Frankly, my dear, I don't give a damn

Темари проснулась от громкого, настойчивого стука в дверь своей комнаты. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится и почему голова ощущается такой тяжёлой. За окном было пасмурно. Серое утро едва пробивалось сквозь шторы. Стук повторился. Девушка медленно села на кровати, машинально провела рукой по волосам и нахмурилась. После вчерашнего вечера тело всё ещё помнило прикосновения Шикамару слишком отчётливо. — Войдите, — хрипло произнесла она. Но дверь не открылась. Стук раздался снова. Темари раздражённо выдохнула, поднялась с постели и подошла к двери сама. Когда она открыла её, сонливость исчезла почти мгновенно. На пороге стоял Баки — один из самых старых, доверенных и абсолютно преданных телохранителей её отца. Позади него, чуть в стороне, молча стоял Юура. У обоих были серьёзные лица. Темари сразу почувствовала неприятное напряжение под рёбрами. Баки коротко поклонился. — Доброе утро, Темари-сама. Господин Раса ожидает вас в своём кабинете. Темари чуть нахмурилась и взглянула на часы — ровно шесть утра. — Сейчас? — Да. Она перевела взгляд с Баки на Юуру, тот упрямо смотрел куда-то мимо неё. Что-то было не так. Темари медленно выдохнула. — Мне нужно несколько минут, чтобы привести себя в порядок. — Боюсь, это срочно, — спокойно, но твёрдо ответил Баки. После этих слов внутри стало ещё холоднее. Темари несколько секунд молча смотрела на него, потом коротко кивнула. — Понятно. Она взяла с кресла халат и быстро надела его поверх тонкой ночной рубашки, после чего молча вышла в коридор. Баки сразу развернулся. Юура пошёл следом. Пока они двигались по длинному коридору особняка, Темари всё сильнее ощущала, как внутри нарастает тревога. Когда они остановились возле кабинета Расы, Баки открыл перед ней дверь. — Госпожа Темари. Она вошла внутрь. В кабинете были её отец и бабушка. Пожилая женщина сидела чуть в стороне, опираясь ладонями на трость. Лицо Чиё выглядело непривычно усталым и грустным. Раса стоял возле окна. Когда дверь за Темари закрылась, а телохранители остались снаружи, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Девушка медленно подошла к креслу напротив отца и спокойно села, хотя сердце уже начинало неприятно колотиться. — Доброе утро, — спокойно произнесла Темари. Раса подарил ей долгий взгляд, затем холодно произнёс: — Ты хоть понимаешь, что натворила? — Что я нат.? — Нет, — резко перебил он. — Сначала говорить буду я. Его голос был ровным. Раса медленно подошёл ближе к столу. — Ты посмела завести интрижку со своим телохранителем, будучи помолвленной с Итачи. Темари почувствовала, как внутри всё резко сжалось. Чиё не вмешивалась. — Если бы вас увидел кто-то ещё, кроме твоей бабушки, — продолжил Раса, — репутация семьи Сабаку оказалась бы под угрозой. Темари медленно подняла взгляд. — Мы— — Ты опозорила бы всех нас, — холодно перебил отец. — И, признаться, я не ожидал подобного именно от тебя. Каждое слово било слишком точно. Темари выпрямилась сильнее. — Это моё личное дело. Раса резко усмехнулся, без капли тепла. — Нет ничего твоего, пока ты живёшь в моём доме. Ты наследница семьи Сабаку. Всё, что ты делаешь, касается этой семьи, — он сцепил руки за спиной. — Особенно когда речь идёт о мужчине, который получает зарплату за то, чтобы открывать перед тобой двери, а не за то, чтобы ты раздвигала перед ним ноги. Чиё тихо прикрыла глаза, будто этот разговор утомлял её не меньше. — Мне вообще не стоило брать Нара на эту работу. Юура предупреждал меня ещё несколько недель назад, — спокойно продолжил Раса. — Говорил, что Нара недостаточно профессионален для такой должности. Чего ещё можно было ожидать от столь подобного паразита? Такие, как он совершенно не понимают правила. Чиё резко подняла взгляд на сына. Темари очень медленно поднялась со стула. Её пальцы дрожали, совсем немного, но достаточно, чтобы она сама это заметила. — Не смей, — тихо сказала девушка. Раса холодно усмехнулся. — Что именно? Называть вещи своими именами? — Не смей говорить о нём в таком тоне. В кабинете стало тихо. Раса несколько секунд молча смотрел на дочь, потом его взгляд неожиданно стал жёстче. — Ты влюбилась в собственного телохранителя, Темари, — он произнёс это так, будто зачитывал ей как диагноз. — И ради чего? Ради красивой истории? Ради бунта против семьи? Темари побледнела. — Я… я не… — Я прекрасно знаю мужчин вроде Нара. И, знаешь… он взял деньги, — продолжил Раса, внимательно глядя на дочь. — Каждую йену. Темари почувствовала, как внутри всё болезненно переворачивается. — Ты действительно думала, что мужчина из такой бедной семьи откажется от суммы, способной изменить его жизнь? — Замолчи. Её голос дрогнул впервые за весь разговор. Раса заметил это и слегка усмехнулся. — Или он уже успел наговорить тебе красивых слов о любви? — холодно произнёс Раса. — Похоже, всё это оказалось такой же дешёвой ложью, как я и предполагал. Раса продолжил, внимательно наблюдая за её лицом: — Раньше ты умела отличать искренность от притворства. Я всегда считал тебя достаточно умной для этого, — он невесело усмехнулся. — Но, видимо, даже тебе можно задурить голову, если говорить правильные вещи и смотреть достаточно преданным взглядом. Темари побледнела ещё сильнее. — Кто бы мог подумать, что какой-то мальчишка с улицы сумеет настолько легко заставить наследницу семьи Сабаку забыть о собственном достоинстве. Девушка резко отвернулась, потому что ещё секунда — и отец увидит, насколько точно попал. Чиё тяжело выдохнула. — Довольно, Раса. Но он будто не слышал матери. — Видимо, ты недостаточно хороша для него. Деньги оказались дороже. Темари медленно перевела взгляд обратно на отца. Её сердце билось слишком быстро. Нет. Нет, Шикамару не мог, не после всего, что говорил ей вчера, не после того, как смотрел на неё, не после этого чёртового признания на кухне. Раса внимательно следил за её лицом, будто видел каждую эмоцию насквозь, потом спокойно произнёс: — С сегодняшнего дня тебя сопровождает Юура. Нара больше не работает на нашу семью. Девушка почувствовала, как немеют пальцы. Раса продолжил холодно и ровно: — Юура значительно лучше подходит для подобной работы. В отличие от Нара, он хотя бы понимает, что такое дисциплина и субординация. Темари почти не слышала последних слов. В голове застряло только одно: «Он взял деньги, каждую йену». Она медленно сглотнула, чувствуя, как пересыхает горло, потом очень тихо спросила: — Отец… Её голос впервые прозвучал неуверенно, так, как звучал в детстве. — Ты ведь сейчас не лжёшь мне? Раса молча смотрел на дочь. Темари опустила взгляд на свои дрожащие пальцы. — Шикамару… — она сглотнула ещё раз. — Он правда взял эти деньги? Раса не ответил сразу. На несколько секунд в кабинете повисла тяжёлая тишина. Он смотрел на дочь молча, и впервые за весь разговор в его взгляде мелькнуло что-то человеческое — не раздражение главы семьи Сабаку, не холодный расчёт бизнесмена, а боль отца, которому действительно неприятно видеть дочь в таком состоянии. Она была слишком бледная, слишком тихая и Раса прекрасно понимал, что сейчас ломает ей сердце собственными руками. Чиё тоже заметила эту короткую паузу. Пожилая женщина медленно подняла взгляд на сына, затем медленно кивнула ему. Раса тяжело выдохнул произнёс: — Да. Нара взял всю сумму, которую я ему предложил. После этих слов что-то внутри Темари окончательно оборвалось. Она почувствовала, как подкашиваются ноги, но всё равно заставила себя остаться стоять ровно, потому что она была Сабаку и плакать перед отцом сейчас означало проиграть окончательно. Раса медленно провёл рукой по лицу. — Такие люди нуждаются в подобных суммах, Темари. Из-за твоей глупости, Нара получил столько денег, сколько при других обстоятельствах ему пришлось бы зарабатывать десятилетиями. Темари резко сжала руки в кулаки. Её отец вдруг неожиданно мягче коснулся её плеч, заправляя прядь волос ей за ухо. — Темари, — уже спокойнее произнёс Раса. — Тебе нужно перестать думать об этом парне. Она ничего не ответила. Раса тяжело выдохнул. — Сосредоточься на своей будущей свадьбе. На будущем с семьёй Учиха. Темари медленно подняла на него взгляд. Внутри всё ещё было слишком пусто. Раса продолжил тише: — Со временем ты всё забудешь, — его ладонь ненадолго задержалась на её плече. — Итачи хороший мужчина — умный, спокойный, надёжный. Он никогда не обидит тебя и будет делать всё, чтобы ты была счастлива. Всё будет так, как и должно быть. Мужчина отступил на шаг и взглянул на часы. — Закончим наш разговор на этом. Надеюсь, что больше ты не будешь делать глупостей. У меня встреча через час. И, не дожидаясь её ответа, просто вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась. В комнате стало оглушающе тихо. Темари стояла неподвижно посреди кабинета, с идеально прямой спиной. Только взгляд был направлен куда-то в окно и казался абсолютно пустым. Чиё медленно поднялась со своего места. Старой женщине потребовалось несколько секунд, чтобы подойти к внучке. Она осторожно коснулась её руки. — Темари… Девушка не пошевелилась. Чиё тяжело посмотрела на неё. — Всё будет хорошо. Темари очень медленно перевела взгляд на бабушку. Её лицо оставалось совершенно спокойным. Потом она аккуратно убрала свою руку из ладони Чиё и вежливо поклонилась. — Прошу простить меня, бабушка. После этого Темари развернулась и вышла из кабинета. Она шла по коридору ровно и спокойно. Добравшись до своей комнаты, она быстро вошла внутрь и закрыла дверь. Только после этого она наконец позволила себе сломаться. Темари прижалась спиной к двери и резко закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать всхлип. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Было больно, так больно, что внутри всё будто разрывали голыми руками. Шикамару даже ничего ей не сказал, не попрощался, не попытался объяснить, просто взял деньги и исчез. Темари зажмурилась сильнее. Перед глазами вспыхивали вчерашние воспоминания: его голос, его руки, его «Я люблю тебя». Она резко вытерла слёзы ладонью. — Жалкий трус… — хрипло выдохнула Темари. Голос дрожал. — Чтоб ты подавился каждой йеной, Нара Шикамару. Но хуже всего было то, что даже сейчас, несмотря на всю боль и унижение, память предательски продолжала подсовывать ей вчерашний день. Его тёплые ладони на её лице. То, как он смотрел на неё после своего признания — будто был готов разрушить ради неё всю свою жизнь. Темари зажмурилась сильнее. Перед глазами снова всплыл момент возле машины, когда она сама поцеловала его первой и то, как он тут же прижал её к себе, будто боялся отпустить. — Прекрати… — почти шёпотом выдохнула она самой себе. Но воспоминания не исчезали. Она помнила, как они уснули вместе, как она проснулась у него на груди, как спокойно и правильно всё ощущалось рядом с ним и именно это сейчас убивало сильнее всего. Если отец сказал правду, значит Шикамару всё это время просто играл свою роль достаточно хорошо, чтобы она поверила. Темари медленно дошла до кровати и почти без сил опустилась на неё. Потом легла, натянула одеяло до подбородка и наконец позволила себе заплакать нормально — тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто за дверью не услышал. Было обидно, так по-детски и глупо обидно, что хотелось ненавидеть саму себя. Она ведь всегда считала себя умнее этого, всегда видела людей насквозь, а оказалось, что хватило одного проблематичного мужчины с ленивой улыбкой и усталыми глазами, чтобы она потеряла голову окончательно. * Через неделю о помолвке Темари Сабаку и Итачи Учиха объявили на всю страну. Церемония прошла в полдень в главной резиденции семьи Учиха. В просторном зале собрались старейшины обеих семей — мужчины и женщины в дорогих традиционных кимоно, хранители старых союзов и древних договорённостей. На татами были расставлены низкие столики, слуги бесшумно разливали саке. Звучали поздравления, пожелания о долгом браке и сильных наследниках. Итачи принимал каждое пожелание с неизменной вежливой улыбкой. Он спокойно поддерживал разговоры со старейшинами, внимательно слушал истории пожилых родственников и отвечал так, чтобы каждый собеседник чувствовал себя услышанным. Темари сидела рядом, с прямой спиной и бледным лицом. Она почти не поднимала глаз и ничего не ела. Чиё время от времени смотрела на внучку поверх чашки с чаем, но ничего не говорила. В какой-то момент, сидевший рядом с ней Мадара тоже перевёл взгляд на Темари. Несколько секунд он молча изучал девушку, после чего слегка наклонился в сторону Чиё. — Мне одному кажется, — негромко произнёс он, — что ваша внучка выглядит как-то болезненно? Чиё даже не повернула головы. — А мне кажется, — спокойно ответила она, делая глоток чая, — что вы сами выглядите так, будто вот-вот встретитесь со своими родителями. Несколько сидевших рядом родственников со стороны Учиха едва не поперхнулись саке. Мадара медленно повернулся к ней. — Какая прелесть. Старость не лишила тебя яда. — А тебя, смотрю, не лишила наглости. — Я всего лишь высказал наблюдение. — Тогда, будь добр, выслушай наблюдения других. Мадара приподнял бровь. Чиё наконец посмотрела на него. — Если мужчина твоего возраста начинает обсуждать внешний вид чужих внучек, значит собственная жизнь у него складывается совсем печально. Мадара усмехнулся. Чиё сделала глоток чаю и продолжила: — А я помню тебя умным, но, видимо, маразм не за горами. Мадара тихо рассмеялся и сделал глоток саке. — Всё такая же невыносимая. — Всё такой же живучий. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом мужчина снова перевёл взгляд на Темари. Улыбка исчезла с его лица. — Но если серьёзно… девочка выглядит несчастной. На этот раз Чиё ничего не ответила. Вечером торжество продолжилось уже в особняке Сабаку, но теперь атмосфера была куда свободнее. Здесь собрались близкие друзья семьи, партнёры Расы, несколько родственников Учиха и люди, которых считали своими. Дом был залит светом. Из сада доносилась живая музыка. Гости смеялись и поднимали бокалы. Темари сидела перед трюмо и молча смотрела на своё отражение. Длинное светлое платье мягко струилось по фигуре, переливаясь золотистыми оттенками каждый раз, когда на ткань падал свет от настенных ламп. Оно было безупречным. Как и причёска. Как и макияж. Как и весь этот вечер. Темари аккуратно поправила складку на юбке, затем взяла маленький флакон духов и нанесла несколько капель на запястья и шею. В воздухе сразу появился тонкий цветочный аромат. Она медленно закрыла флакон и тяжело выдохнула. Последняя неделя тянулась бесконечно долго. Мир будто потерял краски. Каждое утро было одинаковым. Каждый вечер — ещё тяжелее предыдущего. Темари улыбалась, когда этого требовали обстоятельства. Отвечала на вопросы. Готовилась к свадьбе и чувствовала себя тенью самой себя. Раздался негромкий стук в дверь. Девушка даже не обернулась. — Войдите. Дверь открылась. На пороге появилась Чиё. В руках женщины была небольшая деревянная коробка. Чиё подошла ближе и остановилась рядом с внучкой. Несколько секунд она внимательно рассматривала её отражение, потом покачала головой. — Чего-то не хватает. Темари вопросительно посмотрела на неё. Вместо ответа Чиё поставила коробку на столик и открыла крышку. Внутри лежало старинное колье — изящное украшение из белого золота с россыпью небольших камней, которые мягко переливались в свете ламп. Темари замерла. Она узнала его сразу. — Это… — Колье твоей матери. В комнате стало тихо. Чиё осторожно коснулась украшения пальцами. — Первый подарок, который Раса сделал ей после помолвки, — на губах женщины появилась едва заметная улыбка. — Тогда он был гораздо менее суровым человеком. Темари невольно опустила взгляд. — Правда? — О, ещё каким. Постоянно нервничал рядом с ней. — Не верю. — Никто не верит. Уголки губ Темари едва заметно дрогнули. Это была первая искренняя эмоция за весь вечер. Чиё осторожно подняла колье. — Можно? Несколько секунд Темари смотрела на украшение, потом слабо кивнула. — Конечно. Чиё бережно убрала её волосы на одно плечо и застегнула колье на шее внучки. Её движения были осторожными и удивительно нежными. Когда украшение заняло своё место, Темари снова посмотрела в зеркало. Колье идеально дополняло образ. На мгновение ей даже показалось, будто она видит рядом отражение своей матери. В груди неприятно защемило. Несколько секунд обе молчали, потом Темари тихо спросила: — Бабушка… Чиё встретилась с ней взглядом через зеркало. — Да? Темари долго смотрела на собственное отражение. — Как ты думаешь… мама согласилась бы с этим браком? Чиё нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Темари сглотнула. — Если бы она знала, что я несчастна. В комнате повисла тишина. Чиё очень медленно опустилась в кресло рядом. Она тихо вздохнула. — Твоя мать любила тебя ещё до того, как ты родилась. Темари опустила глаза. — Она понимала, что такое долг перед семьёй. Лучше многих, — продолжила Чиё. — Значит, она бы поддержала отца? — Возможно. Темари горько усмехнулась, но Чиё покачала головой. — А возможно, она устроила бы такой скандал, что твой отец ещё несколько месяцев приходил бы в себя. На лице Темари мелькнула слабая тень улыбки, но Чиё почти сразу стала серьёзной. Она внимательно посмотрела на внучку. — Однако одну вещь я знаю точно. Твоя мать хотела бы видеть тебя счастливой. Темари медленно подняла взгляд. — Тогда почему мне кажется, что никто не спрашивает, чего хочу я? Чиё тяжело вздохнула. — Потому что счастье — это не всегда то, чего хочется в данный момент. Чиё некоторое время молчала, потом продолжила уже спокойнее: — Но давай будем честны друг с другом, Темари. Ты думаешь о Нара сейчас. Темари ничего не ответила. — И представляешь себе другую жизнь. — Представляю, — наконец призналась она. Чиё кивнула, будто именно такого ответа и ожидала. — Тогда представь её до конца. Темари нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду не красивую часть истории. Не признания под луной и не постельную романтику. Твоя мать хотела бы видеть тебя счастливой, но я очень сомневаюсь, что тебя сделал бы счастливой мужчина, который не способен оплатить даже один процент того, что сейчас висит в твоём шкафу. Темари резко подняла голову. — Бабушка… — Нет, выслушай, — голос Чиё оставался мягким, но твёрдым. — «С милым рай и в шалаше» звучит красиво только в сказках и любовных романах. Первые несколько месяцев это кажется романтичным. Потом начинаются счета, ответственность. Темари сжала пальцы на подлокотнике. — Мне не нужны деньги. — Это сейчас ты так говоришь. — Я серьёзно. — Нет, — спокойно возразила Чиё. — Ты никогда не жила без них, чтобы знать это наверняка. Эти слова ударили больнее, чем Темари ожидала. Чиё продолжила: — Нара может быть хорошим парнем, но он не из нашего общества, а различия не исчезают по щелчку пальцев, — Чиё подошла ближе. — Он вырос среди людей, которые работают на такие семьи, как наша. Он прислуга, Темари. И так будет всегда. В комнате стало тихо. Темари смотрела в зеркало практически не моргая. Что-то внутри болезненно сжималось всё сильнее. Она ненавидела эти слова, но ещё больше ненавидела то, что не могла перестать слышать их в голове. Чиё осторожно положила руки ей на плечи. — Не мучай себя этими разговорами и мыслями. Пойдём, Итачи и другие уже заждались. — Бабушка… — Да? — Он правда просто ушёл? Чиё замерла. Темари подняла на неё взгляд. В её голосе впервые за весь разговор появилась настоящая боль. — Шикамару правда просто взял деньги отца и исчез? Чиё молчала. — Ничего не объяснил? Не сказал, куда поедет? Чиё очень медленно убрала руки с её плеч. — Темари… — Бабушка… он говорил, что любит меня, — голос девушки дрогнул. — И боялся, что я отвергну его. Чиё отвернулась и посмотрела на дверь. Ей было больно видеть внучку в таком состоянии, но её лицо неожиданно стало жёстким, почти таким же, как у Расы во время их утреннего разговора неделю назад. Несколько секунд она просто стояла молча, а потом холодно произнесла: — Мне жаль, но всё произошло именно так, как рассказал твой отец. Нара взял деньги. Темари почувствовала, как сердце болезненно сжалось. — И ушёл. —… — Не желая попрощаться с тобой. —… — Или что-то объяснить. Чиё наконец повернулась к ней. В её глазах было сожаление, но не было ни капли сомнения. — Иногда люди оказываются совсем не теми, кем мы хотим их видеть. Спускайся, Темари, гости ждут. Сказав это, женщина вышла из комнаты внучки.