс Итачи, — многие в этом зале разделяют моё мнение. Девушка скользнула взглядом по мужчинам. Те почти сразу отвели глаза, делая вид, будто их внезапно крайне заинтересовали разговоры друг с другом. На губах девушки появилась едва заметная, прохладная улыбка. — Бедняги, — спокойно сказала она. — Им стоит быть осторожнее. Вряд ли их отцы одобрили бы такое поведение. Итачи тихо усмехнулся. — Главное, чтобы и отцы не присоединились к подобному занятию. Шикамару стоял чуть позади и молча наблюдал за происходящим. Почему-то ему очень хотелось подойти к тем «беднягам» и крайне доходчиво объяснить, куда именно им следует смотреть, или не смотреть вообще. В этот момент один из гостей попытался подойти к Итачи, явно желая поздороваться, но тот даже не посмотрел в его сторону. Вместо этого он перевёл взгляд на Шикамару, который всё это время стоял чуть позади Темари. Тёмные глаза Итачи скользнули по нему — по идеально завязанному галстуку, спокойному выражению лица и слишком внимательному взгляду, который Шикамару никак не мог полностью скрыть. Затем Итачи слегка склонил голову. — Один из претендентов на твою руку и сердце? — кивнув на парня, спросил Учиха. Шикамару едва не подавился воздухом. Темари же отреагировала мгновенно. — Нет, — совершенно спокойно ответила она. — Он претендент на перцовый баллончик. На лице Итачи впервые появилось искреннее непонимание. — Прошу прощения? На губах Темари мелькнула едва заметная улыбка — редкая, почти живая. — Долгая история, — она чуть повернула голову в сторону Шикамару. — Это Шикамару Нара, мой новый телохранитель. Итачи перевёл взгляд на него уже внимательнее. Шикамару коротко поклонился. — Учиха-сан. — Нара-сан, — спокойно ответил Итачи. Несколько секунд между мужчинами сохранялась вежливая тишина. Темари невозмутимо взяла с подноса бокал шампанского. — Итачи. Шикамару обернулся. К ним подошёл Мадара Учиха — высокий мужчина в традиционном тёмном хаори поверх строгого кимоно выглядел так, будто совершенно не принадлежал этому современному залу с хрустальными люстрами и дорогими смокингами. Его длинные тёмные волосы были убраны назад, а взгляд — острый и внимательный — сразу остановился на Темари. Шикамару мгновенно заметил, как Итачи едва заметно выпрямился и сама Темари тоже стала серьёзнее. — Мадара-сан, — спокойно произнесла девушка. Мадара коротко кивнул ей в знак приветствия, затем его взгляд медленно скользнул по изумрудному платью Темари — по высокой линии разреза и открытой спине. На несколько секунд повисла неприятная тишина. — Должен признать, — наконец произнёс Мадара, — я никогда не понимал, как Раса позволяет своей дочери появляться на подобных мероприятиях в таком виде. Шикамару почувствовал, как внутри мгновенно поднялось раздражение. Темари же даже не изменилась в лице. Мадара продолжил спокойно, будто говорил о погоде: — Женщины из достойных японских семей раньше носили кимоно. Особенно на официальных вечерах, — его взгляд снова остановился на Темари. — Но, полагаю, времена меняются. Итачи едва заметно нахмурился. — Дедушка, — ровно произнёс он, — не думаю, что подобные комментарии уместны в разговоре с дамой. Мадара даже не посмотрел на него. — Итачи, — холодно произнёс он, — помолчи. В зале будто стало тише. Шикамару уже видел людей, которые начинали нервничать только от одного присутствия Мадары Учихи, но Темари лишь слегка улыбнулась — любезно, безупречно и опасно спокойно. — Я была рада увидеть вас, Мадара-сан, — мягко сказала она. — Но, к сожалению, мне уже пора. Мадара несколько секунд внимательно смотрел на неё, затем коротко кивнул. — Передай привет своему отцу. И Чиё-саме. — Обязательно. Темари поставила нетронутый бокал обратно на поднос и повернулась к Шикамару. — Идём. Парень молча последовал за ней и только когда они начали удаляться от семьи Учиха, он заметил, как Темари выдохнула, словно даже для неё разговор с Мадарой Учихой был чем-то утомительным. Они молча прошли через зал. Шикамару держался на привычном расстоянии в несколько шагов позади Темари, наблюдая за людьми вокруг. Многие провожали её взглядами — кто-то с восхищением, кто-то с интересом, а кто-то с откровенным расчётом. Темари же будто ничего не замечала. Когда они вышли в просторный мраморный холл отеля, шум голосов за спиной стал тише. Огромные окна отражали огни ночного Токио, а у главного входа уже ожидали сотрудники отеля. Темари замедлила шаг. — Ненавижу такие вечера, — неожиданно тихо сказала она. Шикамару удивлённо посмотрел на неё. Это было первое настолько прямое признание, которое он от неё услышал. Девушка сняла с запястья тонкий браслет и устало потерла висок. — Все улыбаются друг другу, делают комплименты, говорят о благотворительности, — спокойно произнесла она. — А на самом деле половина зала оценивает, сколько стоит моё платье, а другая половина — насколько выгодно породниться с моей семьёй. Шикамару несколько секунд молчал, потом тихо сказал: — Учиха-сан, кажется, отличался от остальных. Темари чуть усмехнулась. — Итачи хорошо воспитан. К тому же, он — мой давний друг. Машина была подана к главному входу. Шикамару открыл дверь и, пока Темари садилась на заднее сидение, несколько фотографов без остановки делали фото. Парень сел на водительское сидение и машина плавно двинулась с места, покидая территорию отеля. Машина плавно двигалась по ночным улицам Токио. Темари сидела на заднем сиденье, всё ещё глядя в окно, когда в салоне внезапно раздался звук входящего звонка. Она взглянула на экран телефона и чуть прикрыла глаза. — Господи… Канкуро. Шикамару невольно усмехнулся. Девушка приняла вызов, переключив телефон в FaceTime. — Да? Из динамика сразу послышался голос Канкуро — раздражённый, быстрый и явно очень уставший. — Темари, у меня не сходятся цифры в последних отчётах по корейскому филиалу. Она медленно выдохнула и откинулась на сиденье. — Какие именно цифры? — Расходы на логистику и закупки. Я уже час смотрю на эту таблицу и либо это я сошёл с ума, либо кто-то из финансового отдела. Темари прикрыла глаза. — Канкуро, открой третий отчёт. — Открыл. — Теперь смотри на колонку справа. — Какую именно справа? Темари устало потёрла переносицу. Шикамару невольно покосился в зеркало заднего вида. — Там всего две правые колонки. — А, эти. — Да, те. Её голос оставался удивительно терпеливым и спокойным, будто она разговаривала не с взрослым мужчиной, управляющим частью международного бизнеса семьи Сабаку, а с ребёнком, который не может решить задачу по математике. — Теперь вычти транспортные расходы из общей суммы закупок. — Подожди… А почему здесь другая цифра? Темари снова тяжело выдохнула. — Потому что это квартальный отчёт, а не месячный. В машине на несколько секунд повисла тишина, затем со стороны телефона послышалось: — А-а. Шикамару едва сдержал улыбку. Темари же продолжила абсолютно невозмутимо: — Канкуро, ты смотришь не тот файл уже двадцать минут, да? — Возможно. — Ты идиот. — Зато красивый. — Это не помогает бизнесу. — Иногда помогает. На губах Темари всё-таки мелькнула короткая улыбка. — Открой файл с пометкой «Q3-final». — Уже открыл, — через несколько секунд Канкуро раздражённо выругался. — Чёрт. Всё сошлось. — Удивительно. — Ты могла сказать это сразу. — Я пыталась. Три минуты назад. Шикамару слушал этот разговор и вдруг поймал себя на мысли, что всё, что пишут о Темари газеты, выглядит почти смешно. «Холодная наследница». «Избалованная дочь миллиардера». «Светская принцесса». Он видел совершенно другое — женщину, которая руководит фондом, терпит идиотские замечания от стариков вроде Мадары Учихи, а затем среди ночи спокойно объясняет брату финансовые отчёты международной компании и делает это без малейшей жалобы. — Спасибо, Темари, — наконец пробормотал Канкуро. — Что бы я без тебя делал? Она слегка прикрыла глаза. — Доставал бы финансистов, я полагаю. После короткой паузы Канкуро вдруг добавил уже значительно тише: — Отец опять говорил с тобой о замужестве? Шикамару едва заметно напрягся. Темари несколько секунд молчала. — Канкуро. — Говорил, да? — Спокойной ночи, Канкуро, — быстро сказала девушка и отключила звонок. В салоне снова воцарилась тишина. Когда машина остановилась у особняка Сабаку, было уже далеко за полночь. Дом встретил их привычной тишиной и мягким светом настенных ламп. Дворецкий уже ожидал у входа. Темари первой вышла из машины. Шикамару машинально отметил, насколько сильно изменилась её походка за этот вечер — не внешне, нет. Для окружающих она всё ещё двигалась идеально прямо и спокойно. Но он уже научился замечать мелочи. Она устала. Едва войдя в просторный коридор, Темари почти сразу остановилась и быстро сняла туфли на высоких каблуках, словно больше не могла терпеть их ни секунды. Дворецкий тут же подошёл ближе. — Темари-сама. Она молча вручила ему маленькую вечернюю сумочку и провела рукой по волосам. — Отнесите это ко мне. — Разумеется. Несколько секунд девушка просто стояла посреди холла босиком, прикрыв глаза, потом всё же выпрямилась и повернулась к Шикамару. На её лице снова появилось то самое спокойное, безупречное выражение. — Спасибо за сегодняшний вечер, — ровно сказала она. — И доброй ночи, Шикамару. — Доброй ночи, Темари-сама. Она уже собиралась развернуться и уйти к лестнице, когда Шикамару вдруг произнёс: — Вы выглядели прекрасно сегодня. Слова вырвались раньше, чем он успел подумать. В коридоре мгновенно стало тихо. Шикамару сам не понял, какого чёрта только что сказал это вслух. Темари медленно остановилась, затем так же медленно обернулась. Несколько секунд она просто смотрела на него — спокойно и безразлично. От её взгляда у Шикамару внутри всё неприятно сжалось куда сильнее, чем если бы она разозлилась. — Шикамару, — наконец произнесла Темари ровным голосом. — Больше не позволяй себе подобных выражений в мою сторону. Он замер. — Ты мой сотрудник, — продолжила она. — И я предпочла бы, чтобы ты помнил об этом. Не дожидаясь ответа, девушка отвернулась и направилась к лестнице. Только тихий звук её шагов нарушал тишину огромного холла. Шикамару остался стоять на месте. Несколько секунд он молча смотрел ей вслед, пока Темари не скрылась на втором этаже, а затем тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. — Отлично, Нара, — тихо пробормотал он себе под нос. — Просто великолепно. Шикамару ещё несколько секунд стоял посреди пустого холла, глядя на лестницу, по которой ушла Темари, затем медленно выдохнул и ослабил галстук. Пальцы невольно задержались на узле и в голове тут же всплыло совершенно ненужное воспоминание — тесный лифт, запах её духов и тонкие пальцы Темари, спокойно поправляющие ткань у него на воротнике. «Не двигайся». Шикамару тихо выругался себе под нос. — Чёрт. Он резко стянул галстук чуть ниже, будто это могло помочь избавиться от мыслей, которые становились всё более опасными. Не помогло. — Просто прекрасно, — мрачно пробормотал Шикамару. Он сунул руки в карманы и направился к выходу из дома. Ночной воздух оказался холоднее, чем он ожидал. Шикамару спустился по ступеням особняка, остановился у дорожки и достал сигареты. Щелчок зажигалки нарушил тишину. Он глубоко затянулся и медленно прикрыл глаза. Голова гудела — от усталости, бессонной ночи и чего-то другого. Шикамару медленно выпустил дым в холодный воздух. Из окон второго этажа всё ещё пробивался свет её комнаты. На мгновение ему вдруг пришла совершенно идиотская мысль — интересно, сняла ли она уже это проклятое изумрудное платье, из-за которого он рискнул и сделал ей комплимент. Шикамару резко зажмурился и тихо ударил себя ладонью по лбу. — Ты труп, Нара. Он сделал ещё одну затяжку. Где-то вдалеке шумел ночной Токио, а над особняком семьи Сабаку стояла почти идеальная тишина и именно в этой тишине Шикамару особенно ясно понял одну крайне неприятную вещь — если он не возьмёт себя в руки, однажды это закончится катастрофой.